[Сезон 1].Самадхи

Комната у Адриана была огромной, полной всяческого мальчишеского барахла и хранила в себе настоящее сокровище: фортепиано. Отбрасывая все мои сексуально-романтические фантазии насчёт бедного инструмента, фортепиано всё равно оставалось моей детской недостижимой мечтой. Всю жизнь я жила в комнатках, едва способных вместить в себя клавишные такого размера. Да и теперь не могла, несмотря на то, что жилплощадь у Маринетт оказалась всяко побольше моей. Адриан очень стеснялся приводить меня к себе в комнату, и теперь розовел ушами, пока я рассматривала чужое жилое пространство. Ну… что я могу сказать. Чистенько. Миленько. Видно, что многие игровые автоматы или та же горка для скейтборда давно не использовались. А ещё здесь был батут, стена для скалолазания и закреплённый к потолку канат. Учитывая, как трясся Габриэль насчёт жизни и безопасности сына, мне казалось нелогичным наличие такого спортинвентаря. — Чувствуй себя как дома, — нервно улыбнулся Агрест. Я хмыкнула. Вот уж вряд ли. Все мои квартиры в прошлой жизни были меньше, чем одна его комната. Тут даже имелся второй этаж с собственной библиотекой! Я прошла к дивану и аккуратно положила на него вещи. С сумочкой-почтальонкой, в которой я носила Тикки, я всегда обращалась осторожно. Мне не хотелось, чтобы квами страдала от моей небрежности. — Ну… чем займёмся? — Обычно это решает хозяин, — сказала я; заметив тень неуверенности на лице Адриана, я решила прийти парню на помощь, — но в этот раз можешь исполнить моё желание и сыграть что-нибудь. — На фортепиано? — почему-то удивился Агрест. — Ну да. — Я подняла брови. — Или ты свистел насчёт того, что отец заставляет тебя часами отрабатывать мелодии для концертов? — Нет! — Стесняешься? — продолжила я подначивать парня, садясь на спинку дивана. Агрест раздражённо закатил глаза и пошёл к инструменту, едва ли не топая. Я сползла по дивану спиной вперёд, готовясь слушать чужую игру и чувствуя себя по меньшей мере Беллой Свон. Эх, хорошо всё-таки, что закинуло меня сюда, а не к вампирам. Вот там-то я бы жути натерпелась, ух. Хотя здешние акумы тоже не оставляют равнодушной, в плохом смысле. Мелодия, которую играл Адриан, была мне незнакома. Очевидно, детище этого мира. Красивая, неторопливая, с несколькими спорными нотами, которые хоть и выбивались из общего звучания, но всё равно хорошо дополняли его. Слушая стремительные переливы звука, я даже представить себе не могла, с какой лёгкостью и быстротой Адриан переставляет пальцы над клавишами. У меня так никогда не получалось. А ведь он, наверняка, ещё и ноты читать умеет во время игры. Крутотень невероятная! — Можешь повторить? — попросила я, когда музыка стихла. — Только если ты потом тоже что-то сыграешь. — Пф, да я не умею. — Неужели ты мне свистела о том, что знаешь целых три мелодии на пианино? Хоть Адриан этого не видел, я закатила глаза. — Ладно, ладно. Уел. Сыграю. Но ты первый! Мелодия успокаивала, вводила в транс. Неудивительно, что Адриан жаловался, будто при отыгрыше его клонит в сон, меня гармония звука тоже убаюкала. И во второй раз конец прозвучал слишком неожиданно, будто кто-то смял последний нотный лист и сжёг его, как Гоголь второй том. Я перекувыркнулась через голову, поставив ноги точно в зазор между кофейным столиком и диваном. Эх, мечта всей прошлой жизни. Гибкость! Подойдя к фортепиано и сидящему за инструментом Адриану, я погладила лакированное белое дерево. Пробежалась пальцами по клавишам, вспоминая ощущение, когда они мягко продавливаются под подушечками. И, слегка толкнув Агреста бедром, села рядом с ним на скамеечку. Парень попытался было встать, но я ему помешала, удержав на месте. — Сиди и внимай тому, как играет маэстро, — приказала я, на пробу нажимая на клавиши, чтобы отыскать первую октаву. Низко, высоко, как раз. Ещё несколько пробных нажатий, и вот! Звучит самая прекрасная мелодия в этом мире! — Это что сейчас было? — спросил Адриан, хлопая ресницами, когда я закончила. — На бис, говоришь? Так я всегда рада! Благо, самая простая версия Собачьего Вальса игралась всего-то минуту.