Один шаг и назад в прошлое

Мона лежала на мягкой кровати, её веки подрагивали. Она не подавала вида, что очнулась. Но кажется, если бы в этой комнате кто-то и был, то не заметил, как та старается шумно не дышать. Вообще, Даркес боялась не того, что о её притворстве просекут, а то, что последует за этим, что она будет делать, смотря прямо ему в глаза? Сможет ли Лики, именно — внутренняя Лики, содержаться?! Ей хотелось плакать, но глаза были сухи. Она не могла заставить себя это сделать, даже если после этого ей было бы намного легче. Девушка пропустила момент, когда дверь бесцеремонно открылась и в комнату вошёл Леви. Мужчина положил поднос с чаем на стол у кровати, а потом перевёл всё своё внимание на неё. Мона правда старалась держаться, несмотря на то, что ей казалось, будто он давит на неё своим тяжёлым взглядом. Но не просто было ровно дышать и продолжать думать о всяком, когда рядом с тобой стоял тот, кто изменил твоё прошлое и будущее. Аккерман своим появлением заставил сделать один шаг назад туда, куда она давно не ступала. Рот Даркес уже приоткрылся, и она не разбирая его силуэта в темноте, повернулась лицом к тому, чьё дыхание ощущалось как дуновение ветра и шум разбушевавшегося моря. — «Я отдам сердце человечеству, в котором есть он». — её глаза стрельнули наверх, и кажется, встретились с его, потому-что Мона видела, как они сверкали. — Разве не эти слова произнесла Лика в свой последний день? — Девушка усмехнулась. — Она была ужасно предана вам, капитан.

***

Лучи света, чайки, море, смех…это всё перемешалось в одну кучу. В этом воспоминание были только она и Леви. Ей казалось, будто они стоят на берегу моря, а её пальцы покалывали от желания оказаться сжатыми его. Её шумное дыхание не уступало морскому. Всё это казалось настолько необычным, но таким приятным, что она не сразу поняла, — всё это лишь фантазии. Лика вырисовывала их в своём сознание, пока в реальности стояла на родной земле, следя за тем, как капитан убивает своих солдат, траснформированных в титанов. Эндри улыбалась, ведь готова была умереть человеком. Но в её голове до сих пор звучал голос солдата, спрашивающий, готова ли она это сделать. Ответ Лики был прост. — «Я отдам сердце человечеству, в котором есть он». — она тогда старалась говорить твёрдо. — «Разве этот момент не самый подходящий, чтобы выполнить свой долг»? Держаться прямо было не так сложно, даже тогда, когда Аккерман навис над ней, глядя своими сине-серыми глазами ей в душу. Она старалась потеряться в этом тумане, потому-что лишь этот мрак притягивал её всё это время. Лики не успела ему об этом сказать и видимо никогда не успеет, но лишь его желание идти вперёд, запретило ей двигаться в обратную сторону. Это было грустно не прощаться с ним так, как ей бы хотелось. Вскоре он занёс удар, и её тело бессильно упало прямо в его руки.