Найти Солнце летом

      Издалека однообразная попса стучала как единый бит, не имеющий начала и конца. Розовевшее солнце смущённо стекало за кроны хвойных деревьев, распыляя оранжевые лучи на поляну. Стемнеет не скоро, но и без того романтично.       То же место за забором. То же дерево. Те же парни. Но уже другие сигареты.       Валя бы и сам выкинул красную пачку, да нигде не мог её найти, а спроси Влада, так он отвечал, что «ничего не знает» и делился своими. Вместе они посадят пачку быстро, всего на пару походов осталось. Владелец сигарет это знал. Поэтому дорожил каждой из них, раскуренной одной на двоих.       Лёжа на животе Влада, закинув ногу на ногу и затягиваясь его сигаретой, его запахом, вот теперь… Валя, кажется, начал понимать пользу курения. Тело становилось всё легче. Воздушный шар, что готов оторваться от земли. В голове, как и в лёгких, туман. Опустив светлые ресницы, сквозь закрытые веки он видел пятна вечернего солнца, и чувствовал, как оно проникает под кожу расслабляющим теплом.       Когда они оставались наедине, всё чаще Влад начинал говорить и говорить. Столько, сколько за жизнь от него никто не слышал. Он рассказывал что-то о любимом скейт-парке в их городе. О том, что уже пару месяцев в свободное от тренировок время, приходит туда и учится кататься на маленьком велосипеде для трюков, и уже даже может показать парочку «приколов». Клялся, как бы между делом, для хвастовства, что сделает их с первого раза, если Валя придёт посмотреть.       Ясенный лениво кивал. Он знает — при зрителях с первого раза никогда не получается. Закон подлости. Но… конечно он придёт. Если эта пара недель не окажется сном собаки, и в конце он не очнётся дома, лежа в ванной, один. А если и так… то пусть Влад не замолкает ни на секунду. Пусть дальше елозит по телу Вали рукой, пока болтает, прижимая ближе.       Запрокидывая голову, усмехаясь, Валентин выпускает дым в мордашку, что всё это время пялилась на него. Он знал это и без глаз на затылке. Рука Влада, покоившаяся на плече парня, сжимается крепче, и Валя слышит тихий смешок в ответ. Зарубин наклоняется, чтобы одолжить сигарету на одну затяжку и останавливается на светлых глазах, неожиданно задумчиво. Сердце Вали замирает в радости, голова проясняется от сигаретного дыма, зрачки расширяются… А затем… Влад вдруг встаёт на ноги, оставляя Ясенного и говорит:       — Слышишь?       — Что? — бледнеет Валя, оглядываясь по сторонам в поисках кого-то или чего-то, что могло их запалить.       — Ну, музыка там.       — Пф-х, — облегчённо-обиженно выдыхает Ясень, пытаясь прислушаться. — Тихая слишком…       Привычных басов не доносится. Что-то мелодичное едва касается слуха. Когда Влад протягивает всё ещё сидящему Вале руку, до того наконец доходит, в чём дело.       — Потанцуем? Я приглашаю.       Пытаясь сохранить и галантность и невозмутимость, Влад перестарался и всё равно выглядел так же неловко, как и все те парни, что приглашают на медляк впервые в жизни, да ещё и по глупости сразу того, кто им нравится. Валя теряет дар речи, приоткрывает губы, но ничего не может сказать, а в глазах красноречиво сверкает солнце, будто сами глаза сияют. Валя с волнением берётся за руку, и Влад помогает ему подняться. Брюнет отводит взгляд в сторону, указывая на небольшую сухую поляну с упавшими шишками. Лучший танцпол, что можно пожелать.       Так же держась за руки, они идут туда и встают в предположительный центр. Оба видели медленный танец лишь издалека, но всё было именно так просто, как кажется. Руки, плечи, талия — и вперёд. Валя не стал ущемлять достоинство Зарубина и дожидаться, когда тот решится сунуть руки хоть куда-то, и положил свои на плечи, а тот ему на талию. Валя всё равно был не против его рук там, и, может быть, немного ниже…       Осталось самое сложное — не наступить партнеру на ноги, пока они медленно кружатся, хрустя шишками да ветками под собой. Ясень прикрыл глаза, чтобы не думать о том, как они смотрятся со стороны, а потом только об этом и думал. Как они смотрятся вместе. И расплылся в улыбке.       От стеснения хотелось смеяться, когда они пересекались глазами, находясь вплотную друг к другу с такими сосредоточенными лицами… Продержаться долго не получилось. Валя первый прыснул от смеха, прикрывая рот рукой, но не останавливая танец. Влад тоже сломался, с треском и ржанием выходя из образа джентльмена.       И всё же… Каждый запомнит эти минуты надолго. Правда, надолго.       Подурачившись, изображая самый чувственный танец в своей жизни, каким они его представляют, парни остановились. Знакомый неразборчивый бит вернулся, прогоняя волшебство. Но не для тех, кто был лишён посторонних глаз и осуждения толпы подростков.       Влад не убрал руки с талии, а Валя с плечей. Они так и застыли. Веселье постепенно сошло, Ясенный наклонил голову чуть в бок, глядя на парня уже серьёзнее и… мягче. Плавно обвив шею руками, Валя подался вперёд и прикрыл веки, будто падая спиной и надеясь, что его поймают. И чужие губы поймали его, крепко впившись.       Было что-то особенное в этом поцелуе. В том, как быстро он разгорался.       Море огня разливалось по сухой траве. От коротких и нежных столкновений за считанные секунды распаляясь до долгих и требовательных проникновений с языком. От них по всему телу разгонялся жар до самых рук. Таких же жадных, гуляющих на тонкой грани резинки шорт.       Валя подставлял свою шею, зная, что ничего страшного не будет, если Влад ещё раз пройдется по ней языком. Он не увидит, как блаженно закатываются жёлтые глаза.       — М-м… Мх…       Ничего страшного, если спустить его руки ниже… И завести себе одну из них под футболку. Кожа на них грубоватая, шероховатая, вся в мозолях от мяча и бесконечных ударов. Но Валя знал, какого ощущать их нежность на себе. Влад приласкает его и не подозревая о том, насколько чувствительными бывают соски у парней…       — Мха… Ха-а, ха-а…       А он возьми и догадайся. Опытным путём решив задержаться там. Попробовать, что будет, если немного надавить, потереть изнеженную кожу. С ней было приятно играться… И страшное случилось.       — А-а… Ах-х!       Стон, который Влад не мог и представить услышать от парня, внезапно окатил его мурашками. Пронзил чем-то острым, доставая самое нутро, распарывая его и разливая кипяток по телу. Влад прекратил ласки, медленно отстраняясь, и посмотрел на Валю, всего красного, до ужаса смущённого, и в то же время… Обезвоженного, как от сильной жажды. Чертовски милого.       — Я сделал больно?.. — хрипло спросил Влад.       Он сам ещё не понимал, каким образом этот единственный звук повлиял на него. Навсегда изменив. Получить стон оказалось так легко и охуенно… приятно. Как доза, моментально вызывающая зависимость. Тут же хотелось ещё… Когда он здесь в его руках.       Стыдясь, Валя отрицательно покачал головой. Он виновато поглядел снизу вверх, хлопая ресницами. Чего он ждал, делая всё это? Он и сам не знал, двигаясь инстинктивно, по привычке торопя события. Обычно на этот момент уже всё было решено самым грубым образом.       Валя был готов… ко всему. Смотрел, как овечка на разделочном столе. Сам он боялся своих желаний. Не понимал, какие из них настоящие, а какие навязаны страхом и прошлым… опытом. Боялся, что Арсений был прав насчёт него. Он навсегда извратил близость для Вали. Ведь если не секса, то чего ещё можно хотеть от него?..       — Хорошо… — выдохнул Зарубин.       Сжав нежелезную волю в кулак, он коротко поцеловал Валентина, будто на прощание, и с тоскливой улыбкой потрепал его макушку. Это работало безотказно, как антистресс.       — Давай вернёмся, пока ещё не слишком поздно.       — Ага, не слишком… — не задумываясь, повторил Валя.       Ещё какое-то время Ясень витал во фрустрации. Он с подозрением оборачивался на Влада, пытаясь узнать, что происходит там, за маской сдержанности? Зарубин не выглядел расстроенным или злым, но сколько бы Валя не сверлил его взглядом, тот избегал смотреть в глаза.       Владу особенно тяжело это давалось сейчас.       Быстрее обычного он шёл обратно, торопясь неизвестно куда. Как в сказке: стоит раз обернуться и посмотреть на Валентина, столкнуться со звонким намерением в его глазах — как обратной дороги уже не будет; он влюбится ещё сильнее. Вдвоём они останутся здесь навсегда. В месте, где никто не мог их ни увидеть, ни услышать… Одуряюще соблазнительная перспектива. Лучше того, что ждёт по ту сторону забора.       Но находиться по эту сторону там становится очень уж сложно. Поцелуи заставляют голодать. *       Второй дождливый день застиг лагерь врасплох так же, как и первый. Отыграв все матчи, в лагере готовились к большому мероприятию с награждением команд, подведением итогов, выступлениями, которыми никто не хотел заниматься. Настолько важный день, что альтернатив так и не придумали. И если с утра постно моросило, то вечером на сцену вышли гром и ливень, развеивая скуку рок-концертом и аквапарком прямо на игровых полях и каменных дорожках, превращая их в водные горки.       Вместо наград и веселья придумали загнать всех в старый зал, тот самый, за которым не мало бычков было потушено в тихий час, и показать ультимативный фильм для затычки потраченного дня. Прийти сюда не в качестве нарушителя порядка было в новинку, да ещё и увидеть столько людей, сколько за всю смену даже не смотрело в сторону зала. Понятно почему его не использовали для мероприятий — зал оказался слишком душным и тесным, на его лавках не помещались все дети. Спереди кучно, как птички на жердочках, сидели младшие. Старшим же пришлось ютиться сзади, прямо на пыльном полу, но они были этому даже рады, образовывая свои круги из команды и друзей, где складывали всё съестное.       Ясенный и Зарубин заняли самые крайние места прямо у входа, лишь бы подальше от своей команды. Не потому, что они их не любят, напротив. Хоть и прилипнув друг к другу, они естественным путём отдалились от своих парней — конфликтов с ними давно уж не случалось ни у капитана, ни у либеро. Только дежурная обоюдная неприязнь к Ульянову, но это даже не считается, это входит в расписание дня.       Последний ряд был взят не случайно, не хотелось, чтобы кто-нибудь постоянно смотрел на пару, всё время ищущую уединения.       Валя притащил чипсы, печеньки, снеки, прочую солёную дрянь и даже не подтаявший шоколад — в общем всё, что он выиграл честным трудом в карты. Лепта же Влада была в виде того, что он принёс попить. Много. Надеясь, что ему хоть что-то останется от его водохлёба.       Кино было ниочёмным, семейная комедия или вроде того. Самым интересным в просмотре его было пытаться не сильно отвлекаться друг на друга, и не начать заигрывать хоть и в темноте, но в окружении кучи народу.       Не касаться друг друга так часто коленями и плечами. Не задерживать руки в пачке чипсов, когда намеренно тянулись туда одновременно, и уж тем более не ржать с этого! Вряд ли кто-то тут поверит, что они смеются над фильмом. Повезло, что вокруг было достаточно шумно от постоянной болтовни, и никто не затихал на шиканье от тренеров вдали.       Вновь заигравшись, Валя увлёкся и шутливо сунул печеньку в рот Владу. Ему было так весело, что он не мог скрывать этого. Но вдруг заметил группку девчонок, совсем рядом… Палящих их. Среди них были смутно знакомые лица. Чёрные глазки злобно мелькнули в темноте, лицо девушки исказилось в улыбке, заметив повышенное внимание, а за ней и все остальные лица превратились в улыбчивые маски. Ясеню стало не по себе.       Невольно он выпрямил спину и сел в позу лотоса, показывая себя чуть ли не праведным монахом, блюстившим целибат. Когда Влад вновь прижался ближе, Валя никак не отреагировал. Зарубин вопросительно заглянул ему в глаза и парень, картинно кашлянув, кивнул в сторону опасности. Влад нагнулся и выглянул ещё дальше, замечая девушек, которые отвернулись, как только он показался. Тогда он стал ждать.       Кристина не долго смогла пялиться в экран, ей не терпелось снова обернуться к Зарубину и обдать его презрением с головы до ног. Ей было весело думать, что единственный парень, который отказал ей за всю смену, был педиком, но она, конечно, не верила, что это возможно… Только не он. Не тот, по кому она до сих пор страдала и в тайне надеялась… Хотя с подружками каждый день поливала Влада Зарубина грязью, как самого недостойного её внимания парня.       Влад уже ждал её, они встретились взглядом. Внезапно, тот улыбнулся ей, так просто и по-хулигански обаятельно. Его ямочки… И всё закрутилось, завертелось, как в первый раз — бабочки заполнили живот и сердце!       Пухлые губы девушки приоткрылись, ресницы широко распахнулись… Да так она и задохнулась от возмущения! Зарубин, пристально глядя на Кристину, сначала положил руку на колено своему «дружку», а затем провёл ей по бедру, очень уж «не дружески», и завёл назад. На зад парню! Тот встрепенулся и схватил Влада за наглую лапу, что-то бормоча и оглядываясь на группу Кристины. На это Влад заботливо потрепал его по волосам, извиняясь. Зыркнул на Кристину, тут же меняясь в лице с Матери Терезы на Сатану, как по щелчку, и показал фак надоевшей зрительнице, отворачиваясь к экрану.       Так они и просидели в остолбенении до конца сеанса… Кристина и Валя. А Владу фильм даже понравился. *       — Ну и хер с тобой, — закатил глаза Влад, разворачиваясь в другую сторону. — Кстати, хер-то у него крошечный. Во-о-от такой примерно!       — Иди на… фиг, Влад! — поправил сам себя Ульянов в присутствии красивой девушки. — Свой-то видел?! Вот сходи за лупой и… Кхм.       Девчонка рядом с ним тихо улыбалась, правда непонятно над чем и над кем. Вале было жутко стыдно перед ней, она казалась хорошей, и сорвать единственное, потенциально не провальное свидание Ульянова только потому, что он занял единственную не сырую лавку в округе, уже не казалось чем-то «прикольным».       — О, мы оба знаем, что это неправда! — надменно хмыкнул Влад, вводя в краску не только Андрея, но и рядом стоящего Валю. — Вот поэтому капитан не ты, а я. Ты ещё не везде вырос. Или уже остановился в развитии?       — Я тебя щас убью, на…! — психанул Ульянов, вскакивая с места.       Ментальная связь с девушкой помогла Вале предотвратить очередной ненужный и задолбавший срач на ровном месте. Она ухватила Ульянова за локоть и тот моментально, как по выдрессированной команде, сел назад и убрал шёрстку дыбом. Девушка махнула Валентину на прощание, и он махнул ей, зачем-то, толкая Влада в спину, чтобы тот продолжал топать, блин, вперёд.       Итак. С самого утра… Тема членов осталась нераскрытой.       Разве можно вспоминать одну шутку весь день? Если она была в адрес Ульянова, то можно. Но… совсем не тот балбес блондин приходил на ум Вале.       Ясень правда старался не смотреть «туда». Но просторные шорты — простор для фантазии. Валя жалел, что так редко пересекался с Владом в раздевалке их спортивной школы и не мог пойти в общий душ. Даже совместное проживание под одной крышей не особо помогало стать свидетелем чего-то… уникального.       Весь день как на пороховой бочке. Раньше Валя не замечал за собой яркого интереса лишь к одной единственной части тела Влада. Ему нравилось в нём всё, абсолютно. Каждый шрамик на лице… Но чтобы это было по-настоящему так, а не только на словах, нужно увидеть «всё»! И эта мысль встала во главе всех остальных, расчистив себе путь на трон. Убив стыд, платонические чувства, романтику… Всё ради короны похоти.       Стоило Владу его окликнуть, как Валя дёргался, вырванный из философских дум. Он не знал, что говорить? Как намекнуть? Как себя повести? Начал теряться, боялся сболтнуть лишнего. И во всём опять виноват Ульянов… Ясень надеялся, что это пройдёт, станет проще. Они просто всегда рядом, проводят время вместе и бывают наедине…       Но вот последняя сигарета была докурена.       Она истлела слишком быстро. Бычок вместе со смятой пачкой отправился в последний путь за забор у старого зала. Провожая её, Влад думал о том, не зря ли избавился от красной пачки? Это правда всё. Целая эпоха ушла, хоть и длилась она недолго. Размером с маленькую жизнь.       Как часто они будут ходить в курилки теперь?       Курение на территории лагеря — это давно не тот маленький секрет, что связывает Зарубина с Ясенным, а Ясенного с Зарубиным… Это традиция, предлог, повод. Но никак не причина. Последняя ниточка приличия.       Потому что когда парни не курили — они нарушали другие запреты. *       Дорога на поляну этим вечером была особенно долгой.       В последний раз она казалась короче. Они покинули её намного быстрее, будто бежали от чего-то. Но всё равно возвращались.       Жарища сегодня рекордная. Предупреждали об опасном давлении и солнечных ударах. Воздух перестал быть сухим. Влажность и жара — это называется баня.       Вечером ничуть не стало легче. Чем ниже клонилось солнце — тем выше поднималась температура и давление в штанах.       Пока они шли, Валя как обычно держался позади и смотрел в спину Владу. На тёмно-серой майке пот отрисовал мокрую дорожку меж лопаток, шея сзади блестела от него, Влад лениво смахивал влагу. Прилипчивый загар глянцево переливался на его коже. Хорошо, что они идут не на пляж, где Влад обязательно бы скинул майку, а Вале пришлось бы самому кинуться под солнечный удар, лишь бы не свариться в собственных мыслях заживо.       Узкая, уже протоптанная дорожка через высокую траву и крапиву, стала неким ритуалом ожидания. Жажда постоянно мучала Ясеня. Он коротко облизал сухие губы, ощущая знакомое живое волнение.       Похоже на другую дорогу, мучительно долгую. Между знакомых домов и разноцветных вывесок магазинов. Когда Арсений вёз его в машине в свою квартиру. Когда это было уже ничем иным, как его кровать, стоило переступить порог. Даже формальные разговоры отпали сами собой… Та пара нежных слов, ради которых Валентин убивался.       Валя старался не обращать внимание на яд, тонкими струйками просачивающийся в него сквозь раны прошлого. Когда-нибудь они заживут окончательно.       Влад не скупится на слова, если его попросить. Если Валя захочет, он услышит то, что его успокоит. И это будет правдой. Парень не станет говорить ему что-то, лишь бы запудрить мозги, увести как можно дальше от сути. Влад быстро учится. Его можно направить, показать, где нравится больше, где Валя хочет ощутить его. Он становится смелее, начинает играть всерьёз, и это уже больше похоже на капитана, которого он знает…       Вот к чему пришёл Валя за целый день размышлений о членах: разве Влад Зарубин осторожный игрок? Он играет безопасно, на победу?       Не раз Валя наблюдал за его игрой со стороны и изнутри. Влад упивался ощущениями. Адреналином. Проигрышем соперников. И только потом победой. Он самурай, у которого есть путь, но нет цели. Он душа этой чёртовой команды. Ослепительно яркая звезда среди вялых комет в холодном космосе.       …С Валей же он осторожничает так, будто строит карточный дом во время торнадо.       — Всё высохло после дождя. Заебись.       Вот они и пришли. Все как обычно, за исключением того, что сегодня главный бит задает сердце Валентина.       Влад плюхнулся у дерева в тенёк самым привычным образом, но была некая… незавершенность в его движениях. Скованность. Он уставился снизу на Валю, не решающегося подойти.       — Ты какой-то молчаливый сегодня. У тебя всё нормально?       Проигнорировав вопрос, парень приблизился. Сегодня… он не собирается вести себя, как обычно. Притворство его убивает.       Валя сразу сел лицом к Владу, приземляясь на бедра парня. Он провёл пальцами по его влажной шее вверх и обнял лицо, заворожённо глядя на приоткрытые губы.       Влад не сказал не слова. Жилка на его шее подрагивала. Из полуприкрытых чёрных глаз на Валентина смотрел ответ на его вопрос. И всё же не на тот.       Обхватив его шею сзади, Влад решительно притянул Валю к себе, но из желанных губ раздалось:       — Ты боишься меня?       Брюнет нахмурился. Валя даже соскучился по его хмурому лицу.       — Нет.       — Тогда почему… Ты останавливаешься со мной? — Валя не скрывал досаду и мольбу в своём голосе. Он хотел, чтобы Влад её услышал.       — Я ничего не боюсь, — твёрдо ответил он, хотя единственный страх был прямо перед ним.       Валя опустил глаза, руки соскользнули с лица парня и опустились. Он тихо спросил:       — Ты не хочешь этого?..       Его руки невольно начали теребить пальцы друг друга. Ему казалось, что он сейчас взорвётся от напряжения, давящего изнутри. Но Влад взял его запястья и положил руки обратно себе на шею, дожидаясь, пока Валя посмотрит ему в глаза.       И тогда он ответил прямо, прямее некуда:       — Хочу. Я хочу тебя.       От серьёзности намерений в его голосе у Вали всё же что-то ухнуло и лопнуло внутри. Сердце пропустило удар, чтобы затем пуститься в пляс. Если бы Валя мог записывать некоторые слова Влада, он хотел бы переслушивать эти несколько секунд вновь и вновь, пока кровь из ушей и носа не польётся.       Он улыбнулся и выдохнул что-то нечленораздельное. А Влад же на его глазах наоборот становился всё более растерянным и… неестественно для своей природы милым.       — Я же нихрена не умею. Я… тоже могу сделать тебе больно.       «Тоже».       Уголки губ Вали приподнялись, хотя он не хотел смеяться над парнем. Прозвучал ответ уже на правильный вопрос. Он догадывался об этом и всё же хотел услышать сам.       — Не сделаешь.       — Откуда ты знаешь? Это же, блять… Не так просто…       Валя обвил его шею руками и приблизился, продолжая легко улыбаться. Ему и правда стало так легко. Он освободился от одного тяжёлого груза на душе. Или вот-вот станет свободным…       — Я знаю. Ты никогда не сделаешь мне больно.       На это у Влада не просто не нашлось слов — он потерял способность складывать звуки в слова. Физически невозможно вонзить в грудь человека руку и сжать там его сердце… Но Валентин как-то это сделал, своим путём.       — Я не хочу бояться чужих членов всю жизнь, — горько усмехнулся Ясенный. — Я не дам ему такой чести!       Горячо согласившись с ним, Влад впился в сухие губы, делая их влажными.       — Я хочу этого, Влад… — бросал Валентин, в секундных перерывах. — Хочу с тобой. Хочу увидеть его…       После того, что вырвалось последним, Вале хотелось как можно скорее зажмуриться и заглушить стыд долгим… долгим поцелуем. Но Влад не позволил углубиться, отстраняясь с блядской ухмылкой. Он не мог удержаться и добил краснеющего парня прям по сокровенному:       — Член. Вот о чём ты думал сегодня.       — …Да!       Валя набросился на него, затыкая рот любителю поспорить, получая желанное забытье и временное облегчение от удушающего смущения. Он не хотел открывать глаза, хотя и чувствовал, как что-то меняется в их совместной химии. Новый элемент примешивается плавными движениями. Предохранитель снимается нежной рукой. Поцелуи слетают с привычной дорожки, прокладывая новые.       От шеи к ключицам. Покрывая длину выступающей косточки, прямо к плечу с крошечной родинкой. Манящая точка одним своим существованием сводила с ума, невидимая где-то там, за футболкой.       Увидев раз — Влад не мог выбросить её из головы. Он дёрнул футболку, перекосив её в одну сторону. Открывались новые просторы. Поцеловав родинку, Влад не остановился. Сразу же хотелось большего. Ещё. Идея за идеей.       Он начинал понимать свои желания. Укрощать их рой, плотоядно витавший вокруг одного Ясенного.       Но Валя того и хотел. Чтобы Влад наконец не справился. Облажался. И принял поражение.       Со взмокшей спины, легко, как по маслу, ладони Влада проскользили к животу парня и выше. Не останавливаясь. Через миг вспотевшую кожу Вали обдувал слабый ветерок. Футболка оказалась задрана к горлу впритык, а он сидел с обнаженной грудью перед лицом Влада.       Тёплые губы коснулись его уха:       — А вот я… хочу увидеть тебя.       Наконец Валя распахнул глаза. От неожиданности… От возбуждения, электричеством пронзившего его. И по тесным ощущениям снизу уже довольно явно. Но Влад смотрел не туда.       Розовые соски даже выглядели чувствительными, или Владу хотелось так думать. Он прильнул к ним губами, обводя затвердевший ореол языком, ощущая его кончиком, до чего же там на самом деле мягко. Но интереснее всего для Влада было… насколько громко отреагирует Валя, если прикоснуться к его чувствительному месту чем-то влажным и горячим?       — Мх-х. Ты вдруг… так…       Ничего более связного выдать Валентину не удалось. Он таял и таял. Будто он горстка снега, а Влад его безжалостное горячее Солнце. Валя плавился и растекался, и лишь в одном месте он крепнул и наливался кровью.       Неосознанно спускаясь туда, Влад целовал его ниже, оставляя после себя расцветающие красные пятна на груди. Валя не мог сопротивляться, он приподнимался на коленях, не сбивая парня с курса. Вцепившись в короткие волосы так, будто это поможет ему перестать постыдно стонать над чужим ухом.       Живот. Поцелуй выше пупка, ниже… Когда Валя окончательно встал на коленях, перед лицом Влада маячила уже не распаленная грудь, а твёрдый бугорок под голубыми шортами. Ебаный слон в комнате, которого вот теперь он точно не мог не заметить.       — Ах!.. — вырвалось у Вали. Он тут же прикрыл рот рукой.       Влад выглядел не то чтобы сильно удивлённым… Скорее озадаченным. Паровоз его собственного возбуждения накренился и чуть не сошёл с рельс. Он не гей, если испугается члена… А как Зарубин и говорил — он ничего не боится.       Брюнет поднял глаза на Валентина. Снизу, с лицом прямо у стояка, он смотрелся так… Что лучше бы Владу не стоило этого делать. Это усугубляет вставший вопрос.       Тогда Валю осенило, он шлёпнулся на бёдра парня чуть подальше и…       — Вот теперь насмотришься, — хмыкнул Влад, слабо скрывая жуткое волнение.       Всё то же самое. Валя испытал приятное облегчение, увидев, что в просторных шортах уже не так уж и просторно. Облегчение, что он не одинок со своим стояком посреди леса… сменилось жгучим любопытством, граничащим с помешательством ещё с утра.       Немо приоткрыв губы, Валя не стал ничего спрашивать, переглядываясь с Владом, который так же глянул на него. Как два охотника, встретившие одну и ту же дичь. Кто первый достанет ружьё?       Сглотнув, Валя наклонился вперёд, сначала робко коснувшись пальцами полоски загорелой кожи между майкой Влада и его шортами. Затем самих шорт. Он потянул резинку вниз, оголяя бедренную косточку. Не выдержав, Валя дёрнул быстрее и потянулся второй рукой. Он думал, что сейчас зажмурится. Но, конечно, не мог такое пропустить.       Зажмуриться ему так и не захотелось. Ощутив рукой горячую плоть, Валя вытащил готовый член наружу и больше не мог думать ни о чём.       Обхватив его плотнее, он медленно прошёлся по длине, останавливаясь на налитой головке, просто чтобы потрогать. Влад коротко промычал, быстро осекая себя, и упёрся рукой в плечо Вали. Ему впервые делали приятно. Даже его собственная рука не могла адскими вечерними переработками достичь того, что получил Валя за пару секунд. Порнушные звуки от Влада можно было услышать только во время драки.       Валентин ещё раз обвёл головку большим пальцем, медленно, нехотя, спускаясь ниже по стволу. Найдя слабое место Влада Валя тоже захотел им воспользоваться. Ещё немного помучив парня, он начал двигаться. Валя знал, что делать, он был в этом хорош. Возможно, это выглядело слишком отработано. Так оно и было.       Щеки Зарубина ещё никогда не пылали ярче, чем у Ясенного… Он шумно сглотнул, не выдерживая и притягивая за шею Валентина. Поцелуй для отвлечения. Валя прекрасно его понимал. Ему самому стало легче. Он закрыл глаза, но только для того, чтобы открыться ощущениям. Пальцы начали скользить уверенней, захватывая капельки сочащейся смазки. Стоило Вале задержаться сверху, он слышал, как недовольно кряхтит Влад, и это заводило его с пол оборота.       Пальчики Яси скользнули под серую майку, задирая её выше. Валентину и самому хотелось касаться Влада везде, где только можно, а лучше, где нельзя. Мельком он глянул вниз, выхватывая оголенный пресс. Никогда не насмотрится. Но увлекаться не стал. Ему бы самому не кончить себе в штаны раньше Влада…       Когда тот оторвался от губ Вали, чтобы предупредить — было уже поздно. Влад шумно выдохнул, вот и всё, что успел. Сперма вязко стекала с его живота на бок, пара капель попала на майку… Несколько долгих секунд Владу казалось, что он не способен ни на что, кроме как дышать и сидеть. И то, последнее только благодаря стволу дерева под спиной.       — Хорошо?.. — спросил Валентин.       Хотя у брюнета всё на лице написано. Полное удовлетворение жизнью, и, может быть, даже обретение её смысла.       Влад потянулся к лицу Вали, прикладываясь к его мягкой розовой щеке.       — Очень. Блять, очень….       Валя усмехнулся и потёрся о его ладонь, прикрывая глаза. Более искренней похвалы он ещё не получал. Он тоже был счастлив, делая счастливым Влада. Очень…       — М?       Тут его спешно перевернули и усадили спиной к парню. Валя не понимал, что именно сейчас будет. Он откинул голову на плечо Владу и выжидающе смотрел на него, но сам ничему не сопротивлялся. Где-то снизу тёплая рука залезла под футболку и обожгла кожу живота до мурашек. Пальцы поддели резинку трусов и уверенно, уверенней, чем сам Влад себя ощущал, коснулись стояка.       Неспеша он трогал его, будто член другого парня это совершенно иной механизм. Но стоило догадаться, что суть одна и та же. У Вали было не так много времени, сколько Влад хотел себе дать на то, чтобы привыкнуть к ощущениям, пройти окончательно все гейские стадии принятия и прочее… Ясенный сам приспустил свои голубые шорты вместе с бельем, помогая вытащить член.       — Влад, я сейчас… сдохну. — дрожащим, но угрожающим голоском взмолился Валентин. — Быстрее…       Парень понял его слишком буквально и без всяких прелюдий принялся дрочить. Валя пискнул от такого резкого перехода и вжался ногтями в рабочую руку Влада. Мало того, что Ясенный балансировал на грани, чтобы не кончить лишь от прикосновений грубоватой руки, Влад откинул русую голову у себя на плече, открывая аппетитную шею парня.       Влад целовал её спешно и жадно, в такт скольжению ладони. Валя зажмурился, умирая от блаженства. Он больше не пытался сдерживаться. Скулил так, что его, наверное, слышно по ту сторону забора. Уже плевать. Половина его шеи стала красной, скоро на ней не останется и живого места. Влад не умел ставить засосы, но некоторые пятнышки не сходили. Он случайно научился.       — М-м-м, Влад… Влад…       Всё произошло ещё быстрее, чем Валя ожидал. Он держался, так, как вообще только мог держаться парень на своём пике ради чересчур быстрой и неумелой дрочки от Влада. И как же, блять, она того стоила.       Ясенный часто дышал и чувствовал, как грудь Влада вздымается тоже. По инерции он прикасался губами к его шее и ушку, пока не остановился, убирая испачканную руку в сторону и не зная, что с ней делать.       Опомнившись, Валя натянул штаны, но вряд ли он мог ещё встать. Хотелось посидеть вот так ещё немножко. Не было неловко или странно. Не было липкого ощущения… Что он отработал своё. Им отлично попользовались. Спасибо за работу, и на этом всё.       Просто хорошо. Вот как это бывает.       Удовлетворённо ухнув, Валя сполз ниже на груди парня, умиротворённо ложась на ней. Влад обнял его чистой рукой и посмотрел вниз на светящееся счастьем личико Вали и не мог не хмыкнуть в ответ. Такой он…       — Влад? — тронул Валя его лицо, закидывая голову вверх и хлопая ресницами.       — Что? — спросил он мягко, убирая врождённые нотки наезда в своём голосе.       — Я тоже тебя люблю.       Ну вот опять. Валя сжал его сердце, оно бьётся в его руках, а Влад… и не против. Пусть берёт его себе.       Он уткнулся в пушистую макушку, прижимая Валю покрепче, и вдруг спросил:       — Ты же хотел не только этого, да?       — Мне было очень хорошо, Влад, — смутился его прямоты Валентин, а сам начал увиливать. — Ты ради меня… Сделал это. И…       — Значит, не только, — улыбнулся Влад, пока тот не видит.       — Да всё нормально. Ты что, уже хочешь ещё?..       Вале казалось, что у него сейчас повторно встанет. Влад верёвки из него вил загадочным молчанием.       — М-м. Скоро последний день. И у меня есть… Идея.