Найти Солнце летом

      Последний день. Последний обед и ужин. Последняя дискотека обещала быть самой долгой. До глубокой ночи, которая, как и всё последнее, тоже была особенной. И называлась Королевской.       В последний раз лагерь торжественно собрался на зелёной площадке, лавочки гнулись от младших и старших. Знакомые, полузнакомые, и так и оставшиеся массовкой лица и голоса вершили историю. Которая будет забыта вот-вот. Но прямо сейчас…       На условной сцене выстроились тренера и администрация, светившиеся от счастья, что всё наконец закончилось. Спасибо, Господи. И, может быть, даже немного грустили, искренне, всё по тому же поводу. Благодарили полюбившихся и не очень детей за участие в играх, подводили итоги, приглашали на следующий год. Самым интересным, долгожданным и громким, конечно, было долгое награждение команд по местам, и особо активных товарищей за их шило в заднице.       Так же дружно всем лагерем словили амнезию и напрочь забыли о, вообще-то, вопиющем инциденте драки тренера с учеником. Да так постарались, что на площадку за наградой для команды «тренера, имя которого нельзя называть», вызвали Ульянова. У действующего капитана до сих пор непрезентабельно заживали синяки, да и репутация его подразумевала, что на следующий год пригласили всех, кроме него.       Ульянов вышагивал походкой гордого петуха с заранее подготовленной речью. Он нравился публике, воплощение сильного и красивого лидера. Жаль, что в жизни он не разговаривает по бумажке ограниченным набором слов, среди которых нет матерных.       Валя не знал, задевает ли это Влада. Насколько важно для него признание, которое он всё равно не получит? Не в подобном «семейном заведении». Не с его характером. Они сидели рядом, само собой. Валя посматривал на соседа. Влад улыбался. Насмешливо, но искренне. Как другу, который безбожно косячит у всех на виду.       Жаль было, что толпа не увидит его улыбку. Они бы тоже влюбились в неё.       — Достойная замена… — выдохнул настоящий капитан.       Из-за шума микрофона, в который трещал Андрей, музыки и суетливых детей на нижней лавке, Валя так и не понял интонации Зарубина.       Сразу после мероприятия прозвучал призыв на последний обед, и с площадки поток загорелых тел хлынул сразу в столовку. Под общий шумок уже знакомая суровая тётка увлекла Влада для встречи с запоздавшим представителем закона, которого сюда, видимо, пустили так же тайком, под покровом ночи, чтобы ни один ребёнок не рассказал маме, что видел дядю полицейского в лагере.       Каждый раз казалось, что худшее позади, и стоило маятнику внутри Валентина перестать раскачиваться размашистой амплитудой, как Влада вновь куда-то забирали от него, подписывать неизвестные бумажки на неизвестное количество времени, неизвестно зачем…       Зарубин бросил ему напоследок что-то очень уж странное, схватив язычок маятника на секунду и толкнув его со всей дури обратно:       — Помнишь, что сказали про пляж?       — Да! Целый час на пляже! Ты же успеешь вернуться?!       Если б Ясень дожал просьбу в голосе и мяукнул, глядя своими котячьими глазками… Влад пошёл бы на ещё одно преступление.       — Скажи, что заболел, — бессердечно улыбнулся Влад, уже слыша, как со звоном разбиваются искрящиеся мечты о море.       — Что?! Но!.. Я так хотел купаться! Хоть раз!       — Температура. Схавал несвежий персик. Ударился головой. У тебя жёсткое ПТСР от голого Ульянова или типа того.       — Влад, я не понимаю… Я же хотел туда, с тобой.       Женщина сзади грубо окликнула Зарубина по фамилии. Судя по её жесткому лицу она не намерена ждать ни одной мили-наносекунды дольше.       — Ага, никто не захочет пропустить море. Но ты останься, в комнате… Я тоже «заболею», — Влад подмигнул, чтоб уж наверняка.       Можно было в реальном времени наблюдать, как лампочка идеи загорается в голове Валентина. Влад вкрутил её как мог, по-быстрому, и подорвался навстречу тётеньке, которая уже топала к нему походкой Немезиса, сметая попавшихся под ноги детишек.       Постояв так ещё немного с приоткрытым ртом, уставившись в удаляющиеся спины, Валя попеременно проигрывал в голове то, как Влад подмигнул, как выступили ямочки, когда он улыбнулся, как посмотрел на прощание… И как они целовались ещё вчера, переходя новые границы вместе. Любит Влад нарушать их — границы дозволенного…       Валя потупил взгляд, поджал губы и зашагал в столовую, надеясь, что его лихорадочно красные щёки спишут на… болезнь. *       В комнате и правда никого не оказалось. Тихий час, которых на самом деле два, будет потрачен с пользой. Все парни на пляже, и кто же сможет вытурить их всего лишь через час, если у них даже нет тренера, последний день и уже совершенно нечего терять?       Валя думал, что Влад появится к концу обеда, и ждал. К началу тихого часа. К его середине… Ясенного начало лихорадить по-настоящему. Пока все купались в ласковый солнечный денёк, он тух на кровати и тоскливо тупил в окно, косо поглядывая на кровать Влада под ним. Идеально заправленную и пустую.       В царящей душной тишине громко скрипнула дверь. Валя подпрыгнул на кровати, как солдат по команде, готовый полностью одеться, пока горит спичка. Но в проходе показалась рыжая, а не тёмная голова. Всего лишь Кринин с телефоном в руках.       — Ух, бля!.. Валя, ты меня напугал!              — Прости, — обиженно фыркнул Валентин и плюхнулся обратно на подушку.       — Ты чего дёрганый такой? Дрочил, что ли?       — Нет. Болею, — покраснел Яся.       Кринин улыбнулся, будто «поверил».       Паша был вторым парнем, после Влада, с которым Вале было комфортно оставаться наедине. Просто Кринин не был мудаком. Ни хорошим, ни плохим. Сам по себе. Вале такое подходит. Но всё равно… Ему сейчас нужен был только номер один в их команде.       Кровать Паши была в одном ряду с лежанкой Ясеня. Он приземлился на свою и быстренько начал переодеваться:       — А ты прям болеешь-болеешь? У меня тут дела были кое-какие… — он запутался, стягивая футболку. — Но я такое не пропущу! Маман тут позвонила, мозги ебала с дачей. Сказала, что нашла мою коллекцию пробок от пива. Теперь до сентября я не увижу нихрена, кроме грядок… Бл…       — Ох, понимаю, — посмеялся Валентин и сел на кровати, лицом к парню. — У моей бабушки дача. Мы там тоже всё лето с мамой горбатимся. Вот, первый раз повезло свалить…       Паша понятливо кивнул:       — Брат по дачному рабству… И почему мы раньше не общались?       Валя, например, был занят тем, что не видел ничего дальше одного человека, который не стоил того ни единой секунды. А теперь заменил его на другого, который стоит всего на свете… Но в отношении с миром это мало помогало.       — Не знаю.       Когда Кринин достал плавки, Валя сел боком и смотрел уже не так гейски пристально. До него донеслось:       — Кстати, Валя, а вы с Владом типа дружите всё-таки?       — Ну да. А что?       — Да ничё. Не думал, что это реально.       — Почему же? — обернулся на него Валя, оскорблённый до глубины души…       К счастью, Паша уже был при параде. Он смотрел на Валю так, будто приходилось объяснять ему в 16 лет, откуда берутся дети:       — Ну хз… Влад придурок же.       — Он классный… — вырвалось у Ясеня, и он тут же притормозил, кусая себя за кончик языка. — Просто его нужно получше узнать. Влад немного этого… да. Но! Если нормально поговорить, эм…       Вместо разговоров на ум шло совсем другое. Валя переволновался.       — Никогда бы на тебя не подумал, — лицо Паши осветила улыбка, едва заметно тронувшая губы.       — Что?..       Валя не знал, что делать. Только не снова. Он так устал вляпываться в неприятности из-за увлечения голыми мужиками.       — Ну, что именно ты сможешь с ним поладить там.       — А-а… — облегчённо выдохнул Валя, параллельно начиная свой путь веры в Бога.       — Круто, — бодро кивнул Паша, тряхнув яркой шевелюрой. — Кажется, вам прикольно. На тебя никто больше не агрится, да и Влад стал похож на человека, а не на псину. Может, с ним даже играть будет приятно теперь, ха-ха! Хотя, это я загнул… — он задумался. — Вы же будете общаться после?       — О… Кхм.       Последний вопрос набатом грохнул над головой Вали и отдался мощным эхом в пустой голове. Почему-то он не смог ответить сразу. Да и потом не смог. Решил перевести тему.       — Паша, скажу тебе одному, наверное… А ты больше никому, ладно?       — Я слушаю, — рыжий уже собирался уходить, но тут же сел, положив ногу на ногу, весь во внимании.       — Я с вами больше не увижусь. Я ухожу из команды. И… из волейбола.       — Оу, блин. Печально, — расстроился Кринин по многим причинам, одна из которых это фрустрация. — Я знаю, что команда у нас так себе, я бывал и в лучшей в детстве… Эх. Ты только Владу этого не говори, а то у него сбой системы случится: «Как это так, не долбить мячи?» Ну, может, всё равно будете общаться…       — Почему, «может»? — затаил дыхание Валентин.       С тех пор, как Влад узнал о решении Валентина, они совсем не обсуждали это. Для Зарубина это целая жизнь, из которой Ясенный уходит.       — Сори, но ты и сам же знаешь, сколько времени это отнимает. Спорт, — пожал он веснушчатыми плечами. — Если бы всё было так халявно, как тут. Всегда было бы солнышко и девочки в коротких шортиках… Моя мать не орала бы на меня, что я нихера не успеваю из-за «долбанной секции» и никуда не поступлю с тройками.       Нервный смешок от Вали вышел чересчур неубедительным.       — Ну, я пошёл, — встал Паша, закидывая полотенце на плечо. — А ты выздоравливай. Хотя бы на костёр ночью сходи. Говорят, его огромный собрали, из всех коряг на пляже! Хотя я и сам сейчас проверю. И насобираю ещё больше.       — Ага. Удачи там.       Парень отсалютовал на прощание и скрылся, стуча шлепками.       Вокруг Вали вновь облаком скучковалась вся тишина лагеря. Он вздохнул, прогоняя её.       Про костер Ясень тоже помнил, объявляли. Он никогда не видел больших костров в жизни. Наверное, это очень красиво и горячо, рядом с ним. Но достаточно хреновых обещаний на сегодня.       Валя с тоской потянулся к полуразряженному телефону.       В этот раз дверь скрипнула тихо так, что Валя заметил это лишь выхватив движение боковым зрением. В проходе красовалась тёмная голова. Влад. Он показал жестом тишину и улыбнулся. Валя не мог злиться и секунды, хоть и хотел. Губы сами собой расплылись в улыбке в ответ. Заходить в комнату Зарубин сразу не стал, почему-то застрял у двери, копаясь с ручкой с внутренней стороны. Валя вопросительно смотрел за его действиями, склоняя голову на бок, как сова. Когда Влад отошёл от двери — всё стало ясно.       Верёвка инопланетного происхождения (всё же, кажется, от волейбольной сетки) знакомым образом была связана с трубой у двери. Прямо так же, как в тот день, когда здесь распивали водку и играли в азартные игры на еду. Единственный способ закрыть дверь намертво изнутри.       — Я хотел зайти, но услышал, что тут ещё кто-то торчит. Дико извиняюсь. В идеале, короче, нас никто не должен был видеть вместе здесь, — Влад протопал по проходу между кроватями мимо Вали к окну и завесил потрёпанные шторы, как знаменитость, скрывающаяся от папарацци.       У Вали наконец проснулся дар речи. Он никак не мог выбрать, что сказать первым:       — Я думал тебя уже с сигнализацией увезли!       В груди у Влада щемило от того, как неумело Валя скрывает переживание за прозрачной ширмой недовольной мордочки. Зарубин в два счёта преодолел расстояние до его кровати и грохнулся на неё, прижимаясь к парню:       — Я бы вырывался. Сбежал в лес, жил с медведями. И всё равно бы успел заскочить к тебе на пять минуток, — усмехнулся он, притрагиваясь к русым волосам, открывая розовую щёку.       Валя поджал колено к груди вплотную. Показательно дуться он больше не мог и перевёл солнечные глаза на Влада:       — Так… что ты хотел?       — Такую грязь даже мне стремно говорить, — Влад приблизился, понижая голос. Загорелые пальцы прошлись по талии Вали. — Все мужики хотят только одного…       Ясень замер от предвкушения, будто боялся спугнуть что-то живое.       — …Обними меня, — совсем тихо шепнул Влад.       Это была не шутка. Ни капли иронии.       Нежно, как ласковый удав, обвив его руками, Валя посидел с ним так немного. Скрипнув кроватью, Ясенный склонил их обоих вниз, полежать в обнимку. На лагерной кровати тесновато для двоих, поэтому они прижимались поближе. Хотя и на трёхспальной кровати жались бы точно так же.       Каждое движение отдавалось теплом и слабым скрипом. Руки за спину. Чуть выше, чуть крепче. Голова Влада покоилась на груди Вали. Он мог слышать глухой стук… Чувствовать его убаюкивающее биение.       И всего было мало. Хотелось обнять всё, что было в человеке. Целиком, как ростовую игрушку, погружаясь в её мягкость, забываясь в грёзах, стоило прикрыть веки. Они плавно сплетались, как две лозы, растущие навстречу друг другу.       Усталость и стресс, скопившиеся за день, уходили куда-то в кровать, освобождая тело от тяжести. Влад терял связь с миром, незаметно засыпая. Это был бы самый сладкий дневной сон в летний день. Даже в садике на тихом часу маленький Влад капризничал и не мог уснуть, а тут…       Прошло пару минут. Что-то щекотно коснулось уха Влада, прошлось по раковине и он, помычав, повёл плечом. Пальцы Вали спустились к скулам, к бледной засечке старой ссадины, рядом с заживающим синяком.       — Как же меня бесят люди, — пробурчал Влад ему в грудь.       — Угу, — Валя легонько потер шрамик и двинулся к следующему.       — Я просил их побыстрее, но бля… Они тормозили ещё больше. Специально, суки. Хотели поучить меня жизни.       — Ничего, — тронул Валя рядом с уголком его губ, и вниз, к подбородку.       Влад потёр глаза, приходя в себя, и приподнялся. Теперь их лица находились на одном уровне.       — Сколько у нас времени, как думаешь?       — Час… Может, меньше.       — …И на что этого хватит?       — Не знаю, — неспеша протянул Валентин, бродя пальцами по желанным губами. — Давай… узнаем?       Влад согласился на это, легко.       Он постепенно просыпался от дрёмы. Начиная с нижней губы парня, не спеша вовлекаться с языком. Короткие, но частые поцелуи. Всё чаще. Влажный звук возбуждал сильнее, чем игры языками.       Валя закинул ногу на парня, прижимаясь к его телу плотнее. В горизонтальном положении его пах находился на одном уровне с промежностью Влада. И Зарубин уже давно не носил в кармане пачку. Твердую, от переполняющих её сигарет… Да и Валя никогда не носил ничего подобного в карманах, кроме конфискованного ножа, а тут у него чуть ли не мачете.       Обхватив Валю за талию, Влад уложил его на спину и навис над его телом. Чуть отдышавшись, от перевёл тёмные глаза с лица Вали к пупку, выглядывающему из-под мятой футболки, а там и к серой границе белья. Чувствовалось, как Влад хочет доказать что-то себе или Вале, смело засовывая руку тому под резинку трусов. Прикусывая губу, всё ещё не привыкший к тому, как там бывает горячо. Такой же жар хлынул в груди Влада, вскипятив кровь, выдаваясь румянцем. Но он не обжёгся и не отнял руку. Он прислушивался к этому чувству, позволял ему быть, насладиться им полностью… полностью обхватывая член ладонью. И чувство ему нравилось.       — Уверен?       Влад полностью перешёл на шепот. Потому что он сам слышал разговор под дверью. Потому что кто-то другой может услышать их. Потому… что то, что происходит сейчас, не казалось ему реальным.       Наверное, он всё же уснул у Вали на груди.       — Да… — не тянув, шепнул Валентин. — А ты… А ты раньше же?..       — Нет.       Вообще Валя давно сделал такой вывод. Но всё равно хотелось погреть себе уши. Он смутился от своего коварства и от того, что пришлось приподнять колени, чтобы стянуть с себя одежду снизу. В этот раз до конца. Обнажая иссечённые бедра, о которых Валя в моменте и забыл…       Он вдруг начал тараторить, причем громче, чем хотелось:       — Я почему-то всегда думал, что ты единственный среди наших, у кого было… М-м, кроме меня.       — Я даже не целовался. Раньше.       Осторожно Влад вытащил ноги Вали из шорт, одну за другой, и скинул тряпки за пределы кровати. Голыми ноги парня выглядели ещё длиннее. Валя был не самым высоким, но довольно субтильным, отчего, как ни погляди, казался вытянутым. Чуть сжимая за бедра, Влад, как заворожённый, смотрел на ноги, раздвигая и усаживаясь между ними. Кажется, он словил новый фетиш и больше не имел права смеяться над теми, кто просит прислать им красивые ножки.       — Ты быстро учишься, — краснел Валя, не зная, куда деться.       Влад изучал его слишком пристально, слишком долго. Валя не понимал настоящей причины.       Инстинктивно Ясенный стремился зажаться, прикрыться. Стыд жёг его не столько за колом стоящий член… Сколько за заметные шрамы и их происхождение. Он не хотел, чтобы Влад на них смотрел. Чтобы вспоминал то, что когда-то видел их окровавленными, в грязных бинтах…       Буквально каждая засечка напоминала Вале о том, что он на самом деле за человек. Если бы он только мог всё исправить. Сделать так, чтобы их никогда не было. Чтобы он не сорвался. Чтобы Влад не видел этого кошмара… Но тогда что было бы с ними сейчас?       От чёрных глаз было не спрятаться, Влад не позволял. Он подтянул Валю к себе за ноги и отвёл его руки, стыдливо прилипшие к бёдрам. Чтобы пройтись по ним сам.       Большой палец спустился по ребристой лесенке. С первой ступени до самой последней. Уделяя любовь каждой из них. Ведь это тоже часть Вали.       Влад произнёс лишь одно:       — Нет новых.       Просто факт. Но как много он значил для Ясенного.       Он и не понимал, пока не услышал эти слова.       Им гордились.       Валя чуть не расплакался, но всё же сдержал подступающие слёзы, шмыгнув носом. Он уже достаточно плакал во время секса когда-то раньше.       Валя завёл руки за спину парню, склонившемуся к нему, и с улыбкой принимал утешающие поцелуи в шею. Футболку Влад захотел снять сам, не забывая мимолетно касаться груди, отчего Валя то и дело выгибался в спине, навстречу его рукам, будто Влад повелевал им, как волной.       Когда и футболка пропала в неизвестности, перед Владом на тёмном лагерном покрывале остался лежать полностью обнажённый парень. Слегка загорелый, с пунцовыми щеками, сосками и членом. Раскрытый, как подарок для него, с которого Влад только что стянул ленточку и аккуратно снял обёртку.       Обёртка ничто. Валя очень красивый.       Глаза разбегались. Пульс зашкаливал. Влад хотел попробовать всё, но понятия не имел с чего начать? Какой кусок откусить первым? Отсюда, отсюда или?.. Едва ли у них в запасе имелось всё время этого мира… Так что он вернулся к самой заметно выступающей части, прямо сейчас жаждущей его внимания и ласки. Но Влад подозревал, что ему не туда, а немного ниже…       Он затупил. Без помощи Вали ему не переспать с Валей.       — Нужен презерватив, вроде того?.. — блеснул Влад венцом своих знаний. — У меня их нет. Как-то не положил в сумку, когда собирался, не думал… Да, бля… Такое я точно не мог предсказать!       Лишиться девственности. В летнем лагере. С парнем. С Ясенным. В которого ещё и втрескается сам!       Влад начинал терять контроль и паниковать. А все в команде знают, что это опасное превращение в чудовище и нужно найти, за что ухватиться покрепче.       Но Валя указал ему на свою тумбочку, не глядя в глаза:       — У меня есть с собой. На всякий.       Он взял его в качестве надежды, не более. С первых дней стало ясно, что Арсений больше не хочет его даже в глаза видеть. Валя просто не знал, как выкинуть такую вещь в детском-то лагере.       Смерть как не хотелось рассказывать, что Арсений иногда забывал покупать презервативы и подростку приходилось делать это самому, сгорая от стыда в аптеке. Сейчас это не то, о чём стоило задумываться. Валя был с тем, кто не стал бы заставлять его делать подобное. Скорее Влад бы сам с каменным ебалом купил десять пачек ХХL резинок, и это продавщицам пришлось бы отводить взгляд.       — Вот чего у нас нет, кхм… — не знал, как подступиться Валентин. — Ты не можешь просто взять и сделать… это. Нужно, что-нибудь… М-м, вязкое. И единственное, что подходит сейчас… В общем. Я должен кончить.       Под конец очень понятных объяснений Валя зажмурился, но Влад не казался и в половину таким встревоженным.       — … Понял, — невозмутимо кивнул он. — Хочешь разденусь?       Смущённо фыркнув, Валя охотно закивал и приготовился смотреть. А Влад-то соображать начал!       Восседая над ним, Зарубин обхватил тёмную майку крест на крест и выгнулся, стащив её через голову. Валя подумал уже, что изольется прямо сейчас от его фигуры, и непреднамеренно плавных движений, но чужая рука успела подхватить его член раньше.       С самого начала Ясень прикрывал рот, понимая, какая акустика в большой комнате. Влад не лез целоваться, наслаждаясь сполна тем, как мычит и мелко дрожит тело под его лаской. С прошлого раза он явно осмелел и наслаждался зрительным контактом. Смотрел и смотрел в жёлтые глаза, чуть ли не до садизма, не понимая, как тяжело даётся это Вале. Ясень хотел бы продержаться дольше, чтобы Влад не начал думать, что его так легко довести, но…       — Мх-х, ох-х… — приглушённый вздох вырвался из-под ладони.       Сперма брызнула на плоский живот и заполнила кулак Влада. В раскрывшейся ладони меж пальцев таяли полупрозрачные нити. Прежде чем всё стекло по руке, Влад успел приподнять таз парня, скользко находя ровно то, что и искал. В подтверждение этому пискнул едва оклемавшийся Валентин.       — Надо немного… М-м… Да, вот так…       Средний палец толкнулся вперёд. Понадобилось немного свыкнуться и с этими новыми ощущениями, и теплом. Прежде чем подключить безымянный. Влад попытался раздвинуть стенки, очень несмело.       — Это больно? — спросил он, приостанавливаясь.       — Наоборот, — еле дыша выдал Валя. — Давай…       Руки у Влада так и чесались бросить это дело и достать зудящий конец из тюрьмы тесного белья. Он уже не мог. Не знал по себе, сколько ещё продержится, слушая прерывистый голос, разглядывая гибкое тело под собой, так чутко отзывающееся, как настроенный специально под него музыкальный инструмент. Но Влад догадывался — то, что он делает сейчас важно. Важнее, чем просто всунуть и кончить ему самому. Он хотел постараться, наивно надеясь, что Валя совсем не почувствует боли. И всё же, даже он понимал, что два пальца — это далеко не его член.       Валя тронул руку у себя снизу и кивнул. Щёлкнул пластик. Он приподнялся, чтобы помочь с презервативом в первый раз, но Влад резко пресёк это, очень серьёзно пыхтя:       — Не!.. Трогай. А то меня тут… не хватит.       Они так быстро растут… Владу уже не требовалась помощь.       Оставалось откинуть голову назад и постараться расслабиться. Валя прикрыл веки, не в силах смотреть на побелённый потолок, напоминавший ему другое место. Все потолки одинаковые.       На самом деле… он не знал, как это будет. Валя знал лишь боль. Но с Владом всё… Совершенно всё, что он делал с другим мужчиной — ощущалось иначе. Влад любил его иначе. Вот и в этот раз…       — Кх-х, — прикусил губу Валя.       Знакомое жжение разрасталось у прохода. Член только начал входить. Валя уже не девственник, но всё равно был довольно узким. Рука на покрывале сжалась, собирая его в кулаке. Он прекрасно понимал, что Влад на него смотрит и следит за реакцией, поэтому держался.       Горячее тело парня налегло на Валентина своим немалым весом. Он резко выдохнул весь воздух, когда Влад повернул его лицо, заставляя смотреть на себя. Его лицо было совсем рядом. Не увидев слёз он вошёл ещё глубже с первым толчком. Валя дёрнулся, ухватившись за подвернувшееся загорелое плечо. Это было всё ещё ощутимо, но… совсем не до слёз.       Приятно.       Влад медленно сходил с ума от того, как же это было приятно. Стоило двинуться ещё и ещё. Всё выходило само собой. Легко, будто Зарубин, ещё вчерашний «сомневающийся» — сегодня прирождённый гей. У него всё получалось, и это до отупения хорошо. Так хорошо, что он чуть не забылся. Владу всегда было трудно остановиться.       Под одной его рукой жестоко смятая подушка. Под другой румяная щека, которую он с нежностью придерживает. Впившиеся ногти на его плечах заставляют хотеть большего. Влад готов к тому, чтобы с него содрали кожу, лишь бы вогнать ещё глубже. Но сталкивается с глазами, которые блестят не от влаги. А от того, кто в них отражается. И забывает обо всём, замедляясь и неторопливо прикусывая губы Валентина.       Тот выдыхает где-то рядом. В губы, в ухо, в плечо. Выдыхает громче. Слышно, как он сдерживается, чтобы их не услышали. Но ему так хорошо, что это удаётся со срывом, совсем неприкрыто. Влад готов выть от восторга.       Раньше не было секрета в том, что эти кровати, повидавшие и не такое, скрипят. Но чтобы настолько… А тела так вспотели, что стало слышно каждое, вообще каждое их влажное соприкосновение. Слишком много самых разных прерывистых хлюпающих звуков для одной комнаты. В которой, по идее, никого и нет…       С трудом Влад подхватывает соскальзывающее бедро парня. Его нежная кожа зарумянилась за один тихий час сочнее, чем за несколько недель на солнышке. Влад позволяет себе больше, приподнимая Валю, пробуя войти под другим углом, услышать новые звуки. Кровать охотно отдаётся предсмертным скрипом. И Ясенный подаётся вперёд на взмокшем покрывале, хватаясь за напряжённую спину, мурча от ощущений подвижных мышц под ладонями.       В какой-то момент боль просто перестала расти, отходя на десятый план. Ясеню не до неё. Если раньше боль — это единственное, о чём он думал во время того, как его натурально имели, то теперь Валя думает о сексе. Вот… что это такое. Вот теперь он им занимается.       Во взлохмаченной голове путается ещё много всяких разных мыслей. Но они не касаются ни того, что было, ни того, что будет. Прямо сейчас скулу Влада лизнула капля пота и с шипением спустилась по распаленной коже, очерчивая шею, и забираясь в ложбинку ключиц. Валя, не думая, высунул язык, присасываясь к ямочке с наслаждением.       В ритмичную какофонию из плотских звуков с шумом ворвался восхитительно прямолинейный мужской стон. Влад зажмурился и прикрыл рот рукой, даже замедлившись внутри Вали. Зарубин так и не решился открыть глаза, уперев голову рядом с плечом парня, спрятавшись там и накрыв Валентина своей тяжёлой и обжигающе скользкой грудью. С силой толкнувшись, парень продолжил, быстро нагоняя темп, не замечая, что уже перестарался.       Валя тяжело и долго выдохнул, зажмурившись сам, а затем, приобнимая Влада за голову, погрузился рукой в ёжик влажных и колючих чёрных волос. Сам не зная, что так может… он кончил во второй раз.       Скоро это ощутил и парень сверху, приподнимаясь из своего убежища. Что-то свежее и тёплое размазывалось по его животу с каждым толчком. Зарубин посмотрел на сперму панически, как на кровь, и прохрипел, засаживая ещё, всем телом заставляя выгнуться и простонать не только Валю, но и кровать:       — Как же. Она. Сука… Скрипит!       — Только не в…       Но не успел Ясенный закончить, как это сделал Влад. Несколько капель просочилось за плотно прилегающий латекс и ярко окропило, как назло, тёмное покрывало, густо впитываясь в него и в историю лагеря. Зарубина это скорее позабавило, да и плевать в целом. Он избавился от использованной резинки и рухнул без сил рядом с Валей, обхватывая его за плечо. Тот был уже какое-то время без сил и с опозданием смог нащупать руку Влада, слабо сжимая его запястье и вот тогда выдыхая с полным удовлетворением.       Какое-то время они просто дышали, лежа рядом и чувствуя, как вздымается грудь партнёра. Валя прикрыл глаза. Он был наполнен до краев и в то же время опустошён в хорошем смысле. Когда он открыл глаза и повернул голову, то увидел, что Влад всё это время просто смотрел на него. Каждый раз Валя думал, что видел уже всё, но… Таким он их капитана ещё не видел.       Влад был неподвижен, и всё же что-то в его взгляде читалось беспокойным:       — Это было не больно?.. Хорошо?       Он очень хотел и очень боялся спросить это. И тем более услышать ответ.       — Не больно, — слабо покачал русой головой Валя, а затем кивнул. — Хорошо.       Ясенный повернулся на бок, ложась напротив парня, поглаживая его плечо, будто успокаивая, и тоже кое о чём тревожась. Сладкая пустота покидала голову, наполняясь привычной вереницей из мыслей, мыслей, мыслей.       — А как тебе твой, ну… первый?       «Как тебе я?»       Уголки губ тут же приподнялись. Рукой Влад стиснул талию Яси и притянул к себе вплотную, хотя им обоим всё ещё было охуенно жарко и липко.       — Я хочу, чтобы ты был и вторым, и третьим. И сотым, — хмыкнув, он навис над ушком. — И всё это за неделю.       Игриво толкнув его в плечо, Валя фыркнул в наглую морду:       — Член треснет.       И всё же ему сразу же захотелось поцеловать эти наглые губы, дразняще быстро отстраняясь.       — Я думал водку в лагере уже ничто не переплюнет, — вдруг очень осознанно заметил Валя.       — Сигареты, водка, драка, секс, — загибал пальцы Влад. — Мы ж сделали всё, чтобы получить почетную грамоту?       — Тебя снова не позовут на сцену за наградой.       — Я уже своё получил.       От такого Валя покраснел. Хорошо, что в его сваренном состоянии это малозаметно. Заметив, что Ясенный как-то замялся, Влад тоже начал сдавать. Беспристрастное лицо Зарубина краснеет с бо́льшим трудом, оттого это происходит ещё как палевно. Это не могло не тронуть Валентина. Он решил взять всё в свои руки. Для начала руку Влада в свою.       — Нам не удалось искупнуться, но в душ-то придется сходить. Я вот весь… мда.       Как ни странно, в голове Валентина больше всего мыслей было о воде.       — Вместе пойдём? Так быстрее, — лениво подмигнул Влад, не в состоянии куда-то реально сейчас двигаться.       — Наоборот медленнее будет, — вспыхнул Валентин, даже не думавший о таком. А теперь только об этом.       Приложив некоторые усилия, Ясенный приподнялся и потянулся через Влада, который был совсем не против потереться ещё немного, и достал свой телефон. На нём блекло высветились неутешительные цифры времени. Парни уже превысили свой лимит на приватную комнату и им крупно повезло, что прямо сейчас никто не ломился в напрочь закрытую дверь. Всё-таки их придурки увлеклись палками на пляже или вроде того.       — Пошли… — таинственно прошептал Валя. — Только быстрее. Выходить по одному придётся. Время то уже. Они вот-вот припрутся.       Валя так и остался лежать на полпути к тумбочке на груди парня.       — Я что-нибудь придумаю, — кивнул тот.       — Да. Ты придумаешь. *       Сырые, с песком на ногах, ляжках и трусах, но абсолютно счастливые парни разбредались по своим углам, растаскивая по полу частички пляжа. Большинство прямо так и завалилось на кровать, давно не заправляемую и заставленную спортивными сумками и портфелями, куда из тумбочки всё выгребалось комом и прямо-таки комом и утрамбовывалось. Комната стала походить на таможню.       Вернувшись последним из душа, Валя не смог удержаться и тоже поддался стадному инстинкту, вытаскивая из кладовой свою скромную поклажу и расчехляя её на кровати с аккуратно сложенным тёмным покрывалом. Сил особо не было, но всё равно до вечера делать нечего. Он сидел у тумбочки, ленно укладывая свои вещи туда, где мог найти им место. Рукой он потянулся к левому углу полки и нащупал там пустоту. Валя вспомнил о том, что должно быть на её месте, и удивился.       — И вот так ты болеешь? — Кринин скрипнул кроватью напротив, подозрительно щурясь на мокрые волосы Валечки. — Да ну тебя! Лучше бы на море помылся. Там чисто, если не считать, что малышня ссыт по-любому. Да и не только…       — Мне уже значительно лучше, — скромно улыбнулся Валентин, садясь во весь рост.       — Значит костер не пропустишь. Вот уж права не имеешь. Знаешь сколько лично я туда палок натаскал? Дохуя. Кто-то скажет, что больше меня? Пиздит.       Кивая на всё, что рыжий скажет, Валентин пытался осторожно посмотреть в сторону Влада и при этом не выдать себя с потрохами глупой улыбкой. Кровать у окна единственная оставалась не затронута переполохом сборов и разборов сумок. Украдкой заметив это, Валя удивился и развернулся полностью.       Зарубин крепко спал. Даже слишком довольный, как большой ребёнок, обнимая подушку, как нечто живое. *       Даже в те несколько тёмных часов, что летом можно несмело назвать «ночь», на берегу солнце так по-настоящему и не ложилось спать. Оно укладывалось пурпурной полосой прямо на горизонт и дремало на волнах спокойного ночного моря, чтобы уже через пару часов встать и в обратном порядке пройти знакомый путь.       Но лагерю и этого было недостаточно. Они создали своё собственное яркое и жаркое солнце прямо на песке, сложенное в высоту из их общих трудов по очистке пляжа от лишней древесины и днища от надоевших коряг, об которые чудовищно пострадало немало мизинцев.       Как первобытные люди, маленькие чёрные фигурки собрались вокруг костра, чтобы возрадоваться пламени, жизни и теплу, что оно несёт им. И чем больше кострище, тем больше радуется внутренний пещерный человек. Простое и понятное счастье объединяло их даже чуточку больше, чем проведённые бок о бок несколько недель. Те, кто не обмолвились и словом, сейчас стояли рядом и им так и не понадобились слова, чтобы понять друг друга и улыбнуться незнакомцу у костра. Тепло было не только в нём.       Вытянутые тени плясали первобытный танец вокруг огня, попадая на тех, кто рассеялся дальше, сами больше похожие лишь на призрачные силуэты людей. В своей негустой массе это парочки по двое, иногда даже по трое, рассевшиеся на охладевшем песке и греющие друг друга своими телами. Они качались из стороны в сторону и подпевали общей песне. Некоторые пели что-то совсем своё, их было почти не слышно, но и пели они друг для друга.       Валентин ни капли не жалел, что остался до самого конца, чтобы не просто увидеть, а почувствовать «это». Он не мог точно описать. Но никогда не испытывал ничего подобного и не уверен, что ему доведётся вновь.       Они с Владом были из тех привидений, кто стояли поодаль от костра, немного съедаемые темнотой. Там, среди людей, они уже всё посмотрели, но, к сожалению, не могли просто обняться, как другие парочки и провести остаток времени в кругу своей команды.       Как назло, прямо перед ними встали парень с девушкой. Будто читая всё до единой мысли Вали, они делали всё, о чём он только мог сейчас мечтать. Высокий юноша обнял сзади свою красавицу, укутанную в его худи, а она, прижавшись к нему, положила руки на предплечья. Наклонившись к ней, паренёк нашёптывал о чём-то своём. Они ворковали так, будто эта романтичная ночь родилась для них. Костёр, пляж и сами звёзды.       Если бы Валя мог укусить собственный локоть… В хорошие мысли подмешалась зависть, и Ясень уже не мог перестать поглядывать на пару прямо перед ним. Он даже на месте уже не мог спокойно стоять. Тело охватила какая-то зудящая ломка, и Валя начал искать, чем бы её заглушить.       Он посмотрел вниз, на те пару сантиметров, что железобетонно разделяют руки двух парней. Незаметное, но ощутимое расстояние жгло, электризуясь между краями двух толстовок. Вот бы…       От постоянных ёрзаний, Валентин задел Влада, специально или по Фрейду, но посыл дошёл до головы брюнета. В жёлтых днём глазах сейчас танцевали отдалённые жёлтые огни. Влад имел мало опыта общения с детьми, но вот этот конкретный явно просился на ручки. Зарубин прижался к нему, сначала локтём, затем бедром к его бедру, плечами и так, пока они не смогли полностью закрыть от посторонних глаз, что сзади они сцепились и руками. Валя счастливо выдохнул, на короткое мгновение прикладывая голову к плечу парня и закрывая глаза. Стало гораздо лучше. Зуд прошёл, хоть это было лишь обезболивающим средством, нежели лекарством. Валя был рад и плацебо.       Глядя на него, Влад обнаружил себя задумавшимся о чём-то, о чём не привык думать.       Обычно лучшие мгновения замечаешь, лишь оборачиваясь назад. Но прямо сейчас Влад чувствовал, как в эту самую секунду рождаётся то… что согреет его даже зимой.       Незаметно прислонившись к уху за русыми волосами, он произнёс:       — Люблю.       Ясенного пробирает такой жар до самой макушки, что хочется снять всю одежду. Раскрыв рот, он долго смотрит на Влада, одновременно зная и совершенно не зная, что ответить. Теперь Ясень начал дёргаться и переминаться на месте вдвое больше. Ломка усилилась. Нужно что-то сказать. Что-то очень важное.       — Влад, а мы… — Валя лизнул пересохшие губы. — Сходим как-нибудь погулять?       — Ага.       — Ведь когда мы вернёмся туда, домой, то… — быстро продолжил Валя, не слушая, и вдруг замолк.       — То что?       Влад напрягся и продолжал глазеть на Ясеня. Губы того двигались, но парень не произнёс ни слова. Тогда заговорил Зарубин:       — Шестнадцатая школа не так уж и далеко от первого лицея, — почесал брюнет голову. — Все, кто до тебя доебутся, будут иметь дело со мной. Ты им скажи мою фамилию. У вас тоже знают.       У Вали вырвался нервный смешок. Не этого он ожидал.       — А что с другой школой? Спортивной? — спросил он. — Ты же не бросишь волейбол?..       — Да, пф-ф. Найду другую. Бросить я не могу. Ненавижу, бля, но не могу.       — Не бросай, ты такой классный! У тебя же так здорово получается! Не то что у меня…       Чёрные глаза на секунду округлились. Влад отлип от Вали и встал напротив него.       — Валя, если ты бросишь волейбол — это не значит, что я брошу тебя.       — А, ох… Я хотел сказать… да? — замялся Валентин.       Вообще-то так он и думал.       — Да, — грустно улыбнулся Влад тому, что в голове у этого парня. — Ты не обязан страдать этим ради меня. Уж я-то знаю, что заставлять любить волейбол, или ещё что-то… полная хуйня.       От облегчения у Ясенного подкосились ноги, и он присел на сыпучий песок, чтобы потом упасть в него с головой. Перед ним открылось звёздное небо, огромное, так и тянущее к себе. Целая Вселенная, о которой он до недавних дней не знал, но готов ей открыться.       Услышав, как рядом падает Зарубин, Валя кивнул сам себе и заговорил:       — Я ещё не придумал, чем займусь. Может, вообще учёбой.       Зеркально чёрные глаза отражали небо, в которое точно так же уставился Влад. Помолчав, просто от того, что залип, он ответил:       — Чем хочешь. Я буду с тобой. Если ты хочешь.       Поднявшись, Валя навис над ним, засыпая песком с одежды и волос:       — Хочу…       Влад улыбнулся, услышав такое и закашлялся от песчинок, попавших в рот. Он долго улыбался, не зная, как остановиться, и так ничего толком не сказал. Но Вале и этого было достаточно. *       Перед тем, как покинуть комнату навсегда, Валентин бросил взгляд на свою кровать не без смущения, извиняясь перед ней за всё, что случилось, и перед теми, кто будет здесь спать. Меньше знаешь — крепче спишь.       Последний завтрак Ясенный пожелал провести за одним столом с командой, Зарубин был не против, хоть и получилось так, что пришлось сесть рядом с Ульяновым. Тот разочаровывающе вёл себя как паинька, и Влад нашёл что-то умиротворяющее в том, чтобы молча есть бок о бок одинаковую пюрешку с будущим капитаном этой команды. Паша Кринин только на выходе вспомнил, что Валечка уходит от них, а беззаботные Волков и Самойлов будут скучать без своего развлечения. Им придётся терпеть компанию друг друга.       А вот то, что и Влад от них ушёл, они узнают только в сентябре.       У ворот практически никто не бывал, отсюда лагерь выглядел незнакомо, поэтому не так грустно было прощаться с его окрестностями, пока ждёшь автобус с сумкой за плечом. Но не для тех, кто видел издалека, там, между тополей, на отшибе, серое кирпичное здание. Старый спортивный зал, окружённый сиренью.       Отъехал ещё один автобус с теми, кто был чуть младше их команды. Наконец настанет время старших, и их очень скоро всех заберут. Валя уже хотел подорваться и встать, но Влад потянул его обратно, и тот вновь плюхнулся у ствола дерева.       — М? Ты чего? Сейчас поедем.       — Чуть не забыл.       Из поясной сумки Влад выудил кулак, в котором блеснуло что-то. А когда раскрыл его, Валя только и смог сказать:       — О.       Красивая резная лошадь. Нож в сложенном виде выглядел даже безобидно, как украшение, которым можно любоваться, и никого нельзя ранить. Валя принял его от Влада, ощутил тепло, что осталось от его руки и ничего более, пока что. Красивая вещь упала в карман Валиной сумки через плечо и, скрипнув молнией, он надёжно запер её.       — Спасибо.       — Всё нормально будет? — осторожно спросил Влад.       — Ты сможешь проверить это сам, — поджатые ноги Ясень вытянул во всю свою длину. Сегодня на них всё так же хорошо сидели голубые шорты.       — Проверю, — сглотнул Влад, даже не пытаясь смотреть в глаза.       Издалека грузно затарахтела последняя вереница длинных и высоких автобусов. Отряхивая задницу от зелёных иголок и песка, парни пошли на выход за ворота, вместе с остальными протекая в широкий проход. В большой мир, на волю.       В конце концов, в самом его конце: уже просто хочется домой.       За окном грустно уплывают чёрные ворота, которые будут мозолить глаза ещё какое-то время, но их быстро сменит лес. Бесконечная зелень, и там уже не на что смотреть. На пару часов это будет тем, что смягчит приземление из солёно-солнечного лагеря в обыденную жизнь, которая приестся очень скоро, а всё, что случилось там, вдали от цивилизации, покажется тающим летним сном. *       — Твой телефон у меня уже есть. А адрес? Ты где живешь? — записывал на мобилу Валя, подпрыгивая на русских дорогах.       По соседству с ним, у окна, трясся Влад, так же тыкаясь в полуразбитый экран китайской марки.       — У Южного рынка. А ты?       — А я прям рядом у лицея своего.       Они переглянулись. На крутом повороте Ясенного прижало к Владу, а тот не стремился прижиматься к окну, стойко сохраняя положение с плохо скрываемым довольством.       — Далеко, бля, — подытожил Зарубин, пока Валентин рядом хрустел опустевшей бутылкой, пытаясь высосать последнюю каплю и не дай Боже обронить её на себя. — Хотя, вообще, подожди… Это минут сорок всего?       Прикончив пластик, Валя закивал и засунул бутылку за резинку сиденья перед собой.       — Ага, где-то так. Я ездил с мамой на этот рынок. Он, блин, огромный.       — Так, а встретимся тогда где-то посередине. Куда сходим?       — Куда… ты хочешь, — слегка смутился Валя, понимая, что это будет, вроде как, их первое… свидание. — Может, в твой скейт-парк?       — А, ну давай. Ты запомнил, — а вот это уже смогло смутить самого Зарубина. — Только он рядом с моим домом.       — У меня дома всё равно постоянно мама с бабушкой, да сестры ещё… — ляпнул Ясенный.       А Влад возьми и подхвати:       — У меня отец работает сутки через двое, — произнёс он почему-то тише. — Дома приставка есть. Приходи… Когда он на сутках.       Валя медленно закивал, с каждым кивком представляя, какая там у парня… приставка, всё ярче.       — С собой захватить что-нибудь типа еды или ещё что?..       — Ага… Я ещё не во всём разобрался. Так что… Захвати, да.       — Почитай уже в интернете, — хмыкнул Валечка над несмышлёнышем. — Там много полезного скажут.       — А я думал ты расскажешь.       — Влад, блин.       Фантастически быстро Валентин растерял весь свой опытный вид, краснея и накидывая капюшон толстовки. Влад наклонился к нему, прижимаясь и являя перед носом Яси свой телефон с интересным поисковым запросом.       — Я тебе буду прикольные фотки всего, что найду, присылать.       Стараясь не привлекать внимание, Валя рассмеялся, прикрывая руками лицо и рот.       Он был счастлив потеряться. Чтобы найтись. Чтобы возвращаться не туда, откуда приехал и не тем путем. В совсем другую жизнь. С хорошим завтра. В котором с каждым днём всё меньше страха.       Ехать ещё, правда, долго. За окном кучные деревья не скоро уступят открытым золотым полям.       Его парень поделился наушником и включил свою музыку. Чёртова музыка для тренировок вызывала улыбку до ушей и оказалась идеальным фоном для шоу «Окна». Сейчас всё казалось идеальным, почти. Жаль, что нельзя было обняться, как тогда, на кровати, но близость с Владом всё равно грела, как и мысли, что дорога однажды закончится и тогда… Сутки через двое.