Кабинет Дьявола
29 ноября 2022 г., 10:38
Примечания:
Дин определённо больше не в Валенсии.
Первое, что замечает Дин — холод.
Что-то не так, когда он ложился спать, холодно не было, к тому же Кастиэль часто выделяет дополнительное тепло. То если… Дин не чувствует Кастиэля рядом с собой. Он открывает глаза, и... где он, чёрт возьми...?
Он стоит в пещере, всё ещё одетый в спортивные штаны и футболку, в которых ложился спать, на запястье так же венок из белых тюльпанов, который Кастиэль сделал, пока Дин дремал. Пещера ничем не примечательна, насколько это вообще возможно в пещерах. Темно, помещение освещено несколькими древними настенными факелами, особо не на что обращать внимание, кроме холода и тишины.
И того факта, что, Дин был дома, когда он лёг спать.
Он начинает идти в том направлении, в которому уже был повёрнут. Он идёт медленно, холод пробирает его до костей. Чего бы он сейчас не отдал за пару тапочек. Это место… в этом есть какой-то изъян, Дин чувствует это до мозга костей, до глубины души. Когда он идёт, неправильность цепляется за него вместе с низкой температурой, и становится только холоднее. Он хочет позвать Кастиэля, позвать кого угодно, но боится нарушить гнетущую тишину своим голосом.
Он идёт уже по меньшей мере минуту, когда пещера расширяется в хорошо освещённое помещение, в центре которого стоит грёбаный трон, потрёпанный, выветренный и покрытый кровью. О, ладно, конечно, это прекрасно, и вовсе не страшно.
Раздаётся звук, похожий на отдалённый крик, и Дин быстро оборачивается, чтобы посмотреть туда, откуда он доносится, сердце колотится в груди, и когда он снова смотрит на трон, на нём сидит мужчина. Он одет просто, в одежду, которую Дин носил бы сам: поношенные джинсы, футболка с фланелевым верхом. Он старше Дина, наверное, лет на двадцать, с волосами песочного цвета и дружелюбным выражением лица, которому Дин не доверяет ни на секунду.
Кто станет доверять человеку, восседающему на окровавленном троне?
— Добро пожаловать, — говорит мужчина добродушным голосом, как будто Дин должен быть впечатлён грёбаной ледяной пещерой, в которой они находятся.
— Тебе нужно вырубить кондиционер, чувак, — говорит Дин в ответ.
Мужчина слегка наклоняет голову, а затем его глаза расширяются.
— О, да, конечно. Люди такие хрупкие, — задумчиво говорит он. «Комната» начинает нагреваться почти сразу, достаточно, чтобы Дин не чувствовал, что у него вот-вот отвалятся пальцы на ногах. — Лично я предпочитаю похолоднее.
— Я заметил.
Мужчина улыбается, хотя Дин предполагает, что на самом деле он не мужчина.
— Ты… как же это слово...
— Дерзкий? Отважный? Нахал?
— Непочтительный. — Слово вырывается из его уст как комплимент. Дин немного сбит с толку.
— Спасибо… тебе?
— Я полагаю, тебе интересно, зачем я тебя сюда привёл.
— Ты привёл меня.
— Да, конечно.
— Ладно, тогда да, мне интересно, зачем ты привёл меня сюда.
— Я хотел поговорить о Кастиэле.
Ох, чёрт, это, должно быть, ещё один ангел.
Ох, чёрт, это, должно быть, отец Кастиэля.
Ох, ебать, должно быть, Дин в Аду.
Дин в Аду, с дьяволом. О нет, это не круто, это, блядь, совсем не круто.
— У меня сложилось впечатление, что моей душе здесь не место, — натянуто говорит Дин, борясь с сильным желанием плакать, пока его легкие не взорвутся. «Оставайся сильным» говорит он себе. «Кастиэль всегда обещал, что последует за тобой куда угодно.»
— Верно, так что ты можешь перестать выглядеть таким удивлённым, — говорит Люцифер, закатывая глаза.
— О, — говорит Дин, немного расслабляясь.
— На самом деле, технически ты даже не здесь.
— Что, блядь, это значит?
— Зови это внетелесным опытом, — застенчиво говорит Люцифер.
— Тело определённо ощущается как моё собственное, — говорит Дин.
Люцифер пожимает плечами. Чёртов дьявол пожимает плечами.
— Ну так, если ты не хочешь, чтобы люди удивлялись, то это не то место, куда их можно привести.
— Прошу прощения, я тоже не люблю это место. Но тут действительно лучший... сигнал для контакта с душами наверху. — Люцифер щёлкает пальцами, и их местоположение меняется. Они в комнате, похожей на кабинет, много мебели из красного дерева, много книг, ревущий огонь в грёбаном камине. Люцифер всё ещё сидит, на этот раз в невероятно удобном кожаном кресле.
— Я думал, что мой дом, блядь, защищён от ангелов, — огрызается Дин.
— О, это так, и довольно хорошо, но, в конце концов, я самый яркий из ангелов. Уверен, что Кастиэль будет охранять тебя ещё более тщательно после этого.
— Ладно, так ты хотел поговорить о Касе, верно?
— Да. Маленькая птичка нашептала мне, что мой сын нашёл себе партнёра, и я подумал, что должен встретиться с тобой, посмотреть, достоин ли ты моего одобрения, — говорит Люцифер. Дин готов был поспорить на свою машину, что эта маленькая птичка была грёбаным Гавриилом. — Знаешь, ты здесь своего рода легенда, Дин Винчестер. Со времён зарождения самих душ, лишь один демон был убит ребёнком.
Дин не собирается говорить об Азазеле.
— Я человек, так что, думаю, ты можешь понять, почему я не нуждаюсь в одобрении грёбаного дьявола.
Люцифер ухмыляется, как акула.
— Так напуган и всё ещё так непочтителен. Ты ужасно безрассуден, не так ли? Хотя я думаю, что, возможно, твоя любовь и вера в Кастиэля делают тебя храбрым. Это мило, правда. Ты уже мне так сильно нравишься... Надеюсь, это не повредит твоей самооценке, — говорит он, задумчиво постукивая пальцем по губе. — Я подумал, может быть, ты мог бы мне рассказать, как поживает мой сын? Я так мало слышу о нём, он всегда держался особняком, но с тех пор, как его... тот инцидент...
Какого хрена? Он хочет знать, чем занимался Кастиэль?
— Святое дерьмо, почему бы тебе просто не спросить его?
— Не смеши, Кастиэль со мной не разговаривает. Он меня терпеть не может.
Дин на самом деле удивлён, услышав это. Дин предпологал, что, поскольку Кастиэль сказал Дину, что его отец любит его, он должен любить своего отца в ответ.
— Ты не кажешься очень расстроенным из-за этого.
— У меня было время справиться, — говорит Люцифер. Дин понятия не имеет, сарказм это или нет.
— Итак, вы враги.
— Конечно, нет. Я убил множество ангелов, он сразил многих моих демонов, но я бы не сказал, что мы враги. Он мой единственный сын, я люблю его безоговорочно. И он, по-своему, любит меня в ответ. Но он также терпеть меня не может. Это просто порядок вещей. Кастиэль гораздо больше чем какой-либо другой ангел, а ангелы меня не любят.
— Кроме Гавриила.
— Я также не сказал бы, что нравлюсь Гавриилу.
Дин вздыхает, прислоняясь к столу в комнате.
— Хорошо, что ты хочешь знать? По большому счёту, я не так уж давно знаю Каса.
Затем лицо Люцифера преображается, все следы язвительности, озорства и беззаботности исчезают.
— Он счастлив?
Что ж, это чертовски круто.
— Да? Я имею в виду… он кажется счастливым. Он говорит, что счастлив, и я верю, что он не лжёт мне. И... и большую часть времени я чувствую его счастье.
Люцифер кивает.
— Это замечательно, расскажи ещё.
— Он любит готовить, рассказывать истории, отрубать головы вампирам… он делает эти маленькие наброски платьев, которые хочет сшить для моих племянниц. Он часто улыбается сам себе и напевает, и иногда я чувствую тёплую вибрацию его благодати, обволакивающую меня... — Дин понимает, что рассказывает о своём парне грёбаному сатане, и закрывает рот.
Однако Люцифер выглядит довольным. Он выглядит таким, какой он есть: отвергнутый отец, слышащий, что у его любимого сына всё хорошо.
— Домашняя обстановка… значит, это ему подходит?
— Думаю да... — В существе Дина есть рывок, притяжение, которое заставляет его в замешательстве смотреть на Люцифера. — Это ты?
Люцифер качает головой. Он выглядит грустным.
— Нет.
Дин слышит голос, напев, произносящий слова, которые звучат как заклинание. Это Кастиэль, грубый, сиплый тон его физического голоса и пронзительный звон ангельского Кастиэля сливаются в единый звук. Его голос звучит безумно и сердито, слова вырываются потоком на енохианском, который Дин абсолютно не надеется расшифровать.
— Он очень силен, — говорит Люцифер, глядя в потолок, как будто он смотрит на Кастиэля. — Я слышал, что ты хорошо его подпитываешь.
— Ага, я не обсуждаю это с дьяволом или грёбаным отцом моего парня, спасибо, — говорит Дин, странно испуганный, когда звук голоса Кастиэля усиливается. — Ты собираешься отправить меня обратно?
— Зачем беспокоиться? Он почти прорвался, с таким же успехом можно позволить ему закончить свою работу. Было приятно познакомиться с тобой, Дин, жаль, что у нас так мало времени на то, чтобы поговорить.
— Итак, э-э... — Голос Кастиэля теперь громкий, настойчивый и требовательный, пока Дин ищет, что бы сказать, чтобы положить конец этому дурацкому разговору. — Что насчёт одобрения? Я получил его?
Затем Люцифер смотрит на Дина, снова улыбаясь своей акульей ухмылкой.
— Думаю, что да, хочешь ты этого или нет.
— Ну, это определённо будет преследовать меня в течение...
*
Глаза Дина распахиваются, и он резко садится в постели, дезориентированный и паникующий от внезапного скачка в реальность. В комнате тепло, воздух застоявшийся, каждое растение, каждый цветок, каждая травинка высохли и увяли. Кастиэль сидит на корточках у кровати, голова опущена, руки в крови там, где они сжимают левую руку Дина, лиловая ряса испачкана пятнами крови. Дин в замешательстве, пока не видит символ на своей груди, нарисованный кровью. Он чувствует жар на своей коже. Кастиэль смотрит на него свирепыми и разъярёнными глазами. — Кас, — говорит Дин, не уверенный, что сказать. — Прости меня, — умоляет Кастиэль, притягивая руку Дина к своим губам, чтобы он мог осыпать её поцелуями. — Я думал, что моих оберегов более чем достаточно. Они были, но не против... Ты в порядке, Дин? Я не могу поверить, что он... О, Дин, пожалуйста, скажи мне, что с тобой всё в порядке. — Я в порядке, Кас, всё в порядке, — обещает Дин. Отчаяние и страх Кастиэля так густо витают в воздухе, что Дин почти ощущает их на вкус. — Не могу себе представить, о чём он думал, что он делал… что он с тобой сделал? О, Дин, я проснулся и совсем не почувствовал твою душу, и я... я добрался до тебя так быстро, как только смог. — Кастиэль забирается на кровать и обнимает Дина. Он дрожит. — Кас, всё в порядке, я в порядке. Обещаю, я просто был немного напуган, вот и всё. Он не причинил мне вреда. Или моей душе, — решительно говорит Дин. Кастиэль отстраняется, выглядя удивлённым. — Нет? — Он хотел, э-э-э… поговорить. — Он хотел поговорить? — Теперь боль Кастиэля уступает место раздражению. — Нелегко красть души, Дин, даже для него. Он действительно прошел через трудности, похитив твою душу, как вор, чтобы поговорить с тобой? О чём? — Он хотел знать, как ты… Кастиэль выглядит так, будто хочет ударить Дина по лицу, и тогда Дин понимает, что он, вероятно, хочет ударить своего отца. — Он хотел знать, как у меня дела, и вот как он добыл эту информацию. Сколько усилий потребовалось бы, чтобы вырвать душу из живого тела и отправить её в Ад, даже временно... и он просто… он хотел спросить, как у меня дела?! — Кастиэль кричит, вырываясь из рук Дина, чтобы расхаживать по сухой траве на полу их спальни. Боже, это место сейчас выглядит жалко, паника Кастиэля, должно быть, была сильной, раз всё погибло. Даже тюльпаны на запястье Дина увядшие и коричневые. — Если это лишь временно, почему ты так волнуешься? — За короткое время можно нанести кучу травм, Дин, — серьёзно говорит Кастиэль. Ну, это ни хрена не страшно. — О... — Но не волнуйся, это больше не повторится. Я сделаю обереги получше. — Да, он сказал, что так ты поступишь. — О, я уверен, он просто знает всё, о том как я поступлю, не так ли, — огрызается Кастиэль, оглядывая комнату, как будто это его оскорбило. — Вау, я действительно понятия не имел, что ты так к нему относишься. — Он дьявол, Дин. Почему бы и нет? — Не знаю, он твой отец, — неловко говорит Дин. — Тебе тоже не нравится твой отец. — Ладно, попался. — Значит, он просто... хотел узнать, как я поживаю? И это всё? Он мог поступить по— другому, ты понимаешь, но он сделал это вот так, чтобы досадить мне, он взял то, что принадлежит мне, потому что мог, и как он вообще узнал о тебе. — Кастиэль всё ещё сжимает окровавленные кулаки. — Гавриил. Этот безответственный маленький... — Кас, всё в порядке, мы в порядке, я в порядке, я дома. — Дин встаёт с кровати перед Кастиэлем, беря его за руки. — Твой отец хотел знать, что у тебя всё хорошо, и теперь он знает, а тем временем я вернулся к тебе, где мне и место. Кастиэль слегка расслабляется. Он закрывает глаза и делает глубокий вдох. — Ты прав. Всё кончено. — Ты собираешься сделать более сильные обереги, чтобы сатана не смог вытащить меня ночью из постели, чтобы, блядь, посплетничать. — Да, — говорит Кастиэль, кивая, — собираюсь. — И учитывая, где я только что был, я в полном порядке. — Точно? — Я имею в виду… это был Ад, Кас, это какое-то тревожное дерьмо, но да, я в порядке. Даже не видел никаких демонов, пока был там. Вероятно, это был лучший сценарий из всех посещений Ада, да? — Дин задаётся вопросом, должен ли он поделиться частью о том, что получил благословение Люцифера. Сейчас, наверное, не время. — Полагаю— — Тем временем, посмотри на это место, Кас. Ты убил все наши растения! Кастиэль дуется. — Я не хотел. — Знаю, Кас, я знаю. Мне жаль, что ты был так напуган, чувак... Должно быть, это были ужасные несколько минут, — говорит Дин, потирая ладони Кастиэля большими пальцами, прежде чем отвести их обоих к крошечной раковине в углу, которой никогда не пользуются, потому что холодная вода переохлаждает, а горячая обжигает. Кастиэль медленно качает головой. — Мне потребовались часы, чтобы прорваться до тебя. В Аду время течёт по-разному, Дин... иногда быстрее, иногда медленнее, но никогда не бывает совсем таким, как здесь, на Земле. — Он вздыхает. — Я был близок к тому, чтобы самому спуститься туда, чтобы забрать тебя. Дин выбирает обжигающую воду и быстро смывает кровь с рук Кастиэля. Часы? Чёрт возьми. Больно думать о том, что Кастиэль был в такой панике и гневе в течение нескольких минут, не говоря уже о часах. — Что ж, я рад, что ты справился, Кас. Знаешь, я испугался, когда понял, где нахожусь… но я знал, что ты придёшь, потому что ты обещал. Люцифер сказал, что моя любовь и вера в тебя сделали меня храбрым. — Неужели он это сказал? — говорит Кастиэль, когда они оба вытирают руки о рубашку Дина. — Да, он сказал именно это. — Дин ухмыляется и крепко сжимает руки Кастиэля, заглядывая ему в глаза, уже предвкушая сияние. — Даже грёбаный дьявол увидел, как сильно я люблю тебя, Кас. Ах, вот оно что. Глаза Кастиэля загораются, когда он притягивает Дина для очередного поцелуя. — Скажи это ещё раз, — шепчет он. — Я люблю тебя, Кас. Кастиэль практически толкает его на кровать, стаскивая с него спортивные штаны и боксеры. — Значит, у тебя что-то на уме, — непринужденно говорит Дин, когда Кастиэль более или менее срывает с себя окровавленную рясу. — Ты нужен мне, — говорит Кастиэль умоляющим голосом. Он забирается к Дину на колени и крепко целует его, пока они оба шарят по кровати в поисках баночки кокосового масла под подушками. Дин находит его первым, и Кастиэль выхватывает её у него из рук, чтобы немного смазать пальцы и разработать себя. Дин очень хотел бы посмотреть, как Кастиэль готовит себя, но он не может, потому что Кастиэль полон решимости целовать Дина до конца своих дней. Его поцелуи жаждущие, настойчивые. Свободной рукой он крепко держит Дина за затылок и слегка покачивается у него на коленях. Проходит минута или две. Кастиэль, вероятно, подготавливает себя так быстро, как только может, но просто чтобы быть мудаком, Дин решает покаяться в грехе. — Когда мне было четырнадцать, — говорит он между поцелуями, — я забросал дом моего учителя по английскому яйцами, потому что он всегда произносил мою фамилию как «Weenchester», независимо от того, сколько раз я говорил ему, что правильно «Winchester» Кастиэль издает смущённый и испуганный смешок, когда его татуировки начинают светиться. — Ты очень чувствительный, да? — Дети на уроке английского называли меня «Dean The Ween» всё время, пока я был в той школе, Кас, — ворчит Дин, кусая Кастиэля за шею. Кастиэль стонет, когда Дин кусает его, поэтому Дин кусает немного сильнее, прежде чем продолжить свой рассказ. — Я забросал яйцами его дом и кучу туалетной бумаги на деревья за домом, а потом он потянул спину, пытаясь навести порядок, так что я чувствую себя ужасно из-за этого. Кастиэль стонет и скулит, а затем приподнимается и хватает член Дина, чтобы держать его ровно. Он медленно опускается на Дина, тёплый, тугой и чертовски хороший. Дин начинает насаживать его, но Кастиэль уже на нём, решительно оседлав Дина. Он замедляется, когда его крылья смыкаются вокруг них, создавая кокон, освещённый сиянием благодатного света в глазах и татуировках Кастиэля. Когда Дин закрывает глаза, он по-прежнему видит свет. — Я встретил уже трёх ангелов, — бормочет Дин. — Знаешь, я не совсем ангел, — поправляет Кастиэль. — Тогда два с половиной. Пока что ты мой любимый. Самый добрый. Самый храбрый. Самый преданный. — Дин... — Люблю тебя, Кас, — шепчет Дин. Кастиэль перестаёт двигаться, но Дин улавливает слабину, держась за бёдра Кастиэля и покачиваясь в нём. Крылья Кастиэля крепче сжимаются вокруг них. — Не переставай, хорошо? Дин не уверен, имеет ли Кастиэль в виду «не переставай трахать меня» или «не переставай любить меня, но в любом случае он знает свой ответ. — Не буду.*
По мере улучшения настроения Кастиэля и типичным для него приливом энергии, подвал возвращается к жизни; трава снова высокая, зелёная и усеяна белыми тюльпанами, а яркие незабудки высыпают из кашпо, свисающих с потолка. Садовые ящики в другом конце комнаты — это настоящий взрыв дикой клубники, которая выглядит ярко и аппетитно. Кастиэль сидит на корточках перед клубникой, пробуя её на вкус и постанывая после каждого кусочка. Его крылья всё ещё расправлены, он лениво растягивается в траве позади него, выглядя также оттраханным, как и чувствует себя Дин. — Прекрати издавать эти звуки, — скулит Дин с кровати, — ты заводишь меня. Кастиэль оборачивается, глядя на обнажённое тело Дина. — Не похоже. — Эмоционально, я начинаю заводиться, ясно? Кастиэль выгибает бровь, затем медленно кладёт в рот ещё одну клубнику, громко постанывая и действительно выглядя так, будто он смакует кусочек. Дин прищуривает глаза. — Боже, ты такой грёбаный мудак. — Но ты всё равно любишь меня. — Да, да, — ворчит Дин, раздумывая, стоит ли вставать, чтобы взять в руки одну из этих чёртовых клубничин, — не забивай этим голову.
