C'est la vie — это жизнь

— И ты называешь это кофе? — Ичиро пытливо уставился на сжавшегося подчинённого, не вставая со своего рабочего места.       Однако не смотря на заданный вопрос, его рабочий лишь только больше сгорбился, наверняка считая, что лучше провалиться сквозь землю, чем стоять напротив рабочего стола своего босса. Вокруг царила звенящая тишина, которая пугала и загоняла иглы под кожу всё больше, заставляя довольно молодому пареньку (наверняка новенькому) искать глазами выход из кабинета. — На данный момент твоя задача состоит лишь в том, чтобы стоять возле моего кабинета и выполнять мои мелкие поручения, — медленно начинает Ичиро, ловко проворачивая меж пальцами ручку, вдруг указывая ею на подчинённого: — однако ты и с этим не справляешься, принося мне вместо кофе это.       Ичиро посылает кружку с напитком на другую часть стола, что находилась поближе к рабочему, пока тот всё таки переводит запуганный взгляд на лорда Морияму, начиная тихо говорить: — Господин Морияма… — Переделай, — резко перебивает его босс, не желая слушать пустой трепет, который ему приходится терпеть чуть ли не каждый день.       Работник в беспрекословном подчинении кланяется, перед тем как взять чашку со стола, едва ли не вылетая из кабинета. Тот так нёсся выполнять приказ Ичиро, что едва ли не сталкивается лицом к лицу с Веснински младшим, что как раз шёл в определённый кабинет.       Ловко уклоняясь от столкновения, Натаниэль лишь непонимающе проследил за пареньком, который на всех порах бежал в другую часть здания. Так, из этого можно было извлечь, что Ичиро наверняка находится в дурном настроении. Ладно, он это ещё выяснит.       Стоило пареньку завернуть за угол, как Натаниэль медленно подошёл к двери кабинета, как обычно не стучась, а лишь беззастенчиво врываясь внутрь излюбленного помещения. Натаниэль любил проводить время в кабинете Ичиро — там всегда было куда более умиротворённо, чем где либо ещё в этом штабе. Кабинет лорда хоть и был довольно мрачным, а зашторенные замшевые шторы только больше загоняли помещение во мрак, но это всё равно не могло затмить того, что в нём Натаниэль мог чувствовать себя в безопасности. — Стучаться не учили? — процедил Морияма, на секунду отрываясь от писанины за столом. — Не помню, чтобы ты когда-то был против, — тянет Натаниэль, прежде чем медленно подойти к столу посередине, на котором творился беспорядок из бумажек и прочей писанины, что априори не присуще такому человеку, как Ичиро.       Морияма на это ничего не ответил, а лишь перевёл свой строгий взгляд обратно на бумажки, внимательно вчитываясь в документ. И слепому будет видно, что Ичиро пребывает в плохом настроении, и Натаниэль не помнил, когда в последний раз видел его таким. Но, если даже такое и случается, то Веснински всегда узнаёт причину, а если нет — Ичиро сам говорит, но сейчас, видимо, что-то пошло по-другому, и Натаниэль это обязательно выяснит.       Веснински быстрым шагом обошёл стол, плавно приземляясь на узкий подлокотник кресла Мориямы, обвивая одной рукой его за плечи, которые после прикосновения заметно расслабились. Довольно ухмыльнувшись, Натаниэль придвинулся чуть ближе, находя опору и удобство. — Плохой день? — склонил голову набок он, массируя плечи Ичиро круговыми движениями пальцев.       Морияма вновь ничего не ответил, лишь только более расслабленно откинулся на мягкую спинку кресла, прикрывая уставшие глаза. Натаниэлю правда было интересно, сколько тот тратил на сон, не говоря уже об обычном отдыхе. В последнее время Ичиро всё чаще засиживался в офисе, то и делая, что перебирая бумажки и незаконченные договора, оставленые от его почившего отца. После его кончины на первого сына Мориямы много чего сваливалось: куча новых проблем, обязанностей, да и в целом смена власти не являла себя лёгким делом.       Ичиро было сложно. Но он стойко скрывал усталость за маской безразличия и абсолютной хладнокровности, которая почти всегда была при нём и на нём особенно. Натаниэль понимал, поэтому старался сделать всё для того, чтобы Ичиро было хоть на грамм легче справляться с ношей на своих плечах. Морияма замечал, видел и в общем то был благодарен Натаниэлю, изредка посылая ему искреннюю улыбку, которую мог видеть лишь Веснински. Это не могло не льстить.       Иногда, Морияме просто нужно было время побыть наедине с самим собой и со своими размышлениями, а иногда они могли себе позволить просто посидеть вдвоём в тишине, наслаждаясь присутствием друг друга. Точно так же, как сейчас. Тишина между ними никогда не была напряжённой, и только изредка были исключения.       Их молчаливую идиллию прервал не менее тихий стук об лакированную поверхности двери, который оторвал Ичиро от минутки расслабленного состояния. Он тут же выровнял осанку, а лицо вновь приняло непроницаемый вид, олицетворяя всю серьёзность, исходящую от Ичиро. Однако даже это не заставило Натаниэля сдвинуться со своего места на подлокотнике, лишь чуть сильнее обвивая рукой плечи Ичиро. — Господин Морияма, — тот самый паренёк зашёл в кабинет после разрешения, пока в руках у него была фарфоровая кружка, — Ваш кофе, я переделал, как было велено.       Натаниэль сделал вид, что не обратил внимание на то, какой шокированный взгляд кинул на него подчинённый. Ничего, они все так изначально реагируют, а после привыкают, наверное просто уставая удивляться подобному.       Ичиро в немом приказе указал пальцем на свой стол, и от Натаниэля не укрылось то, как рука на его талии заметно укрепила свою хватку, приближая к себе. Парень же, чьего имени он даже не знал, быстрым шагом направился к столу босса, чтобы поставить кружку. Предварительно аккуратно раздвигая некоторые из бумажек в сторону, он только хотел поставить кружку на стол, как его рука вдруг дрогнула, а кофе пролился прямиком на стол, естественно попадая и на брюки Ичиро. Благо хоть, договоры лежали на другой части стола, а иначе этот болван бы точно не вышел из кабинета живым. — Чёрт, — Ичиро подскочил с места от кипятка на своём теле, заставляя Веснински убрать руку и встать за ним.       Натаниэль перевёл нечитаемый взгляд на подчинённого, который, казалось, вот-вот от страха сам всадит пулю в свой лоб, пока этого не сделал Ичиро. Жалкий и разбитый вид парня, который тут же стал щебетать извинение и что-то там ещё, ни капельки не смягчил гнев, что едва проявлялся на бесстрастном лице Ичиро, пока он смотрел на свои испорченные брюки от жидкости кофе на них. Морияма редко может позволить проявлять эмоции при посторонних, и сегодня чуть ли не стало исключением. — Одна только ткань стоит больше, чем твоя жизнь, — с расстановкой начал Морияма, не сдвигаясь со своего места.       Он говорил спокойно и это пугало даже больше, чем если бы Ичиро рвал и метал. В голосе сочилась вся сталь и серьёзность, от которой в тёмном кабинете атмосфера лишь только больше сгущалась, пока подчинённый заметно начал дрожать, при этом тут же замолкая, будто не зная, как можно оправдать себя ещё.       Натаниэль понял, что нужно вмешаться, когда в кабинете продолжалась тишина более минуты. Неизвестно до чего может привести мимолётная невнимательность парня. Натаниэль выручит его по доброте душевной, так уж и быть. — Убери это, — Нат кивнул головой на стол, где до сих пор лежала чашка, после чего парень быстро подхватил её, прижимая к себе так, будто бы от неё зависела его жизнь. Что по сути являлось правдой, — и уйди отсюда, пока ещё можешь.       Подчинённый активно закивал и, не поднимая головы, направился из кабинета прочь, вылетая буквально пулей. Натаниэль надеялся, что после такого морального давления он сможет простоять смену, а иначе Ичиро потеряет своего рабочего раньше положенного.       Когда дверь глухо захлопнулась, Натаниэль медленно развернулся к мужчине, который вдруг осел на кресло, глубоко выдыхая. Было видно, как тому сложно держать самообладание, но тем не менее Ичиро справился и это достойно уважение, ибо Натаниэль бы так не смог. — Расслабься, видимо, у паренька первый день. Перенервничал, — хмыкнул Натаниэль, обходя повернутое кресло, чтобы встать напротив сидящего Ичиро, — Ты ведь его послал переделывать кофе? Слушай, ещё чуть-чуть и я стану называть тебя тираном.       Морияма едва сдержался от того, чтобы закатить глаза, смотря на Натаниэля снизу. Веснински как всегда было весело, но вот Ичиро не разделял его веселье, как минимум потому, что он до сих пор сидит в мокрых от кофе брюках. Его люди не мало совершали оплошностей и все несли за них наказание, какая бы ошибка не была: серьёзная, мелкая или не очень. Но на Ичиро ещё никогда не опрокидывали стакан с кофе. — Я не могу расслабиться, Натаниэль, — выдыхает Ичиро, и Нат мгновенно разомлевает, замечая, как дымка в серых глазах Мориямы потихоньку начинает рассеиваться, — и я сейчас даже не об этом случае с кофе.       Натаниэль понимал. Ичиро никогда не мог чувствовать себя свободно и расслаблено, ведь всегда есть что-то, что требует его личного вмешательства или решения. Морияме всегда нужно было быть начеку, ведь едва ли не все хотят его смерти, почти не скрывая этого. Натаниэль прекрасно понимал, какого это жить в страхе, особенно в незнании того, что может произойти завтра. — Вот поэтому у тебя есть я, — едва слышно проговаривает Натаниэль, ставя руки на подлокотники по обе стороны от Ичиро, — и со мной ты можешь быть спокоен. — Наверное, поэтому я всё ещё не превратился в бесчувственную машину, — усмехается он, заглядывая в небесные глаза напротив, — потому что у меня есть ты.       Натаниэль почти мягко усмехается, подаваясь навстречу губам Ичиро, которые встретили его в медленном, почти ленивом поцелуе. Он настолько давно не ощущал их на себе, что уже только от одного поцелуя кружило голову, а бабочки в животе начинали порхать. Зарывшись ладонью в медные волосы, Ичиро углубил поцелуй, который только больше стал набирать обороты, перерастая в более страстный и требовательный.       Руки на подлокотниках стали потихоньку млеть, но Натаниэль не придал этому значения, будучи увлечённым губами напротив и языком, который грубо раскрыл их, заставляя принять себя. Натаниэль сдержанно промычал, чувствуя как юркий язык проходится по дёснам и зубам, наконец сплетаясь с его собственным.       Натаниэлю едва удалось удержать разочарованный выдох, когда Морияма с видимым усилием отстранился от его губ, бегая взглядом по лицу. — Раз уж на то пошло, — тихо проговорил Морияма, незамысловато накручивая атласный галстук Натаниэля на свою руку, — тогда помоги мне расслабиться так, как нравится мне.       Ичиро неожиданно сжал кулак, на который намотал ткань, заставляя Натаниэля тихо закашляться. Добившись нужного результата, он с довольной ухмылкой отпустил галстук, явно ожидая ответа на предложение. — Ну, если ты так хочешь… — начал Натаниэль с ответной ухмылкой, приближаясь к лицу японца, чтобы совсем близко прошептать: — тогда я не имею права лишать тебя удовольствия. — Хороший мальчик.       Жар, раскатившийся по всему телу от сказанных в свою сторону слов нельзя было передать словами. Его низкий и приятный голос заставлял беспрекословно подчиняться, что прежде не удавалось никому, кто пытался привязать Натаниэля за поводок и заставить подчиниться. Главная разница в том, что Ичиро никогда не сажал на привязь Веснински.       Спустившись вниз, устраиваясь между ног мужчины, Натаниэль старался не прерывать зрительного контакта, когда руки неторопливо потянулись к брюкам. Звонко расстегнув кожаную пряжку ремня, Натаниэль второй рукой слегка сжал нарастающую эрекцию сквозь плотную ткань брюк, видя, как Ичиро прикусил губу. Захватив зубами бегунок, Натаниэль расстегнул молнию, смотря на сосредоточенного мужчину сквозь копну рыжих прядей, которые лезли в лицо.       Ичиро легко кивнул, подзывая к дальнейшим действиям, пока его рука потянулась к волосам, убирая мешающую прядку за ухо. Натаниэль слегка усмехнулся, прежде чем оттянуть резинку его боксеров, доставая из белья эрекцию, ощущая, как бёдра Ичиро заметно напрягаются.       Проведя на пробу одной рукой по всей длине, Натаниэль чуть сжал член у окончания, заставляя мужчину сверху втянуть сквозь зубы воздух. Вновь перевёл взгляд на Морияму, который неотрывно наблюдал за действиями парня, чтобы сказать с лёгкой усмешкой: — Сдерживаешься? — задал риторический вопрос Натаниэль и, наклонив голову вбок, провёл большим пальцем по головке, — Ничего страшного, это ненадолго. Натаниэль первый разорвал зрительный контакт, перед тем как поднести губы к основанию, проходясь неторопливыми поцелуями по всему стволу, особое внимание уделяя головке, иногда сжимая рукой член у корня. Ичиро слегка вильнул бёдрами наверх, в немом приказе продолжать и идти дальше. Натаниэлю, естественно, хотелось ещё подразнить японца, но он и так уже сегодня натерпелся.       Оставив ещё один невесомый поцелуй, Натаниэль прошёлся по головке юрким языком, стараясь прокрутить его вокруг. То, как напрягаются бёдра Мориямы даёт знак, что ему это определённо нравится и Натаниэль идёт в правильном направлении. Посасывая головку члена, Натаниэль медленно вбирает в себя глубже, тут же потягиваясь наверх. Отстранившись от члена, он вновь провёл языком по всей длине, обвивая им почти каждую выступающую венку, смачивая член слюной. Прикрыв глаза, он вбирает наполовину, не забывая дышать через нос, работая головой в такт с движением руки.       Ичиро тихо мычит себе под нос, когда Натаниэль расслабляет горло так, чтобы заглотить его полностью, чувствуя, как член упирается в заднюю стенку горла. Он принимает в себя активнее, с каждым движением головы ускоряясь, ощущая на своём языке тяжесть члена и чужого предэякулята, который явно не останавливает Веснински.       Натаниэль чувствует, как одна рука Ичиро неторопливо зарывается в его волосы, сжимая в кулак янтарные пряди до приятной боли, которая заставляет простонать вокруг Ичиро, отдавая вибрацию по члену. Морияма издал утробный стон, который перемешался с рыком, автоматически посылая по телу Веснински дрожь. Как он и предполагал — недолго вышло у Мориямы себя сдерживать.       Натаниэль быстро понял немой намёк, когда хватка в волосах заметно усилилась, заставляя его расслабить горло, пропуская член Ичиро до конца. Веснински переложил руки на бёдра Мориямы, позволяя ему руководить процессом. Глаза Натаниэля в тотчас заслезились, когда Ичиро стал в грубом темпе поднимать бёдра вверх, входя до основания и выходя почти полностью. Старательно игнорируя рвотные позывы, Натаниэль позволил Ичиро вколачиваться в свой рот, не обращая внимание на дорожки слёз по лицу от чрезмерной стимуляции.       Когда ритм бёдер Мориямы заметно сбился и стал более рванным, Натаниэль переложил руку обратно на член, грубо проводя по нему несколько раз. Яркий оргазм накрыл Ичиро спустя ещё пару движений, посылая приятную дрожь по всему телу, когда он с рыком сделал последний толчок, не отпуская рыжие пряди из рук. — Глотай, — прохрипел слабым голосом Ичиро, удерживая голову на месте.       Натаниэль устремил негодующий взгляд на чересчур довольного мужчину, чувствуя, как тёплая жидкость заполнила его горло. Большой палец Ичиро ловким движением стёр стекающий предэякулят с уголка губ, пока Натаниэль наконец отстранился от него. Смотря на Ичиро горящими от похоти глазами и слегка пунцовым лицом, Натаниэль вдруг чуть приподнялся, чтобы мягко прильнуть губами к чужим. Ощущая на собственном языке свой вкус, Ичиро слегка скривился, но не отпрянул, продолжая лениво исследовать губы Натаниэля, притягивая за шею к себе поближе. — Теперь тебе легче? — с придыханием спрашивает Натаниэль, отстраняясь от губ мужчины, чтобы слепо застегнуть ширинку его брюк. — Мне должно быть всегда плохо, чтобы ты делал такой минет? — с ухмылкой спрашивает Ичиро, притягивая к себе на колени. — Размечтался.       Морияма на это лишь фыркнул, оставляя мимолётный поцелуй на виске парня, прежде чем отпустить его. Натаниэль медленно поднялся с колен Ичиро, осматривая того с ног до головы, вдруг резко вспоминая причину его плохого настроения. — Тебе бы брюки сменить, — говорит он, воспоминая про кофе, — пойдём в комнату. — Если мы пойдём в мою комнату, то сменить нужно будет не только брюки.       Натаниэль красноречиво закатывает глаза, протягивая Ичиро руку так, чтобы тот встал и прошёл за ним.       И когда Веснински выходит из кабинета Мориямы, он тщательно делает вид, что не замечает благодарного взгляда подчинённого за собой.