Антология SKZ

Когда на город опустилась тьма, телефон в очередной раз издал характерный звук. Пришло оповещение. Твои плечи дрогнули, отчего ты натянула кофту выше. Это он. Милая, ты где? Т/и, все хорошо? Тебя уже как два дня в сети нет, где ты? Прошу, ответь мне Не испытывай моё терпение Я ведь все равно узнаю, где ты И с кем ты сейчас находишься Ты невольно поджала губы. Руки брала мелкая дрожь, и пусть ты сейчас за сотни километров, тебя все не покидало ощущение чужого взгляда, прожигающего спину.

Минхо

Не звони и не пиши мне больше, я за пределами страны

Да, это правильное решение. Однозначно правильное. Так больше продолжаться не может. Что ты сказала? Ты покинула Корею? Это из-за заслуженного наказания? Но ты заслужила его Просто возвращайся, и на этот раз я прощу твою оплошность Оплошность? То, что ты случайно уронила стакан с вином, а знакомый приложил к твоим коленями полотенце - он называет оплошностью? Что бы ты не сделала, но это не позволяет ему...

Нет Половина моего тела усыпана синяками Я не собака, Минхо

Как бы он это не называл, это неправильно. Ненормально. Дрянь Собирай все свои монатки и возвращайся прямо сейчас Если ты не сделаешь этого сама, я самолично найду тебя и притащу домой за волосы Я ведь ублажал все твои блядские желания, будь то драгоценности, деньги или шмотки, что ещё тебе нужно, конченная сука По твоим щекам бесперебойно катились слезы, которые ты просто не успевала утирать рукавом. Экран телефона буквально расплывался перед глазами. Грудную клетку нещадно щимило, и было почти невозможно понять, отчего именно.

Я не твоя собственность, Ли Минхо Я ничего у тебя не просила и из собственного желания была рядом с тобой Но твоё проявление любви ненормально, маниакально, ты жесток и холоден Я люблю тебя, но я не смогу быть с человеком, что так легко поднимает на другого руку

Теперь понятно. Ты искренне любишь его. Но у вашей истории нет будущего. Замолчи Заткнись, сейчас же Прекращай весь этот фарс и вернись ко мне Нет. Ни за что. Ты уже решилась.

Прощай, Хо Спасибо за все

*Пользователь был заблокирован*

      Последнее её сообщение разрывало его сердце в клочья, он попросту не знал, куда себя деть.       Сначала он подумал, что это шутка, просто чертов сон, да всё что угодно, но не реальность. В неконтролируемом порыве его смех прервал тишину, тот самый смех, который переменился в истерический крик под самый конец. Осознание наконец его настигло. Он был не в себе. Уже давным давно не в себе.       Схватив в полумраке комнаты бутылку дорого виски, он яростно бросил её об пол - та неминуемо разбилась вдребезги, как и его сердце пару минут назад. Опустившись на колени, он согнулся напополам, не в силах сдержать вырывающиеся наружу крики. Кричал он громко и протяжно, не щадя голосовых связок, пока голос не сорвался. Но боль все не унималась. Она становилась ещё сильней. На раскрасневшихся щеках, во мраке комнаты незримо блестели слезы. Пустота, что была и раньше, сейчас бешенными порывами утягивала еще глубже.       Когда-то именно Т/и была той, что заглушала эту непроглядную бездну. С ней он начал по-настоящему чувствовать жизнь - он понял это только сейчас. В его мире стали появляться не только мёртворожденные побеги, но и бабочки, которые оживляли их.       Это произошло абсолютно спонтанно, когда при очередном приступе гнева она выкрикнула его имя, а потом обняла со спины. Тогда он впервые почувствовал натуральное, горячее, живое биение собственного сердца. Такого не было никогда. Никто не мог с ним справиться... Справиться с его внутренним дьяволом, который из раза в раз выходил из-под контроля собственного хозяина. Никто и никогда. А Т/и стала той, что приручила его зверя за одно касание.       Но что будет теперь, когда она ушла?       Казалось, одним увесистым ударом весь кислород вышибли из легких. И сколько Минхо не пытался вдохнуть, его катастрофически не хватало. Грудную клетку сдавило так, что на долю секунды на подкорке его сознания болезненным уколом с привкусом страха промелькнула наивная мысль: а не умрёт ли он прямо сейчас?       На полу темного номера, в гнетущей тишине сидел молодой человек, рядом валялась разбитая бутыль дорогого алкоголя, а где-то на затворках его сознания медленно увядали последние цветы.