Мотылек

Ваня с Соломией учились вместе, еще примерно с середины девятого класса, когда Соля переехала в Ванин город. Ваня жила тут с первого класса и взрослела словно в семье со всеми одноклассниками. Их состав до этого никак не менялся, лишь ушёл один мальчик потому что родителям пришлось переехать куда-то за границу. Лешей мальчика звали. Ваня показалась Соле милой еще с первой встречи, когда только начала осматривать всех в классе. Аля софт гёрл Ванечка почти единственная смотрела тогда на нее с интересом (да и в принципе смотрела), и как только Соля протараторила как ее зовут и откуда приехала, Ваня махнула и пригласила сесть рядышком. Она оказалась милой не только внешностью, а и в общении, очень легко рассказывала, что им нужно будет учить далее, спрашивала, как успехи были в прошлой школе. Смотря на ее кудри темные и подмечая вслух какая она красивая, на что та отвечала ответным комплиментом, от которого Ваня опустила голову и хихикнула неловко, Соля пригнулась, заглянула ей в лицо, где светилась смущенная улыбка. Тогда она еще больше засмущалась и легонько пнула Пешкову.

***

— Пешкова? — пока учительницы нет в классе, Ваня хотела посмотреть свои оценки в журнале и впервые наткнулась на фамилию кучерявой, — ты типо пешка? — засмеялась Бессмертных со своих же слов, смотря на Солю, которая попивала себе вишневый сок из трубочки. — Очень смешно, Ванюш, ничего лучше не придумала? — специально грубовато, дабы немного задеть (всё-таки смеяться с чьей-либо фамилии — так себе идея), — ты, Бессмертных, лучше посмотри свои оценки по биологии, — произнесла, ехидно улыбаясь, и Ваня тут же осеклась. — Да норм всё, ты чего, у нас одинаковые оценки, — журнал хлопнул, и Ваня подошла ближе, подставив под себя стул, чтобы сесть напротив Соли, — ты куришь? — Пешкова лишь отставила сок и потянулась рукой в глубь рюкзака. Достав пачку Винстона и черную зажигалку, она протянула Ване, на что так лишь кивнула благодарно, да подсела возле окна, зажимая губами сигарету. Окна их класса выходили на ту часть школы, где нет дороги, и вероятность, что ее кто-то заметит — мала, а до звонка еще минут пятнадцать. Все ушли в столовую, так что они одни в классе, не считая Вадю на последней парте, который спит уже, кажется, вторую перемену. — Ванюш, я вижу, ты уже не ссыкуешь курить прям в классе, а недели две назад ты только и делала, что сторожила, чтобы никто из учителей не зашел, пока я у окна стояла, — допив сок, Соля развернулась в сторону Бессмертных и смотрела с явной насмешкой. — Конечно, не страшно, мне похуй, кто меня там увидит, я курить хочу, кого мне бояться? — очевидно риторический вопрос, потому что и правда бояться некого, — Соль, что нам по истории задали? — потушив сигарету о внешнюю часть школы и выкинув окурок вниз, Ваня оставила окно открытым, чтобы точно не пахло куревом. — Как ты меня назвала? Соль? Ванюш, если я соль, то ты — сахар. Знаешь почему? — подперев голову руками, Пешкова положила руку на бедро Бессмертных, на что та немного дернулась, но взглядом ответила. — Наверное, потому что мы разные, но очень друг другу подходим. Я права? — обстановка была бы еще интимнее, если бы Вадя сзади не сопел, но даже с ним они были близко к друг другу, руки, сжатые в замок так правильно выглядели, будто они вместе уже целую вечность, а не пару недель. — Вань, ты такая красивая, — проговаривая почти что по слогам, Соля залипла немного на волосах пушистых, — и такая смышлённая, — руки с кольцами так красиво выглядели на щеках Вани, — ты почти угадала. Ты сахар, потому что ты — самое сладкое в моей жизни, самое нужное, то — что мне нужно, самая важная, Вань, ты мне пиздец нравишься, — Ваня правда слаще всех, и даже сейчас, растрепанная и пахнущая табаком, Ваня — сладкая до жути. Поцелуй на вкус вишневый, с легким шлейфом блеска для губ. — Ну всё-всё, сейчас уже придут — почему-то Ваня быстро отстранилась и стала вытирать губы рукавом кофты. В кармане нащупала жвачку и закинула себе две ягодных в рот, спросив хочет ли Соля, но та отказалась.

***

С Ваней приятно, с Ваней круто и комфортно, Ваня только с ней такая милая — не то что со всеми. Всех она то и дело посылает лишний раз, дабы отстали со своим: «дай списать» или «а для меня поцелуетесь?». Фу. Её уже от всех тошнило, но во «всех» Соломия, конечно, не входила, Соля — приятная в общении, у нее всегда разные сигареты на выбор, всегда помогает с биологией и на контрольных помогает больше, чем сама делает, и даже, может, целоваться с ней приятно…? Ну, немного. Но, Соля какая-то слишком тактильная. То обнимает слишком часто, то, бывало, даже на уроке алгебры лезла целоваться при всех в классе. Пишет очень часто, боже, стоит Бессмертных только в туалет выйти без ведома Соли, так та уже написывать начинает и спамит в совместном чате вопросами: «куда пропала?». Её слишком много, но у русой нет выбора, она просто всё это молча терпит.

***

Соля, как только перешла порог класса, так сразу, кажется, и подружилась с Бессмертных. Она была до безумия общительной и смешной, с ней почти всегда было до боли в животе смешно и до бабочек хорошо. Почти, это: горькие слезы, пролитые за маму своего старого приятеля Коли (она была очень доброй, всегда делала комплименты Соле, всегда разрешала допоздна гулять с Колей), пока в один день Коля не позвонил, когда Ваня рядом сидела и чай мятный пила, и не рассказал дрожащим голосом, чередуя громкие всхлипы с еле слышными словами говоря, что его мамы больше нет. Соля тогда первый и последний раз при Ванечке рыдала. Больно так, будто это твоя мама умерла. Кучерявая была слишком ранимой и понимающей, она полностью в ту секунду проняла состояние друга и, бросила трубку, попрощавшись и сказав: «я тебе соболезную, всё будет хорошо». Никогда Ване в плечо не рыдали, говоря: «нет…как такое случилось? Она была такой хорошей…» и, чуть задыхаясь, пыталась сказать Ване, кто она была, и кто такой Коля для нее.

***

С Колей они знакомы, кажется, около полутора года, на сайте знакомств познакомились, как оказалось дальше, Коля был из другого города, но они договорились встретится на летних каникулах. Три месяца прошло, как они встретились всё же. Коля тогда сидел полусонный, пока ждал подругу, тогда около девяти утра было и ехать на вокзал пришлось около часа. Пешкова с рюкзаком большим подбежала к нему и чуть не сбила с ног. Когда тот услышал о скором пребывании поезда Соли, встал и оперся на колону одну, став осматривать горизонт на наличие. Они тогда и смеялись, и смущались сильно, но долго обнимались всё-таки. За то время, что они дружили, Соля лишь раз была у Лебедева, ибо ехать очень долго, даже на этом быстром поезде. Часа четыре ехала, хоть и выспалась, так как всю ночь собиралась быстро и ехала на вокзал, на который ее папа бедный и ужасно уставший подвозил. Коля далеко жил от вокзала, поэтому у них было довольно много времени поговорить, пораспрашивать о разном. Дома у него их ждала мама, которая давно знает о Соле почти всё, из рассказов сына. Мама была темноволосой и очень улыбчивой, а еще она вкусные супы делала, Соломия почти только их и ела всё то время у друга, хоть она довольно редко, но готова была съедать всё, дабы побольше с ними обоими посидеть, поговорить. Колина мама так быстро стала такой же близкой, как собственная. Ужасно больно.

***

Ваня бы всё отдала, чтобы больше никогда такую Солю не видеть. Бессмертных же вся холодная на счет прикосновений и, только изредка дает себя обнять, да по-сильнее, но именно в тот момент у Пешковой дома ее хотелось обнять крепко-крепко и больше не отпускать, успокоить и нежно в лоб поцеловать, показывая, что она рядом, что всё будет хорошо.

***

У Коли больше ничего хорошего с того момента не было, ему только повезло. что его в детдом никто не забрал. Но всё лучше бы забрали, с таким братом жить, это — не жизнь вовсе. Тот частенько в казино зависал и много проигрывал за раз, а Коля питался за свои деньги с подработки в кафешке обычной. Списывался с Солей лишь пару раз за месяц, просто спрашивая, как ее жизнь, ибо: «я ничего, всё по-старому, ты лучше расскажи, как там твоя Ванечка». Пока Пешкова не познакомилась с Ваней, она с Колей часто списывалась и рассказывала, что за день думала, слушала утром перед школой его голосовые, с размышлениями на умные темы: «кто и в какой момент придумал, что нужно разговаривать, и как именно это должно звучать? Вот ты задумывалась?» или: «как спариваются рыбы и куда яйца там внутри рыбы откладываются?». Бывали и просто короткие голосовые с шутками, от которых Соля так громко смеялась, что папа утром недовольно спрашивал, чего так поздно не спала. Но вот когда Соля стала забывать про Лебедева и часами не отвечать на сообщения, потому что гуляла с Ваней, Коля ей ничего по этому поводу не писал, было очевидно и так, что с человеком которого ты видишь каждый день и можешь без проблем встретится, общаться хочется больше, чем с кем-то в интернете, даже если вы были когда-то ужасно близки.

***

Пока Коля пусто смотрел в стенку, думая о своей жизни хуёвой, Ванечка смотрела на Пешкову которую вызвали к доске и думала, что ей делать, и как поступить.

***

Девятый класс уже заканчивался. Это — один из самых лучших и одновременно самый худший год. Соля стоит в темном платье с синим отливом на тонких бретельках, которые открывали вид на маленький партак, сделанный Ваней. «Не ссы, Ванюш, даже если кто-то увидит — всем похуй, учителя вообще не заметят», — больше Соломия так не думала, потому что только и видела, что на нее кто-то смотрит, точно не в глаза и точно не на дорогие кеды. Мама, кстати, так и не поняла, чем эти отличаются от конверсов, но ей так-то всё равно — не она вложилась в них, а Вадя и Ванечка, которые у родителей выпросили деньги и скинулись, на что кучерявая скакала радостно вокруг них минут пятнадцать точно и бесконечно благодарила за такой дорогой подарок. Пешкова одиноко стоит возле школы и ожидает хоть кого-то знакомого, но не Вадя, который обещал пойти с ней на этот клятый последний звонок, но решил не уведомлять, что пойдет всё-таки с Наташей. Солю интересует Ваня, которая ни одного сообщения ей не писала уже как дня четыре точно. Как приболела, так и ни слуху, ни духу от нее. А Ванечку, кажется, совсем ничего кроме учебы больше не интересует, будто это не Соля с ней тогда ночами переписывалась, часами разговаривала, поддерживала перед важными контрольными, за руку держала, провожая с баскетбола домой, когда на улице уже было темно. Всё так сильно изменилось, и так ужасно неприятно стоять среди одногодок своих, совсем одна. Вроде со многими в классе общалась, а сейчас все на нее как на незнакомку смотрят. Уныло листая свою галерею и пересматривая свои старые фотки: вот, например, когда они были на ночевке у Пешковой, Ваня решила сходить в туалет вместе и сфоткалась в зеркале, смешно кривляясь. Только через время пересмотра фоток всех, Соля еще и свою макушку кучерявую заметила и тут же отправила Бессмертных.

Соля *вложение* найди темного кузю на фотке

Ванюша че какого кузю там только я ты прифотошопила что-то?

Соля левый нижний угол ванюш вроде хуже зрение у меня а тут я уже сомневаюсь чет

Ванюша ХАВХАХВХА СОЛЬ БОЖЕ ПОЧЕМУ ТЫ ТАКАЯ СМЕШНАЯ люблю тебя

Соля ну да я я тебя тоже люблю

Сейчас, вспоминая это, хотелось просто рыдать. Так бы и сделала, если бы рядом не было всех этих людей нудных, которых она полгода пыталась веселить как-то, чтобы не было так скучно. Больше не хотелось, ни веселить, ни рыдать, ибо на глаза попалась русая макушка, Ваня. Ванечка, конечно, всегда отпадно выглядит в своих черных скинни или даже юбках черных длинных и кружевных, но сейчас. В белом длинном платье до середины голени, плечи фонарики, всё в оборочках, обьемные рукава, которые делали запястья и ладони еще меньше и изящнее… Грудь у Ванечки не большая совсем, но не нулевая, поэтому очень идут ей вещи, которые тонкую талию подчеркивали, бордовые ботинки, в которых она выглядела еще мельче, русые лохматые волосы, которые она сегодня ничем не уложила, а еще эти две милые светло-голубые заколки. — Вау, Вань, т-ты просто прекрасно выглядишь, боже, — в голове ужасная каша, но, конечно, не всё можно было сказать, уже поздно такое говорить. Соля открыто и совсем не смущаясь, пялилась на Бессмертных, хотелось каждую деталь запомнить, чтобы хоть Ванечку красивую запомнить, чтобы воспоминание было хорошее. Оно таким и станет, потому что в знак благодарности зеленоглазая отпечатала немного своей помады на щеке Пешковой. И вот теперь Соля выпала из мира окончательно. — Спасибо, мне приятно, прости что не писала, только вчера выздоровела, а сегодня с мамой ездили покупать Мартинсы, вообще, я бы хотела, чтобы подошва была повыше, да ладно. — Ванюш, если ты хочешь быть повыше из-за подошвы, то я готова стать твоей личной подошвой, — конечно, может и отношения сейчас натянутые до ужаса, но перестать подкатывать и нести всякую чушь — ни-за-что и ни-ког-да. — Ой, не неси хуйни, — Бессмертных тут же поменялась в лице и выказывала свое негодование руками, сложенными на груди, и тонкими нахмуренными бровями, но не переставала разглядывать Солю с ног до головы, — бля, ты же вкурсе, что партак видно слишком. Тебе не стрёмно, что кто-то из учителей увидит? — хоть сама и била, тогда кучерявая даже заснуть на двадцать минут успела, пока Ванюша этого котика, спящего и усыпанного цветами набивала. — Ванюш, всем плевать на меня как на человека. Его и не видно по сути. — Не говор… ай, ладно, — сказать Ване было что, но это была бы неправда, ведь она самая первая, кому плевать на Солю, пусть это происходит без воли самой Бессмертных, но и делать что-то она не собирается, так легче будет. Ведь намного проще заставить себя ненавидеть человека, чем переступить и выдавливать из себя любовь, чтобы с двух сторон ее было поровну. Ванюша ведь себя и винила себя ужасно за это, ну, не тактильная, ну, нету фантазии на подарки, ну, мало у нее времени после школы из-за кружков и домашнего задания, и что ей делать? Что делать, если этой любви неоткуда взяться, нет в ней любви почти совсем.

***

Иванну можно легко назвать человеком, у которого «эмоциональный диапазон как у зубочистки» — и это полностью факт. В детстве у Ванечки было всё, что она хотела, она была всегда во внимании всех мальчиков и девочек, всегда всего хватало, но потом, когда ей исполнилось десять, мама начала часто ссорится с папой. Вот тогда Бессмертных и стала всё больше закрываться, да панически бояться конфликтов и ссор. А мама всё больше работала, и редко говорила с дочерью, а когда и хотела что-то поспрашивать, то Бессмертных просто проходила и игнорировала. Всё внимание в ее сторону она считала теперь только притворным, только когда маме скучно, она хочет говорить. А Ванечка — ее хорошая доченька, добрая такая и искренняя до жути, вот тогда и умерла. Вот и стала Ванечка всеми любимая, эмоциональным инвалидом.

***

— Долго тут сама стояла? — резко заданный вопрос выдернул Солю из мыслей. — Не очень долго, я ждала тебя, наверное… Ну просто Вадя пошел с Наташей той, он не писал, было немного грустненько тут самой стоять, — как бы себя Соломия не чувствовала, она всегда искренне всё говорит, ей не нравится когда врут или умалчивают что-то. — Понятно.

***

За всё лето они переписывались всего раз пять, если не считать тех, когда Соля скидывала фотки гор и красивого голубого моря, а Ваня в ответ селфи себя с компом. Вторая не то что завидовала, потому что ей и дома было хорошо, а не где-то в Хорватии. Просто Ванечка хотела чувствовать себя нужной хотя бы маме, а мама хочет любви от очередного парня, с которым расстанется уже через полгода. Хотела бы тоже куда-то выехать чтобы отдохнуть вместе с близким человеком, вот только эта близость только кровная. Соломия была бы безумно рада если бы была возможность взять с собой Ванюшу и вместе с ней объездить Хорватию, побывать на Плитвицких озёрах, вместе походить по скучным музеям и щёлкнуть друг друга на фоне Пульского амфитеатра, спать в одной кровати и вместе просыпаться, вместе пройтись к морю вечером чтобы посидеть на камушках наблюдая за оранжево-розовым закатом. Но, к сожалению, Ванина мама не даст разрешение на выезд из страны: «это нужно много денег тебе с собой дать, а мне за что жить? Ты про меня подумала?», Бессмертных было пусто и грустно. И она любить не может, и ее некому — знает же, что это не так, но так думать проще намного. Книги, сериал, пару часов сна, гречка с сосисками, мамино: «выйди на улицу и не сиди дома», футболка, подаренная Солей, с названием ее любимой группы, носки, которые кажется не стирались около месяца — Ванино лето. Купальник с рюшами, черная панамка, красивый вид из окна машины, прогулки с Вадей и Наташей в центр города, ночевки с ними же, фэнтези фильмы с мамой, Наташино: «Соль, где ты там застряла, тут уже какой-то мальчик пропал, или быстрее!», синие шорты-юбка, подаренное Ванечкой ожерелье из ракушек разных — Солино лето. В десятый класс той же школы Иванна решила не идти, так как хотела в математический колледж, а самый подходящий для нее был на другом конце города, и мамина работа рядом была, вот и решили переехать туда. Ваня всё же решила предупреить Солю, чтобы не доставала. позже написывая и спрашивая где она.

***

Ванюша я переезжаю

Соля куда?

Ванюша легче сказать не куда а когда через неделю я уйду с этой школы и пойду в колледж математический

Соля Вань почему ты говоришь мне всё в последнюю очередь Боже, как же Ваня устала от этих вопросов бессмысленных, всё же настолько очевидно. Она и так ужасно выдохлась от таскания этих коробок бесконечных и перебирания разных — бесполезных, как оказывается, вещей. Тогда просто отложила телефон подальше от себя на коробку. Они должны переехать как раз за несколько дней до начала учебного года, и пока что в ее будущей комнате есть только стол, шкаф и кровать, ни на столе, ни в шкафу — ничего, вся одежда, безделушки всякие и комп с монитором будут перевозиться сегодня, что, конечно, радовало (насколько это вообще возможно).

***

Учеба в новом месте проходила отлично. Ничего и никто не отвлекал, никто не написывал постоянно, не целовал в щеки, не задалбывал в общем. Даже удалось с какими-то ребятами закорешится чуть. Слава, Саня и Ярослава. Слава тут уже стал комиком для всех, от чего на него кричали злостно. Саня — простой парень и для него не существует слова: «стыд», с ним даже веселее бывает, чем со Славой, какой-то более родной. А Ярослава тоже была весёлой, но. немного пообщавшись, сразу понятно стало, что всё не так хорошо на самом деле, общение в семье натянутое очень, и в прошлой школе над ней издевались. Во всех она видела — неважно.

***

Гулять по центру города, да попивать очень травяной мятный чай — вау, такое Ваня обожала. С Солей, кажется, общение прекратилось полностью в середине первого курса в колледже, когда Соля перестала спрашивать каждую неделю: «что там», «как там?», «знакомства завела?», «как учеба?», а Бессмертных перестала на подобное отвечать. Просто, когда куришь у учебного здания с Ярославой, то нужно всё время оглядываться на наличие учителей и параллельно на тупые вопросы отвечать, неудобно писать и нет смысла. Вот и сейчас, она шла чуть ли не за ручку с Саней (именно Саней, ему очень сильно не нравилось, когда его «Сашей» называют). И рядом шла Ярослава, попивая какао, всё-таки на улице ещё зима, хоть и конец февраля. Центр города, людей много, но не дискомфортно, ведь Бессмертных в компании друзей. Много людей в куртках, некоторые в шапках, вот там подальше видно парня с белыми волосами, а там правее видно девушку с красными прядями за руку с девушкой, у которой пряди такие же, только синего цвета. Все такие разные, Ваня даже восхищалась такими, которые не боятся внешне меняться. Вот Ванечка не готова на что-то подобное, поэтому снова смотрит, там — зелёно-черная макушка, вот — девушка длинноволосая и русая как сама Ваня, а рядом… Ваня. кажется, умерла и воскресла одновременно, у нее внутри всё сначала умерло мгновенно, и в ту же секунду ожило. Хотелось крикнуть, чтобы обратили внимание, но рядом были Вадя и Наташа, да еще какая-то девушка темноволосая. Она кинула Ярославу и Саню сидеть на лавочке дальше, а сама побежала прямиком к своему несчастью. Запыхавшись и стоя в паре метров за спиной, ей стало почему-то безумно страшно. Бессмертных была точно уверена, что это Соля, она видела ее в профиль и точно узнала те каштановые кудри, выглядывающие из-под капюшона красной толстовки, тот нос, с легкой горбинкой, то грустное лицо и губы без улыбки, те глаза. — Вань? Привет, ты в очередь? Или… просто? — По Соломии было видно, что она в недоумении. — Привет, — вся уверенность теперь валяется под ногами Пешковой, и, блин, не нагнешься чтобы поднять, неловко, но что-то нужно из себя выдавить, — нет-нет я не в очередь, просто тебя увидела… — Бля, Вань, ну ты прям трясешься, всё норм, — от легкого кулачка в плеч легче стало только совсем немного, хотя теперь слова выходят увереннее. — Ты как вообще? В какой универ пошла? — Ваня понимала, что так просто кинуть без причин нельзя, как и внезапно подойти и начать диалог. — Я? Я норм, вот недавно квартиру начала снимать. В универ никакой не пошла, насчет работы еще не знаю точно, на крайняк пойду в кофейню работать. — Соля немного оглядывалась. ища кого-то в толпе, явно Вадима и двух девушек, — Мы тут просто решили прогуляться немного. — А что за девушка, ну которая с челкой такой и темными волосами? — кучерявая видно, что задумалась, немного вспоминая внешность описанную. — Так это Даша! Ну, та из параллели, над ее парнем ещё прикалывались насчет прически, помнишь? Чел был такой, со светлой длинной челкой. Почему-то диалог шел невероятно легко, что нравилось. Ваня еще успела рассказать, что у нее друзья есть новые, что тоже в университет не пойдет, а будет подрабатывать делая сайты на заказ. Соля рассказывала, где живет, описывала свою новую квартиру, даже в гости пригласила, порывшись в контактах, нашла пустой чат с Ваней и прислала геолокацию дома. Ваня просто глупо улыбнулась думая: «она совсем не изменилась, такая же добрая» и горько, что никогда она к Соле домой больше не придёт, не имеет права, да и не пустят ее, а этот весь цирк — только ради смешной минуты, и чтобы скрасить время ожидания. К ним подошли те трое, и Бессмертных правда узнала в девушке Дашу их параллельного класса, была приятно удивлена, что та стала еще красивее, чем в школе. Наташа выглядела добрее и, увидев знакомую, даже обняла ее, чему Ванечка была даже рада, ведь совсем никогда не подпускала никого к себе, даже Саню. Вадим же выглядел уставшим, но тоже приятно удивился и лишь руку в знак приветствия протянул, которую она легко пожала. Ваня так разговорилась с ними, что ей Ярослава позвонила и, только услышав звонок, потянулась в карман и достала телефон. На экране было написано «Яруся» и розовое сердечко рядом. Соломия заметив и надпись, и то, что Ваня не сбросила гневно звонок, а лишь ответила на пару вопросов, тут же потускнела, перестала смотреть в сторону Вани и больше не слушала, только взяла у Вадима стаканчик с глинтвейном. Ваня сбросила, быстренько еще раз сказав, что подойдет сейчас, попрощалась со всеми и, помахав ручкой на прощание, улыбнулась легонько, и ушла.

***

У Соли никого не осталось, кроме Вади, который ее терпел и поддерживал, когда Ваня игнорировала, просто сбрасывая. Когда Соломии было плохо, она звонила Вадиму, чтобы тот ее поддержал, потому что просил ее ему звонить, ведь ему не сложно. Но эти пару недель, когда Соля звонила ему, она слышала лишь голос Наташи, которая спрашивала, что случилось и: «ты можешь мне всё рассказать», но даже просто по голосу на той стороне было понятно, что она улыбается. Так Соля и жила это всё время, когда общение с Ванечкой прекратилось.

***

Весна сменила зиму. Снега всё меньше и меньше, всё больше людей в кроссовках и толстовках. Быстро текущий март, который Соля монотонно проводила работая в кафе с получасом езды домой, вечерами звоня Ваде и слыша Наташу. Такой же монотонный апрель и много выходных из-за нового парня, который быстрее справлялся чем она, ночные одинокие прогулки, с сигаретой в зубах. Конец апреля. День нормальный, заказов много, но это, наоборот, только радовало, тот, уже не новый, паренек — Леша оказался очень общительным и крутым собеседником. Вместе выдавать заказы получалось идеально. Прохладный ветерок так приятно дул с утра, футболка под толстовкой не ощущалась противно, кудри уложились идеально, и смена закончилась тоже хорошо. Леша и рыжая девушка официантка помогли всё убрать, подмести, протереть. Музыка в наушниках была прекрасно подходящей под вечерний город. Следующее утро началось у Соли также идеально, как и вчерашнее, только сегодня не в семь утра, а в двенадцать. Звонок в дверь. На пороге своей квартиры Соля неожиданно видит Ваню. Ваню, с чьих губ кров почти что капает кровь на плитку в прихожей, Ваню, которая стоит в своих старых-старых Мартинсах бордовых и в платье черном, порванном по подолу, прожженным в некоторых местах, на голове бардак. Она дошла пешком на четвертый этаж, позвонила в дверной звонок, дождалась, пока та дойдет до двери и откроет и просто молча стоит. — Вань…? Всё в порядке? Что с тобой? — Пешкова не знает, что говорить, ибо в голове не складывается образ божественной Ванечки, которая долго собирается чтобы куда-либо пойти, а тут перед ней Ваня вот такая. Пешкова потянулась закрыть входную дверь и обнять Ваню, но та лишь дернулась от прикосновения, показывая, что явно ничего такого не желает. — Всё нормально, не переживай, только, можно я останусь у тебя на какое-то время? Извини, пожалуйста, я не буду дольше нескольких дней, обещаю, — Бессмертных выглядела сейчас по настоящему ничтожной. «Остаться на ночь?» — да ни за что. Так бы Соля сказала пару месяцев назад точно. Сейчас же, смотря на это ничтожное существо, которое было когда-то ближе любого человека, все обиды растворяются, прямо как сигаретный дым на балконе.

***

Прохладный ветер задувал в открытое настежь окно. Любимый Ванин мятный чай особо приятен. Но всё же от окна было холодно в голову, и Пешкова дала той полотенце и предоставила ванну, ведь Ванечка ужасно выглядела. — Помнишь ты говорила, что мы как соль и сахар? — вдруг начала Ваня, отпивая теплого чая, смотря как напротив Соля медленно ест макароны с сырным соусом. — Конечно, вроде звучит мило, даже сейчас, — подумав немного, всё же ответила та, дальше засовывая еду в рот. — Сейчас мне кажется, что мы больше похожи на мотылька и солнце. Знаешь, почему? — Вполне похожи, вот только, солнце уже почти догорело свою жизнь, а мотылька больше не привлекает яркий свет.