[Сезон 1].Самадхи

Удар. Удар. Удар. Руки у меня были мокрыми и болели так, что хотелось выть. Сквозь костюм я чувствовала, как от быстрых ударов воздух холодит кулаки. Пахло железом и было очень ярко — полдень. Вокруг не осталось ни души: одержимый Паук заматывал людей в коконы, вводя жертв в сон. Отличное время для нервного срыва. Меня никто не увидел бы… и акуму тоже. Сознание отмечало всё это как что-то несущественное, незначительное, ненужное. Всё моё внимание оказалось захвачено лицом передо мной. Красным от крови, изуродованным от моих кулаков. Удар. Удар. Удар. Я мирная. Я мирная! Мирный человек, которого практически невозможно вывести! Я не играю в шутеры, не люблю боевики, считаю, что на любое зло упадёт наковальня кармы. Стараюсь не нести насилие в мир, потому что даже в этой розовой реальности оно было лишним. Никто никогда не должен подвергаться насилию. Ни физическому, ни психологическому, ни эмоциональному. Никакому. Удар. Удар. Удар! Зарычав, я схватила одержимого за плечи и, подняв с асфальта, встряхнула. Кровь с чужого изуродованного лица попала на моё и потекла вниз, по щеке. Ощущалась эта капля как слеза. — Где он, ты, сукин сын? Где?! Акума искривил лопнувшие губы и плюнул мне в лицо. Плевок попал туда же, куда и кровь секунду назад. Я отпустила чужие плечи, и одержимый рухнул на асфальт. Я сидела сверху на чужих бёдрах, но, даже если бы акума захотел, он бы не смог встать — ранее я об этом позаботилась. — Я не люблю насилие, — сказала я, вытирая плевок с лица. Акума улыбнулся кровавым ртом; в нём не хватало доброй половины клыков. Я сняла йо-йо с пояса и взвесила металлический груз в руке.

***

Ночь была холодной. Звёзды не делились своим далёким теплом, а солнце, в очередной раз утопившееся за горизонтом, было вне зоны доступа. Я сидела на башне Монпарнас и разглядывала городской пейзаж. Даже не верилось, что ещё пару часов назад Париж был увешан коконами акумы. Тихие шаги сзади разрушили иллюзию уединения. Я обернулась и не смогла сдержать облегчённой улыбки: на крыше стоял мой Кот. — Ледибаг… Не дав ему ничего сказать, я вскочила на ноги и кинулась на напарника с объятиями. Нуар был деревянным, едва двигался и очень сильно нервничал. Мне же было всё равно. У Паука в жвалах хранилось несколько типов ядов. Самый токсичный достался моему Коту, решившему закрыть неосторожную меня своим телом. Мы сели на моё прежнее место, но руку Кота я не выпускала из своей. В голове прокручивались воспоминания: холодные пальцы, стёкшая с тела синхронизация, молочно-зелёные глаза. Приоткрытые губы и удивление во взгляде — всё случилось почти мгновенно. — Паук спрятал заражённую вещь в один из коконов, — рассказывала я, ничего перед собой не видя. — А их было… ты не представляешь. Мой… Адриан умер одним из первых. Потом одержимый начал вить себе холодильник с запаской на следующий год. Сейчас Нуар молчал, позволяя мне рассказывать всё самой. — Я никак не могла найти эту чёртову брошь… зато Паук всегда был в зоне видимости. Кулак сжался сам собой, и Кот, конечно же, всё сразу понял. Он был умным. Умнее меня, если честно, потому что я выезжала только за счёт неожиданности, опыта и отбитости. — В тот момент я даже про Супер-Шанс не думала. Ни о чём я не думала. — Камеры там были? — Без понятия. — Твоей репутации конец, — сказал Нуар слова, которые я от него уже когда-то слышала. Мне было плевать. — I tried so hard and got so far… but in the end it doesn't even matter. Против обыкновения я не стала петь песню целиком — у меня от слёз перехватывало горло. — Не делай так, — прохныкала я, прижимаясь к Адриану. — Пожалуйста, пожалуйста, Кот, не надо. Он наконец усмехнулся и словно расслабился. — Ничего не могу обещать.