Найти Солнце летом

      Влад сказал, что у него есть идея, но он ни за что один «туда» не пойдёт.       Валя пошёл бы за ним куда угодно, хоть в глубь тёмного леса, хоть сбежал бы из лагеря, хоть просто покурить за старый зал. Рядом с ним Ясень забывал об Арсении, эхо его прощальных слов совсем стихло. Даже о Лошади, с которой они часто встречались раньше, Валя забыл. Лошадь на рукоятке складного ножа мерещилась ему всюду, как проклятие и единственное спасение. А теперь очертания её рисунка стирались из памяти ластиком из полуулыбок Влада.       Они начали ходить вместе, есть за одним столом, ждать друг друга, Влад даже забрал фрукты с ужина для Валентина, когда тот опоздал из-за перевязки ноги. Кто-то прикроет тебя, поможет, будто это само собой разумеющееся. Но не для двух одиночек. Каждый из них прилагал невидимые усилия, переступал через привычки. Но быть одиночками вместе оказалось не так уж и плохо.       Теперь же их ждало настоящее испытание на социализацию.       — Так и что мы тут делаем? — склонился ближе к уху Валентин.       — Музыку слушаем.       Музыка не была настолько громкой, чтобы обязательно было наклоняться ближе, задевая брюнета рукой и коленом, и, по возможности, даже дыханием. Можно было говорить погромче, но этот скучный вариант Валя сразу отбросил.       «Туда» — оказалось дискотекой. Открытой деревянной площадкой с кучей лавочек по бокам, что днём служила местом тренировок и мероприятий, но стоит покрову вечера спуститься на летний лагерь…       Каждый день, с первого дня, через полчаса после ужина здесь собирались те, кому не чужды общительность, отсутствие стыда и музыкального вкуса. И кому в срочном порядке нужно завести летний роман.       Валя слышал музыку оттуда, сложно было пропустить мимо ушей даже при всём желании, но это не сработало, туда он не ходил. Он видел издалека, что там полно народу, и сразу понял — не его тема. Многие парни из комнаты сваливали по вечерам в поисках партнерши на медленный танец или хотя бы в поисках надежды… на партнершу, хоть одну, хоть за ручку. Поэтому комната оставалась полупустой, и становилось поспокойнее, да и не только в комнате, а везде в лагере. Кроме той самой площадки для социального суицида.       Именно вечером ему удавалось… встретиться с Лошадью.       — Ты её и так всегда слушаешь. В наушниках.       Влад обернулся на желтоглазого с хитрым прищуром. Всё-то он знает.       — Для разнообразия можно и без. Ещё можно посмотреть, как хреново танцуют другие.       — А ты лучше танцуешь? — расплылся в улыбке Валечка, уже представляя это действо с каменным-то лицом Влада.       — Нет. Я осуждаю их, но сам ничего не делаю, — волейболист пожал широкими плечами. — В этом-то и смысл.       — Ах-х, вот оно что!       Среди кучкующихся чисто женскими и чисто мужскими кругами они ищут самого хреново танцующего парня и девчонку. Влад нашёл светлую башку Ульянова, но тот, к сожалению, не спешил позориться, а донимал девушку с измученным лицом и ярким макияжем. Тогда Зарубин выбрал низкорослого парня, что явно переоценивал свои способности, выйдя в центр круга и пытаясь вытворить руками и ногами… нечто, вызывая с десяток улыбок. Валя же стеснялся на кого-то показывать пальцем и всё же нашёл девушку чуть младше них, но уже дитя рейва, знающее себе цену. Один взгляд на неё заставил бы руководство лагеря в срочном порядке искать, кто поставляет алкоголь детям?       Одновременно парни перекидываются мыслью, что эти двое должны быть вместе, и Валентин клянётся, что видел улыбку на лице своего нового друга, хоть и одним мимолетным кадром, будто во сне.       Песня заканчивается, ритм снижается до слащаво-медленного. С ужасом Валя замечает, что из круга девушек выходит та самая зажигалочка с крашеной прядью волос и в компании ещё двух подруг идёт именно к их полупустой лавке.       — Э-э… — Ясень двинул локтём своего соседа, паникуя.       Казалось, что острый взгляд девицы хлещет именно дрожащего от волнения Валентина. Она не сказала ещё ни слова, но по её твердой походке и тому, в какой властной позе девушка встала перед ними, сложив красивые натренированные руки на бедра, становилось понятно — она нападающий и явный лидер своей женской команды.       В последний момент Влад поднял голову, будто не замечая девушку до этого, и они сталкиваются самоуверенными взглядами обоюдно чёрных глаз. Теперь всё ясно. Именно он её достойная жертва, равный ей по чсв и холодной красоте, а вовсе не дёрганный гей, вжавшийся в лавку.       Уголок малиновых губ тянется вверх:       — Привет, Влад. Пригласишь девушку на танец? Меня зовут Кристина. Алиева. Может, слышал?.. — она-то явно слышала о Зарубине, иначе её бы тут и не было.       Две девушки по бокам, чуть ниже её ростом, так же оценивающе осматривали парня в тёмно-синей майке и брезгливо касались взглядом смазливого, но робкого соседа в футболке с дурацким абстрактным рисунком. Одна из них, кудрявая, фыркнула и отвернулась, стоило Ясенному пересечься с ней глазами. Будто он собирался приглашать такую занозу… И вообще девушку.       А Влад?.. Кристина была красивой, подтянутой, ничего не скажешь. Наверняка такие у многих во вкусе, и все бы завидовали их красивой паре из лучших нападающих…       — Не. Не слышал, — невозмутимо протянул Зарубин, глядя в упор на Кристину и не проигрывая ей в упёртом взгляде.       Тонкие брови сошлись на лбу девушки, образуя ложбинку, но она тут же пропала. Кристина смилостивилась, посчитав сказанное за шутку и такое вот заигрывание:       — А хочешь узнать? — дерзко улыбнулась она.       Тормозив с ответом, Влад делал из её попытки быть кокетливой посмешище, и улыбка сползла с лица Кристины, прежде чем она услышала ответ.       — Не-а.       Тут уже не ложбинка, а целый Гранд Каньон образовался меж бровей девицы. Она вся порозовела, как её губы.       — Да, ладно! Один танец, тебе сложно, что ли?! — даже подружки по бокам обомлели от того, насколько жалко Алиева готова себя вести. Видимо, запала на Влада она куда отчаяннее, чем показывала. — Просто не выставляй меня дурой!       — Нет, — мотнул он головой, лениво прикрывая веки. — Мне уже кое-кто нравится. Не хочу, чтобы подумали, будто меня привлекают такие, как ты.       Тут уже и Валя не выдержал, присоединяясь третьим к молчаливой пантомиме двух подружек, ярко реагирующих на всё сказанное. Это было слишком жестоко по отношению к девушке, которая даже младше него. Одновременно заявить, что твоё сердце занято, и унизить внешность — это надо постараться попасть в яблочко и уничтожить все девичьи надежды одним выстрелом.       — Козел, блять!       Вне себя от злости и обиды, Кристина развернулась на каблуках и затопала прочь, подбирая за собой подруг, каждая из которых удостоила облить Влада токсичным презрением напоследок. Ясень, кажется, видел, как намечаются блестящие горошины слёз в глазах Алиевой.       Повисло неловкое молчание, ещё более неуютное в грустной музыке медленного танца. Ясень неодобрительно качал головой на Влада, а тот лишь пожал плечами и отвернулся. Помимо хладнокровия Зарубина, Валю терзал очевидный вопрос, который не даст ему спать ещё не одну ночь…       — Она мне вообще не понравилась. — выдал Влад, не глядя на парня.       — Это я понял…       Валентин не удержался и продолжил:       — А кто тогда? Ты правда в кого-то… — голос едва не дрогнул.       — Не, — отрезал он так же быстро, как при ответе девушке, поворачиваясь и честно глядя в глаза. — Она мне просто… не нравится.       — Понятно…       Валя поник, будто ему тоже в резкой форме отказали в танце, и не только в нём. Русоволосый нахмурился от едкого разочарования и отчитал охамевшего Зарубина за ту девушку и… за себя:       — Ты грубый, Влад. Она же всё-таки сделала попытку, а ты вот так с ней! Так нельзя!       Зарубин вздохнул, глядя куда-то на площадку, и упёр ноги в лавку спереди, сложив руки на приподнятых коленях:       — Угу. Вон, смотри, ещё одна попытка, уже удачная.       Где-то там мелькнула та же приметная одежда Алиевой. Закинув руки за шею, та кружилась с рослым парнем из самых старших. Её голова едва доставала до груди кавалера, но Кристина умудрялась выглядывать из-за его спины, посматривая в сторону парочки одиночек на лавке. Мол, смотри, лох, что потерял.       — Ох, — удивлённо выдохнул Ясенный. Он правда не ожидал, что всё так быстро разрешится.       Как же хорошо быть привлекательной гетеро-девушкой. Куча парней сыпется…       От обиды на несправедливый мир и твердолобость Зарубина Валентин закинул голову к бледно-оранжевому вечереющему небу, будто вопрошая именно его: «Почему так?»       — И всё же открываться сложно, — говорил он себе, Владу и никому одновременно. — Нельзя поступать так, когда люди приходят к тебе уязвимыми. Вдруг твои слова ранят больнее, чем тебе кажется?       Пока Ясень временно покинул эту реальность и витал где-то в медовых облаках, Влад мог бессовестно наблюдать за ним вблизи, задумчиво проводя глазами по профилю, кутаясь в медовых облаках русых волос.       — Ладно. Может, ты и прав, — нехотя, со скрипом гордости признавал Владислав.       Для Зарубина всё было иначе и куда сложнее, чем показалось Вале, девушкам, да любому стороннему наблюдателю. Отрицать чувства и высмеивать их было настолько… Настолько несоизмеримо легче, чем признавать их существование.       Влад безжалостной когтистой рукой выдирал из себя слова, которые любому нормальному человеку покажутся наивным детским лепетом:       — …Зачем вообще быть уязвимым?       Но это то, что он не знал, не понимал и скрывал, как любую свою слабость.       Почему люди добровольно вручают ключ от всех своих дверей? Почему вкладывают нож в руку едва знакомому человеку и разворачиваются спиной?       Впервые ему хотелось сбежать от разговора, как последнему трусу, как тому, кто не может отвечать за свои слова. Ему хотелось зажмуриться и залезть под одеяло, будто это решит проблему с монстром в тёмном углу. Будто оно само уйдет. Само решится.       Но Валя уже повернулся к нему, удивлённо распахнув светлые ресницы. Он всё прекрасно расслышал, нельзя принять хмурый вид и отвернуться, будто ничего не было. Влад физически ощущал дыру в своей груди, уязвимую и открытую для всех и каждого. Что он наделал? Какую глупость сказал? Он напрягся, как дикий зверь перед прыжком, готовый защищаться.       Валя улыбнулся:       — Ну как же. Потому что мы люди. Как иначе? Каждый уязвим… по-своему.       — Необязательно всем это показывать.       — Нет. Для этого нужна смелость. Наверное.       Влад хмурился, думая об этих словах, будто это его в чём-то обвиняли. Но его лицо быстро приняло меланхоличный вид.       — Ты тоже иногда такой. Совсем другой, — продолжил желтоглазый, задумчиво щурясь по-кошачьи.       Ясень перенял позу соседа, закидывая ноги на скамейку спереди, и обвил их руками, кокетливо склоняя голову к коленям, с улыбкой высматривая в парне что-то, видимое только ему, даже не самому Владу.       — Когда это? — удивился тот.       Тёплая улыбка стала ещё шире, гипнотизируя Влада, поглаживая его вздыбленную шёрстку, успокаивая.       — Когда не задумываешься об этом. И не пытаешься кого-нибудь убить!       — Лучшая защита — это нападение, — хмыкнул брюнет.       — Не, не, не так! Это я лучшая защита, а ты лучший нападающий!       То ли от нервов, то ли от того, кто рядом, Зарубин смеётся, и это впервые, когда Валя слышит его смех, видит, как рождаются ямочки на его щеках. Тут же сердце пронзает музыка, казавшаяся слезливой и унылой раньше — сейчас же утягивает Ясеня с собой, куда-то туда, кружиться в медленном танце.       Так сильно ему хочется обнять, закрыть глаза и раствориться рядом с парнем. Положить голову на плечо и слушать только музыку и биение сердца. Будто мир подождёт и вежливо отвернётся, позволяя хоть немного, хотя бы на пару секунд побыть по-настоящему вместе и сделать то, что сейчас не представляется возможным. По многим причинам.       Впервые это кажется осязаемо взаимным. Когда Влад поднимает бездонно-чёрные глаза и смотрит с улыбкой, задерживаясь чуть дольше, чем мог себе позволить раньше — Валентину кажется, что пока они вместе, возможно вообще всё.       Ещё немного, ещё секунда… Когда они так близко, так сложно что-либо сделать! Чем ближе… тем сложнее!       Резко музыка обрывается и неумело сменяется следующим популярным треком, набившим оскомину настолько, что с этой секунды Валентин официально ненавидит её, её автора и всех людей в мире, кому она могла понравиться.       Романтичный флёр сдуло. Как по команде парни отвернулись в сторону площадки. Им вовсе не интересно то, на что они смотрят. Да и находиться здесь почему-то стало тяжелее…       Влад первый встает и хлопает товарища по плечу:       — Валентин, гоу покурим.       — Хочешь тайком придушить? — хихикает Валя. Он безмерно счастлив свалить отсюда. — Чтобы я никому не рассказал, что Зарубин умеет смеяться?       — Пока нет, — улыбнулся Влад ещё раз, уже второй за вечер! — Но это правда секрет.       — Хоть один твой секрет будет… — отвечает Яся гораздо нежнее, чем ожидал.       И совсем не замечает, что придерживает руку Влада на своём плече, вставая.