К черту

— Ты бы не мог завтра побыть с детьми? Мне надо, наконец, привести себя в порядок. — Джиу аккуратно выкладывала хоттоки на тарелку, радуясь, что дети смотрели телевизор и не хватали по одному лакомству, после проходясь жирными руками по всему дому. — Завтра важная встреча с инвесторами. Не смогу отлучиться. Отвези детей к маме. — Чон Хосок даже за столом не мог оторваться от ноутбука. Мужчина редко появлялся дома к ужину, но когда делал это, все равно умудрялся всецело отдаваться работе. — Ты издеваешься? — Джиу начинала закипать, от того и бросила небрежно хотток в тарелку. — Дети почти не видят тебя. Даже сейчас ты решаешь какие-то свои важные дела. — Девушка взмахнула руками. — Я очень устал, Джиу. Не могла бы ты говорить чуточку тише? Поверь, от этого я не перестану слышать тебя. — Хосок сохранял абсолютное спокойствие, не отрываясь от экрана ноутбука и продолжая торопливо печатать что-то. — Ты… — От возмущения девушка не знала куда себя деть и что сказать, поэтому она схватила со столешницы кухонное полотенце и бросила его в мужа. — Может посмотришь на меня?! Чон Хосока невозможно было отвлечь от исправления важного договора, который ему скинул на почту секретарь и даже брошенное в него полотенце просто сползло с его колен на пол, а Джиу старалась дышать ровнее, дабы не сбросить всё со стола и не выпустить тем самым всю злость. — Мамочка… — На кухню вбежали дети и, как и предполагалось, подбежали к тарелке с лакомствами, но Джиу убрала ее подальше, чтобы они не дотянулись. — Ты сказала, что мы сможем поесть их. — Бора обиженно надула губки, готовая вот-вот расплакаться, чтобы тем самым привлечь внимание отца к своей «проблеме». — Сначала ужин, — строго произнесла Джиу, стараясь успокоиться. Она посмотрела на невозмутимого мужа, который даже на присутствие детей не обратил никакого внимания и прошла к холодильнику, чтобы достать закуски. — Дорогой, ты можешь пойти к себе в кабинет. Я бы хотела отужинать с детьми. Позову тебя, когда мы закончим, и разогрею тоже. — Девушка старалась звучать непринуждённо и безразлично, поэтому даже слегка улыбалась, пусть и совсем криво. Изначально муж спустился на кухню по ее просьбе побыть немного с ней, но лучше бы не делал этого, а сидел за своим огромным столом в своем кабинете. — Я хочу кушать с дядей. — Джонхён нахмурился и мотнул головой, сразу же отказываясь есть без Хосока. В отличие от жизнерадостной Боры с мальчиком всегда было больше хлопот, ведь он старался доставить Джиу как можно больше проблем своим непослушанием. Если от пятилетней девочки подобное поведение выглядело по-детски непоседливым, то от восьмилетнего Джонхёна —целенаправленной вредностью. — У тебя вряд ли это получится, малыш. Твой дядя слишком занят для нас. — Почему-то Джиу получала садистское удовольствие, разбивая «желания» мальчика вдребезги. — Я не малыш, — уверенно заявил Джонхён и, демонстративно отвернувшись, направился к шкафу, чтобы взять стакан и налить себе воды. — Не хочу тебя расстраивать, но ты маленький мальчик. — Теперь настроение девушки действительно поднялось и то, как Бора докучала отцу, хныча и требуя взять ее на руки, добавляло своей перчинки. — Мойте руки. — Это Бора маленькая, а не я. — Джонхён так и не выпил воды и отставил стакан в сторону. Иногда Джиу казалось, что именно он ее родной ребёнок, ведь темпераменты у них были почти одинаковые, а с Борой общего разве что родимое пятно на спине. — Так-с… — Хосок, наконец, обратил внимание на дочь и, отложив ноутбук, взял ее на руки. — Давай мыть руки, иначе мамочка не позволит нам и крошки в рот взять. — Мужчина улыбался, идя в сторону ванной. — Тебя это тоже касается, молодой человек. — Джиу строго посмотрела на Джонхёна сверху вниз. — Или в тебе всё же достаточно взрослой гордости, чтобы оставаться всю ночь голодным? Мальчик бросал грустные взгляды на аппетитные хоттоки и кастрюли, которые стояли на плите, после чего сделал глубокий вдох и уверенно произнёс: — Вообще-то я не голоден. — Именно поэтому ты так мчался к тарелке? — Джиу не унималась, поддевая мальчика и откровенно наслаждаясь моментом. Ей редко выпадала возможность отомстить ему за все его пакости. Вместо ответа Джонхён вновь схватился за стакан с водой и принялся залпом пить его содержимое, стараясь «забить» пустой желудок, чтобы он позорно не урчал. На самом деле мальчик надеялся, что дядя уговорит его поесть или просто прикажет сесть за стол, поэтому с нетерпением ожидал, пока тот вернётся из ванной. — Ладно, Джонхён. Давай заключим мир? — Джиу примирительно улыбнулась мальчику, демонстративно выкладывая на стол еще один прибор. — Ты не будешь себя плохо вести, а я наполню твою тарелку доверху. Согласен? — Нет. Я уже сказал, что не собираюсь ужинать. — Почему это? — В комнату вошел Хосок, ведя за руку Бору. — Быстро садись за стол. И не перечь Джиу. Мальчик бросил злобный взгляд на девушку, хотя в душе был рад, ведь именно подобной реакции и ожидал от Хосока. Он послушно занял место рядом с Борой и взялся за палочки. — Так что насчет завтра? Ты побудешь с детьми? Мне надо заскочить в парикмахерскую и на маникюр. Да и вообще, много чего необходимо сделать, — теперь Джиу говорила спокойно, словно после маленького скандала мужчина не посмеет отказаться. — Я уже сказал, что не могу, и сколько бы раз ты не повторяла, ответ не станет положительным. — Хосок жевал неспешно, параллельно помогая Боре захватывать больше риса. — Черт возьми, Хосок! — Джиу несдержанно крикнула, готовая расплакаться от обиды. — Посмотри на меня! Я вся… — Слёзы таки потекли по ее щекам, не позволяя ей договорить, поэтому она сделала глубокий вдох и с придыханием продолжила: — …запущенная! — Джиу! — Хосок предостерёг жену от дальнейшей ссоры, но было уже поздно, ведь девушка встала из-за стола и прошла к умывальнику. — Почему ты обижаешь маму? — Бора нахмурилась и посмотрела на отца. — Мамочка! — Девочка неуклюже слезла со стула и подбежала к матери, цепляясь за ее платье и требуя посмотреть на нее. — Дядя не обижал ее! Она первая начала… — Джонхён встал на защиту Хосока, бросая на него взгляды, с желанием получить одобрение с его стороны. Хосок отложил палочки, после чего устало провел ладонью по лицу. — Идите наверх, — велел он детям, однако послушался только Джонхён, тогда как Бора продолжала ласково гладить бедро плачущей матери. — Бора, наверх. — Я должна успокоить мамочку… — Девочка непослушно помотала головой. — Наверх! — повысил голос мужчина, вставая со своего места. — Пожалуйста, малышка, — более мягко добавил он, натягивая улыбку на лицо. — Бора, иди. С мамочкой всё хорошо. — Джиу взяла со столешницы салфетку и протерла ею лицо, хотя от красноты это не спасло. — Видишь? — Она улыбнулась, хоть и вымученно, и погладила дочь по макушке. Проходя мимо Хосока, Бора недовольно взглянула на него, но послушно поплелась дальше, несколько раз обернувшись. — Теперь мы с тобой поговорим. — Мужчина приблизился и, скрестив руки на груди, встал перед женой. — Что за истерики ты устраиваешь? Да еще и при детях. В чем твоя проблема? — Моя проблема? — Джиу раздражённо провела ладонью от своей макушки до ног. — Может в том, что я не могу никуда выйти?! Не думал об этом? Хосок внимательно осмотрел девушку, отмечая волосы, собранные в небрежный пучок, домашнее платье с жирным пятном в области груди и совершенно ненакрашенное лицо. Он не помнил, когда в последний раз всматривался в жену. Для него она оставалась все той же Джиу. Той самой, которая всегда носила высокие каблуки, изящные платья и никогда не приходила к нему на встречу без укладки и макияжа. — Почему ты не хочешь оставить детей у матери? — повторно предложил он единственный вариант, который крутился у него в голове. — О-о… — Джиу истерично рассмеялась, задрав голову. — Твоя мать непременно потом будет рассказывать всем, кому не лень, какая я непутевая родительница и что пользы от меня абсолютно никакой. — Девушка обречённо вздохнула и, положив ладони на мужскую грудь, продолжила мягким голосом: — Неужели я о многом прошу? Почему нельзя нанять няньку или позволить мне отдать Бору в детский сад? — Она получает отличное дошкольное образование на дому. А няньку я не приемлю. Как ты себе представляешь подобное? Чтобы чужая женщина воспитывала мою дочь? — Хосок смотрел на Джиу с нотками раздражения, возмущения и непонимания. Ему казалось этот вопрос уже давно был закрыт и он не желал возвращаться к этой теме. — Но ты совсем не помогаешь мне… — С обвинением во взгляде, девушка смотрела снизу вверх на мужа, продолжая гладить его по груди. Хосок так и не переоделся после работы, поэтому до сих пор был в белоснежной рубашке и классических брюках. Будь сейчас более спокойная обстановка, то Джиу обязательно залюбовалась бы мужем. — Я работаю, детка. Откуда, думаешь, всё это? — Хосок взял девичью руку в свою, а второй обвёл пространство кругом. — Наследство?.. — Джиу скептически выгнула бровь. С минуту мужчина смотрел на жену, раскрыв рот, после чего тихо рассмеялся, мотая головой. — Ладно. Одно очко в твою пользу. — Он щёлкнул Джиу по носу, заставляя ее поморщиться. — Однако ты должна понимать, что наследство не безразмерное и оно требует увеличения, чем я и занимаюсь. — Мне нужен ты. — Девушка крепко обняла Хосока, прижимаясь к нему всем телом, в попытке показать насколько сильно ей не хватало его. — Я себя чувствую совсем никчёмной. Бесполезной… — Эй… — Мужчина недовольно цокнул языком и осторожно отстранил от себя жену, всматриваясь в ее красные глаза. — На тебе держится этот дом. Ты встречаешь меня вкусной едой, окутываешь заботой. И самое главное, ты воспитываешь мою дочь и Джонхёна. Никогда не смей называть себя никчёмной. Поняла? — Хосок поцеловал ее в лоб. — О Джонхёне… — Джиу была благодарна за приятные слова в свой адрес. Мужчина всегда умел успокоить ее, хотя в последнее время она нервничала очень часто, и ей не всегда получалось взять себя в руки. — Я не хочу выглядеть по-детски, жалуясь на него, но… — Она отстранилась от мужа и неловко отвела взгляд в сторону. — Что он натворил на этот раз? — Мне не нравится твой тон… — Джиу сощурила глаза, с подозрением глядя на Хосока. — Будто ты считаешь, что я преувеличиваю. — Я этого не говорил. Спросил, в чем провинился Джонхён, — мужчина постарался оправдать свой тон, который он считал обыденным и не видел в нем проблемы. — Смотри… — Джиу подняла руки к своей макушке и принялась распутывать пучок, распуская волосы. Поправив пряди, она расстроенно встала прямо, проговаривая: — Он науськивал Бору, чтобы та отрезала мне волосы, пока я сплю. — Для наглядности, девушка вытянула обрезанные локоны, который были значительно короче остальных. — И, как видишь, она очень уж прислушивается к брату. — Тогда тебе обязательно надо сходить завтра в парикмахерскую. — Хосок притянул Джиу, схватив ее за локоть. — Я постараюсь закончить встречу как можно скорее. Хотя… — Он задумчиво посмотрел на нее. — Бора тоже неплохо справляется. Тебе так не кажется? — Шутишь, значит? А говорить с ним будешь? — Джиу была настроена серьезно и не собиралась переводить разговор в юмор. — Ему нелегко. — Хосок понимал, что примирение вновь плавно перетекало в ссору, поэтому отошел от жены и встал поодаль от неё. — Мне тоже нелегко! — Ему восемь, а тебе, напомни-ка, двадцать девять? — едко заметил мужчина, после чего не удержался от улыбки, которая сквозила теплотой, ведь иногда его сильно злила нетерпимость Джиу, проявляемая к мальчику, а порой это его умиляло. Как, к примеру, сейчас. — Но он чужой… Джиу поздно заметила, стоящего у порога кухни Джонхёна и, почувствовав стыд, виновато потупила взгляд, но не стала идти за ним, когда тот развернулся и ушел, а тем временем Хосок стальным голосом произнёс: — Он наш.