Агнец Божий

Затхлый воздух помещения впитал в себя резкий запах формальдегида. Лет так пять назад тут пытались выводить плесень со стен и потолков причем так, что опасно было даже зайти. Серая комнатушка с одним лишь маленьким окошком у потолка, кровать, тумба, стол, стул. Все в полуразваленном состоянии, ничего особенного. Разве что небольшой цифровой телевизор на стене, с двумя длинными и кривыми антеннами. Здесь всегда было холодно и сыро, так что многочисленные книги возле одной из бледных стен давно скукожились и пожелтели от таких условий хранения. Возле этих высоких стоп различной прозы и поэзии на любой вкус, в таком же неряшливом виде валялись масляные краски, какие-то засохшие кисти в баночках и перепачканные, испорченные холсты с замалеванными художником творениями. Этот натюрморт вписывался в гнусную атмосферу старого помещения, дополняя и в плохом смысле украшая. Такой своего рода творческий беспорядок. Кое-где на стенах уже осыпалась дешёвая штукатурка, а потому Чонгуку пришлось сдвинуть старый матрас, что заменял кровать, прямо в середину комнаты, не хотелось просыпаться в известке по утрам. Он любил вот так лежать животом вниз на своей роскошной полуторке, свесив по бокам руки и ноги, чтобы чуть касались скрипучих досок пола. Спалось неплохо в целом-то. Если сном вообще можно назвать странное состояние, в котором невозможно почувствовать собственное тело, на тебя словно собственной персоной опустился Юпитер, придавил к кровати и не даёт даже вдохнуть. Чон тянет воздух сквозь приоткрытые губы, а вместо тихого дыхания хрипит словно больной старик, плотно прижавшись щекой к пыльной подушке. В этот момент думается, что могло быть и хуже. Ему вообще повезло, что он до сих пор может чувствовать свои конечности в этом диком холоде. На Венере всегда так в ночные часы, а вот в дневные жара дикая, хоть убейся. Вообщем не планета, а крайность сплошная. Отодрать себя с кровати получается лишь ближе к вечеру. Людей в шестом районе Заселения Венеры не так много, все в основном крутятся в центре. Говоря в общих чертах, Венеру, как одну из планет земного типа не обошло заселение человека. Хватило пару десятков лет, чтобы люди создали для себя самые подходящие условия для жизни не только на Земле, о чем пишут в каждой книге по истории, учат в школах и университетах, обсуждают СМИ и большая часть новостных и развлекательных каналов. Космос стал естественной средой обитания всего живого: где-то занимались сельским хозяйством, где-то строили высотки, на многих спутниках теперь возводят новые фабрики и заводы. Таким образом каждая планета обустроена в силу своих особенностей и теперь пригодна к человеческой жизни. Учёные прошлого долго шли к тому, что есть сейчас, вот только оказалось, что все было куда проще, а достичь этих результатов удалось всего спустя сто лет. И Чон в этом вопросе настоящий циник. — Ну и видок у тебя, — девушка осуждающе оглядела бледного человека и с тяжёлым вздохом пропустила в здание, как только он достал свой пропуск. Мерцающие вывески на высоких строениях, громкая музыка с оглушающими битами и визг проносящихся по дороге машин — все это давило очень сильно, заставляя чувствовать себя жалким насекомым в этом огромном мире, неподвластном тебе. Именно за это Чонгук не любил первый район Заселения, особенно его центр, где всегда жизнь кипела на полную катушку со всеми вытекающими. Да, молодой человек, недавно подросток, не выглядел подобающе для этого вычурного места в своей тёмной мешковатой одежде, которая помогала хоть немного скрыться в толпе, почувствовать себя ещё более одиноким и чужим среди людей. Но стоило ему переодеться в строгий костюм, включающий в себя белоснежную рубашку, и красный камербанд с такой же бабочкой под воротник, как Чон Чонгук становился совершенно другим человеком. Выглядел он, мягко говоря, нелепо и до жути не в своем стиле, по своему же нескромному мнению. Но эта форма идеально вписывалась в общую картинку дороговизны, позволяя гостям чувствовать себя особенно среди персонала, выряженного под копирку. Вот теперь про Чонгука точно можно сказать «видок». Зал встречал как всегда шумно и экспрессивно. Громкая музыка, восторженные крики, звон игровых автоматов, а также множественные ароматы духов, дорогих сигарет и конечно же раздражающий запах денег. Чонгук не мог объяснить, как вообще пахнут деньги, но точно мог отличить его среди самых изысканных парфюмов или отвратительных благоуханий улиц, благодаря своему чувствительному носу. И это был вовсе не запах бумажек, нет. Это было что-то другое. Что-то до жути триггерное. Вообще деньги играли очень большую роль в жизни Чона — их катастрофически нехватало. Нет, работа в казино не самый плохой вариант для заработка, но тем не менее его нельзя назвать надёжным. Сегодня есть — завтра нет. Конечно, ему бы в своём возрасте следовало получать образование, но на данный момент это самое последнее о чем думает Чонгук, пока молча перемешивает карты, наблюдая за тем, как за игральным столом собралось трое мужчин, каждый из которых был со своей спутницей, кичившихся друг перед другом. Все они кажутся совсем юному Чону свободными людьми, способными распоряжаться своей жизнью так, как им захочется. Ты свободен, когда у тебя есть средства на эту свободу. Чонгук искренне так считает, ведь без денег ты раб тех, у кого они есть. Ставки приняты. Причём очень даже крупные в этот раз, жаль только азарта вся эта картина вовсе не вызывает. Чон давно привык к этим незамысловатым ходам классического покера. Нет ничего сложного, если участники имеют самые базовые и банальные навыки в игре. Уже наскучило. Как бы то тривиально не звучало, игроки здесь — толстосумы и пустышки, ищущие, как бы поинтереснее пополнить или опустошить кошельки и выгулять своих вычурных дамочек. Что век назад — что сейчас. — Флэш, уважаемые, — последний господин, вскрывший свои карты, сверкает довольным взглядом и загребает разноцветные фишки своими толстыми пальцами, окольцованными массивными перстнями, огромная цена которых даже близко не стоит с теми деньгами, что Чонгук получает за одну смену в казино. Парень на его вскрытые карты лишь хмыкает под нос и ловким движение пальцев совершает нехитрый дрибл. Определенно, что Чонгук по концепции подобных заведений, один из тех, кто услужливо трясётся перед богатыми шишками, боясь совершить лишний вздох и потерять свое место под солнцем, если позволите. Но каким-то непонятным образом его обошла участь несчастного персонала, он вообще-то и не старался никогда выполнять свою работу на все сто процентов. Разве обслуживающему классу не достаточно просто вести себя тихо и приветливо? Тогда тебя точно никто не тронет. Но у богатых, как мы помним, свои причуды есть всегда и как правило они не самые приятные, если у этого самого толстосума сегодня не задался день или хуже того, он вообще родился вот с таким скверным характером. Есть такое мнение, что деньги людей портят и Чон уверен, что исключений в этой фразе нет. Деньги — авторитет — власть, но тут цепочка дает два ответвления, так как получив власть ты становишься либо свободным праведником, либо всемогущим судьей. Цепь проста, потому что авторитет принадлежит сильным и богатым, так что заработать его таким зелёным простакам, как Чонгук просто невозможно. Значит, чтобы стать по определению богатым нужно родиться со стальным стержнем в позвоночнике и серебряной ложкой во рту, иначе ты красноречиво называешься неудачником. Проигравшие за столом до последнего сохраняли особый пафос от игры, но позже стало ясно, что отнеслись к ней совсем не серьёзно, превращая стол в какой-то цирк для хвастовства. Что-то вроде того, когда в игре в Мафию участники начинают совершенно неуместно разводить клоунаду, тем самым обесценивая всю интригу от любого жеста или улыбки соперников. Чонгук на самом деле относится к таким играм очень серьёзно, потому что от этого азарт растёт сильнее, чем от неумелого блефа. Ему нравятся подозрительные переглядки, а не задорные смешки, нравятся остроумные рассуждения, а не рандомные мысли. Но такое бывает крайне редко. Поэтому он не играет ни в какой покер, мафию и многие другие игры, где надо вовремя включить мозг. Короче говоря, в покере вся суть в опыте и умении следить за игрой. А вот дело дилера, то есть Чонгука, требует большой внимательности и ответственности: раскладывать карты и следить за выполнением правил игроками, чтобы избежать стычек и недопониманий. Как ведущему, ему важно уметь завести диалог и привлечь игроков, подогревая их азарт. Он уже давно руку набил в этом деле. Ему важно свое место, безусловно, ведь благодаря такой работе теперь можно легко зарабатывать по пятьдесят тысяч кенью за смену, поступившись своими маленькими принципами. — Позвольте! — писклявый голос девушки рядом с одним из проигравших мужчин выдергивает Чонгука из мыслей, заставляя пальцы дрогнуть во время очередного карточного флориша, — я заметила, как Господин Ямада копошился под столом, наверняка пытаясь подменить карту… — Какое серьёзное заявление, — у Ямады, японца лет так сорока, моментально ползёт широкая улыбка по лицу. Отнюдь не приятная, — как женщине, совершенно не разбирающейся в чем-то, кроме ублажения своего мужчины, тебе стоило бы не рот открывать, а шепнуть своему Господину, если уж решила влезать в игру. — Господин Ямада, последите за своим языком, — оторопевший муж женщины с длинными светлыми волосами тут же поднимается со своего места, угрожающе вглядываясь в чужое лицо. — Я совершенно не заметил за Ямадой попытку шулерства, если Вам угодно, — Чонгук устало вздыхает и веером раскладывает карты на столе, совершенно не следя за развернувшейся дискуссией. — Ведущий, вы хотите сказать, что моя жена нагло врёт, обвиняя в мошенничестве победителя? — а вот и то, чего Чонгуку хотелось бы больше всего избежать хотя бы сегодня. Эти споры не вызывают удивления и не кипятят в крови адреналин. Потому что ничего нового. Ничего. — В моей колоде ровно пятьдесят две карты, каждая из которых носит оригинальную рубашку нашего заведения, — начинает он, не отвлекаясь от своего занятия перемешивания карт. И все. Умному человеку будет достаточно этого объяснения, потому что подмена или пропажа карты просто невозможны. — Наверняка он припрятал карту, когда ты раздавал! — вторит женщина, вызывая улыбку у обвиняемого. Исключено. — Твоему мужчине должно быть стыдно за подобную выходку, — японец поднимается со своего места, поправляя запонки на рукавах с победой улыбкой, — всего доброго, Господа, — он удаляется молча, под руку со своей любовницей, что явно моложе его лет на пятнадцать. В такой ситуации и говорить нечего, ведь сложилась она крайне нелогично и глупо, вызывая смешки у всех наблюдающих за игрой, а у проигравшего полнейшее смятение. После пятичасовой смены домой, если так вообще можно было сказать, возвращаться совсем не хотелось. Маршрут пути неизменно был один — сначала автобус, минут сорок, который доходил до конца города, а после час пешком вдоль длинной эстакады, мимо гаражей и наконец он добирался до своих трущоб, где знал каждый угол. Чонгук вырос здесь, в пригороде первого района Заселения Венеры. Так уж сложилось, что именно она одна из немногих планет, которые районировали в зависимости от терраформирования и климатических условий. Содержания кислорода в пригородном районе было гораздо меньше, чем в тех, что ближе к центру, а все по причине уровня дохода населения. Но люди здесь уже давно привыкли к суровым капиталистическим реалиям. Каждый знал, что чем больше налогов за содержание планеты ты платишь, тем лучше у тебя будет качество жизни. Так, удобства ради в Субмлечном пути была создана единая валюта, только Чону было абсолютно плевать на то, как и зачем устроены экономические и политические порядки. Он не жил сто лет назад, а потому и не знал как могло бы быть иначе. Хотя дело было скорее в том, что не только Чонгук плохо разбирался в устройстве того мира, в котором жил. Суть в том, что простые смертные априори были не в курсе чего-либо, кроме собственной жизни. Космос — это все же не шутки, а значит верхушка точно знает, что делает. Твоё дело — работать и платить налог. Со всем остальным разберутся, не переживай. Именно это стоило понимать гражданам Венеры, как минимум. Вообщем, планета была заселена процентов так на семьдесят, но только двадцать процентов территории были развиты для комфортной жизни. Каждая планета есть отдельное государство, просто федеративное, где каждый район имеет свой порядок и власть. Так уж сложилось, что Чонгук вообще не бывал где-то за пределами первого десятка районирования, но если уж здесь уровень жизни не достигает среднего показателя, то даже страшно представить, что твориться в каком-нибудь пятнадцатом районе. А что до путешествий за пределы планеты, так это вообще смех, если Чон даже никогда корабль космический близко не видел. Нет, конечно, чисто теоретически он бы мог купить его, с этим проблем никаких. Главные трудности начинаются в тот момент, когда дело доходит до полётов, ведь нужно получить такие же права, как и на автомобиль, только это затратней и тяжелее. А вот покинуть Венеру было бы ещё сложнее. Получить особое разрешение практически невозможно, если только ты не один из местных богачей или политический деятель. Только Чонгуку думается, что и в этом деле есть свои лазейки. Короче, чтобы улететь с Венеры нужно было миллиона так два самому пилоту с личным кораблём и полмиллиона для пассажира, у которого нет корабля, но есть знакомый пилот, потому что коррупция-матушка не дремлет никогда. Однажды Чон грел уши за очередной игрой в покер, когда узнал, что на других планетах таких строгостей нет, а на многих даже есть межпланетный общественный транспорт, который могут себе позволить простые люди. Наверное, Чонгуку… просто не повезло в этом плане? Хотя, скорее всего ему во всех планах не повезло, начиная с качества жизни и заканчивая на собственном здоровье. Горько конечно, но что поделать. — Я дома, — произносит эти слова изо дня в день, хотя и приходит довольно поздно. Просто знает, что отец не спит. Он сидит в зале, который также является и кухней. Пьёт или пялится в телевизор, но не спит, точно. — Деньги принёс? — странный диалог между двумя самыми родными людьми, который происходит уже на протяжении девяти лет. Разумеется принёс. В этот раз всего двадцать тысяч, ибо начальник сообщил о каких-то тяжёлых временах, кризисе или что-то там ещё, Чон не помнит точно, потому что перестал слушать после слов об «урезании зарплат», — почему так мало? — мужчина уже за сорок пересчитывает бумажные купюры потными пальцами, после чего сворачивает, запихивая в карман старых домашних штанов. Чонгук всегда отдаёт ему лишь треть из заработанных денег, ведь знает, что отец потратит их на алкоголь с сигаретами, когда парню нужно купить продуктов, оплатить коммунальные услуги и лично налог, а также не забыть отложить какую-то часть. Стены собственной комнаты давят жутко, а потому Чон никогда не остаётся там на долгое время, предпочитая погулять где-то до утра, чтобы прийти, когда пьяный отец уже отсыпается. Его лучше не трогать в состоянии апогея алкогольного опьянения, чтобы не попасть под горячую руку, Чон на этом уже собаку съел и знает, как долго заживают болючие синяки. Отец его хоть и возрастной уже, но довольно крупный, мощный такой, вырваться просто не получится, если уж прижмёт, а сдачи давать себе дороже. Именно поэтому Чонгук тихо бредёт по обочине длинной эстакады, что переходит в мост через пару километров, иногда останавливаясь, чтобы взглянуть вниз, если проносится редкая машина. В этот раз он так и остается на месте, присаживаясь на край обочины, поднимает голову на вечно оранжевое небо, где часто можно увидеть кислотые оранжевые облака, а ещё чаще молнии. Солнце здесь выглядывает крайне редко, от того всегда к нему относятся с трепетом. Почва на Венере плотная, поэтому она приспособлена больше для строения заводов и высоток, чем для выращивания каких-либо культур. К слову, планета славится тем, что тут построен самый большой космический корабельный порт, а также здесь очень масштабно развито производство космического транспорта, что является неким парадоксом. Так вот, все, кому не лень спешат сюда, чтобы приобрести корабль, подороже, поновее и покрупнее. Это производство кажется составляет девяносто процентов прибыли Венеры, тогда в сравнении эти налоги, который волей неволей приходится платить, чтобы жить хорошо, жалкие крохи. Чонгук сильнее тянет рукава своей толстовки на пальцы и натягивает капюшон, чувствуя, что начинает все больше замерзать. По ощущениям сейчас градусов десять, хотя ещё в два часа дня температура достигала тридцати. В определённые периоды такие перепады бывают и посильнее, а ртутный столбец может вообще опускаться до двадцати с лишним градусов. Из истории Чон знал, что много лет назад все было гораздо хуже, а чтобы установить оптимальную температуру на поверхности, были созданы специальные станции. Они и по сей день регулируют состояние среды в атмосфере, создавая тем самым парниковый эффект в холодные часы и охлаждающий в особенно жаркие. Признаться честно, Чонгук считает эти изобретения гениальными, ведь десяток веков назад все было совершенно иначе, и очень трудно представить себе, как могла выглядеть жизнь только на Земле. Что там было? Наверное сейчас людям, рожденным в определённой среде будет труднее приспособиться к другой, вот на Венере к примеру, содержание кислорода чуть меньше, чем на той же Земле, но живут ведь как-то. И по сей день загадкой для Чонгука остаётся, что может быть в другом месте, в далёком и совершенно непостижимым. Он даже никогда в открытом Космосе не бывал, что удручает просто жутко. В далёком двадцатом веке об этом можно было только мечтать, а сейчас, когда это настолько реально — только руку протяни, ты должен наизнанку вывернуться. Много раз отец говорил перестать ему забивать свою голову, но разве это возможно? Разве не интересно увидеть что-то ещё кроме оранжевого неба, увитого молниями днем и серых высоток посреди ночи? — Интересно, — парень выдыхает в небо пар и тут же вздрагивает. Из мыслей его вырывает требовательная вибрация телефона. Он нехотя достаёт гаджет и хмурится, чувствуя неприятное скручивающее чувство внизу живота, — да? — Какого хуя ты опаздываешь? — Я собрал недостаточно денег, сэр. — Мне самому найти тебя? Чонгук быстро завершает звонок, нечего ему ответить на этот вопрос, хотя и знает, что должен. Должен найти слова, объяснить хоть что-то, а он только жмурит глаза так сильно, что в голове темнеет неприятно. В этом голосе столько жестокости, грубости. Парень просто не хочет. Блять. Он знает, что его ждёт, если ежемесячно не будет гасить свой огромный долг. Знает и не хочет, чтобы его находили. Чон сжимает кулаки покрепче на холодных перилах ограждения, на котором сидит, и думает, что хорошо было бы вот так наклонился назад чуть посильнее, отпустить руки и соскользнуть. Разбиться о холодный асфальт, ощутив на себе по полной программе все прелести закона всемирного тяготения, что свяжет его с Землёй хоть на капельку больше. Это звучит как самый оптимальный вариант с определённо летальным исходом, главное повыше залезть и собраться с мыслями. Даже если судить очень грубо — вены резать больно. Утопиться или задушиться как-то мучительно и долго. Наверное, страдания в качестве последнего ощущения не самый приятный вариант, куда лучше ощущение свободного полёта. Чон поймал себя на том, что в случае чего выбрал бы именно эту смерть, он просто по физиологии своей не очень любит, когда больно. Подобные рассуждения являются очень-очень грубыми, но тем не менее они по-детски правдивы, разве нет? Вот только признаваться в слух в современном обществе как-то не принято, потому что люди смерть определяют как что-то Непостижимое, хотя вообще-то это обычный процесс биологический, который всего навсего гиперболизируют до размеров Солнца. Связывают со Вселенной, с Богом, с чем-то ещё неимоверно важным для человека духовно просвещённого. Но зачем? Тебя завтра может машина сбить, вот и думай, что там Творец этим хотел сказать. Так что твоя жизнь по сути не стоит того, чтобы раздувать драму по поводу своего бесполезного существования и неприятия всего бренного. Ну да? Типо, так и есть. Ты существуешь бесполезно для Вселенной и даже для Бога, расслабься. Лучше сублимируй свои чувства в искусство и не парься по поводу того, что ты один такой. Найдётся ещё добрый десяток людей, которые разглядят всю твою суть, покачают головой и будете вы жить долго и счастливо, пока смерть, Вселенной задуманная, специально для тебя, разумеется, не разлучит вас. Вот и думай теперь. Чонгук даже представить себе не может, как тяжело наверное тем, кто хотел бы убить себя, нафантазировав какое-то соединение с бесконечным вечным. А вот если говорить ещё грубее, то он откровенно считает, что люди, которые жалуются на боль душевную, просто никогда по лицу хорошенько не получали. И выбирая между разбитым сердцем или башкой, Чонгук выберет первое. — Что делаешь тут? — а вот сейчас он действительно чуть ли не теряет равновесие, испуганно распахивая глаза. Человек перед ним стягивает с головы серый капюшон и смотрит в упор, но ближе не подходит. Странно, что Чон даже не слышал, как он подошёл, — ты местный? — А? Да, я тут живу недалеко, — машет рукой в сторону многоэтажных панельных домов и слезает с ограждения, отряхивая свою толстовку. — Это отлично! Проведёшь мне экскурсию, — незнакомец абсолютно спонтанно хватает ладонь Чона своей и тянет за собой, видимо, чтобы спуститься с эстакады. Рука у него такая горячая, кажется, что ледяные костяшки Чонгука мигом оттаивают. — Эй, стой! — Чонгук вырывает свою ладонь из крепкой хватки длинных пальцев и прижимает к груди, недоверчиво поглядывая на парня из-под длинной чёлки, — я даже не знаю тебя, — так что пошёл ты нахуй, я с тобой никуда не пойду. Хотел бы добавить, но как-то не получилось. Все-таки вежливость и тактичность превыше всего. — О, — губы парня вытягиваются в трубочку и он тычет указательным пальцем в свою щеку, явно очень удивляясь, — Тэхён, — и протягивает свою ладонь в приветственном жесте, расплываясь в очень красивой улыбке. Чонгук откровенно подвисает на этом моменте, — так ты покажешь мне что тут, да как? — что? Чонгук жмёт Тэхёну руку. Но что, блять? Во-первых, время сейчас четыре часа утра. Во-вторых, почему он искал себе экскурсовода за чертой первого района. Как правило такие туристы не бывают где-то кроме центра. Так что либо он очень сильно заблудился, либо не первый раз тут. Но если заблудился, то почему зовёт куда-то сам? Тогда, если он уже был тут, то на кой черт ему здешний человек для просмотра местных достопримечательностей. В такое время тут вообще никого не бывает. Неужели он рассчитывал и ждал встречи? Очень все это странно. А потому Чонгук лишь насупливается сильнее и отрицательно качает головой. — Ага, в другой раз, приятель, — он честное слово не хотел, чтобы это звучало так грубо. — Тогда увидимся! — видел бы кто-то ещё это недоуменно лицо Чонгука после подобного ответа, точно бы прыснул от смеха, но не этот самый Тэхён. Он, спокойный как удав, запихивает руки в свои свободные брюки и, развернувшись на пятках, удаляется в противоположную от застывшего Чона сторону. Неужели пойдёт пешком до первого района? Да он закоченеет от холода. А может у него под эстакадой машина припаркована? Хорошо, что Чонгук, как умный и скептичный человек никуда не пошёл с этим фриком в клетчатых штанах, иначе точно бы не отвертелся от сильной хватки в следующий раз, когда, например, пришлось бы все же удирать. С этими мыслями Чонгук не замечает, когда возвращается домой лишь в шесть утра. На кухню даже не суётся, чтобы не будить отца, принимает горячий душ, почти кипяточный, чтобы отогреться и валится в кровать, зарываясь с головой в толстое одеяло. Нужно заснуть поскорее, чтобы не чувствовать мерзкой пустоты в желудке. Он вообще сегодня утром съел только какой-то тост с маслом и джемом. Чонгук так и сопит шумно минут двадцать, вертится, психует, когда становится жарко и откидывает одеяло на пол. Ложится на живот, свешивая ноги и руки по обеим сторонам матраса и наконец засыпает, уткнувшись лицом в неизменно пыльную подушку. …затхлый воздух помещения впитал в себя резкий запах формальдегида… Чон Чонгук и сам не знает, как дожил до девятнадцати лет. Но он все ещё открывает глаза и может видеть перед собой привычную картину, где на заднем плане оранжевые облака и молнии, а на переднем огромная дырень, чернее Космоса, которую парень сухо обзывает одиночеством. Там ещё в уголке жирная клякса алого цвета именуемая долгом, а сверху совсем мелкой белой точкой кто-то капнул призрачную надежду. Он улыбается уголками сухих губ, чувствует, как ранки на них трескаются ещё больше. Слышно, что на кухне буянит отец, болея от вчерашнего алкоголя. В такие моменты Чонгук предусмотрительно ставил в холодильник пару баночек пива, а в этот раз просто напросто не на что было его купить. Вот теперь он и пожинает плоды своей вопиющей безответственности, желая дать себе из прошлого по лбу. Хорошо, что он все же закрыл дверь и задвинул к ней тяжёлый дубовый комод. Хорошо, что он в случае чего может выбраться через окошко под потолком. Хорошо, что у него есть хотя бы треть ежемесячной суммы для погашения долга. Плохо, что он вообще проснулся сегодня. Цель оправдывает средства. Крылатая фраза, которую каждый понимает и воспринимает в силу своей нравственности. Но во всех случаях эту фразу произносят те, у кого сильные характер и воля. Хотя, если углубляться в детали, то можно заметить, что этим выражением себя подбодрить в какой-то степени можно. Поселить в душе семечко надежды на то, что воздастся за все старания. Например, спортсмен, идущий к своей цели, средством достижения которой является его безумный и упорный труд. Очень даже вдохновляюще звучит. Только вот профессиональный спорт не про здоровье. Это адская работа, с которой на отлично справляются только сильнейшие. Ломают границы возможного, доказывают себе и всем вокруг на что способны. Это все конечно красиво звучит, а если, скажем, эти самые средства несут вред не только тому, кто идёт к успеху? Тогда, кажется, мы оцениваем его, как безнравственного человека, с аморальными взглядами на достижение своих желаний. Мы убеждаемся в том, что цель не всегда является высокой. Возьмём в пример такой цели месть, в контексте с которой очень часто ставят ту самую фразу. Она способна разрушать чужие жизни, в угоду своему хозяину. Это вообще вещь страшная, масштабная, если мы говорим не о какой-то мелкой пакости, а о спланированном жестоком акте нанесения ответного вреда. И тяжесть её зависит от боли, которую перенес мститель, и непосредственно от фантазии и скверности характера. Не зря говорят о мести, как о холодном блюде, верно? Конечно, по мере того, как человечество изобретало новые светские и религиозные законы, от мести стали отказываться, но её идея всегда возникала там, где государство или церковь оказывались бессильны. Люди делились на два лагеря, где одни считали, что месть бывает благородной, а другие были убеждены, что это бессмысленный поступок слабого человека. Насилие порождает насилие и это не является секретом для вторых. Мы ведь все гуманисты, верующие, нравственные… или нет? Хорошо, если все же да, и мы все хоть на секунду согласимся с тем, что жизнь человека является высшей ценностью, то тогда месть не имеет никакого права быть. Подставь другую щеку. Слышали о таком? Славная истина, только гордости не у всех хватит. Но Иисус ведь не зря старался для грешных душ. Вот чья цель поистине не была оправдана. Люди все равно инсайт от его средств не словили. И фраза «начни с себя» уже не звучит так убедительно. Ведь даже если ты подставишь щеку, где гарантии, что после этого у обидчика проснётся совесть и он не отпинает тебя до полусмерти? Короче говоря, цель оправдывает средства, если цель — спасение души. И Пак Чимин горячо убеждён в этом. — Берите вот этот и Вы точно не пожалеете, — мужчина демонстративно хлопает ладонью по крылу корабля, высотой метра так в четыре, и идёт дальше, в противоположную сторону от носа, — новейшая модель сблизжающе-корректирующего двигателя, качественные материалы, современное умное управление. Черт возьми, да я ручаюсь головой за эту крошку! — Этот энтузиазм просто не даёт мне права отказаться, — Чимин поднимается на корабль вслед за высоким мужчиной и оглядывается внимательно. Просторно и… дорого. Тут хочется остаться, хочется изучить и разобрать каждую детальку, проверить качество, износостойкость, расковырять этот самые новейший двигатель, потому что Пак получит от этого какое-то садистское наслаждение. — Эй, ну что там? — кудрявая макушка тут же заставляет Чимина обернуться, — прежде чем ты вместе с тем дядькой начнёшь затирать мне про кишки этой железки, покажи каюты. — Тэхён, я надеюсь, ты разделяешь мой восторг, — несдержанно хватает Кима за руку и тянет вглубь по коридору, который ведёт прямо к пульту управления. На полу и стенах встроена манящая синяя подсветка, все переливается и мерцает, а Тэхён как сорока тычет на все кнопочки, получая за это подзатыльник от менеджера. Пак в свою очередь внимательно изучает интерьер салона и усаживается в кресло пилота, чтобы оценить удобство в полной мере. — Умная программа позволит избежать любых препятствий, предупредив о них за несколько десятков парсек или же обойти их на автопилоте, к тому же… — Отлично, идём оформлять. Тэхён, выворачивай карманы. Разве Венера не прекрасна? Очевидно, что корабли здесь собирают первоклассные, спешить сюда за одним из них долг каждого богача, ну или таких как Чимин с Тэхеном, собравших последние деньжата на то, чтобы позволить себе хоть раз в жизни нечто подобное. Ни для кого не секрет, что такую скромную покупку должно отпраздновать в хваленных казино прославивших Венеру во вторую очередь. Так что, после подписания всех бумаг и совершения сделки, они пришвартовывают свой корабль среди таких же дорогущих моделей, что приобретают себе богатые игроки, спешащие вечерком в азартное заведение. — Кто первым намоет половину от суммы нашего приобретения, тот и дает название. — По рукам. Тэхен принимается штудировать автоматы, пока Чимин уже теряется среди игральных столов. Первым делом баккара, а дальше по накатанной. Между тем в ход идет выпивка, начиная сразу с виски, вприкуску с сигаретами. Такими темпами за час он уже успевает отыграться на треть заданной им с Тэхеном суммы, то есть на шесть миллионов кенью. В общем и целом дохуя, но азарт и ясность ума покидают молодой организм быстрее, чем он побеждает в покере. Разум все мутнее и мутнее с каждым новым бокалом крепкого напитка, главное градус не понижать. И об этой алкогольной истине Чимин забывает благополучно, когда видит на барной стойке карту с коктейлями на любой вкус и цвет. Потому через парочку таких слабоалкогольных, но весьма вкусных напитков, его охватывает невыносимая нужда в освобождении желудка. Самым грубым и неприятным образом в дорогой уборной азартного заведения. Вот только его организм совсем другого мнения и не позволяет своему хозяину дотерпеть парочку минут, заплетаясь в собственных ногах. Гулять, так гулять. Так, последнее, что Чимин чувствует перед обильным извержением это крепкие тело под своими ладонями, а потом слышит такой же крепкий мат у себя над головой. Некрасиво получается. Он поднимает голову, утирая свой рот рукавом пиджака и фокусирует внимание на жутко, просто неимоверно устрашающем и недовольном лице молодого человека. В голове проносится наивное «упс». — Ебаный твой рот! Следующее, что понимает Чимин — они с этим парнем на полу. Алкогольно-кислотная субстанция эпично залила весь торс молодого человека, пока Пак по-садистки прижимал его к поверхности, используя в качестве таза, налетев на него, после того, как сшиб с ног. — О, мне так жаль. Прости, — ясность ума возвращается к нему не так быстро, как хотелось бы, но он наконец догадывается на шатких ногах подняться с человека. Прижимает ладонь к своему лбу и облегченно выдыхает. Теперь с чистым желудком, но не совестью, пора бы сваливать поскорее, осталось только Тэхена найти. Вот только что-то ему не дает сделать первый шаг прочь с места преступления, приходится обернуться, обозначив для себя еще и то, что лицо этого незнакомца невероятно агрессивно настроено. Варианта два, либо бежать, либо драться. Ни один из вариантов ему не подходит. — Ты даже представить себе не можешь какая цена у этого костюма! — Вероятно, — смотрит совершенно расфокусированно, пока его как какого-то щенка держат за шкирку, — он ведь весь заблёван, — совершенно просто жмет плечами, когда в следующий миг только и успевает увернуться от тяжелого кулака, летящего прямо между его глаз. Ох, было бы больно! Ловкий изворот и Пак уже освобождается от крепкой хватки, оказываясь позади парня. Подталкивает его вперед и спешит затеряться, но вновь встречается с препятствием, врезаясь к чью-то грудь. Да что ж такое?! — В чем дело? Пак поднимает голову повыше, щурит глаза, понимая что это кто-то из персонала. Ну пиздец. Замешкался на секунду-другую, а тебя уже и поймали. Приходиться толкнуть и этого парня в грудь, дезориентировав на жалкую секундочку, потому как тот, что сзади кажется уже очухался, спеша навалять ему. Вот теперь пора бежать, Тэхён сам найдется. На улице в голову бьет приятная прохлада. Он прижимается спиной к кирпичной стене и тяжело дышит. Голова гудит, колени немного дрожат. Организм в полнейшем негодовании от ситуации. Пак в последний миг успел удрать, избежав последствий, в которых скорее всего оказался бы просто в ужасной ситуации, где в лучшем случае ему бы набили лицо, а в худшем он бы попал на деньги. Так что пронесло. Ни капли сочувствия или стыда. Ну с кем не бывает? Взору открывается вид на высотки, царапающие небо. Это отвратительное желтое небо, на котором редко поблескивают молнии, совсем далеко. Ни намека на глубокую черноту, привычную Чимину. Никаких тебе звезд, спутников и прочих небесных тел. Словно эту бедную планетку поместили в какой-то герметичный сосуд, наполненный этим гадким углекислым газом. Тут все воняет горелым. Да и в целом венерианская атмосфера давит. Но скорее это всего лишь давление, хотя Пак уже начинает думать, что не только оно способствует тому, как все-таки хуево здесь жить. Здесь люди все скверные что-то. Недружелюбные, корыстные, скользкие. Чимин был тут всего пару раз, но планету эту не любит. Она совершенно незаслуженно зовется своим именем. Афродита ведь настоящая красавица. Она богиня любви. А любовь — это красиво, потому что это слияние двух душ воедино. И души эти чисты, ведь любовь истинная является светлым и непорочным чувством. Она этот мир делает лучше, заставляет людей становится лучше. Это становится забавным, и пьяная голова Пака уже на грани того, чтобы отсоединиться от бренного тела его, возносясь в эти желтые, увитые молниями небеса. До чего же они отвратительны! — Эй! Это ему? О, да, очевидно ему, ведь успев только повернуться в сторону незнакомого голоса, Пак чувствует сильную хватку на своем плече. Этот тот парень? А какой тот? У Чимина «тот» уже смешалось в одну кучу, создавая какой-то собирательный образ в голове. Тот, которому костюм испортил? Тот, которого в покере надул? Тот, который персонал? Или тот, которому он десятку задолжал два года назад? — Ты кто такой? — Я работник казино, в котором Вы только что навели беспорядок, — молодой человек дергает Пака за руку, призывая пройти за ним, но он в свою очередь прилипает к этой кирпичной стене, как к родной, самой мягкой и уютной. — Мальчик, отвали от меня, — дергает рукой, но попытка оказывается абсолютно провальной, а цепкие пальцы крепче сжимаются, кажется чуть надавить и кость ему переломит. Силён! — Вы должны понести ответственность за… — Ты кто такой? Молчание. Наконец взгляды пересекаются. Пак смотрит заебанно, тяжело. Хочется увернуться, спрятаться и больше никогда не попадать под гамма-лучи этих глаз. Ужас какой… — Чонгук. Парень из казино смотрит совсем иначе. В нем мелькает растерянность, наивность какая-то. И Чимину ему в глаза смотреть хочется. — Слушай, мальчик, не трогай меня. Ты видишь, что я думаю? — откидывает голову назад, первым разрывая зрительный контакт. Прижимается макушкой к стене и прикрывает веки. Хватка на его плече действительно ослабевает, кажется кровь вновь начинает приливать. — Нет, — парень тяжело вздыхает и совсем отпускает незнакомца. Вряд-ли он способен сбежать от него. Последние силёнки истратил на побег из казино, — как я могу видеть это? — Обычно я делаю это очень выразительно, — Чимин морщится, когда наконец отлипает от кирпичной стены. Встает напротив парня, что явно повыше его на голову. Смотрит ему в шею, на дергающийся кадык, пока сам шумно дышит через нос. Чонгук думает о том, до чего же отвратительны пьяные люди, — это видят только избранные. Тебя Бог обделил, так что иди в свое казино, Чонгук, — пару раз хлопает этого Чонгука по плечу и, развернувшись на пятках, уходит прочь. Бедный венерианский мальчик остаётся на месте, глупо смотря вслед пошатывающейся фигуре. Ему велели привести незнакомца. Он просто не догнал. Во всех смыслах.