[Сезон 1].Самадхи

День... или полдня до.

Лука старался быть таким милым, что поначалу у меня зубы сводило. Он улыбался, мило щуря светлые глаза, стрелял в меня милыми взглядами, даже играть начал что-то розово-светлое, как юбки Роуз. Честное слово, у меня глаз едва не задёргался от обилия милоты в присутствии этого парня. Но потом Куффен как-то расслабился, что ли, и дело пошло веселее. Из парка нас с парнем выгнала полиция: им не понравилось, что в общественном месте Куффен играет на гитаре, несмотря на то, что денег он за это не брал. Пристать всегда можно, любой повод подойдёт. Так что мы собрали наши пожитки и ушли, даже особо не возникая. Руны у меня почти высохли, да и погода стала портиться: судя по собирающимся тучам, скоро небо нас порадует мелким дождичком. Настроение у меня опять упало, когда я в очередной раз взглянула на облака: цвет напомнил о глазах Габриэля, а там уже по ассоциативной цепочке всё остальное вылезло. Неприятный человек. Я не так часто встречалась с подобными личностями — теми, кто парой слов может погрузить тебя в настоящую пучину депрессии, из которой своими силами выбраться практически невозможно. Первым подобным человеком была моя родная бабка, от которой я сбежала, сверкая пятками. Серьёзно, съехала в непонятное и бесперспективное будущее, лишь бы с ней не жить. Вторым человеком оказалась бабка жены, — ну не везёт мне со старыми женщинами, — за которой нужен был уход и забота… вот только мать жены плевать хотела на благополучие собственной родительницы; больше её интересовала повышенная пенсия и возможность не работать. При этом слышали бы вы, как она кричала о любви к своей сумасшедшей мамочке… И вот теперь — снова родитель. Не бабка, как в прошлые разы, но всё же человек, с которым я буду вынуждена контактировать чаще, чем мне того бы хотелось. Блеск. Лука изменение в моём настроении конечно же заметил. Затащив меня в кафе, парень заказал нам бутерброды и сок, прежде чем начать допрос. Я особо и не сопротивлялась: чувствовала, что выговориться-таки надо. Тикки я всё же не воспринимала как равную себе, — в плохом для меня смысле; квами, несмотря на свою мягкость и лапушность, казалась мне достаточно далёкой от мирских проблем, — а поговорить хотелось. — Ну и, — Лука выразился так непечатно, что у меня сама собой вылезла на лицо улыбка. — Этот папаша твоего парня совсем, — и он повторил. Вот! Хоть кто-то понимает, как идут мои мысли! Я в этом мире, конечно, не ругалась, — Сабина разочек услышала и заставила меня тщательно вымыть рот с мылом, ужас как невкусно, — но думать на матерном мне никто не запрещал. На родном матерном; французские ругательства звучали так, словно стая голубей мурлыкала тебе в уши. Сок принесли грейпфрутовый, который я терпеть не могла, так что оба стакана незаметно переехали к Луке. А вот бутерброд он в меня затолкал, хотя я и отнекивалась. Но кто против Куффена пойдёт — от Куффена и огребёт. Мило, кстати, что Лука перед заказом спросил насчёт моего здоровья. Эх, выгляжу я, видимо совсем не «айс». — А твой парень что? — Он не мой парень? — Окей. А не твой парень что? Я подпёрла голову рукой и посмотрела в окно. Люди спешили; они всегда спешат в большом городе. На работу, в магазин, домой, а потом снова работать — и так по вечному кругу, который разбивается только о скалы отпусков. А потом снова, и снова, и снова… — Да ничего. Перед тем, как я ушла, извинился за поведение отца… мы даже не обнялись напоследок. — А ты его почему не обняла? Я поджала губы. Ну… — Потому что обиделась, — с тяжёлым сердцем призналась я, переплетая пальцы. — И у меня… в общем, если я обижена или злюсь, то мне сложно касаться человека. Физическое отвращение, может до тошноты дойти. — Тебе было его неприятно касаться? Я фыркнула. Тоже мне, психолог доморощенный! Самый умный тут, да? Сложил одно с другим, а неправильно. Да и я неправильно сказала. — Нет. Ну, может, немного… но это ничего, простое проявление обиды. Я скорее совсем об этом не думала. Мне просто хотелось поскорее убраться из дома, где Габриэль использовал меня вместо коврика для вытирания ног. С премиленькой улыбочкой Лука повторил непечатную характеристику одного известного модельера. Я согласилась. — Сегодня Адриан в коллеж не пришёл. На СМС тоже не отвечает, и я без понятия, из-за расстройства или же из-за занятости. В любом случае, эта ситуация меня так нервирует, что я ни на чём сосредоточиться не могу. — Письмо напиши, — посоветовал Куффен, играясь с трубочкой от сока. — Психологи говорят, помогает. — Ага. Гневные письма… — Да не, простого хватит. Ты же даже не обижена толком, смысл в гневных. Что? — поёжился от моего недоумения Лука. — До того, как мама подсела на юридические телешоу, она смотрела про психологов. И хотела, чтобы я стал одним из них. Смех мне сдержать не удалось. Анарка-любительница телешоу в мою Вселенную отлично вписывалась. Прямо в кафе Лука выпросил у официантки бумагу и ручку; из-за обаятельной улыбочки и сверкающих глаз всё это принесли бесплатно, ещё и конверт для писем где-то раздобыли. Куффен вовсю пользовался благами своей внешности, совершенно этого не стесняясь. Жук, а не морской мальчик. — Давай под диктовку, — воодушевлённо сказал Лука, когда я замерла над пустым листом. — Дорогой Адриан, ты — непроходимый болван! Вчера ты молчал, как истукан! Ага, Шарик, ты — балбес. — Нет уж, давай как-нибудь без рифмы. — Ну это ты тогда сама. Письма писать меня мама не учила, знаешь ли. — Просто нет такого телешоу. Лука улыбнулся. Я сосредоточилась на письме, думая, что можно сказать, а что лучше не стоит. Потом плюнула на это всё и написала, как есть. Честность - залог хороших отношений! Когда с бумагомарательством было закончено, а конверт я запечатала, — здесь не надо было лизать клей, достаточно оказалось просто оторвать защитную полоску от него, — я задалась вопросом: а отправлять-то как? Можно кинуть конверт просто в почтовый ящик Агрестов, вот только если почту проверяют, то дальше этого рубежа моё письмо не пройдёт. Отдать Адриану лично? Так неизвестно, когда он в коллеже появится: отец может и на завтра задержать, а дальше уже выходные. Ждать четыре дня я точно не намерена; это достаточный срок, чтобы придумать какую-нибудь фигню, особенно для неуверенного в себе подростка. Закидывать как Ледибаг — это практически расписаться в собственной двойной жизни. Я не гений конспирации, наверняка разных проколов на моём счету ой как много. Добавлять к ним ещё один, к тому же такой очевидный… Так ничего и не придумав, я позволила Луке вытащить себя из кафе на прогулку. Шляясь по улицам, мы просто пялились в витрины, разговаривали и тихонько стебали проходящих мимо людей, придумывая им трешевые истории. А, ещё мы обменялись телефонами. Но это мелочь, выдумывать истории оказалось намного интереснее и веселее. — А вот у этого парня явно какие-то проблемы. Любовная лихорадка, точно тебе говорю. Проследив за тем, куда указал Лука, я едва не споткнулась. Куффен меня словил, но, говоря откровенно, даже если бы я упала, мне бы было всё равно. На крыше неподалёку от нас сидел Кот Нуар. Грустный Кот Нуар: опущенные уши, вялый хвост и общий удручённый вид. Почему-то, глядя на такого напарника, мне в голову полезли совсем уж печальные мысли. Неужели у Адриана Габриэль отобрал телефон? Да ладно, быть того не может. Вот я же говорю, не может: Кот покопался в кармашке на груди и достал мобильник. Супергеройское зрение позволило мне как следует рассмотреть гаджет. Не слишком большой, с мятно-зелёным корпусом, — почти в тон моему фитнес-браслету, кстати, — и крошечным сколом на углу. Это Нино, влетевший в класс, случайно сбил мобильник Адриана на пол. Почувствовав моё пристальное внимание, Кот заозирался по сторонам. Я прищурилась. Как и во время борьбы с акумами, в моей голове появился план — вполне неплохой, если кто меня спросит. Так что, когда Кот нашёл-таки меня взглядом, я ткнула пальцем в ближайший переулок. Схватив Луку за руку, — больше по ледибаговской привычке, — я потянула парня туда, краем глаза отслеживая перемещение Нуара. — О, так вы дружите? — ухмыльнулся Куффен. — Так значит, это ты та девочка с хвостиками с фотографии? Справедливости ради, сегодня у меня волосы были собраны в один низкий хвост. — Да, я. А теперь тихо, умные люди разговаривать будут. Нуар спрыгнул перед нами в переулке, устало улыбаясь. На меня он старался не смотреть, больше разглядывая моего спутника. Даже знать не хочу, что в голове у Адриана в этот момент творилось. Как бы ещё не подумал, что я ему нашла замену. — Можно ли Кота назвать человеком? — продолжал насмехаться Лука. Я пихнула Куффена и обняла Кота вместо приветствия. Лука, — вот же неугомонный мальчишка! — присвистнул. — Оу, ребята. Не буду мешать, подожду снаружи. И он ушёл, насвистывая знаменитый в этом мире мотивчик про любовь. Мне только глаза оставалось закатить. — Мне жаль это говорить, Нуар, — я слегка отстранилась, но не выпутывалась из его объятий, — но я тебя позвала по делу. — По какому же? — спросил Кот удивительно тихо. Такой тон навевал мысли об интимности момента и невольно заставил покраснеть. Ещё и близость Кота, его прямой взгляд, полный волнения, горячие руки на талии… сошлось, короче. — Поработаешь почтовым голубем? — Прости? Тихонько рассмеявшись, я всё же разорвала объятие. Покопавшись в сумке, вытащила письмо — оно немного помялось, неровно зажатое между двумя учебниками, но на буквы это точно никак не повлияло. — Знаешь Адриана Агреста? — кивок. — А где он живёт? — ещё кивок; ну конечно же. — Сможешь ему передать? На письмо у меня в руках он смотрел то ли как на ядовитую змею, то ли как на Священный Грааль. — А сама почему… не? — Боюсь, что оно не пройдёт цензуру имени Натали Санкёр, — поморщилась я, вкладывая конверт в руки Кота. — А вот тебе я могу доверять. Ты же не станешь читать чужие письма? Нуар повертел конверт в руках, после чего посмотрел на меня. — Если не секрет… что там? — Да так, мелочи. Призыв не забивать голову, несколько глупостей и парочка тупых шуток про самомнение модельеров. На них я бы и не прошла цензуру, кстати. О! А ещё там, — я наклонилась к Коту, и он, заинтересованный, тоже склонился ко мне, — я там один раз ругнулась. Непечатно. Но написано всё курсивом, так что, думаю, проблем быть не должно. Не подведёшь? Кот хрюкнул и расхохотался. Отсмеявшись, он сделал шаг назад и поклонился мне, как рыцарь прекрасной даме. — Нет. Никогда. Можешь на меня рассчитывать, Мур-ринетт. Взгляд у него всё равно был как у разбойника.