poisonous like you

10 июня 1983 года

В небе были звезды. Они маленькими маяками сплетались в затейливые кружева-сети и маленькие светлячки стремились к ним. Звезды светили надеждой и Дарси, как светлячки, отчаянно стремилась к ним, плотно сжимая губы. Не один звук не должен быть сегодня украден с ее губ. Земля в лесу влажная, вязкая. Она неприятно между пальцев ног скользит вперемешку с опавшей хвоей и мелкими камнями. Белл не хочет думать, что хлюпающие звуки под ногами – это лишь грязь без примеси ее собственной крови. Дарси почти не чувствует боли гонимая страхом и безусловными рефлексами. Летние ночи в Хоукинсе пестрые, но такие обманчиво теплые. И не ясно мурашки на бледные кожи от холода или выходящих из-под контроля эмоций. Мох кажется спасительными островками для босой Белл. Ей хочется задержаться на них, дать израненным ступням отдохнуть, привести мысли в порядок. Легкие наливаются раскаленным серебром осознания всего ужаса, что случился из-за их глупой игры. Остатки кислорода покидают бронхи, когда босые ноги путаются о корягу. Белл падает, прикусывая кончик языка. Мычит, давится подступающей волной неконтролируемой боли. В эту секунду, когда белый сарафан пропитывается грязью, ей кажется, что звезды в небе смеются над ней. Их смех затейливыми спиралями поглощают остатки надежды. Впервые Дарси Белл готова поверить в Бога.

5 июня 1983 года

Белл знает, что нет ничего опаснее скучающих девочек подростков в маленьком городке. Она спускает солнцезащитные очки к кончику вздернутого носа, когда умница Крисси без смущения выполняет свое задание на сегодня. Мелкое хищение на местной заправке может быть прощено, если ты безумно горячая девочка в самом расцвете пубертата. Слева от Дарси Джейсон нервно бьет большими пальцами по рулю, словно воровство пары конфет может сломать ему все жизнь. Белл недовольно цокает языком, вновь пряча глаза за темными стеклами. Между ними тремя с самого детства так. Эта простота и прямота песком на зубах. Раздражает своей правильностью и привычностью. Белл кажется, что сковывают их невидимые цепи и только смерть разорвет эту круговую поруку. — Она справится. Дарси дежурную фразу кидает, чтобы брату легче стало. Он усмехается, прекращая барабанить по рулю отцовской машины. Смотрит на нее и на языке яд с нежностью смешиваются. Не проглотить, не выплюнуть. Смотрит на нее, как в первый раз, когда отец привел ее в их дом. Визг Крисси вызывает улыбку на его лице. Его девочка, его чудо. Удивительным образом ей удавалось склеить невероятно дефектных детей мистера Карвера. Каннингем была тем ядром, что заставляло Дарси и Джейсона оставаться на одной орбите. — Знаю. Каннингем вприпрыжку бежит, радостно размахивая лакричными палочками, а Дарси впервые за день улыбается. Этим летом все будет иначе. Этим летом бутылочка в гараже будет крутиться в последний раз. В последний раз они будут загадывать желания друг другу.

10 июня 1983 года

Белл замирает. Замирает и ее сердце, когда она замечает такую же босую, грязную Крисси. Она, покачиваясь от ствола дерева к стволу. Дарси боится пошевелиться, словно из-за этого Каннингем раствориться иллюзией горящих звезд. Первые шаги даются слишком сложно. Белл запинается, сдерживает рвущийся наружу плач, давя его в животном мычание. Крисси вздрагивает, оборачивается. Ее глаза стеклянные. На них страх инеям лежит и сверкает. От Крисси Каннингем осталась одна оболочка – весь свет внутри украден монстром из детских сказок. Впрочем, она больше и не верит в них. Весь ее мир сужается до обрывистых картинок в доме Ларри Кляйна. Ее дрожащие пальцы трут виски так сильно, словно это поможет уничтожить всплывающие картинки. Словно от этого все это перестанет быть правдой. Белл не нужны слова чтобы понять девушку, напротив. Она берет в ладони милое личико Крисси и смотрит такими же стеклянными глазами. Нет ничего опаснее девочек подростков с синдромом Бога и их столкновения с реальностью. Лобовое столкновение было неизбежным. В хронике их жизни – это будет напечатано мелким шрифтом под грифом секретно. Потому что слишком больно. Потому что реальность режет куда опаснее лезвий от бритвы. — Ри, слушай, — хрипло шепчет Дарси, обнимая слишком невесома — Слушай меня внимательно. Моя очередь загадывать, верно? Мое задание для тебя: сдохни или никогда не вспоминай про десятое июня. Умница Крисси в чужих объятиях растворяется, с облегчением выдыхая. Это задание она с радостью выполнит.

6 июня 1983 года

Болотно-зеленое горлышко от бутылочки быстро крутиться под мотивы старой пластинки в гараже Каннингем. Они втроем вновь погружаются в свой маленький мир с четкими правилами. В этом мире все предельно просто. В этом мире они Боги. Бутылочка замирает между девушками и Карвер радостно усмехается. — Си, Ри, — голос у Джейсона подрагивает от предвкушения. Этим летом он решил повышать градус до абсурда. — Полароиды с голым Кляйном. — Или? — Дарси закатывает глаза, опуская в рот очередную вишню. — Его нету. Белл переглядывается с Крисси и обе девушки заливаются звонким смехом. Этот вызов после бутылки вина кажется таким правильным и простым. В их маленьком мире на троих ничто не имеет последствий.

8 июня 1983 года

— Мы бы смогли быть друзьями, — Джейсон крутит сорванную ромашку между пальцев, стараясь не смотреть на Дарси. — Не будь мы братом и сестрой? А она смотрит с жадностью, словно вот-вот Вселенная развалиться на миллионы частиц, а они навеки будут запечатлены в этом до невозможности дурацком моменте. Они сидят на заднем дворе ее с маменькой дома, пока официальная жена их папеньки устраивает скандал. Джейсон не любит ссоры и крики родителей. Он всегда приходит к Дарси, и они молча пьют какао на заднем дворе. А она почему-то никогда не прогоняет его. Это безусловное принятие могло бы стоять поперек горла, вот только в эти моменты внутри Белл что-то неизбежно меняется. Она смотрит на Джейсона и видит его по-настоящему. — Но мы брат и сестра, Джейсон. И так будет всегда. Парень усмехается, крепче сжимая кружку с какао. Отсутствие Дарси давит на него со все сторон куда сильнее нежели ее присутствие. С первой их встречи, с первого взгляда Джейсон понял – он будет ненавидеть сестру, но никому другому не позволит ненавидеть ее. Проклятье Дарси Белл с пушистых ресниц соскользнуло прямо на стенки детского сердца и посмертно было выжжено. Казалось, порой он сквозь пальцы пропускал неуловимую хрупкость сестры. Она пищиками оседала у носков модных кроссовок и терялась где-то между подошвой и грязью. В эти моменты нравились Джейсону своей интимностью и тишиной. Время в них замедлялось и хрупкость сестрицы на доли секунд задерживались дольше обычного в его ладонях. Она смотрит на звезды и длинные ресницы чуть подрагивают. Он смотрит на нее и внутри дуальность разрывает легкие своими цепкими когтями. Порой Джейсону жаль, что Дарси никогда не поймет его заботы, не прочтет между строк его мысли о ней и никогда не найдет убежища в его объятиях. Поэтому проще бить первым и бежать. Бежать так быстро, как только можешь. Дарси не была девочкой-ураганом или чем-то вроде. Она была медленным ядом, что по венам к центральной нервной системе год за годом пробиралась. Джейсон ненавидел себя и ее за то, что позволил подобному случиться в его безупречной жизни. Чашка с какао опускается на холодную плитку заднего двора. Как же он чертовски сильно устал. Чертовка Белл тянет пальцы к небу, мягко улыбается. Тишина вокруг кокон вьет.

10 июня 1983 года

Осознание робкой паутиной сквозь затуманенное сознание пробивается. Покрывает распухшие губы, колит, заставляет сфокусировать взгляд на лице мужчины. У Ларри в зрачках мог бы потеряться млечный путь, но теряется там испуганное отражение Дарси. В ее чудной головке верный ответ по нейронным связям слишком быстро настигает своей цели. Вдох выходит рваным, поверхностным. Белл отчаянно желает провалиться назад в вязкую смолу забвения. Когда чужие руки оставляют ожоги на тонкой кожи, кожа скула горит от нового удара – Белл улыбается сквозь слезы. Потому что маменька так учила. Хорошие девочки должны всегда улыбаться. С хорошими девочками ничего плохого не может случиться. Ларри что-то шепчет, когда запускает руки под белый сарафан. Этот белый сарафан ей купил папенька на день города. Такой красивый, с рюшечками и милыми пуговками цвета сахарной ваты. Дарси он нравился. Слух улавливает тихие всхлипы Крисси. Она сидит в углу комнаты, сжимая в дрожащих руках полароид. Белл не хочет на нее смотреть. Внутри бурлящий стыд заставляет сфокусировать все внимание на чертовом полароиде. Ну же, Крисси, сделай чертовски хорошую фотографию. И она делает. Вспышка. Дарси делает глубокий вдох. Ларри утробно рычит, бьет Белл головой об пол, желая накинуться на Крисси. Белл же цепляется за него с таким отчаяньем, как маменька учила в Нью-Йорке цепляться в дизайнерские платья на распродаже. Вот только Ларри Кляйн не модная тряпка. Мужчине не составляет труда вырваться из хватки девчонки. Крисси визжит, роняет полароид и бежит. Умница Крисси бежит. Бежит так, как на отборочных. Белл бы тоже побежала, но только не без снимка. Не сейчас и никогда из всех возможных сценариев. Она встает, преодолевая тошноту и тянущую боль в затылке. Она встает и начинает сначала, как учил папенька. Дарси Белл хорошая девочка своих дефектных родителей. Дарси Белл не простит себе никогда, если убежит за подругой. Руки сами тянутся к статуэтки медного коня. Шаг, второй. Мужчина поднимает с пола проявившейся полароидный снимок. На нем он пытается с несовершеннолетней девчонки Белл стянуть трусы. Нависает над ней в своих дорогущих костюмных штанах и стоящим членом. Ее белый сарафан неприлично вздернут, оголяет упругие ягодицы, а глаза такие стеклянные, словно куколка. Мысленно он прикидывает возможные последствия. Чертовки! Это могло бы стоить ему карьеры. — Эй! Дарси бьет и не задумывается о последствиях.

9 июня 1983 года

Он прождал ее все ночь, выкуривая сигарету за сигаретой, а она появляется на его пороге с первыми лучами солнца по символичному утопая в них. Святая не иначе. Вот только от чертовки Белл за милю несет грехопадением. Казалось, пора уже привыкнуть, что Дарси оправдывает ожидание только своего папеньки. Но Эдди уверен – медовая улыбка Дарси, от которой внутри все приятно тянет, стоит всех тех самообманов. Она извиняется за часы ожиданий, а по-хозяйски тянет за собой Эдди внутрь трейлера. Ее прикосновения, как всегда еле уловимые, вызывающие мурашки и приступ непонятной нежности. На ней разношенная футболка на три размера больше и дурацкие лосины в яркие ромбы. От нее пахнет росой и лесом. Такую Дарси никто не знал, кроме Мансона. Была ли это привилегия или проклятие он пока не мог понять, но ему нравилось. Нравилось делить с этой девчонкой секрет. Эдди усмехается, когда Белл мягко проводит по его длинным волосам, оставляя на них фотоны рассвета, что казалось навсегда застыли на подушечках девичьих пальцев. — Мне нравиться твои волосы, Эдди. Она накручивает кончики его волос на свой указательный пальчик, фокусируясь на этом, словно на контрольной по химии. Мансону нравиться. Ему нравится быть летней тайной Дарси Белл. Она пришла к нему в по конец учебного года, когда врач отказался продлять ее маменьки рецепт на антидепрессанты. Говорила что-то невнятное, а потом посмотрела так, как никто до этого не смотрел на него. В ней было слишком много боли и заботы о матери. В ней тлела любовь под гнетом бессилия. Он так до конца и не понял, что заставило его согласиться помочь Дарси в тот день. Была ли это ее коротенькая юбка или то отчаянье, с которым ей хотелось защитить родного человека. Она заливается звонким смехом, отходя от парня на несколько шагов, опирается о стену трейлера. В ней усталость читается слишком явно. Наверное, опять все ночь каталась по трассе на своих невыносимо дурацких роликах и слушала сальные шуточки Джейсона. — То, что я дам тебе, — Эдди нервно облизывает губы. — Для чего тебе мор... Невыносимая девчонка срывается с места, закрывает его губы своей ладонью. Мягкая и холодная. Дарси закрывает глаза и целует костяшки своих пальцев, а у Мансона по венам чужой яд боли рассекает, словно новенький кабриолет по скоростной трассе. Крышу сносит сильнее, чем от дрочки на сладкий образ Крисси.

10 июня 1983 года

— Что там случилось? Джейсон давиться тишиной уже не первую минуту. Он бьет по тормозам, смотрит в зеркало заднего вида на бледных девушек. — Я, блять, спрашиваю, — он срывается на крик, резко разворачиваясь к девушкам лицом. Крисси испуганно закрывает уши, опуская взгляд в пол. — Что там случилось? Дарси смотрит в глаза брата, а кожу под испачканным сарафаном обжигает спрятанный полароид. Снимок, что так четко и ясно разграничил жизнь на до и после. В тот момент, в ту секунду, как он коснулся тонких пальцев Белл она поняла простую истину – теперь Ларри Кляйн будет играть по ее правилам. В ее руках концентрируется такая власть и мощь, что разделять ее не хотелось ни с кем. Это был ее маленький секрет ценной в чужую жизнь. Наверное, только сейчас он отчетливо понимает папеньку, что так яро искал компромат на своих оппонентов. Этот чертов снимок давал такое ощущение власти и вседозволенности, что Белл не задумываясь прожила этот вечер вновь. Все ради дурацкого полароида. Но прежде чем сладкий яд лжи коснулся ее губ, прежде порыва защитить свой секрет – рождается тихий голосок умницы Каннингем: — Мы не дошли до его дома, — ее тихий всхлип, как камень по стеклу. Дарси кусает кончик языка, наблюдая за подругой. — Кто-то напал на нас в лесу. У Джейсона крышу сносит. Он разворачивается, бьет руками по рулю. Бьет, бьет, бьет, бьет. У Белл в ушах звенит, она выходит из машины и ее выворачивает. Желчь на новенькие кеды стекает по стройным ногам. Сквозь заложенные уши, сквозь вырывающееся наружу сердце Дарси слышит, как с губ умницы Каннингем срывается имя. Эдди Мансон. Клубок лжи тянется за ними уже не первый год, но ночью десятого июня он душит куда сильнее обычного.