C'est la vie — это жизнь

      Натаниэль не мог увидеть, но точно знал, что спидометр показывал выше ста. Огненные волосы развевались на ветру, приводя недавно аккуратную укладку в полный беспорядок, точно такой же, как и в голове. Бабочки в животе и лёгкое подрагивание — стали явными признаками адреналина, который бушевал в груди разливаясь по всему телу постепенно.       Мельком кинув взгляд в зеркало заднего вида, он ясно увидел за собой чёрную машину, что неслась почти с такой же скоростью. Но до Натаниэля ему было далеко. Не догонит.       Злостный оскал появился сам собой на лице, а руки чуть крепче сжали кожаную обивку руля, стоило Веснински увидеть, как из окна выглядывает элегантная рука в чёрной перчатке с пистолетом, что был направлен точно на шины его машины. Это был неожиданный ход. Натаниэлю даже пришлось скосить с шоссе, выруливая на сплошную, чтобы, в первую очередь, не пострадала машина. Быстро перестроившись, он лишь услышал оглушительный выстрел, что прошёлся точно мимо, вроде бы по асфальту.       Ой.       Как жаль. Кажется, планы по его поимке были и остались лишь планами, не выходя за пределы. Как бы Ичиро не хотел, а поймать его всегда было не так просто, как тот себе думал. Особенно, когда Натаниэль пребывал в плохом настроении. Именно поэтому ему просто нужно было отдохнуть, побыть наедине с собой и просто забыть эти лица хотя бы на пару часов.       Но у Ичиро на этот счёт, кажется, было другое мнение. Что в принципе не удивительно, ведь они всегда отличались характерами и взглядами на те или иные вещи.       На секунду оторвав взгляд от дороги, он вдруг осознал, что выехал на трассу, где почти не проезжали машины, а из шума было лишь тихое урчание двигателя. Это совсем отличалось от вечно заполненных и шумных дорог Нью-Йорка, что было непривычно. Натаниэль на секунду даже забыл, что за ним вели погоню.       Чуть нервно осмотревшись назад, он с облегчением выдохнул — сзади не было ни единой машины, и похоже Ичиро просто сбился с пути, когда стрелял, из-за чего автомобили вокруг них замельтешили. В тот момент у Натаниэля была лишь одна цель — доехать куда нибудь, а главное подальше от города.       И кажется у него это получилось.       Веснински не переставал осматривать вокруг себя абсолютную глушь, в которую умудрился заехать, пока нога на газу всё больше и больше отпускала педаль, замедляясь. Нет, всё таки погони точно не для него. Вот если ещё побег — пол беды, ведь Натаниэль чувствовал себя куда более уверенно, ощущая под ногами землю.       Именно поэтому Веснински решил, что было бы неплохо где-то остановиться, как минимум для того, чтобы дать себе передышку ото всех этих событий и успокоить адреналин в крови.       Найти подходящее место получилось через минут тридцать, стоило Натаниэлю свернуть по прямой, останавливая чёрный Лексус возле обрыва, который вёл точно в какой-то водоём. Однако там было настолько высоко, что у Натаниэля, выйдя из машины и подойдя к самому концу, невольно закружилась голова. Слегка сморщившись, он отошёл от склона, возвращаясь обратно к автомобилю.       Натаниэль залез в машину только для того, чтобы взять с собой обязательный атрибут в виде бутылки какого-то до пиздеца дорого виски, который он бесстыдно своровал одолжил из домашнего бара Ичиро. Кажется, самого выдержанного и дорогого, который только мог быть. Морияма был ценителем дорого и качественного алкоголя, поэтому он счёл необходимым иметь свой мини-бар, бухло которого использовалось только по праздникам. Так что Натаниэль подумал, что будет неплохо использовать его по назначению.       Громко хлопнув дверью, Веснински уселся на всё ещё тёплый капот, разглядывая перед собой алый закат, что потихоньку садился за горизонт. С высоты птичьего полёта было завораживающе наблюдать за таким, особенно под бутылку виски, что пришёлся очень даже по вкусу.       Натаниэль заморачиватся не стал. Сразу сделал один большой глоток прямо с горла, ощущая как жгучая жидкость растекается по телу, заставляя блаженно прикрыть глаза, пока кожу лица приятно щекотал тёплый ветер.       Так и просидел бы здесь всю вечность, — думает про себя Натаниэль, но знает, что нельзя. Да и быстро наскучит, с учётом того, что Веснински удавалось почти каждый день находить приключения на свою задницу. И как бы не хотелось признавать: сам он не всегда был в силах из неё выбраться. Всегда находился кто-то, кто поможет и вытащит не посмотрев на опасность или серьёзность. От этого осознания становилось почему-то приятно.       И Веснински даже не открыл глаза, когда почувствовал, как машина слегка проседает под чужим весом, когда на её капот садится ещё один человек. Он этому совсем не удивляется. — Что-то ты долговато сегодня, — тихо хмыкнул Натаниэль, вновь отпивая глоток из бутылки. — Может, потому что ты далековато уехал? — нотки недовольства так и сочились в его тоне, выдавая всю раздражительность.       Да, сегодня Натаниэль неплохо так погонял Ичиро. Заставил даже почувствовать что-то вроде беспокойства, когда его люди не могли выследить местонахождения машины, на которой уехал Натаниэль. — Я нашёл тихое место, — пожал плечами парень, ставя бутылку между своих ног, чтобы потом достать из кармана брюк пачку сигарет.       Ичиро почти горестно выдохнул, а Натаниэль соизволил открыть глаза, машинально поворачивая голову в сторону мужчины, который восседал рядом. Его чёрные волосы были в беспорядке от раздувающегося ветра, а на плечах было накинуто лёгкое чёрное пальто. Сколько бы Натаниэль не пытался, а отвести взгляда от этого человека было почти невозможно. Он завораживал своей красотой и одновременно вгонял, словно иглами, страх под кожу. Этот контраст был настолько ощутим, что невольно посылал рой мурашек по телу. — Кажется, ты заставил меня запереживать в какой-то момент, — задумчиво начал Ичиро, медленно поворачивая голову на бок, — и я всё ещё не могу понять почему.       Понимает. Как раз находится на стадии принятия. — Тем не менее это не остановило тебя от пули, которая чуть не прилетела в колесо, — заметил парень, чиркая зажигалкой, поднося её к сигарете, — скажи мне спасибо, что я хорошо вожу. — Чуть не прилетела в моё колесо, — с нажимом заметил Морияма, — ибо ты, зачем-то поехал на моей машине.       Натаниэль рассыпается в злорадной усмешке. Ну да, неужели он заметил. Веснински оказывается умеет учиться на ошибках, поэтому прекрасно помнит, как в прошлый раз люди Ичиро врезались в его машину. Получив серьёзный выговор от своего босса, впредь болваны действовали поосторожней, видимо. — Не «зачем-то», а затем, чтобы ты думал, прежде чем размахиваться пистолетом, — парень делает одну глубокую затяжку, ощущая на языке вкус такого нужного никотина, — и, как видишь, она не пострадала. — Мне не важна машина, — закатил глаза он, чуть ёрзая на гладкой поверхности капота, — намного было важнее, кто в ней был.       Натаниэль заткнулся, едва сдерживая кашель от неожиданности и слишком глубокой затяжки. Как бы да. Опять он чувствует, как пульс учащается, а давление подпрыгивает. Это было вполне обычное явление, когда в его поле зрения мелькал Ичиро. — Твой муж в ней был, — кинул он, зажимая окурок в зубах, — которого ты чуть не прикончил. — Тебя никто не заставлял уезжать не пойми куда, дорогой супруг, — Ичиро устремил взгляд на конец склона, рассматривая точку солнца, которое с каждым мгновением спускалось всё ниже, — Ты опять эту дрянь куришь?       Ответом ему послужила лишь дежурная ухмылка и клубок дыма прямо в лицо, которое Ичиро стойко выдержал, даже не моргнув глазом. Удивительная выдержка. У Мориямы всегда было чему поучиться.       Предлагать закурить Ичиро не было смысла — тот напрочь не переносил табак и прочий никотин, считая его бессмысленным и не нужным. Натаниэль не мог отрицать, но так же не мог отказаться, несмотря на долгие лекции от Мориямы.       Поэтому, не став проверять на прочность нервы японца, Натаниэль выкинул окурок на землю, тут же поднося к губам позабытую бутылку виски. Но его рука была почти в тотчас перехвачена на пол пути, не давая сделать и глотка. — Ты взял из моего бара одно из самых дорогих виски? — спросил Ичиро непринуждённым тоном, но Натаниэль точно мог услышать в нём нечто опасное.       Однако опасность и всё связанное с ней всегда доставляла Веснински определённую порцию азарта и адреналина, которых он так горячо любил. Возможно поэтому он и вышел замуж за Ичиро Морияму.       Потому что он был влюблён в опасность, что была всецелым воплощением Ичиро. — Да, — легко согласился он, покручивая бутылку, которая красиво переливалась в лучах света, перед собой, — И теперь я думаю, что в следущий раз можно взять твоего, чтобы разозлить. Морияма вновь перевёл свой внимательный взгляд на рыжего парня, будто не веря, что они вообще разговаривали на эту тему. — Тебе так нравится видеть меня обозлённым? — Ичиро не понимал. — Да, — опять легко согласился Натаниэль, кивая головой, перед тем как быстро и совершенно неожиданно для мужчины приблизиться к его уху, — Мне просто нравится твоя злость. Ты неимоверно горяч, когда пребываешь в ярости.       Натаниэль и отстраниться не успел, как его тут же притянули, едва не заставляя столкнуться лбами с Мориямой. Взгляд голубых глаз встретился с серыми, в которых сейчас была нечитаемая эмоция. Натаниэль знал Ичиро достаточно давно, и почти всегда мог хотя бы предугадать о чём тот думал, но не сейчас. Веснински лишь машинально перевёл взгляд на губы, непроизвольно облизнув свою нижнюю.       Это незамысловатое движение Морияма скопировал, прежде чем притянуть его к себе за воротник, заставляя столкнуться губами. Поцелуй был лишён нежности, которая ни одному из них не была нужна, в нём была лишь страсть и желание. Желание не отпускать. И Натаниэль его понимал — сколько бы он не хотел и не думал сбежать, итог всегда оставался одним и тем же. Ичиро нужен был Натаниэлю, словно глоток свежего воздуха.       Они отстраняются друг от друга с придыханием, а Ичиро видит, как тяжело вздымается грудь парня напротив. Это зрелище завораживает, не даёт отвести взгляд. Морияма почти не чувствует, как ладонь Натаниэля легла ему на щеку, заставляя вновь перевести взгляд на слегка пунцовое лицо рыжего парня. — Мне интересно… — тянет Веснински, поглаживая большим пальцем скулу брюнета, — когда же тебе надоест за мной бегать? — Я за тобой не бегаю, — не соглашается Ичиро, пока его рука всё же отбирает бутылку из рук, ставя на капот рядом со своим бедром, — Я лишь пытаюсь тебя обезопасить. Да и ты не сможешь убежать, просто не захочешь.       Натаниэль не стал спорить. Как бы не хотелось признавать: Ичиро всё же был прав в этом. Даже если бы Веснински хоть раз дали возможность на побег, то он бы всё равно вернулся туда, где его ждут. Пусть даже не все. Но кое-кто будет ждать его всегда, Натаниэль не сомневался. — Я не хочу сбегать от тебя навсегда. — Почему?       Веснински медленно отстраняется, неожиданно спрыгивая с капота, перед тем как направиться в сторону обрыва. Пока Ичиро всё это время внимательно смотрел за парнем, который в один миг остановился на самом краю, поворачиваясь лицом к машине напротив.       Морияма непрерывно смотрел на развевающиеся на ветру волосы, пока Натаниэль думал о чём-то своём, стоя в расслабленной позе так, как будто бы и не он сейчас стоит на краю обрыва, мелкие кусочки земли которого осыпались с каждым лишним движением.       Он неожиданно ступил назад, заставляя сердце Ичиро пропустить удар. Натаниэль стоял слишком близко к склону, и какое-то липкое чувство в груди принудило японца встать с капота, на удивление спокойным шагом добираясь до парня.       Морияма встал в нескольких футах от Натаниэля, который соизволил поднять свой взгляд с камней на него. Ичиро вопросительно наклонил голову, пытаясь разобраться в том, что сейчас происходит в голове этого человека. Однако сколько раз пробовал разобраться — столько же и терпел крах. Морияма, наверное, впервые за всю свою жизнь не знал, что нужно говорить. Язык будто отняло. Но, кажется, слова здесь были бы не совсем в тему, они были не нужны. — Если я упаду вниз, что ты будешь делать? — вдруг разорвал тишину Натаниэль, стоя буквально на расстоянии вытянутой руки от Ичиро и обрыва. — Я не позволю тебе этого, — если даже вопрос застал Ичиро врасплох, то это не означило, что он не знал на него ответ, — Я не имею права тебя отпустить и такому произойти.       Ичиро звучал чересчур уверено, так, как будто бы перед этим репетировал речь стоя перед зеркалом. Возможно, это были пустые слова, однако это не помешало зародиться приятному чувству внутри, которое согревало. Натаниэлю никогда не нравилось, как его тело реагировало на слова, прикосновения, да и вообще в целом на Ичиро. Это ощущение поселилось в груди ещё очень давно и выходить, кажется, даже не собиралось.       Какой-то необузданный порыв заставил Натаниэля чуть откинуться назад, и это был действительно опасный манёвр, но он определённо стоил, пусть даже мимолётного, но страха, который отразился на лице Мориямы, резко потянувшего его за запястье на себя. — Что ты творишь? — тихо прошипел ему в лицо Ичиро, прижимая к себе ближе, пока Веснински просто обвил руками его шею, слегка усмехаясь. — Вот почему я с тобой, — говорит Натаниэль, подталкивая Морияму назад, поближе к машине, — Потому что я могу доверить тебе свою жизнь.       Ичиро прикрыл глаза, показывая, что понял его, выглядя абсолютно спокойным снаружи, однако внутри всё ещё стягивался узел страха, который поразил его тогда, когда Натаниэль отклонился назад. Веснински игрался с огнём и ему это всегда нравилось. Почти так же сильно, как и выводить Морияму на непозволительные эмоции, которые всё чаще стали проявляться благодаря Натаниэлю. — И почему я всё ещё тебя терплю? — сам у себя спрашивает Ичиро, приобнимая Натаниэля за плечи, пока они шли к машине. — Ты ведь знаешь ответ, — хмыкнул Натаниэль, останавливаясь напротив двери Лексуса. — Знаю ответ.       Веснински сверкнул напоследок лукавой ухмылкой, прежде чем усесться в машину за пассажирское сидение, решая, что на сегодня дорожных приключений ему достаточно.