Под одной крышей

      В половину четвёртого дня Андрей стоял у ворот лицея уже без машины. Только сумка с последними пожитками на плече и чехол с гитарой Руслана, на которой тот и играть-то толком не умел. Просто это была его вещь, можно сказать игрушка, и рука не поднялась её оставить на растерзание кому-либо.       — Уже? — спросил подросток, видя бывшего слугу в таком виде.       Андрей кивнул. Единственное, чему он был сейчас рад, так это тому, что Руслан не застал приход приставов. Каким бы ни был вредным этот парень, он этого не заслужил.       Додумался ли Руслан, что отец готовился к побегу за границу давно? Понял ли, что в его плане изначально не было места сыну? Андрей не знал, но решил не говорить на эту тему. Как ни крути, Руслан ещё, по сути, ребёнок. Подумаешь, скоро восемнадцать. Он кроме развлечений и жизни-то не видел. Для него сейчас столько потрясений, что сам на себя не похож. Дорога, раньше прямая и открытая, сейчас сузилась до волоска. Самостоятельно парню и шагу ступить некуда. У него ничего не осталось, кроме, разве что, обиды на папочку и, возможно, надежды, что тот внезапно объявится и его заберёт. Вот прямо завтра заберёт. Нет-нет, вот сейчас.       Руслан оглянулся по сторонам. Папочки, конечно, не было, а вот Андрей стоял, внимательно глядя на своего подопечного.       — Как дела в лицее?       В ответ парень только плечами пожал. Андрей вздохнул и двинулся в сторону автобусной остановки. Руслан уныло поплёлся за ним.       — Дождь пошёл… — заметил мужчина, взглянув в небо. Серые тучи испортили тёплый майский день, но сейчас были очень к месту. Как отражение того, что творилось у Руслана на душе. Надо отвлечь парня, чтобы лишнего не надумал. — Что вы сегодня проходили?       — Ничего…       — Совсем? Всё повторяете перед экзаменами?       — Угу.       — Домашнее задание записал?       Руслан волчонком взглянул на мужчину, но кивнул. Дождь тем временем расходился сильнее, а зонта у молодых людей не было. Раньше он и не нужен был — из дома в машину, из машины в лицей, и так по кругу. Сейчас же Руслану пришлось познать ещё одну прелесть жизни брошенного ребёнка. Он поёжился в тонком трикотажном пиджаке, и стоило это сделать, как на плечи ему легла шуршащая ткань ветровки.       — Накинь, а то заболеешь, — пояснил Андрей. Сам остался в джемпере, но он-то привычный ко всему. Армию прошёл, а там всё не ромашками выложено.       Руслан сжал губы. Взгляд янтарных глазищ то был мечущим молнии, то преисполненным благодарности. Он явно терзался — сказать «спасибо» или выплюнуть очередной поток язвительного хамства.       — С…пасибо, — с невероятным усилием над собой произнёс мальчишка. Впервые за всё их недолгое знакомство.       — Пожалуйста, — улыбнулся Андрей.       Несмотря на такое самопожертвование, до дома молодые люди добрались мокрыми до нитки. Руслану явно поплохело — то ли от стресса, то ли действительно иммунитет слабый после тепличных условий и экстремальных выходных каждую неделю, но придя домой, парень смог только сесть на диван и смотреть в пол, пока с его волос стекает дождевая вода, а из носа сопли.       — Руслан? Раздевайся, ты замёрз.       Мальчишка посмотрел на него, как будто не понимая, что ему говорят. Андрей вздохнул. Что за ребёнок? Изначально он собирался быть с Русланом строгим, сразу выставить свои условия, не позволять и капли слабости, указывать на дверь при неповиновении, но сейчас… он не смог даже отойти. Какое-то щемящее тепло образовалось в груди, когда Андрей смотрел на эту жалкую, казалось бы, картину. Господи, мокрый сопливый подросток. Будь это младший брат, мужчина дал бы ему пинка и отправил в ванную без всяких церемоний. Не маленький, восемнадцать скоро. А в итоге руки потянулись к Руслану и отвели от глаз прядь сырых волос.       Андрей убрал в сторону свою мокрую ветровку и принялся спокойно, терпеливо, как будто имеет дело с двухлетним ребёнком, раздевать Руслана. Без всякой задней мысли. Только чтобы позаботиться о нём. К его удивлению, парень не противился, даже оказавшись в одних трусах. Лишь смотрел на Андрея каким-то странно-пустым взглядом и молчал.       — Что же ты как маленький… — несмотря на явный укор в голосе, губы сами собой сложились в еле заметную улыбку.       Мужчина обтёр мальчишку мягким полотенцем, ещё сохранившем запах прошлой квартиры, и уложил на диван. Сам он решил сходить до аптеки, купить Руслану что-нибудь от простуды, а заодно пополнить запас продуктов, чтобы соорудить ужин. А парень пусть пока побудет один, смирится со своим положением и утрамбует в голове все мысли. Только Андрей собирался встать, чтобы направиться к двери, как его ладонь схватили холодные пальцы.       — Ты правда меня не бросишь? — тихо раздалось в комнате на фоне шума дождя и улицы.       — Пока ты во мне нуждаешься… ни за что.

***

      — Пей.       — Не хочу!       — Пей, говорю. Это нужно, чтобы ты поправился.       — А это что за дрянь?       — Это капли. Ну-ка подставляй нос…       — Бу-э… Воняет!       — Не придумывай, оно вообще не пахнет. Вторую ноздрю.       — Я сам, сам! Отстань уже!       — Теперь горло.       — Ай! Оно жжётся!       Примерно так Андрей пичкал подопечного лекарствами и лечил несмотря на вооружённое сопротивление. Уже к следующему вечеру мужчина поставил его на ноги.       Длинные майские выходные выдались очень удачно. Нужно было давно заняться воспитанием Руслана, а этот ребёнок умудрился заболеть. Но как только поправился, Андрей потребовал у него достать учебники и тетради, чтобы выполнить домашнее задание.       — Ты мне, б…ть, папочка что ли?       — Можешь считать меня хоть прабабушкой, но я хочу, чтобы ты занялся учёбой. Я просил тебя всю неделю слушать учителей. Ты слушал?       — Я один хрен ничего не понимаю, чё они там бубнят, — взбрыкнул Руслан. Руки на груди скрестил, насупился.       — Руслан, — строго произнёс Андрей.       — Чё?       — Ты согласился на мои условия. Одно из них — учёба. И знаешь, почему? Пораскинь мозгами. Ты очень хорошо скрываешь, что они у тебя есть. Я почти поверил. Но я знаю, что ты не такой тупой, каким прикидываешься.       — Кого ты назвал тупым?! Ты…       — Замолчи, если не собираешься сказать что-то умное. А теперь ответь-ка мне, что будет у тебя через месяц?       — День рождения?       — Не только.       — Э…? Да хэ зэ, чего будет… Чё ты пристал?       — У тебя ЕГЭ, Руслан. Ты его сдашь? Сам. Без папиных взяток. Сдашь?!       Мальчишка сразу захлопнул рот, из которого так и рвалась какая-то грубость, и непонимающе моргнул. Вернее… понимание наступило постепенно. По его лицу скользнула тень испуга. Брови и уголки глаз поползли вниз.       — Ну? Что замолчал? — невесело усмехнулся Андрей. — А институт? Или хотя бы захудалый колледж… А профессия? Ты об этом хоть раз за свою жизнь подумал? Ты хоть раз думал, что будет дальше?       — Я… А как тогда?       — Каком кверху. Наконец-то дошло, что за тебя никто ничего больше решать и делать не будет. Ты должен сейчас хоть зубами выгрызть, хоть ногтями выцарапать, хоть чем угодно — но сам позаботиться о своём будущем. Жопу порвать, но сдать экзамены и поступить учиться дальше. Сам, Руслан. Сам. Я сейчас рядом. Пока я тебе нужен — я буду рядом. Но я не волшебник и не богач. Всё, что я могу — помогать тебе, а не делать за тебя.       Руслан молчал. Только исподлобья смотрел на Андрея с бешеной смесью страха, злости и обиды в глазах. С одинаковой вероятностью он мог сейчас и выматериться, как портовый грузчик, и расплакаться, как девочка. Андрей понял бы оба его действия, оба были вполне в характере Руслана, но мальчишка сумел удивить. Он как-то неловко прижал к себе колени, усевшись на стуле, будто курёнок на жёрдочке, и дрожащими пальцами открыл учебник и тетрадь по математике. Однако упорство, с которым он это сделал, быстро испарилось, уступив место уже привычным слезам. На этот раз, правда, они капали на листы тетради, а не тарелку супа, но и тут были лишними.       — Я ничего не знаю. Я ничего здесь не понимаю. Я не знаю! — рявкнул он вдруг и смахнул тетрадь и учебник со стола вместе с ручками и линейками.       — У тебя есть ещё один вариант, Руслан.       — Какой?!       — Армия. Там не так уж и плохо на самом деле… Оденут, накормят, человеком сделают.       Дальше последовало уже знакомое Андрею «Ыыыыы». Армия, стало быть, в качестве запасного варианта Руслану не понравилась…       — Прекращай плакать, — вздохнул мужчина и спокойно поднял учебные принадлежности обратно. Разложил на столе и пододвинул табуретку, чтобы сесть рядом с мальчишкой.       Руслан ещё долго выпускал пар, то плакал, то вскрикивал и срывал зло на Андрее, но в итоге, стоило лишь мужчине опустить ладонь на его плечо, как это самое плечо расслабилось и опустилось. Всхлипы стали затихать, как и тихие матюги.       — Сейчас ты умоешься, а потом спокойно откроешь нужную страницу, и мы вместе будем разбираться. Я тебе помогу. Понял?       — У-угу.       Мальчишка послушно сходил в ванную, поплескался там и вернулся на своё место с мокрой встрёпанной чёлкой, но уже более или менее спокойный. Шмыгая носом, он подписал дату в тетради и номер задания. Андрей сидел рядом и искоса следил за переменами на лице Руслана.       Для него самого эта ситуация вовсе не казалась чем-то из ряда вон. Он постоянно сидел с младшими братьями и сёстрами за их уроками, разбирался с ними в материале и заставлял учиться. С каждым, изо дня в день, год за годом, пока сам не провалил экзамены из-за усталости, недосыпа и недостаточной подготовки и не ушёл в армию.       Тогда этот провал Андрей считал только своей виной, а постоянные занятия уроками с младшими — такой малой помощью матери, вечно уставшей и занятой… Сейчас же мужчина понимал, что в большинстве случаев был младшим детям семейства бесплатным репетитором и нянькой, а мать возложила почти всю ответственность за их учёбу, а иногда и жизнь, на него одного. «Опять у неё двойка по английскому! Андрей, вы же учили!» «Боже, ты что, совсем глупый? Андрей! Андрей, почему он таблицу умножения не выучил?! Ты что, не проследил?» «Нет д/з… И тут нет! Андрей! Он почти неделю ничего не делал! Вы что, хотите, чтобы опять опека пришла? В детский дом хотите? Вот отец придёт, он вам задаст…» «Как два? Реферат не сдала? Андрей!» «Андрей… Андрей… Андрей… Почему то? Почему это? Почему?!»       Почему?       Он сам хотел бы знать, почему…       Почему, родившись первым, он стал бараном на заклание в собственной семье.       Почему мать не спрашивала с себя хотя бы за образование старшего сына, прежде чем начать спрашивать с него за остальных.       И почему, не имея своих детей, сам Андрей уже наелся отцовством по горло?       Сейчас, в двадцать семь лет, ему до сих пор было обидно и горько. Но что поделать? Он уже не добьётся чего-то в жизни — в этом был уверен… Устроится туда, куда берут без образования, да и дело с концом. Грузчиком или разнорабочим пойдёт… Он уже вряд ли годен на что-то серьёзнее. Зато сможет пнуть в жизнь очередного бестолкового недоросля. Всё равно жертва уже принесена девять лет назад, не пропадать же ей.       — Читай задание, записывай, что дано…       — Вот это?       — Да. Читай, будем думать вместе. Где-то тут должна быть теория в учебнике… Записывай «дано» и пролистай учебник обратно. Вот, вроде это…