Глава 4. Сделка.
12 июля 2022 г., 12:00
В комнате, привычно забитой парнями и адскими звуками, что они издают, оказалось неожиданно тихо. Привычная подвижная обстановка замерла, кто-то с силой удерживал стрелку часов. Казалось, что даже пыль в комнате зависла в долгом ожидании. Двенадцать одиноких кроватей выстроились в ряд по бокам, освобождая место для единственного прохода посередине. На первый взгляд койки одинаковые, что братья-близнецы, но каждая из них даже заправлена по-свойски, отражая бестолкового или педантичного хозяина.
Влад подошёл к своей кровати в самом конце комнаты. Поверхность идеально гладкая, даже садиться жалко. Кажется, что заправить так хорошо можно только случайно, но Зарубин делает это каждый день по нескольку раз. Если хоть одна живая душа заденет покрывало — мистер Топит Своих об этом тут же узнает. На тумбочке также ничего не лежало, у единственного в комнате, в то время как у всех был если не бардак, то хоть водичка стояла.
Валя потянулся к бутылке у себя и опустошил её остатки в три глотка. В комнате ужасно душно, ужасно жарко, и тело парня охватывает неясный трепет. Он всё время оказывается в позиции, когда не знает, чего ждать. Он снова зависим от другого.
Украдкой Ясенный следил за парнем, как он, присев, копошится в тумбочке. Как чёрная майка задралась, оголяя светлую полосу кожи и резинку красных трусов… Она слишком бросалась в глаза, Валя ничего не мог поделать… Только думать о том, что теперь и он знает «что-то» новое о Владе.
— Нашёл, — не особо торжественно порадовался Зарубин. — Йод даже нормальный вроде.
Собрав пачку бинта, ножницы и пузырёк с йодом, неквалифицированный медбрат отправился на помощь. Влад выложил всё по порядку на кровати Вали и строго глянул на пациента, уперев руки в бока:
— Ты чего ещё не переоделся? А ну снимай шорты!
— Ой, точно, — Валя мысленно корил себя за то, на что «действительно» потратил это время.
Только он прикоснулся к поясу, как замер, поднимая жёлтые глаза на Влада в нерешительности.
— Ну? — Зарубин выгнул тёмную бровь.
— А ты можешь не пялиться на меня?
— Ты, бля, живёшь в целой комнате парней, и только я… Ладно. Не буду смотреть.
Влад облокотился на спинку кровати и выставил ноги в проход, демонстрируя свою глубокую незаинтересованность, как кассирша при вводе пин-кода. Но всё же не выдержал и буркнул, не оборачиваясь:
— Я вообще-то не из «этих».
— А я из «этих»… — так же тихо ответил Валя, складывая шорты с кровавым пятном у себя на постели.
Они оба говорили так, будто бы не хотели, чтобы их услышал другой. Но молчать тоже не могли. Из солидарности парни сделали вид, что этого разговора не было. Ясенный осторожно тронул Влада за руку и тот обернулся к нему.
Под «снимай шорты» Влад подразумевал именно механическое действие. Снял — надел. Но то, как Валя придерживает край длинной футболки, очевидно краснеет и избегает зрительного контакта, заставляет даже Зарубина, который, кстати, «вообще не из этих», чувствовать себя как-то неправильно! Никто не просил о стриптизе!
— Ты можешь, блин… — хмурится Влад, но не привычной миной, а от накатившего волнения.
— Что??? — Валя пугается, гадая, что ещё скажет снять ему этот парень. Тот выглядел странно возбуждённым.
— Да, ничего. Просто сиди спокойно.
Взяв себя в руки, Зарубин отбрасывает наваждение… непонятно чего, и вновь оказывается между ног Валентина. Уже второй раз. В два раза больше, чем планировал за эту жизнь.
— Э-эй! Это-то я точно могу сам!
От того, как раскованно ведёт себя Влад в ситуации, от которой у Вали сгорели бы уши, он начинает паниковать и хватает парня за плечи, пытаясь оттолкнуть. Влад недоумевающе поднимает чёрные глаза, и под их стальным напором внутренний зверь Ясеня сам собой становится ручным. Ещё немного неловкого молчания, пока Валентин не догадывается убрать руки с сильных плеч волейболиста.
— Да уж видел я, как ты можешь сам. Ты рану совсем не обработал и бинт наложил слабо. Сколько бы ты… «этим» не занимался, ты ничему не научился, походу.
— Ты прав. Ничему я не научился, — опускает голову Валентин. Ему противно смотреть на свои увечья.
Потом всё же кое-что заставляет его вернуться. Сухие жилистые руки главного нападающего, огрубевшие от хлёстких ударов по мячу, невесомо порхали над раной. Ощущение от прикосновений, как от крыла пролетевшей мимо бабочки. Валя уже приготовился зажмуриться, но никак не ожидал, что Влад способен на деликатное обращение.
— Болит? — интересуется брюнет.
Когда тот поднимает бездонные глаза, Валя быстро отводит взгляд и тут же возвращается, понимая, как это неуместно, но ничего не может с собой поделать. Оно само как-то…
— Горит, — признается Ясень с горящими щеками.
— Будет неприятно. Ты только не визжи.
Влад понимающе кивает и опускает ресницы, набирая йод на кусочек бинта. Он будто ничего не замечает или предпочитает делать вид и не нагружать вопросами. За что угодно из этого Валя ему благодарен.
— Не буду я… Ой! Умф… Всё нормально… — пропищал Ясень, сжимая покрывало. — Продолжай.
Рука Влада остановилась, он глянул на реакцию и… улыбнулся. Хмыкнул так беззлобно и быстро. Всего момент. Одна секунда. Но это было по-настоящему, искренне. Валя выпучил жёлтые глаза, круглые, как у кошки… У Влада были ямочки на щеках! Никто не знал, потому что он не улыбался! Да Вале никто в команде не поверит, если расскажет, что он видел такое! Надо было фоткать!
Всё жжение куда-то испарилось. Валентина будто накачали обезболивающим, и он обмяк под мягкими касаниями и не издал больше ни звука. Глупо, но ему хотелось, чтобы эта рана была не единственной. Хотелось продлить момент ещё немного, совсем чуть-чуть. Он почувствовал себя… в безопасности? Спокойно и буквально в надёжных руках. О нём заботился практически незнакомый человек, и это был самый добрый поступок за последние… Осознав, сколько лет он не мог расслабиться ни на секунду, Валентин готов был расплакаться прямо сейчас.
Когда Влад уже накладывал свежий бинт и почти закончил, Ясенный вдруг обрушил тишину комнаты сорвавшимися с цепи эмоциями:
— …Почему тебя волнует, как хреново я обрабатываю раны? Я знаю, о чём ты думаешь на самом деле. Что я ненормальный. Что режут себя только… психи. Я не… — он сделал глубокий вдох и выдох. Вдох и выдох. Как учился многие года, чтобы заземлиться и не пустить ни слезы. — Я знаю, что так нельзя. Я просто… просто…
Ни слезы… Нужно было плакать от боли в ноге, пока можно, и за это не спросят.
— Ты не знаешь, о чём я думаю, — не торопясь, Влад завязал узел и обрезал лишнее ножницами, всё четко, аккуратно, медсестра бы не справилась лучше.
Именно это и пугало Валентина. Он не представлял, какие намерения у этого парня на его счёт. Потому что всё, что брюнет для него делал, выглядело абсурдом. Ни один нормальный человек не стал бы ему помогать, Валя был глубоко уверен в этом. Ясенный так жалел о том, что выпалил только что, не подумав. Минутная слабость. Но, может ли быть, что Зарубин сам своего рода… ненормальный? Раз всё ещё здесь.
Несмотря на общее мнение, что эмоциональный диапазон Зарубина равен зубочистке, это было не так. Он был эмпатичным человеком, но, что важнее, он не позволял чужим эмоциям завладеть собой. Вот что дано не каждому и вот что приравнивают к бессердечности.
Плечи у товарища по команде подрагивают, он часто моргает и снова замыкается в себе. Влад садится рядом на кровати, настолько близко, чтобы Валя почувствовал, что он рядом, но в то же время, чтобы они не касались друг друга ни руками, ни ногами.
Зарубин даёт Ясеню минуту в тишине, чтобы успокоиться, и это помогает. Слёзы так и не омрачили лицо, без которых оно красивее. Дыхание Валентина выровнялось, он сам не понял, как это вышло, ведь как назло, когда нельзя реветь, а в присутствии кого-то никогда нельзя — реветь хотелось больше всего.
— Если ты обещаешь больше не делать этого, — начал Влад, подловив подходящий момент, — то я помогу тебе с Туриным.
— Чего-о?.. — Валя протёр мокрые глаза и резко повернулся к Зарубину, стукнувшись с ним коленками. — Как ты мне поможешь?
— Да легко, — Влад глянул на ноги и убрал свою. — Он не выгонит тебя из лагеря за то, в чём он виноват. Он вообще, блять, страшно попал. Ты же осознаешь это?
От того, как серьёзно смотрит на него Влад, Ясенный начал задумываться над его словами. Но Вале привычнее было откинуть эту… запретную сторону его первых отношений. Юноша воспринимал то, что происходило между ним и Арсением, совсем иначе. Как нечто, что гораздо выше любых правил.
— Ну, я не знаю… Может, не стоит. Я бы хотел спокойно уйти…
— И ты позволишь ему вот так с тобой обращаться? — заметно, как Влад старался не повышать голос, когда его распирало от вселенской несправедливости.
— Может, так будет лучше… Мне всё равно тяжело его видеть.
— Это, сука, ему должно быть тяжело! Подумай ты о себе, Валя!
— Я… — парень с большими глазами обвёл комнату взглядом, вернулся к своим рукам, сжатым в кулаки, и расслабил их. — Может, по мне и не скажешь, но мне здесь, вроде как, нравится… Раньше я всё лето проводил дома. Сидел с сестрами, помогал по дому, помогал на даче, помогал… А здесь я будто проживаю жизнь. Свою, но как будто новую. Это странно, да?
Валя наклонил голову, сверкнув огоньком глаз. Приоткрыв рот, глянул на Влада, мол, «понимаешь?» Но тот залип на то, как бледная рука поправляет русые волосы, убирая прядь за ухо. Влад временно окунулся в фантазии, как могли бы выглядеть сёстры Ясенные? У них такие же длинные ресницы? Они красивее Вали?
— День кажется длинным, в хорошем смысле, — невинная улыбка окончательно отключила мозг Зарубину. Он хотел бы представить девушку с чертами Ясенного. Но никак не мог. — Не знал, что так бывает. Всё время что-то происходит. Даже эти придурки не бесят, когда вокруг столько красивой природы. Но, я так не могу…
Жёлтый огонёк потух и едва теплился.
Влад был удивлён его словам. Несмотря на то, что произошло с Валей, что потребовалось лезвие, чтобы усмирить чувства… он всё равно смог разглядеть хорошее через ту крошечную щель во мраке, окружающем его.
Зарубин сжал кулаки и заскрипел зубами. Никто не заслуживает такого. А Турин не заслуживает и слезинки Вали. Влад не понимал и четверти того, о чём говорил Валентин, но и ежу понятно, что Ясенный был счастлив.
— Останься, — постановил Зарубин в своей привычной манере. Это было мало похоже на просьбу.
— Но я вообще собирался…
— Я с ним разберусь, — перебил Влад, будто боясь услышать конец фразы. — Мне давно есть, что ему сказать. Вот увидишь, он не посмеет приблизиться к тебе, не так на тебя посмотреть, и слова не скажет, если ты ему нарочно будешь попадать мячом по ебалу десять раз подряд. Да он сам скорее свалит отсюда!
Валя слушал его с круглыми глазами, но энтузиазм Зарубина оказался заразительным, и парень даже начал кивать ему. Уж больно это было похоже на угрозу жизни самому Вале, так что он старался не перебивать и не разжигать ещё больший огонь внутри Влада.
— Ну что, по рукам? — выдохнул тот после вдохновляющей речи и протянул руку.
Валя жалобно свёл брови. Было кое-что, о чём Влад не дал ему договорить, и сейчас вряд ли обрадуется, услышав такое. Решение Ясенному приходится принимать на ходу, прям вот сейчас, в эту секунду. Хотя ещё пару минут назад он был уверен в совершенно другом исходе для себя. Он уже всё решил, но…
— Ладно… Делай, что хочешь, — Валя неуверенно пожал руку в ответ, без зеркала не представляя, какое у него сейчас выражение лица.
— Отлично, — кивнул Влад, едва скрывая радость от предвкушения жирнющей точки в его борьбе с тренером.
Рукопожатие Зарубина ожидаемо крепкое, он хорошенько тряхнул руку Вали и потянул его на себя. Валя смутился и отклонил голову в последний момент, оказавшись лицом к лицу. Ему было страшно интересно, так что он уже не пытался избегать контакта с Владом любой ценой, как раньше.
— А ты обещаешь мне не издеваться над собой?
Так близко, что Валентин ощущал каждое слово и дыхание на своей коже. Так, что он видел себя в чёрной глади двух озёр.
— Хорошо… — что ещё можно ответить, когда Влад смотрит так, будто чувствует ложь по запаху? — Не буду.
— Тогда отдай мне лезвие.
Отстранившись, Влад протянул руку, и Валентин был уверен, что брюнет не убрал бы её и через час, и через день. Так бы и ходил за Ясенным с протянутой рукой и леденящим душу взглядом, как мстительный призрак.
Из-за тишины комнаты можно было услышать короткий вздох Вали. Посягались на то, что он бы никому не доверил даже одним глазком глянуть… Но делать было нечего. Вдруг Зарубин и правда стал бы его преследовать или, хуже того, сам бы полез в тумбочку и увидел бы его личные вещи!
Обречённо вздохнув, Валя помялся какое-то время, но, как обычно, «оно» само не уходит и никуда от «него» не деться. Ясень наклонился и сам исполнил себе же приговор. Он открыл дверцу и пошарил в полке до левого угла, где под банными принадлежностями лежал себе складной ножик, который незаметно умещается в карман и в ладонь.
— Потом отдашь, иначе это грабеж.
За нервным смешком Валя, как ему казалось, удачно скрыл свой страх. Это был подарок отца, за который он бы в лепешку разбился, чтоб вернуть.
Влад кивнул и посмотрел на сложенный нож в ладони: на светлой деревянной ручке резьба в виде лошади, вставшей на дыбы. Красивая вещь, подумать только, для чего её использовали… Влад сжал руку, и нож тут же исчез в большом кулаке парня:
— Если вдруг захочется, то сначала поговори со мной. Можешь высказать, что угодно, я тебе и слова не скажу, — говоря это, он смотрел на кулак. Даже Влад не выдержал бы говорить такое в глаза.
— Спасибо. Но это правда не нужно. Я справлюсь.
— Угу. Только справляйся без этого.
Щелчок, и Зарубин с первого раза раскрывает лезвие ножа. Крошечный ножик, которым только кролика прирезать и можно, и то с трудом. Или очень грустный кролик-суицидник сам на него прыгнет.
Валя тут же залился краской и отвернулся, сгорая со стыда. Влад заметил, что на острие ножа запеклась капля свежей крови. Он тут же осознал тупость своего поступка, сложил нож и убрал его в задний карман, пока Ясень не видит.
— Я… справлюсь… — обращался Валя к кому-то, но не к Владу.
Ясень быстренько потёр горячие щёки руками, завёл вечно растрёпанные волосы назад и пришёл в норму. В какую-то новую, неизведанную форму нормы и с уверенностью посмотрел в светлую даль за оконным стеклом. По крайней мере, пару дней он мог расслабиться.
Влад же приобрёл убойный патрон в ружьё своих аргументов и, в отличие от Вали, он не зассыт использовать его против тренера. Выгодная сделка. Ну, и ещё… он вроде получил того, с кем здесь можно поговорить. На какое-то время…
