Под одной крышей

      Вечером, провожая Антона на автобус, Андрей не только сам обнимал брата, но и с удовольствием наблюдал за вполне мило-пацанским прощанием его и Руслана. Мальчишки пожали друг другу руки, договорились о переписке в соцсетях и вообще выглядели уже неплохими приятелями. Андрею было приятно, что так всё сложилось.       Руслан не переставал удивлять его каждый день. Иногда складывалось впечатление, что Андрей постепенно, аккуратненько снимал с этого парня слой за слоем его избалованность и озлобленность, хамство и наглость, обнажая его искренность и доброту. Это напомнило ему, как точно так же, бывает, рабочие снимают обои в старом доме, а под этими обоями оказывается прекрасная фреска, или под натяжными потолками обнаруживается совсем не тронутая временем лепнина. Всё это было скрыто от посторонних. Так же, как и в Руслане были скрыты до недавних пор его лучшие черты. Стоило только добраться до них, разглядеть…       Автобус тем временем отъехал. Антон отправился домой, пообещав сообщить, как приедет. Андрей потянул своего подопечного в противоположную сторону, уже обратно к их дому.       — А он ничё так, — поделился Руслан.       — Он вырос неплохим парнем, — согласился Андрей. — В детстве он помотал мне нервы. Грубил, не учился, срывался на малышах. Его часто наказывали, а он от этого становился только агрессивнее. Только я мог на него как-то повлиять, а потом ушёл в армию. Что было дома без меня — я не знаю. Явно ничего хорошего, но я рад, что он с этим справился.       — Угу, — кивнул Руслан и окинул Андрея серьёзным взглядом. — Слушай… Раньше ты не говорил, что из такой семьи.       — Ты не спрашивал, — пожал плечами мужчина. — Если честно, я не люблю говорить об этом. Мне просто нечем похвастаться. Отца своего я даже не помню. Мать не слишком постоянная особа. Мы почти все от разных мужиков. Некоторые из них жили с нами, некоторые появлялись и сразу исчезали, некоторых мы вообще не видели. Просто мать ходила с пузом и рожала очередного младенца.       — Но ты ведь не виноват, — искренне возмутился мальчишка. — Ты самый старший из всех?       Андрей кивнул.       — Старший. Поэтому моей обязанностью была забота о младших. Подгузники, готовка, уроки… К тому времени, как мне исполнилось восемнадцать, мать родила уже седьмого ребёнка. Я хорошо помню тот год, такое трудно забыть. Родилась Машка, а её папаша тут же испарился. Мать запила из-за этого. Я не скажу, что она алкашка, но иногда случались запои, и вот как раз тогда так совпало… У Насти поехала крыша от парней, и я боялся, что она тоже принесёт в подоле. Искал её по одноклассникам, вытаскивал из чужой постели, возвращал домой, и так по кругу. Колян стал баловаться алкоголем и часто приходил домой пьяным. Лиза убегала из дома и не появлялась неделями, а когда приходила, ни с кем не разговаривала, только плакала и забивалась в угол. Она всегда неплохо училась, но была очень ранимая, не выносила шума и мата. Я видел, как её убивает атмосфера дома, но ничего не мог поделать. Утешал, старался отвлечь, но она ни о чём не хотела разговаривать.       Андрей вздохнул и продолжил:       — Наверное, её мне из всех жалко больше всего. Она просто не создана была для такого. Милая, скромная девочка. Ей бы жить в спокойной семье и играть в куклы, а в итоге… — мужчина покачал головой. — Потом Игорь скатился в школе до двоек, стал прогуливать. Мне приходилось чуть ли не за руку водить его туда и обратно, срываться со своих уроков, чтобы проконтролировать его, спрашивать у учителей его задание и сажать за домашку. Да вообще всех их сажать за домашку. Думаешь, они так легко слушались? Нет… Орали, скандалили, считали меня врагом. Да ещё Машка вообще мелкая… Естественно, она плакала и не давала спать. Пока я был дома, ещё мог за ней присмотреть, но пока учился, она валялась сама по себе, голодная и в сырых памперсах. Я старался отпрашиваться и бегал её кормить и купать, а потом возвращался в школу. Ребята немного помогали, но рассчитывать на них целиком не приходилось. Они же тоже дети. Это не их забота… Я их понимаю. Им тоже было тяжело. Я заботился о них, как мог. Готовил на всех, пока мать лежала в запое. Саню в садик водил. Она там и разболтала, что у нас дома происходит, да и в школе учителя всё видели. Нами уже давно интересовалась опека, а тут и вовсе стали угрожать всех изъять из семьи, постоянно приходили, проверяли холодильник и места для учёбы, чтобы кровати были чистые и одежда. Смотрели дневники. Волосы на вшей перебирали. Знаешь, как это унизительно? Но я понимаю, что так нужно, что это ненормально, что у нас творилось. Это был хаос, Руслан. Я, как мог, тянул всё это, вызвал нарколога матери. Её прокапали, привели в чувство. Но время уже прошло. Я хотел поступать в университет. Хотел стать ветеринаром или ухаживать за животными в зоопарке. Или кинологом в полицию. Тоже неплохо бы было. Но я завалил свои экзамены. Не успел подготовиться. Я так хотел спать, что ничего не соображал. Естественно, меня забрали в армию. Вот и всё. Если бы я знал, что так всё будет… Если бы я только знал…       — Если бы знал, то что? — тихо спросил Руслан.       — Наверное… ничего… Я бы поступил так же.       Андрей и сам не заметил, как всё это вывалил на Руслана. Очень много лет ему некому было рассказать. Чувство несправедливости превратило эту историю в большую кровоточащую рану на сердце. Он взрослый мужик, а до сих пор не понимал, когда и что сделал не так, в чём провинился и где просчитался, что он мог бы изменить. До сих пор считал, что мог бы приложить больше сил, всё могло бы пойти по-другому.       Он не хотел жаловаться, но, наверное, всё выглядело со стороны именно как жалоба, потому что в один момент мужчина остановился и почувствовал, как его мягко, но крепко обняли чьи-то тёплые руки.       Руслан опять заплакал, но на этот раз тихо. По его щеке просто протекла слеза, а взгляд был направлен в глаза Андрея. И, наверное, впервые он плакал не из-за своих неприятностей, а из-за судьбы другого человека.       — Прости, — прошептал он. — Почему ты мне не рассказал?       — Зачем? Всё же хорошо было… Это только моя проблема.       — Нет! Что хорошего?! Ты, бл…ть, как маленькая лошадка! Ты тащил их всех на себе, а потом тащил меня! А я тебе вообще никто. Зачем ты это делаешь? Ты не обязан был!       — Рус, потише, мы же на людях. Чего ты так расстроился?       — Из-за тебя! — парнишка шлёпнул его по груди и мотнул головой. — Я такая скотина…       — Рус… Ты чего?       Мужчина обнял ладонями его лицо и внимательно взглянул во влажные глаза. Что на мальчишку нашло? Почему именно эти откровения так его взволновали?       — Я забочусь о тебе просто потому, что мне это нравится. Ты нравишься. И потому, что я не хочу, чтобы ты повторил мою судьбу. Посмотри на меня. Мне двадцать семь, а у меня ничего нет. Ни друзей, ни дома, ни образования, ни семьи. Я бомж, Руслан. Гастарбайтер из местных. Я могу только круглое катить, а жидкое месить. Тут уже ничего не сделаешь. А ты ещё можешь выбраться, у тебя всё впереди. Ты молодой, перед тобой все дороги. Только сдай экзамены, и мы тебя выучим, так и знай. Я заработаю денег на твою учёбу, я всё сделаю. Только не иди по моим стопам. Тебе ещё жить и жить.       — У тебя есть друг, — шмыгнул носом мальчишка. — Как минимум один. И семья тоже. Я. Ты же сказал, что мы вместе на годы, разве нет?       — Да, думаю да, — улыбнулся мужчина, не решаясь напомнить Руслану, что тому наверняка быстро наскучит его общество. Какие уж тут разговоры о семье? Да и незаконно это по сути… Так и будут они соседями и сожителями, если уж Руслан не передумает и останется рядом.       — Я всё сделаю, чтобы поступить! Веришь? Я, бл…ть, жопу порву. А потом на работу устроюсь до сентября. Не всё тебе одному пахать. И учиться буду нормально! Это пи…дец как скучно, но я обещаю! И знаешь, что? На следующий год ты будешь поступать тоже!       — Чего? Рус, ты с ума сошёл… Да мне уж тридцать почти! Какая учёба?       — Тридцать — не сорок. Люди и на пенсии учатся. А ты умный! Ты со мной все учебники перелопатил! Ты сможешь!       — Подумаем об этом потом, — отмахнулся мужчина. Он не воспринял эту идею серьёзно. Что за ерунда? Допинается как-нибудь на стройке до пенсии… Уволят — в другое место пойдёт. Может, когда-нибудь разживётся машиной и станет таксовать. Тоже неплохо, в принципе. — Пойдём в магазин и домой.       — Угу. Я, кстати, так и не купил… то, что мы договаривались.       — О, боже… Ладно, купишь сейчас. Только без меня, хорошо? А то о нас не то подумают, — усмехнулся мужчина, вытирая слёзы с лица Руслана, после чего отстранился и пошёл дальше.       — Как есть, так и подумают, — проворчал мальчишка.       — А надо ли кому-то знать о нас, м?       — Ладно, нет так нет, — легко согласился Руслан. Даже удивительно, каким он покладистым стал за такое короткое время.       В магазине около дома пришлось разойтись в разные стороны, чтобы никто ничего не подумал: Андрею на одну кассу, с продуктами, Руслану на другую — за товарами для вечернего «общения». Только после этого молодые люди пошли домой.       Руслан весь остаток вечера был как-то очень внимателен и послушен. Видимо, сегодняшние откровения очень его впечатлили. Он сам, без напоминаний, сел за тренажёры, решил несколько задач, а Андрея ни разу не отвлёк от его дел и отдыха. Стоило признать, что злость на кого-то и чувство несправедливости были для Руслана хорошим топливом. Сейчас он злился на семью Андрея и исполнился решимости сделать всё, чтобы хоть как-то вырулить в лучшую сторону сложившуюся ситуацию. Мужчину полностью устраивала такая решимость, лишь бы учился…       Тем более что первый экзамен буквально на этой неделе. Нервишки уже начали пошаливать. Руслану просто непозволительно бросить всё на этом этапе. Нужно, чтобы он справился. Андрей же мог только поддерживать его во всём, даже если это «всё» включало в себя интимную составляющую.       Сейчас мужчина валялся на диване и изредка поглядывал на мальчишку, склонившегося над письменным столом. Он переспал с мыслью о том, что теперь они, вроде как, встречаются, и более или менее свыкся с ней. Руслан — красивый юноша, добрый и искренний, с перчинкой в характере, без которой было бы слишком скучно. Андрей знал, что этот парнишка важен для него. Он не мог представить себе, что будет, исчезни Руслан однажды. Как он это сможет пережить? Ведь уже прикипел к нему, всей душой прикипел… Всё, что у них было сейчас, стало общим: дом, быт, эмоции, обязанности, радости, и если добавить к этому постель, разве станет это важнее всего остального? Скорее дополнит… Если для Руслана это важно, то пусть. Андрей тоже не железный человек и не монах, чтобы хранить целибат вечно, когда есть человек, с которым хорошо. С которым можно даже свернуть на другую, нетрадиционную дорожку. Ведь вместе же свернут. Вместе — не так страшно.       За этими мыслями мужчина не заметил, как задремал, а проснулся уже утром с чувством вины и пониманием, что не исполнил вчера обещание Руслану, а тот не стал будить его приставаниями. Какое благородство…       Андрей выбрался из его ночных объятий и тихонько стал собираться на работу. Чтобы задобрить парнишку, которого обломал с сексом ещё на один день, сделал ему завтрак и оставил записку на столе с пожеланием доброго утра и обещанием сегодня точно быть вместе. Как только Руслан пожелает.       Руслан пожелал.       Он встретил Андрея с работы ужином, ничем не выразил ни обиды, ни смущения, позволил сходить в душ, но стоило только мужчине выйти, как Руслан оказался тут как тут. Лежал на их общей уже постели и сверлил Андрея взглядом, одновременно и осуждающим, и голодным. Казалось, он одними глазами готов раздеть своего мужчину.       Андрей спокойно прилёг рядом с ним и забрался под свой край одеяла. Ладонью коснулся голого плеча парнишки, обводя по контуру россыпь чуть заметных маленьких родинок.       — Рус, я вчера уснул, извини.       — Я знаю, что ты устал, — усмехнулся мальчишка и тут же с каким-то воодушевлением подался вперёд за поцелуем. Обрадовался, видно, что Андрей не стал выстраивать между ними стену и избегать близости.       — Угу, — ответил мужчина уже в губы парнишке, из-за чего его ответ превратился в мычание.       Он прикрыл глаза и позволил себе утонуть в этих ощущениях. Мягкие и нежные губы, горячие руки на шее и груди, крепкое тело, прижимающееся ближе… Голое, блин, тело.       — Ты что, совсем без всего? — удивился Андрей, прервав поцелуй на пару мгновений, прежде чем вновь продолжить его.       Губы парнишки растянулись в наглой ухмылочке, но теперь она уже не вызывала раздражения, а даже наоборот.       — А что? Зачем одеваться, если всё равно раздеваться?       Андрей тихо рассмеялся и несмело провёл рукой по рёбрам и животу парнишки. Видимо, это показалось Руслану слишком медленной прелюдией, потому что он резко откинул одеяло и сел в кровати.       — А ты нахера трусы надел? — возмутился парень, после чего принялся осыпать тело мужчины торопливыми рваными поцелуями, иногда прикусывал или просто проводил носом невесомые дорожки прикосновений, тогда как ладони уже бесцеремонно стаскивали только что надетые боксеры.       На секунду Андрей стушевался под этим напором и почувствовал себя школьницей. Это же надо… Пацану и восемнадцати нет, а он куда опытнее! И как бы ни был готов мужчина на перемены в своей жизни, сейчас он побоялся, что Руслан определит его нижним.       — Рус, я… Не смогу снизу. Для меня это слишком.       — Не ссы, я и не собирался… — отмахнулся парень. Его ладошки с нажимом прошлись по мужскому торсу и остановились на полувозбуждённом члене. Пальцы плавно сомкнулись, после чего пришли в движение. Руслан довольно улыбнулся и, не прекращая своего занятия, склонился так низко, что его губы оказались прямо у уха Андрея, а тело — в его крепких объятиях.       — Ты слушаешь меня, Андрей? — хихикнул мальчишка и развратно зашептал на ухо. — Вот это… То, что у меня в руках, такое тяжёлое… Знаешь чего я хочу? Чтобы ты вошёл в меня. Чтобы это было во мне. По самый корень. Я так долго ждал! Я, бл…ть, столько терпел!       — Рус, ты сумасшедший! — вырвалось у Андрея, но от этих слов кровь как будто побежала по телу со сверхзвуковой скоростью. Захотелось повалить мальчишку и тут же выполнить его желание, но мужчина знал, что ничерта в этом не понимает. С девушкой он бы разобрался, сумел бы быть нежным с ней, но тут-то не девушка, а бесстыжий парень с повышенным либидо и пониженным стыдом.       — Ха! Ты ведь тоже хочешь, да? — продолжал Руслан. — У меня давно никого не было, я буду узким. Но ты не думай, я приготовился, пока тебя не было. Я же знаю, что у тебя это первый раз. Тебе понравится. Ты же готов? Скажи, что готов…       — Да готов, готов, — проворчал мужчина. Бёдра против его воли дёрнулись вперёд, в сжатые кольцом руслановы пальцы. — Ты почему такой бесстыжий, а?       — Ха-ха… Потому что. Давай, возьми меня. Кто тут из нас старше и круче?       Андрей нервно сглотнул вязкую слюну и резко перевернулся, повалив парнишку под себя, но тот был совсем не против. Он заулыбался и уткнулся носом в шею мужчине. Его дыхание посылало жар по телу, и Андрей понял, что действительно хочет его, этого парня. Хочет так, что буквально накинулся с поцелуями на его лицо и плечи, пока ладони оглаживали его тело, сжимали кожу и ласкали истекающий смазкой член. Руслан промычал и подался бёдрами навстречу, выгибаясь в талии и бесстыдно разводя ноги.       — Андрей…       — Рус… Тебе не будет больно?       — Конечно, будет, если ты не растянешь. О! И резинку надень. Мы же за безопасность, да? — опять рассмеялся Руслан.       — Ты хоть иногда можешь быть серьёзным?       — А зачем? Я доверяю тебе и могу быть каким угодно.       И не поспоришь, вздохнул Андрей. У него уже голова кружилась, если честно, но он кое-как достал с тумбочки презерватив, натянул на член и взял в руки тюбик смазки, причём если первое пусть разок, но пригодилось ему в жизни, то со вторым он не представлял, что делать. Решил действовать наобум. Открыл колпачок и выдавил немного на ладонь.       — Рус?       — Вот, растяни меня. Пальцами. Не стесняйся, так все делают.       — Прямо… туда?       — А куда, бл…ть, ещё?       Андрей покачал головой и послушно размазал холодный гель по промежности Руслана, спустился пальцами ниже и аккуратно проник пальцем внутрь, а спустя немного времени ввёл второй. Чувствовал себя при этом пороховой бочкой, которая вот-вот рванёт.       — Так?       — Да… Блин, ты такой аккуратный, — выдохнул Руслан с непривычным смущением. Будто нежные и осторожные действия Андрея его тронули до глубины души.       — А как иначе? — улыбнулся мужчина и легонько коснулся губами уголка рта юноши. Тот ответил коротким движением и затих в ожидании. Будто бы и забыл о своих непристойностях.       Только тогда Андрей понял, что за ними мальчишка всё это время прятал смущение и неуверенность. Он лишь изображал из себя развратного и пошлого альфа-самца, а на деле хотел бережного и нежного к себе отношения. Чтобы целовали, гладили, шептали слова любви. Всю это романтическую чушь хотел. Потому и притих. Сосредоточился на этом, осознавал, что вот так, когда тебя лелеют и любят — намного приятнее. Даже не торопил взять его поскорее, забыл об этом на несколько мгновений. Может, именно поэтому, когда Андрей действительно стал входить в него, мальчишка простонал и коротко вскрикнул.       — Тебе больно?       — Нет! Продолжай…       — Хорошо.       Андрей почти лёг на него всем телом и подался бёдрами дальше, плавно и осторожно, будто это Руслан тут девственник, а не он сам. Плевать, что раньше у мальчишки уже были партнёры. Андрею приятнее было думать, что он тоже первый у него. По крайней мере, по любви — точно первый.       — Рус… Что ты сделал со мной?       Ответа не последовало. Тогда Андрей плавно отстранился и толкнулся бёдрами вновь, выбив из Руслана прерывистый вдох. Потом ещё и ещё. Движения всё ускорялись, а от юноши по-прежнему не было слышно ни слова. Это казалось непривычным на фоне его болтливости и самоуверенности.       — Рус…       Андрей поцеловал парнишку в щёку и заглянул в его затуманенные глаза, ни на секунду не прекращая движений.       — Всё в порядке? Тебе хорошо? Ты вдруг замолчал…       — Мне… Просто… не было ещё… так, — прошептал Руслан с такой интонацией, будто на него снизошло внезапное озарение. — Так хорошо… Чёрт, я сейчас кончу!       Он даже договорить не успел, как излился прямо на свой живот. Андрей не видел этого, но видел, как содрогнулось лицо парнишки, как раскрылись его губы и сузились зрачки; ощутил брызги на своей коже, и от этого великолепия и сам вскоре не сдержался. Подался вперёд до упора и финишировал след за Русланом.       — Слишком быстро? — виновато усмехнулся Андрей, оставив на губах парня невесомый поцелуй.       — Всё хорошо… — Руслана опять хватило лишь на смущённый и удивлённый шёпот. — Всё хорошо, Андрей.       — Что с тобой? Ты странно выглядишь…       — Просто я… Просто с тобой почему-то всё по-другому. Мне не было ещё… так… Так ох…енно.       — Рус, мне приятно, конечно, но пора бы тебе отвыкать материться в постели, — усмехнулся мужчина и неторопливо вышел из тела парня. Немного полежал сверху, нещадно размазав сперму по коже друг друга, и откинулся на кровать рядом с ним.       Состояние мальчишки немного настораживало, но, чёрт возьми, льстило, если только тот не притворялся. Что-то подсказывало, что нет. Этот парень скорее стал бы подшучивать над неопытностью старшего партнёра, но уж никак не тешить его самолюбие комплиментами. Чем же он так впечатлён? Может, тем, что Андрею, действительно, было не всё равно, что он чувствует, и нравится ли ему? Может, тем, что впервые всё произошло по любви, а не только на поводу у подросткового недотраха? Или тем, что не приходилось притворяться друг перед другом крутыми и взрослыми? Ведь один из них был и впрямь взрослым. С другим телом, другим отношением к любви и близости, с другим пониманием секса. Всё было по-взрослому несмотря на некоторую неловкость первого раза.       Андрей ни о чём не жалел. Раньше сомневался. Теперь — ни капли.       — А тебе… норм? Понравилось со мной? — спросил вдруг Руслан, будто очнувшись от лёгкого шока.       Мужчина лишь кивнул и с улыбкой чмокнул парня в лоб. К чему эти вопросы, если и так всё ясно? Руслан тут же успокоился.       Уже спустя пять минут он спал крепким сном. Андрею же ничего не оставалось, кроме как встать, избавить их обоих от последствий «вечернего общения», проветрить комнату, и лишь после этого лечь спать. Часы на экране смартфона вещали, что до будильника осталось шесть часов. Что ж, видимо, иногда придётся пожертвовать сном.