Найти Солнце летом

      — Почему это мне нельзя завтра играть?! Это же первая важная игра! С чего ты вообще распоряжаешься мной?       У Вали пересохло в горле от возмущения. Он выпил свой компот в два присеста с перерывом на подышать, а они с Зарубиным только пришли обедать. С талантами Ясеня он и море осушит глотком. И главное как-то в туалет умудряется не бегать каждые пять минут.       Влад даже не начинал говорить, пока не прожуёт, только пилил бритвой чёрных глаз, за что Валя против своей воли начинает чувствовать себя бесконечно виноватым, что потревожил приём пищи такого высшего «существа», как Зарубин.       — С того, что у тебя нога, — проглатывая, наконец спокойно выдаёт брюнет. — Этот челик с пузом, который тренер, скажет тебе то же самое.       — Я уже это проходил… Завтра будет нормально. Вот увидишь.       — Я сказал — «нет».       Валентин грозно нахмурился. Он багровел от такой наглости! Забота Влада переходила границы его свободы! Это, как минимум, нарушение конституции и прав человека!       — Ты обещал не издеваться над собой, — добавил Зарубин и опустил взгляд в тарелку, продолжая есть.       Быстро остынув с точки кипения до нормы, Валя тоже принялся за суп, стынущий перед носом, но показательно сгорбился на стуле. Ему нечем парировать. Уговор есть уговор.       — … Я всё равно приду посмотреть. И в следующий раз я точно буду в команде. Может, это будет первый и последний раз тут…       Подняв глаза на Ясенного, Влад изменился в лице. Вот сейчас он не понял, куда зашёл разговор. Однако выяснить в чём дело не позволит некоторое «обстоятельство». У «обстоятельства» были ноги, на которых «оно» размашистыми шагами приближалось со спины Вали.       — О, нихуя, вы уже жрёте! А нам из-за вас проигрыш засчитали! Валя, ты можешь хоть день прожить без происшествий?       Запыхавшийся Ульянов спешил за самым дальним столиком поделиться своим нужным мнением с товарищами, которые ведь просто так отсаживаются подальше от всех людей. В этот раз Зарубин и Ясенный пришли самые первые в столовку и, не сговариваясь, сели на вчерашнее место, которое, видимо, теперь «их» место, и пусть все это видят и держатся подальше. Но ебанутым нет покоя.       Ответом Ульянову служит красноречивый средний палец от Валентина, который параллельно жевал. В две пары глаз: жёлтые и чёрные, парни уставились на возвышающегося блондина, особо бурными овациями не реагируя на его присутствие, или на что он рассчитывал?       — Ой, да ну вас нахуй, — махнул Андрей на угрюмую парочку. — Вам двоим всегда на всех похуй.       — В основном на тебя, — насмешливо хмыкнул Яся.       — Вот да, тоже чувствую, как мой похуизм неравномерно распределяется на Андрюшу.       К ехидному выражению лица Вали присоединилась ухмылка серийного убийцы от Зарубина. Глядя на такое, Ульянов невольно задумался о говорящих фамилиях, но отваливать и не спешил. Чтобы последнее слово да не за ним?       — Вы ещё и подсосы друг друга теперь? — к общему фонду ядовитых улыбок Ульянов добавил и свою.       — Заняли вакантные места. Остальным уже подсасываешь ты, — теперь и акселерат мог увидеть ямочки на щеках Влада, только вряд ли он так же был очарован ими, как Валя.       — Я тебе ща покажу, кто у кого сосать будет!       Не выкупив гейскую шутку, Ульянов первый разозлился и показал кулачище. А значит проиграл. Вале было смешно, как легко задеть мужское достоинство парочкой намёков на члены. От одного упоминания нижней позиции у некоторых сгорало то самое сокровенное место, о девственности которого они так беспокоились.       На Ульянова наехала женщина с лошадиной мордой, которая бесплатно стояла на страже спокойствия и справедливости, хотя она была всего лишь обедающим тренером. Влад невольно потянул ворот футболки к носу, хотя ещё не успел покурить сегодня из-за насыщенного утра.       Когда самый гетеросексуальный мужчина на свете отошёл, Валя впервые понял, что Влад ни разу не выразил к нему отвращения. Исключая первую встречу… Отношение читается не на словах, а в его поведении. Влад спокойно прикасался к нему и смотрел на него не как на прокаженного. Он не одёргивал руки, как от огня, и даже ел с ним за одним столом и, можно смело заявить — к Вале он к единственному относился как к человеку. Будто то, что Ясень — гей даёт ему только… плюс? Как бы безумно это ни звучало…       Но Ясень решил, что корни похуизма Зарубина уходят очень и очень глубоко. Этого человека и собственной смертью, кажется, не удивишь…       — Я пошёл. Надо в душ собираться.       Незаметно Зарубин перевёл взгляд с сидящего Ясеньки на свой нетронутый стакан компота и быстро ушёл, не дожидаясь парня.       Никто и не договаривался ходить вместе и под ручку всегда-всегда. Хотя вроде бы и естественное для Зарубина равнодушие, которое в тайне восхищало Валю — легонько резануло его по живому. Но рана быстро заживает.       Стакан и Валентин остались наедине и последний был уверен, что это точно не случайность. Парень отпил, и чужой напиток показался ему вкуснее, а ещё Валя начал улыбаться, будто туда ещё и подмешали что-то.       Он с трепетом держал стакан обеими руками и ещё не подозревал о крохотном зёрнышке, посеянном где-то глубоко внутри него самого, там, где темно и много неизвестного. *       Лагерь юных волейболистов имел не то чтобы спартанские условия, но единение с природой здесь выходило на новый уровень. Начиная от игр на улице, пляжного волейбола, открытой площадки для мероприятий днём и танцев вечером, заканчивая особо отвратительными условиями душа и туалетов на улице… С которыми приходилось мириться, ведь никто не хотел ходить потным в жару, стоя в бесконечной очереди к единственному душу в корпусе. Единственному, в котором можно мыться одному и ненадолго закрыться от внешнего мира.       Валя очень любил душ в корпусе. Настолько, что иные варианты даже не рассматривал. Он не извращенец и не возбуждается от нахождения в тесном пространстве среди спортивных мужских тел, влажных и намыленных… Он бы вполне смог держать себя в руках. Если бы проблема заключалась только в самоконтроле.       — Вроде после полдника у нас на песке тренировка? Так, может, нафиг мыться сейчас? Потом и сходим. И так всё в песке будет до трусов.       Длиннолапый Литвицкий лениво развалился на мятой постели, залипнув в телефоне, который смотрелся в его руках, как игрушка. Лучший подающий забил сегодня достаточно очков, хоть и своим, не важно попадал он в поле или за поле. Русые волосы слиплись на лбу, а скрыть свой запах парню из солидарности помогали запахи ещё одиннадцати таких же потных уставших тел. Вообще, эти тела были куда солидарнее, чем на первый взгляд. Литвицкий говорил вслух то, о чём задумывались многие.       — Ты чё??? — воскликнул его друг и сосед по койко-месту Кринин, аж полотенце выронил на пол. — Там же треня параллельно с девочками из 8 корпуса! А если удастся с ними поговорить, а ты воняешь, как свинота!       Буквально каждый прислушивался к их разговору, и половина парней тут же, как по свистку, начала активнее собирать банные принадлежности, и через какие-то полминуты уже готовые, с полотенцами на плечах, выстроились у двери, как на парад. Сомневающихся не осталось. Кроме Ясенного, который покорно ждал, пока все они уйдут, и не отсвечивал, чтобы занять нормальный душ в корпусе.       Только Ясень набрал в грудь воздуха, чтобы благоговейно выдохнуть, как у самого входа Ульянов вдруг развернулся на 180 градусов и уставился на притаившегося, как бы между прочим задавая вопрос в воздух:       — Стоп, пацаны! А чья очередь в душ?       Кто ещё не успел свалить по-быстрому, чтобы занять нормальные кабинки с исправно работающим душем, тоже застопорились, потому что не могли обойти «некоторое» препятствие у двери.       — Так Валина, — на автомате сказал Ширяев, вычищая грязь из-под ногтей другим ногтем.       — Не, не, не, — расцвёл Ульянов, как роза на помойке. — Ясенька вчера уже ходил, не жирно ли столько занимать? Я точно помню, что просил за Ширяевым.       — Чё, разве? — услышав свою фамилию, парень проснулся от гипнотизирующего занятия и огляделся по сторонам.       — Да, бля, не помнишь? Вчера ещё.       Ширяев и не заметил, что Ульянов был так близко к нему, даже чуть склонился. Выгнутая бровь у блондина взлетела так высоко, что даже до белочки бы дошло, к чему бугай клонит.       — А-а… — туповато и жутко наигранно протянул Ширяев, расплываясь в улыбке, подобной Андрею. — Ну да! Я-то со всеми пойду, так что иди. Уступаю, хех!       — В смысле, блять.       Всё это время молча охуевавший Валентин поднялся во всеоружии с пакетиком и полотенцем и вышел в коридор между всеми кроватями, будто готовился избить бутылкой шампуня того, кто встанет между ним и традиционным душем перед тихим часом. Его очередь была, он всегда занимал в это время, всё по-честному!       — Ну забыл я, — усмехнулся Андрей и вышел вперёд, оказавшись напротив ковбоя поменьше. Только перекати поля не хватало в комнате. — Хорошо, что вспомнил, глядя на тебя. Придётся тебе со всеми мыться. Хоть узнаем, какой у тебя маленький член.       — Побольше твоего. Хочешь, лично покажу? — уж Валя знал, как Ульянов любит разговоры про члены. Вон, как завёлся. С таким видом идут либо трахать, либо рожу начистить.       Всё равно у Ясеня нет выбора, кроме как стоять до последнего. Несмотря на то, что кое-кто уже видел то, чего не следовало, это не значит, что Валентин готов всей команде показать свои бёдра! Он лучше пропотеет насквозь и одежду, и кровать, чем покажется голым! Но напускной решительности ему всё равно не хватало, и Валя мысленно искал глазами Влада, своего «не друга». Но и не врага.       — Да блядство… — не шевеля губами, прошептал Зарубин, закрывая дверь, едва высунувшись из неё.       Срачи Вали со всеми подряд были не его делом. Вообще мало что попадало под юрисдикцию «его дел», пока они конкретно физически или вербально не касались Зарубина. Его духом тут и не пахло, он практически вышел, ещё бы секунда… Но каким-то образом Влад понял, что просто не может сдвинуться с места вперёд. Тело, которым он владел в совершенстве, не слушалось его.       Пришлось сдвинуться назад.       — Ты попутал че-то, Андрюша. Моя очередь. Я ещё ни разу не был.       — А?       Между потоками говна, льющегося с двух сторон, уверенно встал Влад, сам пока не понимая зачем. Валя тут же стал паинькой и с некоторым удовольствием держался позади Зарубина. Это привычная позиция их расстановки, но сейчас вдвойне приятнее быть меньше ростом и практически полностью скрываться за широкой спиной.       — Да ну, Влад, ты чё опять лезешь?! — лицо Ульянова картинно осунулось от фрустрации. Он уже понимал, к чему всё идет.       — Я хочу в душ.       Влад вёл себя настолько невозмутимо и непробиваемо, что его просьба больше смахивала на «моя хотеть» от великана с дубинкой, с которым ни поспоришь, ни откажешь в хотелках.       — Ты же уже пошёл со всеми, чё ты тут остался-то?       — Вспомнил, что моя очередь. В душ.       — Ага, — ехидно хмыкнул Ульянов, вдруг понимая закономерность, — а если бы тут не Валечку прессанули, а Ширяева? Сейчас же его очередь. Его тебе не жалко, как бедную Валентину?       Правда, обернувшись, Ульянов не получил поддержки, на которую рассчитывал. Все практически ушли, осталась пара зрителей, ждавших драки, а Ширяев, почуяв неладное, смылся одним из первых.       Повернувшись обратно уже менее уверенно и задорно, блондин цокнул языком, закатив глаза за орбиты.       — Похуй, мойтесь вместе, пидоры.       — Сам ты пидор! — завёлся Ясенный, краснея, и выскочил из-за Влада. — Иди и смотри на голые жо… Ай-й!       Парень сжался, ощутив резкую боль под ребром, и жалобно взглянул вверх, на усмирившего его локтём в бочину Зарубина.       — Угомонись, — хотя вслух можно было и не говорить, всё одним убийственным взглядом было сказано.       Влад кивнул затормозившему Ульянову, мол «иди своей дорогой, сталкер». Бык чуть не развернулся на красную тряпку и не взял разгон, но напоролся на искусного матадора. Своей холодностью тот душил любое желание жарко и сладко поспорить со своей любимой целью. Тошнило от его упёртости, достойной короля баранов.       Ульянов ушёл, а с ним и все оставшиеся парни, не получившие зрелища, но точно получившие самые хуёвые кабинки душа, потеряв здесь время.       Наконец можно было выдохнуть. Только пока что Валентину это делать чутка больнее из-за пульсирующей боли под ребром.       — А тебе точно не надо в душ?.. — спросил он.       — Нет.       — Кхм, ну, ладно… Вообще мы и вдвоём успеем.       Лицо Влада на секунду оттаяло, и на нём проскользнула эмоция: точно описать её трудно, но глаза он выпучил заметно и быстро проморгался, чтобы очнуться от наваждения.       — Ой, в смысле, по очереди, конечно! Тут же быстро!       Запаниковав, Валя сам отстранился на шаг и прикрыл лицо полотенцем, лишь бы не раскалять и без того летний воздух жаром своих щёк. Почему он просто не мог нормально поблагодарить?! Надо всё испортить…       — Тогда я первый пойду, — пожал плечами Влад, снимая с них полотенце.       — Да, конечно! Ты заслужил… В смысле, спасибо! Что вообще… вступился за меня. Ты не обязан из-за нашего уговора, и всё такое. Я не просил… — с каждой секундой Валентин угасал и хотел поскорее заткнуться.       — Я знаю. Не за что.       Лишних вопросов Валя не стал задавать, хотя на языке вертелось «почему, да почему?»       Почему тогда?..       Вместо этого парень благодарно прикрыл веки и едва заметно кивнул, переходя на немой язык Влада, который тот, казалось, понимал куда лучше. В подтверждение этому уголки его губ дрогнули, вроде как улыбка, и от этого малейшего движения лицо Зарубина изменилось весьма приятным образом. Хоть и на секундочку.       Валя почему-то не смел сдвинуться, пока Влад не уйдёт, и смотрел ему в спину. Как оказалось, не зря. Парень вновь затормозил у двери, будто высшие силы не дают ему сегодня выйти за порог.       — Обращайся, кстати. Я люблю ставить мудаков на место, — обернулся он на Валентина, всё с таким же весёлым видом, но затем отвернулся и добавил. — Только и… всего.       — Угу, — улыбнулся Валя, еле сдерживая улыбку в приличном диапазоне.       Но как только дверь закрылась, он засмеялся в полотенце, пока невинный смех не перешёл в дикий ржач. Валя не понимал, что его так обрадовало? Унижение Ульянова или то, что Влад явно на его стороне? Даже если не хочет в этом признаваться…       Ясень мечтательно плюхнулся на кровать, обнимая полотенце и изредка тихо хихикая в него. Думая о том, какой же Зарубин всё-таки классный, альтруистичный, добрый и смешной… Всё, что о нём никто и никогда бы не подумал. Но на смену одному трепету пришёл совсем другой. Валя осознал, что ему предстоит пойти в душ сразу после Влада… Это вообще не значило ровным счётом ничего, кроме того, что они оба, хоть и с разницей в десять минут, будут стоять в одном и том же месте голые. А так… всё в порядке.       Деструктивная, но моментально въедающаяся мысль, вроде «урони ребёнка», если тебе дали подержать младенца, и «подсмотри всего одним глазком», терзала Валентина ещё долго, до румяных щек, пока в комнате не показался Влад с мокрыми волосами, торчащими во все стороны колючим ёжиком. Впрочем, от обычной причёски это мало чем отличалось.       Валя спешно закрылся в тесной душевой, пока проницательный парень не заметил его повышенной игривости, как у котёнка в зоне видимости палочки-дразнилки. *       Мокрыми волосы Валентина казались ещё длиннее и весело не торчали, а уныло свисали вниз, облепляя скулы. По возвращении в комнату Ясень обнаружил, что в неё вернулись практически все, и стало уже как-то не так легко на душе. Он не нашёл Влада, его заправленная кровать пустовала. Время тихого часа.       Недолго думая, Ясенный сложил вещи по местам в тумбочке и взял оттуда кое-что, что хранилось по соседству с почившим складным ножом. По тем же причинам — подальше от чужих глаз.       Не отчитываясь ни перед кем, тем более не дожидаясь возвращения Ульянова, Валя незаметно покидает комнату и сбегает из корпуса, всё время держа одну руку в кармане.