Король Обводного канала

Серёжа не верит. Не верит тому, что сейчас, среди ночи, пробирается по улицам Питера, весь трясясь от ужаса. От боли, и горечи, от тоски, вымораживающей нутро. Серёжа не верит. Этого не может быть, и того, на что он решился, и... На мост Сергей буквально падает. Сначала - запнувшись, пытаясь успокоить сердце, перейдя с бега на шаг, затем, едва найдя силы подняться,а не завыть, сворачиваясь в клубок, плача, пошатываясь добирается до перил, на которые и валится, переводя дух. Сердце бьётся так сильно,что кажется, что ударяется уже не о ребра, а о камень. Серёжа не верит,не понимает, почему оно не разбилось, если всё это - правда? Из-под полы куртки достается старенькая жестяная баночка из-под монпансье, которую Серёжа тут же, не давая себе подумать, выкидывает прямо в воды Обводного канала. Секунда тишины после всплеска кажется оглушительной, а затем Разумовский, тихо взвыв, сползает вниз, давая волю слезам и горю. На что он рассчитывал? Что кто-то сможет помочь ему, исправить всё? Но как можно исправить... - Впервые вижу, чтобы кость была от кошки, не только не убитой своими руками, а которой даже не касались напрямую. Где ты её взял? Серёжа шмыгает носом, глухо отвечая: - Купил через интернет у... - не договорив, Серёжа отшатывается, скребёт ступнями по мосту, словно хочет в его стенки влиться, став частью. Человек, стоящий над ним, крутит в руках над лицом кость, рассматривая, после чего закидывает её в рот, разгрызая с хрустом, словно карамельку, при этом смотря Сергею в глаза. Точно для того, чтобы Разумовский обязательно заметил, как его глаза становятся всецело красными. Илья поневоле облизывает губы, потирая подушечкой пальца бок коробочки монпансье. Он буквально чувствует, что в этот раз сделка будет превосходной! Он почуял мальчишку едва тот ступил на ближайший к каналу перекрёсток - почуял его боль, отчаяние, необыкновенную решимость и надежду, пополам со страхом. Нет, не того, что его поймают или затея обернется его смертью, а тем, что у него не получится вовсе. Рыжик смаргивает слезы, смотря на него голубыми нефелимскими очами пару секунд, а затем внезапно рвется к нему, хватает за брюки, падая на колени. - Пожалуйста, я... Я всё сделаю, только прошу... У Ильи пальцы дёргаются от желая сграбастать его за космы, прижимая к себе ближе. Умный мальчик, смелый, правильный... Такие всегда были его любимой добычей. Но, нельзя, рано, рано - Илья и до этого чувствовал идущий от него жар, а сейчас и вовсе его точно в адский огонь окунули. Особенно иронично это звучит и ощущается из-за того, что этот огонь точно не причинит ему вреда, а вот одно прикосновение к рыжим волосам напрямую, может заставить его кожу гореть. Буквально. - Ну тише, тише... - Мурлычет Илья, спешно материализуя перчатки. Толстая кожа тут же начинает тлеть, но на то, чтобы поднять рыженького с колен, мягко обхватив плечи, а после мельком проведя над волосами, близко-близко, хватает. Илья улыбается, оглядывая того заново для проформы и флирта спрашивая: - Я готов хоть сейчас исполнить любое твоё желание, но должен уточнить пару деталей. Честно слово, мне не хотелось бы, чтобы нас прервали в самый неожиданный момент... Чушь. Илья уверен, что даже появись здесь прямо сейчас парочка элохимов, и те не смогли бы помешать ему заполучить этого ангелка. Косыгин уже поклялся сам себе, что каким бы ни было его желание, он получит его. - Мне восемнадцать! - снова на секунду замерев, пылко уверяет юноша, и тут же начиная хлопать ладонями по телу. - Паспорт! У меня есть паспорт, вы увидите, что... Илья смеётся, впервые за десяток лет - совершенно искренне. Ох, ну разве он не сокровище? - Верю, верю. Тебе - верю. - щурясь, кивает он. Точнее, тому, что в его ауре нет и следа от лжи. - Итак... - Илья делает шаг вперёд, заставляя рыжего отступить, ужаться в перила, выгибаясь, нависает над ним, с двух сторон ограничивая собственными руками, упертыми в камень, шепчет томно, выдыхая прямо в губы, еле сдерживаясь от чужого жара: - Чего же ты желаешь?

***

Илья вытряхивает из баночки кладбищенскую землю, рассматривая иные сокровища. А этот ангелок... Всё интереснее и интереснее. Успел за короткий срок добывать всё, даже не просто тысячилетник, а настоящий кровавник! Последним Косыгин рассматривает фото. Двойное. На нём не только его уже обожаемый клиент, но и наглый темноволосый субъект. Настолько наглый, что осмеливается крепко обнимать Сергея. Илья скалится, едва удерживаясь от того, чтобы спалить фото ко всем своим подчинённым разом, и уточняет, тыча в него: - И ты хочешь, чтобы я оживил твоего парня? Серёжа, отвлекшись от рассказа о том, как пытался доказать, что где-то ошибка, и Олег не может быть мёртв, обрывает речь, почти спокойно произнося: - Олег мой брат. И да, я хочу, чтобы вы защитили его, живого. Илья поневоле довольно сверкает глазами. Умный мальчик. И формулировка правильная - это позволит не только воскресить, но и обеспечить защиту после. Впрочем, самому Илье больше нравится то, что он опять же, ни словом не солгал. А значит, этот щенок - действительно только брат. По крайней мере, так считает сам Сергей. - Приятно, но... Есть маленький нюанс - до каких пор мне его защищать? Сам понимаешь, цена должна быть равнозначной... Серёжа в волнении прикусывает губу, дёргает головой, тут же машинально убирая упавшуие на лицо волосы, смотря с мольбой и упорством. - Да, я знаю... Но... Вы же даёте людям срок, верно? Обычно десять лет... Так вот, Олег не должен умереть раньше меня. Илья, потерпев подбородок, кивает. - Что ж... Разумное предложение! Мне нравится. Настолько, что сделаем так: я выполняю твоё желание и даю тебе не десять, а целых двенадцать лет. Что скажешь? Косыгин ликует внутри. Двенадцать лет - сущая безделица за такую душу. Более того, ему придется потрудиться, чтобы всё прошло гладко. Нет, он не может позволить, чтобы его отняли, а значит придется поработать не только демоном-хранителем, но и феей-крестной, чтобы сохранить хоть какое-то подобие баланса. Сергей моргает, но тут же кивает, спешно отвечая вслух. - Д-да, конечно! Я согласен! - Великолепно. - Илья еле удерживается от стона, наклонячсь ещё ближе, переводя жадный взгляд на чужие губы. - Скрепим контракт?

***

Десять лет спустя... Илье нравится башня Вместе. Чертовски нравится, что звучит особенно иронично, учитывая его природу и то, чем занимается фонд. Он лично подбирал дизайнера и дизайн, чтобы башня одновременно внушала уважение инвесторам и была максимально комфортной для сотрудников. Особенно для одного из них, что не только спит, но и живёт буквально на рабочем месте. - Не помешал? Сергей вздрагивает от неожиданности, отъезжает на кресле назад, чуть ли не подскакивая, но различив Илью, мягко улыбается. - Нисколько. Здравствуй, Илья, рад тебя видеть. Косыгина до сих пор поражает, что за десять лет их договора, он не слышал от Разумовского ни слова лжи. И даже то, что тот сказал сейчас, правда, а не простая формальность. Чудо. Настоящее чудо, его рыжее сокровище.. Которому он никому не позволит завладеть. Сергей встаёт с кресла, машет в сторону автоматов: - Чай, кофе, газировка? А, точно... - Он совершенно по-детски восхищается, когда Илья материализует из воздуха(вообще-то, просто телепортирует) себе чашечку кофе с коньяком, удобнее устраиваясь на диване. - Всё творишь добро? Сергей смеётся, кивает, устраиваясь неподалеку на том же диване, интуитивно чувствуя, что лишняя близость причиняет Илье дискомфорт. Косыгин, ни разу не говоривший о том вслух, ни намекшувший, ни выдавший себя, безвучно цокает языком от чужой прозорливости. Он, вообще-то, не какой-то черноглазый, он в силах потерпеть! И будет совсем не прочь, если рыжий ангелом сядет поближе. Например, к нему на колени. Или на его лицо... Илья, погрузившийся в фантазии о том, что он сделает с ним, едва Разумовский окажется полностью в его распоряжении, благостно кивает, делает вид, что слушает Сергея, я не просто заслушивается его голосом. У рыжего гения не так много близких, с кем можно поделиться и важным, и чем-то повседневным, и потому Илье особенно приятно осознавать, что он - один из них. Тешит его огромное, как тучи над северной столицей эго. Серёжа, выговорившись, внезапно добавляет: - Я... Оформил завещание. Вышло неожиданно трудно, пришлось постараться и сделать так, чтобы Волче не сбежал, когда узнает, сколько унаследовал. - Серёжа хихикает, затихая с теплотой. - Первое время он точно не сможет никуда уехать, а потом, надеюсь, втянется... Илья кивает, различая его замысел. Это даже манипуляцией не назвать, выбор у Олега точно будет... Точнее, так будет казаться со стороны, потому что Волков, если его не убьёт горе после смерти брата, дело его не оставит. Серёжа неожиданно мнется, ёрзает, зажимает ладони между колен, смотрит искоса: - Илья... Можно я тебя кое о чем попрошу? Косыгин даже откладывает чашку в сторону, выгибая бровь. С того самого момента, как Сергей сказал своё желание, он ничего у него не попросил. Ни богатства, ни славы, ни помощи. Всё, что он имеет сейчас, Разумовский добился сам. При крохотной защите Косыгина. Всё же, они не разводилы и не бандюки из 90х, а серьезная организация с тысячилетней историей, которая заботиться о своих клиентах. Как умеет. - Так-так, и чего же желает мой самый дорогой и любимый клиент? - мурлычет Илья. Это невозможно, как и удержаться от рокота, так и от флирта с правдой, впрочем, Сергей за десять лет привыкший к манере разговора демона, не замечает попыток себя обольстить и сейчас. Лишь посветлев лицом произносит. - Я вспомнил и проверил, вернее, нашел и вспомнил про адских гончих. - он едва заметно бледнеет и сглатывает с натугой, облизывая губы. - И хотел спросить, можно ли что-нибудь сделать с моим телом, чтобы это выглядело более... Естественно? Конечно, зрелище растерзанного адскими гончиями трупа - на редкого любителя, которое не каждый прозектор выдержит, но неужели Сергей думает, что Илья позволит ему умереть? Ну уж нет... Он слишком долго ждал, чтобы наслаждаться только душой его рыжего ангела. Косыгин барабанит пальцам по губе, после чего спрашивает: - Дозволь узнать, - привычки иных веков иногда берут над ним верх, в минуты особого расположения. - Зачем тебе это нужно? Серёжа выдыхает, но отвечает: - Я беспокоюсь, что иначе Олег пострадает. Без меня, защиты у него не будет, а когда он увидит, как я умер, то точно поймет, что здесь что-то не так. И не успокоится, пока не докопается до правды. Илья дёргает уголком губ, кивая. О да, если Волков в чем-то и похож на брата, так это в своей беспардонной, собачьей преданности. И упрямству, что до Ада довести может. - Инфаркт или инсульт? - Что? - Я думаю над причиной. - Ласково улыбается Косыгин, оглядывая Разумовского топко с ног до головы. О да, будет бесконечно жаль отдать его на растерзание гончим! За десять лет их связи Сергей только расцвел, став ещё очаровательнее, чем был. Нервозность в общении отступила, если не со всеми, то с Ильёй - точно, и его открытая мягкость и теплота упоительны. Илья моргает, переводя взгляд на его лицо, с усмешкой завершая: - Хотя, учитывая твой рацион, полагаю, язва или нечто подобное, будет логичнее. Сергей прыскает, согласно кивая. - Отлично. Это.. сократит срок, да? Какая теперь дата? Илья косится на него, почти не играя возмущение. - Разумовский, ты имеешь дело с Адом. Мы не берём плату за подобные услуги, они включены в базовый комплект! Теперь Сергей не просто улыбается а заливисто хохочет. И лишь выровняла дыхание, поворачивается к Илье, шепча благодарно, почти нежно: - Спа... Благодарю тебя, Илья. - и то верно, желать демону божественного спасения как минимум неуместно. Илья кивает, в который раз чувствуя удовольствие. Серёжа - хороший мальчик, умный. Его.

***

Илья - чёртов везунчик. Ему всегда везло на дела, тела и жертв. Его не прибили в недавней (по демоническим меркам) мясорубке, наоборот, это позволило ему занять должность Короля Перекрестков , а в последствии - и заключить контракт с Сергеем. С редчайшей душой, с какой демон может иметь дело. С душой аватара бога. Причем, очевидно, бога светлого, чей ореол дополнен святостью самого Сергея. Для любого демона такая добыча - слава, почет и бездна сил. Праведники до сих пор не перевелись лишь потому, что не всякий душелов способен сопутствующий урон от благодати выдержать. Что и говорить, даже Илья в своё время пострадал, как раз во время скрепления контракта - от одного поцелуя с Сергеем ему просто-напросто выжгло половину лица, щёку, губы, даже нос пострадал, чудом не задев глаз. Полгода потом иллюзию носил, и то, просвечивало, когда выдержка так или иначе начинала его подводить, а сейчас... Многих богатство извращало, но Сергей и здесь оказался одним из немногих - львиная доля личных доходов уходила на благотворительность и помощь другим. Но чем больше Разумовский отдавал, тем больше получал, увеличивая собственную силу и ценность. Теперь Илья даже с перчатками коснуться его, не рискуя вовсе потерять кисть, не мог. И это... Вызывало опасения. Нет, Илья не сомневался в том, что Сергей не отдаст свою душу, это было не в его натуре, но.... Кое-кто мог не позволить её Косыгину забрать. Словно мало святым собственных сил, особо праведные души, как свечи для мотыльков, привлекали внимание разнообразных светлых сущностей. В Питер за последние годы налетело-набежало куча светлых, да таких, что сами по себе были угрозой. А Разумовский для них был даже не свечой, а настоящим маяком. Если его сокровищем заинтересуются настоящие ангелы это может стать...неудобным. Особенно с учётом того, что Илье и так удается едва держать хрупкий баланс с их сделкой. Ведь Разумовскому, на деле, мало что нужно. Да, он чуть с ума не сошел, когда узнал, что его брат "погиб", даже демона вызвал, чтобы его воскресить, но... Что такое одна обычная душа по сравнению с душой бога? Тем более, что Волков действительно оказывается жив. Жив и будет жить, с этим Илья разобрался первым делом, приставив к неугомонному наймиту свою охрану. Вадим, хоть и обходился на вес золота(буквально), но дело своё выполнял отлично, как и любой дракон отменно управляясь с такими, как Волков. Разумовский же не имел желаний, что не мог исполнить сам. Да и те, что были, просто не могли навредить его душе - ну что это за желание, иметь автоматы с бесплатными вкусняшками? Причём, не только в офисе, но и по всей башне и в большинстве пунктов фонда, чтобы остальные тоже могли попробовать? Даже обретя первые крупные деньги и власть, Разумовский даже не подумал о том, что кроме безопасности брата нужно обеспечить собственную. Не будь он таким, какой он есть, Илье было бы удобнее получить его душу на руки раньше срока, попросту дождавшись, когда конкуренты Сергея прикончат, но... Сергей был его добычей. И Косыгин не мог позволить кому-то ещё на неё посягать. Не на него, за чьим рассветом он так долго наблюдал, а значит... Значит, нужно будет сделать так, чтобы Разумовский, хоть немного, перестал быть таким святым. Или сам отдал ему свою душу.

***

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Уже пару месяцев спустя, как Илья готов взвыть. Сергей... Непрошибаем в романтических вещах. Илья и так видел, что его намеков и флирта Разум не замечает, воспринимая шуткой, но даже когда Косыгин говорит ему комплименты прямо, делая намеки очевиднее которых только букет с табличкой "ты мне нравишься" в лицо, лишь по-детски искренне радуется, осыпая демона похвалами в ответ. Его эго одновременно уязвленно и раздуто до неимоверных размеров. А ещё, что-то внутри Ильи довольно урчит, когда он видит такого, невинного, безгрешного, не понимающего и не видящего зла под самым носом Серёжу, что до сих пор воспринимает его как человека. Как по-своему близкого и дорогого человека. Демона. Которому он сам же продал душу. Илья кривится, выпуская пар, вручную расстреливая очередного недоумка, решившего, что отжать бизнес у Разумовского будет легче лёгкого. Косыгин встречал таких уже не сотнями, тысячами, но дурной пример и свет чужой души слишком заразительны, чтобы не попытаться. У Ильи в одном офисе штук двадцать демонов сидит, с вбитым в подкорку "местных не жрать", просто для того, чтобы Разумовский сам от своей неуклюжести и робости не убился, и чтобы меньше контактировал со всякими тварями, принадлежавших к человеческой породе. Знает он этих... "Людей" и их "деловые предложения", с самыми сальными взглядами, что не у каждого суккуба имеются. С другой стороны, может быть, контактируй Сергей почаще с такими, как, например, тот же Гречкин-младший, заполучить было бы куда легче, но... Косыгин смотрит на смятую винтовку в своих руках, пытается успокоится но рык внутри не затихает. Нет. Только он имеет право искусить Разумовского. Запятнать его, опорочить... Присвоить.

***

Олег обгоняет собственную похоронку (уже вторую) всего на пару часов, приезжая к брату на побывку. Серёжа так счастлив, что забрать присланные документы на могилу Олега не составляет Илье труда. Косыгин лишь усмехается, думая, насколько же всё плохо в армии, раз они одного и того же солдата уже дважды хоронят заживо за свой счёт. А потом замирает, пронзенный идеей. Смерть - отличное алиби. И хороший предлог. У Ильи голова кружится. Нужно что-то грандиозное, просто невообразимое, нечто такое, после чего даже ангел засомневаться в святости Разумовского. Нечто безумное, яркое, огненное... Король перекрестков чувствует, что он на верном пути. Том самом, на которым он почувствует вкус чужой души. Возможно, даже раньше срока.

***

Дракону отдается, вместе с доплатой, разумеется, новый приказ - держать Волкова как можно дальше от Питера, не давая ему и шанса, чтобы весточку послать. Олег уезжает, свято уверенный в том, что в этот раз им удалось попрощаться спокойно и мирно, а Сережа, так некстати заснувший за пару часов до его отъезда рад, что Волков решил плюнуть на контракт и войну и остаться с ним. Дело ему найдется и в мире, например, как насчёт начальника безопасности? Илье, столько лет наблюдавшему за ними, сотворить убедительный морок не составляет труда. Мощный, цельный, передающий все ощущения, и потому - все равно обжигающий. Боль слабее, чем если бы он касался напрямую, и её Косыгин терпеть способен. Это стоит того, чтобы наконец-то коснуться Сергея. Пусть и не так, как давно хотелось, лишь как брат и друг, но... Это куда больше, чем было в предыдущие годы. И это окончательно убеждает Илью в том, что он должен хотя бы попытаться привести план в исполнение. Тем более, очень скоро находится тот, кто и святого из себя выведет.

***

От Гречкина брезгливость испытывает даже многих мразей за века повидавший Илья, но тот подворачивается слишком вовремя и удобно, сам, Косыгину даже делать ничего не надо. Ну, почти, только что раздуть скандал погромче и вовремя отправить новость об освобождении Гречкина на телефон Разумовского. Илья, несколько минут назад обнимавший Серёжу за плечи, подбадривая и незаметно втягивая шоколадно-апельсиновый запах с чужой кожи, еле удерживает себя от того, чтобы заново обнять Серёжу прямо в лифте на глазах у десятков подчинённых, принявших облик журналистов - урона для репутации никакой, но Волков бы так не поступил. Увы, при всей любви и близости братьев, тот был не слишком тактилен, и если и прикасался, позволяя себе объятия и шутки, то исключительно наедине и очень кратко. Серёжа его понимал и не винил, но ему этого было мало. Илье тоже. И пусть он не был Волковым и мог позволить себе больше(и позволял, но так, чтобы Разум не догадывался), но его игра предназначалась не только для того, чтобы сблизится с Сергеем. Важно было оставить ему... Подсказки. Для последующего озарения. Исчезать на секунду раньше, чем обычный человек мог на деле. Возникать - едва мысль о нём появится, всегда в нужный момент в нужном месте. Говорить и делать то, что хотел бы сам Сергей, но никогда не посмеет. Например, убивать тех, кто жизни не заслужил.

***

Илья чуть ли не мурчит, проводя по нагрудным пластинам из воларума. - Доволен? - Вполне. Твои дизайнеры отлично постарались. - Кивает Косыгин, оглядывая лежащую перед ним броню. Для его сокровища - всё самое лучшее, хотя, Илья сомневается, что Сергею придется быть облаченный в костюм больше одного раза. Да и про дизайнеров он не лукавит: разработать костюм по одним лишь детским рисункам - очень сложно, результат того стоил. Илья не может не представлять, как Серёжа выглядит в этой броне, льнущей, что вторая кожа к его телу, придающей ему силу и страсть, делая его смертельно опасным. Кажется, сегодня у него стало одним фетишем и задумкой больше. Оборотня Илья инструктировал лично, тот не подведёт - не позволит опознать "себя" слишком быстро и исчезнет, когда настанет черед Разумовского стать звездой. - Ну а тебе как твой новый "костюмчик"? Август хмыкает, улыбаясь ломко, незнакомо и непривычно самому себе тонкими губами. "Ангелу смерти" наконец-то надоело быть живым шокером и он решил исправить свою давнюю ошибку. Ну а поскольку изменять свою видовую принадлежность он отказался, самым простым и лёгким вариантом из предложенных оказалась смена тела. Какое счастье, что у Ильи была на примете тушка одного молодого миллиардера и гения, из которой только и оставалось, что вытащить душу. Например, заключив контракт на удаление опухоли. Получение нового бизнеса, вполне полезного в старом и пылкого любовника можно было считать приятным бонусом. - Отлично. Никто даже и не заметил разницы. Только Мико теперь умиляется тому, что я меньше её ростом, а мой парень и вовсе чуть ли не вдвое больше.. - Фыркул тот, зачесывая оставшимся от предыдущего владельца жестом челку назад. Отторжения не было, это вам не благодать, и Август во всю наслаждался своим новым телом, жизнью и именем. - Только вот... Ты же и без костюма можешь всё здесь уничтожить... - давно сотрудничающий с нелюдями Хольт отлично знал способности существ одного с Ильёй ранга. Даже слишком хорошо. Илья поднял перчатку с соплом, натянул на себя, пробуя. Легко, удобно, то, что нужно. - Мне не надо всё. Считай, что я хочу учтроить небольшое файершоу... - Косыгин не глядя взял одну из капсул с топливом и вставил её в патрон. Замкнул,направил руку в сторону, выпуская мгновенно звгудевшее пламя, цветом тут же напомнившее чужие волосы. Воздух накалился настолько, что даже у привычного к жаре демона выступила испарина над губой. - А для хорошего шоу обязательно нужен отличный костюм.

***

Честное демоническое, Илья был готов к этому. Более того - он этого ждал, того, что его план пойдет под откос из-за чужого вмешательства. Он просто не думал, что это будет так. Косыгин был готов к предательству подчинённых, решивших забрать ценный приз себе, вмешательству других демонов и ангелов, но... Но такой подлянки и напоминания не ожидал. Гром. Опять Гром! Неуёмный род, не могут они жить нормально, лезут и лезут в самую гущу событий! Дед, прадед, отец, а теперь и сын. Может, стоило мальчонку сразу после Кости прихлопнуть? Илья задумывается над этим, но временно откладывает идею в сторону. Если бы Сергей действительно был преступником, то поймать его было бы очень непростой задачей, справиться с которой из всего города смог бы именно Гром. А значит, он Илье нужен. Пока нужен, но вот потом, стоит подумать над тем, как его устранить.

***

- О чем задумался? Серёжа приподнимает уголки губ, отводя взгляд от города. Он не знает, что всего час спустя, прозвучит взрыв, что сделает его знаменитым. Вернее, не его, а Чумного доктора. - О том, что люди иногда согласны на слишком высокую цену за их желание. - Осознав, как это звучит, Серёжа выдыхает, тут же добавляя, серьезно смотря на Илью. - Не беспокойся, это я не о себе. Я не собираюсь нарушать договор и ты получишь то, что должен. Илья кивает, не скрывая благостное улыбки. Признание довольно греет осколок бездны, что заменяет демонам душу. Косыгин болтает бокалом с шампанским в руке, задумчиво вкушая и спрашивая: - Ты не жалел? - Ни разу. - с лёгкостью признает Серёжа, садясь на диван неподалёку, вертя в руках банку сока. Делает глоток, запрокидывая голову, показывая бледную шею в редких веснушках и пробуждая в Илье низменное, отчасти вульгарное, и совершенно не демоническое, а вампирское желание прикусить его шею. Слегка. До розоватого следа от зубов или засоса. - Жизнь на жизнь - это справедливая сделка. Зато у меня душа была спокойна за Олежу. Илья так не уверен. Что бы там не говорили, а среди всех равных душ и жизней некоторые важнее и ценнее. И у Серёжи - как раз такая душа. Одна на миллиард. Или, вернее, одна - за миллиард? Сколько там он успел спасти за свои года? Илья чувствует, как фантомный хвост готов проявится вовне, раздражённо постукивая кончиком по полу. Чем ближе он к своей цели, тем острее чувствует, что его добыча готова выскользнуть из когтей. Не по своей воле, в конвульсивном инстинкте спасения, а волею судьбы. Пальцы скребут по дорогой обивке, незаметно для хозяина выпуская когти. Серёжа, как всегда, заводит очередной разговор о прекрасном, добром, вечном, но быстро сбивается, наткнувшись на упоминание смерти Кирилла. Илья исчезает за три минуты до "прихода" Волкова. Все три минуты он тратит на то, чтобы толком спрятать клыки и алый цвет радужки.

***

Он не может отрицать, что ему это нравится. Нравится быть для Серёжи самым близким и дорогим существом. Нравится находится с ним близко, касаться, нависать, прожигать взглядом, прикрывая похоть гневом. Нравится видеть мольбу и слезы в его глазах. Иначе он бы не был демоном, верно? Людям, даже бывшим, не так легко ими стать. Особенно демонами перекрестков - не элитой, но близкой к урожденным, вроде Рыцарей, кастой. Особенно их Королём. Илья не помнит, когда он желал чего-то ещё с подобным желанием, даже голодом. Ни в жизни, ни в смерти. Разумовский схож с теми предметами искусства, которыми восхищается сам - проникнув в суть, трудно удержаться. То ли от желания обладать всецело, то ли от стремления также подчистую уничтожить, чтобы не будоражило душу отзвуком незнакомого и неземного. Илья раз за разом представляет,как тот дрожит в его руках, выгибаясь до хруста позвонков, как обводит языком расстерзанные поцелуями губы, как раз за разом вспыхивает, в такт толчкам, его душа, угасая, наполняясь чернотой греха. Илья, как наяву видит, как его багровая суть темнеет, муаровой дымкой оседая на светлой коже, прорастая антрацитовыми перьями, а удовольствие разжигает золотые искры в глазах, пока те не становятся полностью цитриновыми с узкими ромбами зрачков. Сергею пойдет быть демоном. Также, как сейчас идёт быть святым, если не сильнее. И уж Илья постарается, чтобы он не сломался слишком быстро. Нет-нет, Серёжа не может быть обычным черноглазым, о нет! Он сотворит из него самого сильного, самого могущественного и самого прекрасного демона, Князя, что встанет вровень с Королем, и тогда... Тогда никто не сможет их остановить.

***

- Что?! Новенький бес, приставленный к нему ассистентом, едва успевает пригнуть голову, спасаясь от бутылки и летящего следом файербола. Косыгин рычит, заново валяюсь в кресло и спешно думая. Да, определенно, надо было убить мальчишку сразу... Он знал, что у некоторых богов могут быть несколько сосудов, но кто знал, что он познакомится сразу с двумя, а те - между собой? Гром, ангелы его побери... Гром оказывается родственной душой Сергея. Причем, сам майор, очевидно, уже находится под защитой бога, иначе Илья бы знал о его сути (а сам бы Игорь не был таким живучим). А значит, о Сергее тоже могут узнать... Илья рычит, насквозь пропарывая мраморную столешницу. Его словно соляной пудрой осыпали, гадко, жжется, премерзкое ощущение. Он должен поторопиться. И сделать что-то такое, чего ни Серёжа, ни его родственная душа в тушке двухметрового трудоголика простить не смогут. Кажется... Да... У Зильченко, одного из возможных жертв, есть семья - жена и ребенок. Будет несправедливо разлучать их, верно?

***

- Олег, я прошу тебя, остановись. Илья горит. Он чувствует, как плавится кожа, когда Серёжа падает перед ним на колени, дёргая за штанины, умоляя. Слезы в голубых глазах бескрылого ангела - прозрачным жемчугом. Рыжая макушка почти под ладонью - погребальным костром. Илье думается, что если бы его огненное сокровище попросило его, именно его, о чём-либо так, Косыгин бы исполнил его желание и без всякого контракта, за одно это зрелище. Это святотатство. Богохульство. Ведь когда это Святость стояла на коленях перед Пороком? Илья как никогда горд тем, что является демоном. Ведь, не будь он им,он бы здесь не был, верно? Он бы не видел этого зрелища, отчасти чудовищного и чудесного в своей надломленности, он бы алкал столь сильно того, кто был от него так далее и свят, а ныне сам падает на колени. Ладонь дрожит, тянется к огню кудрей, хотя ещё немного и у Ильи кости от жара начнут течь. Глаза "Олега" на несколько секунд, незаметно для Серёжи наливаются вишнёвой краснотой, когда он хрипло от жажды шепчет перед тем, как оставить его: - Нет.

***

Илья смотрит на шрамы на своем теле, чёрно-багровые изнутри, схожие то ли с молнией, то ли трещинами в камне по форме. Близость к святому духу, даже через морок, буквально разрушает его изнутри. Косыгин с мазохистским удовольствием прослеживает кончиками пальцев каждый, чувствуя, как становится хрупкой плоть на сколах. Ничего, ничего, шрамы украшают мужчин, да и он всегда сможет сменить оболочку на новую. Серёжа заплатит ему за каждую трещинку и царапину. За каждую рану и секунду боли, собственными, самим собой, стократно. Но пока, ему всё ещё хочется побыть с ним с тем лицом и телом, что Серёжа помнит по их знакомству. Отчасти, это ностальгия, отчасти - усталость от того, что и так слишком долго выдает себя за другого. Косыгин едва успевает привести себя в порядок, когда наступает время ехать в казино.

***

- Убирайся. - цедит Сергей драконьим рокотом. Илья завороженно сглатывает черную кровь, смотря на него. Так и хочется ляпнуть "Ещё", то ли чтобы окончательно рухнуть в ментальный(и физический) оргазм, то ли полюбоваться ещё и отвращением на этом хорошенько личике. Смакует новую фантазию - как вино. О том, что Серёжа, полный праведного гнева и рычания, решит взять дело(тело) в свои руки, обуздать пьяного от крови зверя, напоминая, кто здесь хозяин. О том, как развернул бы, прижимая к кафелю, не очень умело, но мощно, вывернул руку за спину, заставляя прогнуться в пояснице, отклянчивая зад. О том, как пыхтя, спешно дёрнул ремень из шлёвок, опуская брюки вниз, отходил бы петлей и ладонями всё тело, спину, бока, ягодицы, до красноты, до крови, до лопнувшей кожи и костей, одновременно тараня нутро своим членом, не обращая внимания на довольный скулеж, мат и чужие взгляды. О том, как на пике, вздернул бы на себя, точно куклу, ещё крепче, ещё глубже, впечатывая в стену, выворачивая руку до вывиха, вгрызаясь в холку клеймящим поцелуем-укусом... Истинная святость невозможна без храбрости, и сегодня Разумовский доказал, напомнил ему, что обладает и тем, и другим. Косыгин уверен, что когда Сергей вечером вернётся в башню, то начнет думать над тем, как остановить "Олега". И придумает, обязательно придумает, а значит... Его нужно отвлечь. Сбить с мысли, пока та не стала целью. А как? Косыгин спешно просматривает имеющиеся у него ресурсы, по-быстрому организовывая нападение на казино. В основном люди, пара мелких сошек-демонов для разогрева, то, что нужно. Это ненадолго, но отвлечёт Разумовского, и угрозы для него никакой. По крайней мере, Илья так думал, пока не увидел, как Сергей поднимается по лестнице к главарю. Перила в радиусе двух метров выгибаться сами со страшным скрипом. Илья, уже готовый телепортироваться, чтобы поймать Сергея и устроить кровавую бойню, еле сдерживает себя, когда замечает в толпе Грома. Тот, в отличии от Ильи, имеет право вмешиваться, чем и пользуется, запуская в голову главаря хайболл, не давая тому спустить Серёжу с лестницы. Илья цокает языком, отправляясь на кухню за шампанским.

***

Он из горла осушает уже вторую бутылку, а эти двое ещё продолжают миловаться. Илье на них смотреть больно и тошно, буквально, из-за того, что благодаря синергии две души вблизи, два кусочка одной сущности, сияют с каждой секундой всё ярче и ярче. Это мерзко и неприятно видеть Серёжу с кем-то... таким. Таким близким, таким открытым, заботливым и готовым поддержать. Почти также, как и Грома - растерянного, оглушенного обилием ощущений, пробуждающимся чувством духовной близости, жажды единения. Илье хочется, скривившись, запустить в них бутылку и заорать, чтобы пошли сняли себе номер, ну, или хотя бы по-быстрому потрахались в туалете, а не ебали ему мозг своими полувлюбленными взглядами. Это - понятно и просто. Это лишь похоть, влечение, слабость тела к чужому изяществу или точёным мышцам. Это Илья в силах понять и принять, и, если бы Сергей почувствовал нечто подобное, Косыгин лишь бы похлопал в ладоши, кивнул, помогая устроить веселую ночь без обязательств, что поможет очернить чужую душу. Но Грому не нужны ни деньги, ни власть, ни смазливая мордашка. Грому нужен Серёжа всецело, такой, какой он есть,потому что они буквально созданы друг для друга, чтобы быть вместе, единым целым, нечто большим, чем каждый из них будет в одиночку. И это - единственное желание Серёжи, чьё исполнение Илья не может допустить.

***

Юлька, чертовка, как всегда на высоте. Илья знаком с ведьмочкой уже лет двести, и пока ни разу она не подводила. А в этот и вовсе молодчинка: и Грома отвлечь смогла, и зацепку подкинула, и одного от другого отлепила, ну разве не молодчина? Дальше дело техники: послать пару своих в телах малолеток с масками, напоминая бывшему майору о Макарове, вернуть тетради с рисунками в витрины, так, чтобы те точно попались ему на глаза и... Вуаля! Несколько часов сомнений, терзаний и размышлений, и Гром уже бредёт прямо по темноте, к Башне. Разбираться. Один на один. Серёжа встречает его приветливо, улыбается ласково, всем сердцем, что вот-вот разобьют. Он счастлив, потому что "Олег" согласился прекратить убийства и обратиться за помощью, что его не может не радовать. В нем столько счастья, сколько в самом Игоре - боли и горя. Сколько потребности выплеснуть это всё, на того, кто так быстро подобрался к сердцу слишком близко. Оборотень - это вам не человек, захватить тело не выйдет, но вот зачаровать так, чтобы то повторял все движения Ильи, следуя его приказам - вполне возможно. Нет, это дело, кульминацию его плана, Илья не может доверить кому-то ещё, кроме себя. Поэтому, видя, как недоуменно расширяются глаза Серёжи при взгляде на очередную похоронку Волкова, Косыгин вырубает Грома, не давая тому заметить себя даже краем глаза. Серёжа баюкает, как Мадонна младенца, собственную душу в чужом теле, не замечая, как с ладоней начинает течь не только кровь, но и исцеляющий свет - даже такого краткого времени этим двум хватило, чтобы начать осознавать себя! Илья рычит, оттаскивая его от Грома. Ему хочется убить Игоря, но это может уничтожить его самого. И если телу аватара он больше не может причинить вред(откат уже сломал половину костей в теле оборотня, хорошо под чарами тот этого не чувствует), то сердце и душу он растерзает в клочья. Устроив предательство самого близкого и дорого существа. Серёжа сияет среди осколков и алых помех живым алмазом: надтредснутым, хрупким, совершенным. Решимость принести себя в жертву режет золотом, но Илья не даёт причинить ему себе вреда - нет, дорогой, нет, Серёжа слишком для этого ценен. Поэтому, он душит его сам. Совсем немного, пока тот не теряет сознание, а после, под чарой, крепко засыпает. Илья подпинывает тело Грома ногой, только после этого обрывая связь, позволяя тушке оборотня свалиться на пол с поскуливанием в болезненных корчах. Забирает бокал недопитого шампанского, оглядывает три тела(два валяющихся на полу, третье - заботливо отлевитированное на диван), допивает одним глотком, смакуя больше отголосок чужих губ, чем сам напиток, и щёлкает пальцами. Уже через пару минут его сотрудники -люди забирают тела оборотня и майора, чтобы подготовить их. Как и Серёжу, но его Илья позднее забирает, по воздуху перенося в спальню сам.

***

Серёже действительно идёт броня. Делает его строже, одновременно скрадывая и показывая фигуру, её потаенную за вечными слоями одежды силу. Илья ведёт рукой над нагретыми пластинами, царапая воздух в нетерпении. Получилось. Главное, что у него получилось, убедить Серёжу в том, что это он - Чумной. Людям трудно признавать чужое совершенство. Поэтому, когда они узнают, что "сделал" Разумовский, герой и святоша, то они погубят его душу вернее, чем любой демон. Завистью и алчностью своей, болью и гневом лишат нимба и жертвенного венца. Когда откроется "правда" никто не поверит тому, что Сергей не виновен. Ведь он сам уже уверен в том, что безумен, что сошел с ума от горя и тоски, от вечной борьбы с теми, кто мешал ему помогать другим. А главное, Гром, после того, как тот очнулся на крыше в костюме Чумного - тоже ему не поверит. Сергей мог бы бороться со всем миром, с собственным разумом, чтобы найти объяснение, доказать свою невиновность, но... Зачем ему остальной мир, если в нем разочарован тот, кто является миром для него? Если даже его собственное сердце и судьба не желают его видеть и знать? Илья ненавидит Грома, но сейчас признателен за его существование: без него, слом Серёжи занял бы куда больше времени и сил. Любовь... Самая опасная и прекрасная вещь в мире. Особенно в умелых руках. Илья переносит Серёжу в автозак, меняя его местами с чокнувшимся окончательно оборотнем, мановением руки сцепляя на нём наручники. Серёжа сквозь сон продолжает болезненно хмурится, не зная, но чувствуя, что (кто) будет хуже любого кошмара. Воды Обводного канала поднимаются к самому мосту, когда автомобиль проезжает над ними, ревом поддерживая победу своего Короля.

***

Несколько дней спустя - Игорь, пожалуйста, проснись. Игорь, в первый раз за несколько дней сомкнувший глаза, хмуро косится, поворачиваясь на голос. - Димка? Как ты здесь оказался? - он не выходил из дома пару дней точно, и к себе никого не пускал, держа ключ в замке. Дубин вздыхает, смотря на его осунувшееся и почерневшее лицо. Боль и горечь, идущие от Игоря, ощутимы как собственные. - Это не важно. Игорь, мы ошиблись, мы все очень крупно ошиблись, и нам нужно всё исправить. Игорь встаёт, мотает головой. - Чего? - Ты уверен, что он нам нужен? - звучит хриплое из другого угла. Гром косится и замирает, напрягаясь всем телом. Не без труда, но мгновенно, в заросшем темной бородой по брови субъекте он узнает Волкова. Таак... - Если кто-то и сможет достучаться до твоего брата, то только он. - Выдыхает горестно Димка, и снова обращается к майору: - Игорь, я всё тебе поясню, но для начала... Пожалуйста, поверь своим глазам. И тому, что увидишь ими. Сначала Гром думает, что он про Олега, но затем слышит раскат за окном. Молнии подступают всё ближе, как Димка - отходит всё дальше к стене, на которой всё чётче проявляется при вспышке тень от огромных крыльев. - Ты кто такой? Дима улыбается, стекла очков сверкают в очередном блике, так, что кажется, словно это глаза сияют изнутри, когда он произносит: - Тот, кто схватил тебя и удержал от падения в бездну. Волков фыркает, мгновенно снижая уровень пафоса, но не убирая подчистую. Игорь дёргает уголком губ, кивая и соглашаясь - да, было дело. И только в память об этом Дубина он выслушать должен. - Имя мне - Деминель. Крылья с очередным громовым раскатом сложились, исчезая вместе угнетающей атмосферой. Димка вздохнул, переминулся с ноги на ногу, завершая: - И нам всем предстоит та ещё работёнка. - Какая же? - хмыкает Игорь заинтересованно. Однако, вместо Димки(хрен ему, а не Деминель, Димка и Димка!) отвечает Олег: - Будем спасать Серого.