[Сезон 1].Самадхи

— Всё уже готово? — У нас свет не включается! — Чёрт возьми, до начала меньше десяти минут! Починить, срочно! — Уже делаем! Я стояла в тени, — софиты реально барахлили, — и, ухмыляясь, смотрела на Луку. Несчастный Куффен мой взгляд чувствовал кожей, так что раз в секунду передёргивался, морщился, закатывал глаза или фыркал. Девушка, правящая его макияж, от этого злилась и скалилась, но вроде бы молчала. Макияж, Господи! Мой дражайший друг был накрашен, словно собирался на свидание! Чёрная подводка, лак для бровей, кастрюля дорогого контуринга для остроты скул и тинт на губах, чтобы их было видно. Я едва сдерживала свои комментарии насчёт метросексуальности, просто из-за того что знала: Лука профукался с условиями контракта. Хорошо ещё, что только с образом, а не с музыкой. Ну, Боб Ротт, с другой стороны, плохого не посоветует. Он всё-таки не одну звезду раскрутил. Джаггед продолжал петь, несмотря на приближающийся полтинник. Лука же был молод, сексуален, возмутительно одинок. И пел мои песни. Не мои, конечно. Но объяснять кому-нибудь, что это песни из другого мира, было слишком запарно. — Пять минут! Визажистка растворилась, как утренний туман. Лука похрустел костяшками и нервно улыбнулся мне, когда я подошла: Куффен впервые в жизни давал концерт для невообразимо огромной толпы. Семьдесят тысяч зрителей. Это не Уэмбли со вместимостью в девяносто тысяч, но очень близко. Немудрено, что Куффен нервничал. Я поправила его волосы и с нажимом провела руками по плечам. Куффен неожиданно сгрёб меня в охапку и уткнулся носом в волосы. Он был жутко высоким, хотя и ниже, чем мой Агрест. Метр восемьдесят семь против моих метра семидесяти. — Спасибо, — пробормотал он мне в макушку. — Без тебя бы этого не было. — Было бы, — возразила я, обнимая парня в ответ. — Просто чуть позже. Года на два. Куффен усмехнулся и прижал меня теснее. С парнем мы абсолютно сошлись насчёт тактильности: прикосновения исключительно для близких людей. В огро-омном количестве. — Три минуты! — Ты… твои песни… какими бы депрессивными они ни были, они прекрасны. — Здесь слишком много розового, — усмехнулась я. — Я пришла в этот мир, чтобы добавить каплю депрессии. — Скорее уж канистру! Луке я давала определённый репертуар: Queen, мою обожаемую Лану Дель Рей, Beatles и Пресли. Было что-то ещё сверху: я уже и не помнила, кто именно пел первоначальную версию записанных мною песен. Лука пропускал тексты через себя и проводил в этот мир с новой аранжировкой. Иногда она была лучше прежней, иногда хуже — это было не так важно. Куффен всё равно выпрямлял всё своим волшебным голосом. К сожалению, не все песни он смог переделать. К примеру, я так и не услышала Богемскую Рапсодию. Лука, получив от меня текст, долго чесал в макушке. После уточнений парень совсем приуныл: ему хотелось повторить тот звук, что был в моей памяти. С оркестром, оперой, взлётами и падениями голоса и музыки. Это было сложно. И за пять лет Лука, по его словам, даже не приблизился к мелодии, которая его бы устроила. Он мягко отстранил меня и поцеловал в лоб. Толпа за пределами нашего зрения рокотала, как приближающийся шторм. — Иди, тебя проводят в VIP-зону. — Да-да, морской мальчик, я очень важная персона. — Одна минута! Свет! Софиты щёлкнули и включились. От яркости я заморгала, на секунду ослеплённая. Зачем вообще за кулисами этот свет? А, ясно. Лампы перенаправили на сцену, и мне снова стало темно и приятно. Бедный Лука: ему под этим освещением ещё прыгать ближайшие полтора часа. Кто-то взял меня под локоть, — судя по знакомой хватке, это был мой Агрест, — и повёл за собой. Лука в последний раз оглянулся на нас, поправил микрофон и выскочил на сцену. — Три! Два! Один! Let's go! Толпа взревела, словно на сцену вышли гладиаторы. Я шла за Адрианом, быстро переставляя ноги и с подозрением вглядываясь в заговорщицкое выражение его лица. В такие моменты мой Агрест выглядел точно как Нуар, только без маски. Ах да, он же и был Нуаром. Боже-боже. — HAAAAAY-OOOH! Толпа повторила. Меня наконец довели до VIP-зоны: пришлось подняться по паре лестниц, зато теперь вся сцена была как на ладошке. Я увидела и Луку с его макияжем, — издалека казалось, что у него просто выразительные глаза, запавшие скулы и яркие губы; молодец, Боб! — инструменты и молчаливых в обычной жизни музыкантов из группы Куффена. Он долго их собирал, зато теперь команда была идеальна. Я считала, что проблемы с кадрами из-за того, что Лука трудоголик. Адриан ржал, что это из-за названия. Но кто знал, что Куффену понравится брошенное мною вскользь Pussy-Cat Dolls? По крайней мере, это звучало прикольнее, чем «Банда котят» или производные. — YE-EAH! — Лука выкинул вверх кулак и счастливо рассмеялся; от нервозности не осталось и следа. — Слушай, морская девочка! Это для тебя! Он в несколько шагов преодолел расстояние до рояля и уселся. У меня засосало под ложечкой от предвкушения. Вцепившись в ладонь Адриана, я даже встала со своего места, будто пытаясь приблизиться к парню на сцене. Несчастный Агрест поднялся следом. — Is this the real life? Is this just fantasy? Да. Да! Он это… сделал… Толпа бесновалась, жадно пожирая новую песню. Они знали про «морскую девочку», потому что именно ей, — мне, — Лука посвятил свой первый сингл, первый альбом и первый тур. Моё прозвище, звучащее перед игрой, всегда обещало что-то нереальное. — Mama… just killed a man!.. Лука жёстко давил на клавиши фортепиано, словно впечатывая давно забытые мною ноты в этот мир. По лицу у меня текли слёзы. Адриан добродушно усмехался, держа платки наготове. Я подпевала, не веря в происходящее. У него получилось. И, хотя он не мог сейчас сыграть полную версию, я была уверена: после концерта Лука даст мне полностью готовую запись. С оперой, оркестром, скачками голоса… такую, которую я помнила. — Anyway the wind blows…