Под одной крышей

      Чтобы подняться по будильнику на работу, Андрею пришлось несколько минут осторожно вытаскивать из объятий свою руку. То ли Руслан успокоился, что его не отталкивают, то ли просто так совпало, но сегодня освободиться от него было проще. Андрей отключил сигнал будильника и сел в постели. Спать по-прежнему хотелось, да ещё Руслан так сладко сопел, обхватив во сне подушку взамен тёплой руки. Рот приоткрыт, ресницы изредка вздрагивают, россыпь еле заметных веснушек на носу и щеках. Андрей не удержался — улыбнулся и взъерошил мальчишке волосы ладонью, прежде чем подняться. Пусть спит парень…       Вдруг мужчина заметил, что Руслан открыл глаза и последний жест его, наверняка, чувствовал. Он перевернулся, раскинувшись звездой и сдвинув одеяло немного в сторону. Молодые люди молча посмотрели друг на друга. Сонно и очень спокойно.       — Спи, ещё рано.       — Уже уходишь?       — Да, на работу. С тебя ужин, хорошо?       — Угу, — на удивление послушно кивнул подросток, внимательно глядя в глаза Андрею. Что-то в этом взгляде, в этом жгучем янтаре, имело над мужчиной власть. Он не мог сдвинуться с места. Так спокойно было в этот момент, так естественно… Даже когда парнишка протянул руку и несмело подцепил пальцами ладонь Андрея, чуть сжал её, будто бы прося не уходить, ничто не показалось каким-то неправильным.       Мужчина ощутил прилив жара от этого прикосновения. Он знал, что у него отчаянно покраснели щёки и уши. Знал, что мальчишка это заметит, что тот прекрасно помнит, что его действия вполне способны вызвать у Андрея нужную ему реакцию.       — Мне пора, — выдавил он из себя через силу.       — Подожди.       Ладонь сжалась крепче. Большой палец чуть погладил грубоватую натруженную кожу.       — Рус, зачем ты всё это делаешь? Это же не шутки…       — Я, б…ть, похож на клоуна?       — Тогда что? Издевательство? Знаешь, что я один, и издеваешься?       — Наклонись ко мне, — попросил парень и добавил, когда увидел, что Андрей не отреагировал. — Пожалуйста. Я хочу кое-что сказать.       — И что мешает сказать это вслух? Мы одни.       — Да пошёл ты, — вспыхнул тут же Руслан, схватил подушку и запустил в лицо собеседнику. Если, конечно, то, что происходило, можно назвать беседой.       — Рус…       — Отстань! Я, б…ть, нихера не шучу!       — Да объясни толком! Что ты так взбесился?       Руслан фыркнул, замотался обратно в одеяло и отвернулся к стене. Андрей почувствовал себя последней скотиной. Несмотря на сказанное им самим, он начинал понимать, что происходит, а этими вопросами лишь отодвигал Руслана подальше от себя. Знал ведь, что подросток не умеет говорить о чувствах, если вообще способен понять, что с ним происходит. Вот и сейчас отвернулся, распсиховался. И что с ним делать? Им же ещё долго жить вместе… А Андрею начинало казаться, что рано или поздно он не выдержит. Каким бы он ни был натуралом по собственному мнению — не выдержит!       — Руслан.       — Ты же сам вчера сказал, что я тебе нравлюсь! — рявкнул в стену мальчишка, но нужно отдать ему должное — без слёз. Злость — всё-таки более мужское проявление эмоций.       — Я… — Андрей вздохнул и потёр лоб. — Господи, Руслан. Я только сказал, что повзрослевшим ты мне нравишься больше, чем… Чем то, каким был раньше. Но я по девушкам, понимаешь?       — Вот и вали к ним, — буркнул парень. В ответ на осторожное прикосновение к своему плечу, резко дёрнул им и отодвинулся подальше, насколько позволяло пространство.       Мужчина взглянул на часы. Он уже опаздывал, поэтому не мог задерживаться ещё хоть на минуту, хотя совесть буквально кричала о том, что это необходимо. Расставить по местам мысли, разрешить все недопонимания. Если не ему нужно, то Руслану — точно. Но часы сменили цифру минут на следующую. Андрей лишь произнёс тихое «Готовься к экзаменам» и поспешил на работу. На душе было неспокойно.       Как выяснилось, не зря.       Вечером Руслана не оказалось дома. Андрей решил сначала, что тот гуляет, но утренний разговор всё не выходил из головы. Странно, что именно сегодня мальчишка решил погулять.       Мужчина прошёл в комнату, заглянул в одну из книжиц с экзаменационными вариантами и толстую тетрадь, в которой Руслан решал их. Несколько страниц исписано, значит, мальчишка готовился. Послушался совета, знал, что это ему нужно, а не кому-то другому.       После Андрей прошёл в кухню. Ужин был приготовлен и даже ещё не остыл. Значит, Руслан ушёл не так давно, вот только ни записки, ни СМС не оставил. Или забыл, или характер показывает. Судя по безуспешным попыткам дозвониться до него — скорее второй вариант.       Андрей вздохнул и написал ему сообщение: «Рус, я дома. Ты скоро придёшь?»       Ответа не было.       Тогда мужчина напечатал второе: «Не злись, пожалуйста. Приходи домой. Я волнуюсь»       Тоже в ответ тишина.       Это уже не смешно, решил Андрей, собираясь снова на улицу. Он спустился из подъезда и задумался, куда мог пойти Руслан, чтобы показать характер и побыть одному? Лицей — вряд ли, да и поздно. Друзья у него слились ещё в прошлом месяце, когда поняли, что бывший мажорчик уже не мажорчик, и халявы больше не будет. На старую квартиру, быть может?       Андрей пошёл на автобусную остановку. Доехал до адреса прошлой своей работы, но, естественно, наткнулся только на бумажную бирку «опечатано» на двери. Со штампом, подписью, всё как положено.       Руслан не зашёл бы туда, не сорвав бирку. Тогда… может, он в особняке? На машине туда добираться было недолго, а вот общественным транспортом — сложновато, с пересадками и долгой дорогой пешком. Пожалуй, Руслан мог бы проделать этот путь, чтобы показать, какой он уязвлённый и обиженный. Но ведь особняк тоже должен быть опечатан?       Андрей добрался туда уже почти к девяти. Ткнулся в ворота, которые обычно охранялись, а сейчас стояли и без видеонаблюдения, и без охраны по ту сторону. Вокруг — тишина. Все соседи предпочитали сидеть за глухими заборами и ничего не слышать. Мужчина прыгнул, зацепился за верхний край и подтянулся, чтобы увидеть особняк. В одном из окон горел свет.       — Рус, мать твою…       Подтянувшись до пояса, Андрей перепрыгнул на ту сторону и припустил бегом к особняку. Парадная дверь и правда была опечатана, и даже бирка не тронута, а вот проход через гараж как раз оказался открыт. Оттуда Андрей попал в служебный коридор, а после уже в жилую часть дома. Свет горел, как выяснилось, в гостиной. Там же нашёлся и Руслан — полулежащий на кожаном диване, пьяный вдрызг, с бутылкой дорогущего виски, видимо, из отцовской коллекции.       — Руслан… — вздохнул Андрей. — Ну, зачем ты так?       Мальчишка поднял голову и выдал самую наглую из всех своих пьяных улыбок.       — А, ты меня нашёл… Чё, бл…ть, не насрать даже, где я?       — Рус, неужели ты и правда думаешь, что мне на тебя насрать?       — А-ха… Смешно!       — Ничего смешного.       Андрей подошёл к парню, забрал у него из рук бутылку и выключил свет, чтобы не привлекать к особняку внимание соседей. Изучающе взглянул на Руслана, чтоб его… Всё ведь хорошо было. Уживались, не ссорились. Почему сегодня всё пошло через жопу?       — Руслан, пойдём домой? Тебе нужно поспать.       — Отъ…бись.       Ничего удивительного, те же самые фразы. Они даже не обижали нисколько. Крик души разве может кого-то обидеть? Андрей присел на корточки перед пьяным подростком и с болью на сердце посмотрел ему в глаза. До этого Руслан тоже напивался, но никогда… из-за него. Из-за его, чёрт подери, отказа и неосторожной фразы, воспринятой неправильно.       — Руслан, я не стою того, чтобы ты так из-за меня убивался.       — Кто тут убивается! Да мне пох!       — Да? Ну… Это хорошо. Пойдём-ка домой. Хватит на сегодня приключений.       Мужчина поднял угловатое тело парня на руки, ловко подцепив его под спину и колени, но не ожидал, что Руслан станет извиваться, как уж на сковороде. Андрей не удержал его, побоялся уронить и сделать больно, и в итоге рухнул на пол следом, приняв на своё плечо удар об пол, лишь бы мальчишка не ушибся.       Лицо Руслана оказалось критически близко — его глаза напротив глаз Андрея, губы — напротив губ. Кожу обжигало его дыхание с запахом дорогого алкоголя. Он был пьян. Пьяные люди всегда вызывали у Андрея отвращение, но Руслан, в каком бы состоянии он ни был — всего лишь мальчишка, который очень дорог и нужен. Пусть он вредный и ершистый. Пусть ещё дитя, которое многого не понимает. Пусть… Он уже показал, что может быть и взрослым, и серьёзным, и добрым, если захочет. Только почаще бы он этого хотел.       Андрей смотрел на него, замечал каждую чёрточку его лица, каждую прядь волос, упавших на лоб, и хотел только одного: обнять его, прижать к себе, утешить и успокоить.       — Руслан, — позвал тихонько Андрей, крепче сжав парня в своих объятиях. Плечо отозвалось болью, но это ничего, это терпимо. Мужчина лишь откинулся на спину, так что в итоге костлявое тело Руслана оказалось лежать прямо на нём.       — Чё? — огрызнулся мальчишка, но отстраняться не спешил. Смотрел в ответ и чуть покачивался от опьянения.       — Ты в состоянии поговорить? Сколько ты выпил?       — Я не пьяный!       — Да? Ладно… Тогда скажи почему ты убежал? Чего ты от меня добиваешься? Просто переспать? Ты этого хочешь?       Вместо ответа Руслан закрыл его рот требовательным и торопливым поцелуем. Если откровенно, Андрей этого даже ожидал, но губы отчего-то сами собой податливо расслабились, впустили мягкий влажный язык. Задней мыслью мужчина подумал, что Руслан умеет целоваться куда лучше его самого — почти что девственника. Это оказалось приятно… Жарко. Тело вздрогнуло, кровь забилась в венах с новой силой. Руки сами собой скользнули мальчишке за спину, смяв его одежду.       Однако Андрей сдерживался. Он не готов был вот так, на полу в чужом доме переспать с пьяным подростком. У самого же Руслана явно отказали тормоза. Поцелуй стал грубоватым, с жадными укусами, бёдра беззастенчиво тёрлись о бёдра Андрея, ладонь уже нахально шарила под задранной кверху тканью футболки по крепкому торсу. Это было… очень смело.       — Рус? Остановись, ты ведь пожалеешь…       — Я тебя хочу. Ты же тоже хочешь, хватит корчить из себя целку.       И так это прозвучало пренебрежительно, будто словесная пощёчина, что Андрей крепко взял мальчишку за плечи и оттолкнул от себя. Обидно. Целкой его, взрослого мужика, ещё никто не называл. И кто бы? Шкет неполных восемнадцати…       — Нет. Так — не хочу.       — Да что, бл…ть, опять не так? Ты же хочешь! У тебя стоит! Ты весь красный!       Андрей вздохнул и потёр лоб. Что не так? Хотелось бы знать… Что с ним самим не так, что от одного лишь поцелуя уже стоит? Что с этим парнем не так? По морде бы ему дать за гейские приставания, но нет, ведь рука не поднимется.       — Поднимайся. Поговорим, когда протрезвеешь.       — Нет! Сейчас!       — Хорошо, сейчас. Но не на полу и не здесь. Пойдём в твою прошлую комнату. Мы поговорим, обещаю. Честно поговорим, хорошо, Руслан?       Андрей говорил это очень ласково и размерено, как будто имел дело с ребёнком или щенком. На Руслана подействовал этот тон. Он закивал и послушно поднялся с помощью Андрея на ноги. С его поддержкой дошёл до своей бывшей комнаты и сел на край кровати. Он немного пошатывался и с низко опущенной головой стал вдруг выглядеть таким несчастным, запутавшимся…       Мужчина сел перед ним на колени и мягко коснулся ладонью плеча.       — Почему ты меня не хочешь? Я тебе совсем противен, да? Я знаю, что противен… Я тогда был пьяным, голым и делал Филу минет. И сейчас я тоже пьяный. Хочешь, сделаю минет? Нет? Тебе мерзко, да? Мерзко меня целовать? Ты из-за этого меня не хочешь… — совсем как-то жалобно пробормотал мальчишка.       Здесь и в гостиной как будто находился разный человек, совсем разный Руслан. Там — наглый и похотливый, а тут — потерянный и ждущий ласки и любви, принятия его любым, даже вот таким бестолковым.       И самое главное, что Андрей принимал его любым. Бестолковым, вредным, взбалмошным и непредсказуемым, как старая граната. Пожалуй, эту безусловную готовность принимать, заботиться, поддерживать и быть рядом, и впрямь можно было назвать любовью — неясной, неоформившейся, далёкой пока от романтики и страсти, но что-то подобное Андрей уже ощутил к этому странному подростку.       Разница в возрасте сыграла свою роль. Для Руслана любые отношения должны начинаться с похоти, а потом или продолжаться, или нет. Для Андрея же всё было иначе. Он не мог просто спать с кем-то без симпатии, будь то девушка или парень. Да и какие парни? О том, чтобы спать с человеком своего же пола, у него раньше и мысли не было. Девять лет в казармах, среди десятков и сотен других парней. Там бы на британский флаг порвали после первого же намёка! А теперь это белобрысое чудо с острым недотрахитом…       Андрей присел на кровать рядом с ним и привлёк за плечо к себе, ласково поглаживая ладонью.       — Руслан, ты мне не противен ни голый, ни пьяный. Мне неприятно, но я знаю, что это всего лишь ты. Ты сейчас запутался, это понятно. Просто знай, что я не оставлю тебя. Мне нравится помогать тебе и заботиться. Нравится видеть, что ты становишься лучше. Ты… хороший парень, правда. Красивый. Умный, когда включишь мозги. Я… ничего не знаю об отношениях между мужчинами. Мне всегда было это противно и дико. Мне не нравился ни один мужчина. Никогда. Кроме тебя. Но я не хочу просто спать. Не хочу. Если спать вместе, то только с человеком, который чувствует то же самое. С равным во всём. С тем, кто хочет идти дальше вместе. Понимаешь?       Руслан кивнул. Или просто клюнул носом, засыпая на ходу… По крайней мере через минуту он уже спал. Слышал ли он откровения Андрея или нет — непонятно, но самому мужчине стало легче, когда он всё это сказал.       Подняв парня на руки, мужчина направился к выходу из чужого особняка. В маленькую общую квартирку. Кое-как добрался где пешком, где на общественном транспорте, где на такси, но в итоге к полуночи Руслан уже лежал раздетый на своей половине дивана, а Андрей рядом с ним. Только сон всё никак не шёл.