Комиссар

      Лололошка не помнит, как оказался здесь.       На секунду ему показалось, что он прыгнул в новый мир. Однако, когда Дейв ужаснулся этим мыслям в своей голове, то понял, что, чёрт их всех побери, нет. Нет, нет, нет.       Все воспоминания остались при нём. Куча рецептов созданий и живописных пейзажей мелькали перед глазами яркими, хоть и нечёткими по краям фотографиями.       Лес перед ним был погружён во тьму. Чёрные листья шелестели высоко над головой, серое небо нависало тяжёлой наковальней, и будто выжженная сотней пожаров сухая земля колола открытые участки кожи.       Призрачный ветер растрепал его кудри, пробрался холодом под толстовку. Очки откинуты на лоб, клетчатый платок покрепче завязан на шее.       Мироходец не встаёт, ждёт чего-то и ёжится от реальности собственного же сна. Он не знает, сколько времени прошло, взаправду оно идёт, долго ли ему оставаться здесь?       Но вскоре перед ним предстала настолько чёткая, выделяющаяся среди всего остального фигура, что Лололошка неосознанно взбудоражено встал и напрягся, сжимая руки в кулаки, поджимая пальцы на ногах и задыхаясь от волнения. Воздух обжигает лёгкие, мышцы напрягаются от испуга. Силуэт появился буквально из ниоткуда. Взялся из самой пустоты и вылез к нему на поверхность.       В привычной родной расслабленности, бессвязных движениях узнаётся вечный гость его снов и галлюцинаций. Эта иллюзия стоит прямо перед ним и усмехается. Так невозможно нежно и с тоном безобидной издёвки, что здравые мысли давали сбой. В грубых руках, плавных изгибах и красных цветах виделось лишь спокойствие.       В невзрачном небе проносятся драконы, за деревьями прячутся шаловливые маленькие феи. Из выжженной мёртвой земли растут яркие цветы и неуверенно распускаются без привычных солнечных лучей. — Как проходит твоё новое путешествие? — Спрашивает его звонким, громким голосом видение, подходит на пару шагов ближе. — Нормально?.. — неуверенно отвечает ему Лололошка и сердце стучит сильнее.       Это было неловко.       Это было страшно.       Это было так прекрасно, что Дейв готов оказываться в этом лесу постоянно. — Ох, точно. Ты же ведь всё забываешь. Ничего нового, Ромашка.       И сказано это так шутливо и тепло, что мироходец попросту не верит в происходящее. Трепет исходящий изнутри слишком слащавый, вязкий. Ему хочется сжаться, схватиться за что-то, найти опору.       Ведь ещё немного и его ноги не выдержат.       Ведь ещё немного и его восприятие реального и галлюцинации сольются воедино.       Ведь ещё немного и он будет готов умереть на месте, чтобы остаться здесь навсегда.. — Меня зовут Джонни. Джонни Колбая. Ты можешь называть меня по имени. Не то чтобы у тебя был выбор. — тянет Колбая, много жестикулируя и поправляя при каждом слишком резком движении тёмные очки в красной оправе. — Мне лишь важно было знать, как ты в новом мире. Надеюсь, мы ещё увидимся… — Видение прерывается, размазывается чёрным илом, постепенно ныряет обратно в пустоту. — Нет, стой! — резко реагирует Лололошка, впервые делает пару стремительных шагов вперёд, тянет руки к зарождающейся бездне. — Люблю тебя, идиот.       Колбая хмыкает и растворяется, а за ним с громким треском падает вся выжженная земля, цветы, силуэты и блеклое серое небо. Дейв готов упасть вместе с этой вселенной на колени, лишь бы вернуться на секунду в прошлое.       Лололошка просыпается и задыхается, плачет, утирается рукавом толстовки и более не засыпает.