[Сезон 1].Самадхи

Дружить с Адрианом Агрестом — это, прежде всего, светить своим жёлтым нездоровым лицом в таблоидах и в такой же жёлтой прессе. Ничего приятного, короче говоря. Собственные фотки меня расстраивали. Я на них казалась ещё более нездоровой, чем была на самом деле. Вспышка обостряла мои и без того крутые скулы; глаза при этом западали так глубоко, что надбровные дуги превращались в надгробные плиты над моими радужками. Желтизна кожи усиливалась из-за фильтров и кричащих заголовков: «ДРУГ ИЛИ НЕВЕСТА? ЧТО НЕ ТАК С ДЕВУШКОЙ АДРИАНА АГРЕСТА?» Да хотя бы то, что я даже его девушкой не была. Не умеют они информацию проверять на достоверность, что ли? — Маринетт, прости. Адриан сидел на диване, печально повесив голову. Перед ним на кофейном столике было накидано немеряно сколько журналов, один другого желтее по правдивости статей. Почти на всех была наша фотка: Адриан прижимал меня к себе, пытаясь закрыть своей несомненно могучей фигурой от вспышек камер. Я же, — будь проклято моё любопытство! — выглядывала из-за его руки. Вот нас и сфоткали кому надо. И напечатали. И ещё, и ещё… фотография, где моё лицо было озарено жёлтой вспышкой, множилось от обложки к обложке. До дома Адриана мне пришлось ехать по-японски: с капюшоном на голове и маской на лице. Чокнутые фанатки моего котёнка возжелали девичей кровушки, — окститесь, психованные, самой мало, — так что на улицах были реальные патрули по мою душу. Придурошные. В принципе, я понимала, из-за чего весь сыр-бор: Адриану недавно стукнуло восемнадцать, и Агрест наконец попал в список самых перспективных холостяков Парижа. Это настолько подогрело интерес к его фигуре, — вкусной, сочной, накачанной; успокойся, Маринетт, не для тебя ягодка зрела, — что популярность Адриана улетела далеко за Плутон. В смысле, иногда мне казалось, что по его душу могут даже из других галактик прилетать. Я села на подлокотник дивана и задумалась. Ситуация была так себе, прежде всего для меня: спокойно по улицам не походишь. Это Адриан у нас воробушек привычный, а я не особо. Даже как Ледибаг я предпочитала сбрасывать работу с прессой на более подготовленного к этому Кота, благо, что под маской был тот самый стреляный Агрест. — Маринетт… Парень выглядел абсолютно раздавленным случившимся. Я вздохнула. Ну что тут поделать-то теперь, в самом деле. — Маринетт, прости меня. — We are the crowd, we c-coming out. Got my flash on, it's true, needs that picture of you — it's so magica-al! Лицо Адриана перекосилось, когда я начала петь. Продолжить у меня не вышло — смех поднялся из низа живота щекотной лавиной, и мелодия сбилась под яростным хихиканием. — Ты серьёзно, что ли? Тихие смешки переросли просто в гомерический хохот. Он что, серьёзно ещё не понял, с кем повёлся?

***

От мирских забот мы с Нуаром отдыхали на крышах. Сюда не было хода обычным людям или папарацци, но это не мешало отдельным личностям пытаться забираться по пожарным лестницам, чтобы сфотографировать героев. Вот же жизнь, ни минуты покоя. Ничего святого у этих людей! Нам с Котом приходилось переходить с крыши на крышу в поисках безопасного места без камер. Наша популярность как героев держалась на стабильно высокой отметке, несмотря на пропажу Бражника; в мире, в конце концов, была не одна шкатулка с Талисманами, а придурков всегда хватало. Так что мы продолжали подрабатывать спасителями человечества в свободное время. Камеры были даже на Эйфелевой башне. Я злилась. Мне казалось, что несносные папарацци понатыкали технику в каждый уголок моего города. От просьбы к Коту вырубить всю электронику Парижа меня останавливала только гуманность: больницы ведь тоже обесточатся, как минимум. Наконец найдя более или менее спокойное место, мы уселись на крышу и раздражённо выдохнули. Хвост Кота нервно отстукивал кончиком злобный ритм, сигнализируя о взвинченности владельца. Я тоже была на пределе своего дружелюбия. С крыши напротив мигнула вспышка. От этого моя злость лопнула, как мыльный пузырь: ситуация, ещё минуту назад раздражавшая, вдруг показалась до ужаса нелепой. — I'm your biggest fan, I'll follow you until you love me. Papa-paparazzi, — пропела я, отпуская, наконец, своё недовольство. Кот передёрнулся и искоса посмотрел на меня. Ну да, Адриан и так был на взводе, а тут ещё и в костюме не погуляешь свободно. — Споёшь полностью? — спросил мой Кот. Когда я отказывала ему в такой малости? — We are the crowd, we c-coming out, — начала было я. Чтобы тут же заткнуться. Напарник шокировано смотрел на меня, чёрные уши и хвост встали торчком. Была бы шерсть — вздыбилась бы, а так Нуар только глаза пучил. Кот ткнул в мою сторону пальцем и завопил: — Ты же говорила, что ты старше меня на одиннадцать лет! Я нервно хохотнула, внезапно понимая, что за всё наше знакомство так и не рассказала Адриану про переселение душ. — Ты поверишь, если я скажу, что это всё ещё правда? Нуар издал возмущённый мявк, и я поняла, что объяснять придётся В С Ё . Directed by Robert B. Weide, короче. Так спалиться — это надо уметь.