C'est la vie — это жизнь

— Ну же! Не будь ты занудой хотя бы в рождественские праздники, — всё не может уняться Веснински, стоя перед столом своего босса. — У тебя ведь сегодня выходной.       Несмотря на тот самый «выходной», у Ичиро всё такое же количество бумаг на столе и неизменная кружка чёрного кофе подле. Этот человек хоть когда-то отдыхает или он просто не знает значение этого слова? Скорее всего, и первое, и второе, потому Натаниэлю хотелось бы это исправить как можно скорее. Лицо Ичиро почти болезненно бледное из-за недостатка солнца, а едва видные круги под глазами только подтверждают его тщательно скрытую усталость. — Натаниэль, не понимаю, что ты от меня хочешь? — почти сокрушительно выдыхает Ичиро, соизволив оторваться от своих важных бумажек и поднять голову вверх. — Помнится, я дал тебе отгул и разрешил провести праздники дома, а не пытая в сыром подвале людей, почему же ты не пользуешься этим? — Ты правда не понимаешь? — Натаниэль скептически морщится, обгоняя габаритный дубовый стол, чтобы встать за креслом Ичиро. — Одному ведь до ужаса скучно, так ещё и сидеть дома. — Что ты хочешь от меня? — Хочу вытащить твою привлекательную задницу из кабинета и провести праздники вместе, — заявляет он, явно не стесняясь в выражениях.       Морияма размеренно вздыхает, поворачиваясь на своём кресле лицом к Натаниэлю. Веснински действительно выглядил, словно ему ничего больше не нужно, только провести рождество в компании Ичиро Мориямы. Тот, между прочим, за все свои двадцать пять лет не праздновал ни разу рождественские праздники как обычные смертные, считая это не столь важным. Что было важного в этом якобы волшебном празднике? С какой целью нужно украшать дом, ставить огромную ель посреди гостиной и наряжать её всевозможными праздничными игрушками? Это ведь только лишняя трата времени, что на вес было больше чем золото. — Нет, — категорически отрезает Ичиро, смотря в лицо невозмутимому Веснински. — Если ты думаешь, что я брошу работу ради какого-то там праздника – ты очень ошибаешься. У меня гора работы, которую я не могу оставить на самотёк.

***

— Натаниэль, ты серьёзно? — Морияма правда пытался до конца держать свою стальную невозмутимость, однако предложение Натаниэля порядком выбило его из колеи. — Зачем я вообще согласился на это? — Не то чтобы у тебя был выбор, — не скрывая озорной ухмылки, тянет Веснински, крепко схватившись за руку мужчины. — Но это в очередной раз подтверждает, что я важнее твоей работы.       Ичиро на это ничего не отвечает. А что тут ответить? Он действительно позволил Натаниэлю вытащить его из своего кабинета, вопреки всем своим делам, однако Морияма точно никак не мог ожидать, что первое место, куда поведёт его парень – это чёртова главная площадь. Всё бы ничего, если бы после неё они не направились прямиком на каток, где людей было так, словно в городе только одно развлечение на всех. — Тебе помочь с коньками? — подмигнув, поинтересовался Веснински, протягивая руку со специальной обувью. По правде говоря, выглядили они крайне неудобно и неустойчиво. — С чем тут помогать? — пробурчал Ичиро, что явно находился в глубоких раздумьях.       С одной стороны он действительно ни разу не посещал подобные места и опозориться тут – проще некуда. Но с другой: отходить тоже не хотелось, тем более он добровольно (добровольно принудительно) согласился провести предверье праздников с Веснински. То бишь и на все его правила. Кто же знал, что Натаниэль окажется настолько беспощадным. — Тогда прошу, — Веснински настойчиво впихнул коньки в руки мужчины, перед тем как потянуть его к скамейке, что была единственная свободная перед катком.       Как только они уселись, Ичиро исподтишка покосился на рядом воссевшего Натаниэля, что ловкими движениями завязывал коньки на своих ногах. И откуда у обученного убийцы имелись подобные навыки? Подумать только, он прекрасно с этим справился буквально за три минуты, и уже терпеливо ждал, пока Морияма закончит то, что даже не начал.       Кажется, в сотый раз прокляв своё соглашение на всё это, японец приступил, решая, что это ничем не отличается от обыденного завязывание шнурков. Обычный бантик казался не таким надёжным на подобной обуви, однако Морияма не знал, как ещё можно было справиться с ними. Что-то сюрреалистичное. Ичиро умел всё и в его арсенале качеств имелось многое, кроме чёртвого завязывания коньков для фигурного катания. — Оу, — вдруг выдаёт Натаниэль, едва скрывая немного насмешливую улыбку, — такими темпами ты далеко не уедешь, Ро. — Не называй меня так. — Не называй меня так, — передразнил того Веснински, заливисто рассмеявшись на лёгкий толчок в плечо. — Ладно. Давай я помогу тебе.       Морияма хотел отказаться от помощи – ну не привык он её принимать – однако понимал, что так они засядут очень на долго. Так что с гордо поднятой головой, Ичиро позволил Веснински справиться самостоятельно с его коньками, внимательно наблюдая за его отточенными движениями пальцев. Интерес, откуда же такое умение, был силён, но Морияма решил, что Нат сам расскажет об этом, если захочет.       Буквально через две минуты Натаниэль хлопнул в ладоши, поднимаясь со скамьи. Он стоял удивительно твёрдо на такой обуви, будто на нём сейчас были одеты обычные кроссовки. Ичиро же, по правде говоря, менее уверен в своей стойкости, но показывать это не намерен, потому почти сразу же встал за парнем, невольно покачнувшись. Что ж, по крайней мере на ногах он выстоял – это уже неплохо. — Тебя придержать? — спросил Веснински, готовый в любой момент подстраховать его. — Сам справлюсь.       Пропуская за ворота людей, Натаниэль проследовал после них, въезжая на каток с небывалой лёгкостью и отточенностью. Провернувшись на месте, он протянул к Ичиро руку, как бы безмолвно подзывая к себе. Морияма же, вопреки всему своему неумению катания, следом въехал в открытое пространство, ощущая себе как никогда уязвимо. Ичиро никогда не брался за дело, в котором не разбирается от слова «совсем», до этого момента. Ему оставалось лишь надеяться, что фигурное катание такое же лёгкое, каким оно смотрелось.       Как бы не так.       Стоило его ноге вступить на гладкую поверхность льда, как Морияма едва не теряет баланс, не зная, за какой бортик ему ухватится. Он ведь и шага не сделал, так почему уже хочется отсюда выйти, причём сделать это как можно быстрее? По крайней мере, пока он ещё не прочесал лицом лёд перед стольким количеством людей. — Твою мать, — тихо пробормотал себе под нос Ичиро, вдруг почувствовав, как чья-то рука захватывает его под локоть. — Бумажки ты строчишь куда более умело, — фыркает Натаниэль, аккуратно придерживая Морияму. — Я не всемогущий, — Ичиро коситься на парня, невольно сжимая его руку в своей сильнее. Всё для баланса. — Странно.       Перехватывая поудобнее Ичиро, Нат берёт его руку в свою, перед тем как несильно потянуть по льду дальше. Морияма разрешает себе поддаться ему навстречу, ощущая некую опору, ибо он почему-то думал, что Веснински его не отпустит и не даст упасть. Возможно, именно от этого знания, Ичиро стал чувствовать себя более устойчиво на льду, повторяя движения Натаниэля, что катался воистину хорошо. Он ловко лавировал между людьми, не обращал внимание на снег, что мелкими хлопьями оседал на его медной макушке, кажется, наслаждаясь каждым мгновением, изредка поглядывая на Ичиро. Такого Натаниэля японец редко когда видел. — Уже лучше? — спрашивает Веснински и, не прекращая движения, поворачивает голову на него. — Возможно, — нехотя соглашается Ичиро, вздёрнув голову наверх, когда они остановились.       Искусственная ель, что стояла в конце катка, смотрелась и впрямь великолепно. Её размеры впечатляли, а новогоднии игрушки; мишура, шарики и гирлянды, были настолько хорошо подобранны, что она по-любому зацепила бы взгляд каждого. Зрелище красивое. Но ещё более красивое зрелище Натаниэля, смотрящего вверх на ту самую ёлку. В его голубых глазах отражался блеск огней, а щёки немного покраснели от холода. — Ты замёрз? — вырывается вдруг у Ичиро, на что Натаниэль лишь немного приподнимает уголки губ, отрицательно качая головой. — Не лги мне. Я знаю тебя слишком хорошо. — Меня не пугает никакой холод, когда ты стоишь рядом со мной, — Нат посылает ему лукавую ухмылку, вновь сдвинувшись с места. Неужто действительно едет к выходу? — Ты вышел даже без шарфа, так что не тебе меня учить одеваться. Но я с тобой согласен.       Ичиро удовлетворённо кивает, думая, что на этом их прогулка успешно закончиться, и они просто пойдут домой, однако у Натаниэля были в корень другие планы. — Мы домой? — скрывая нотки надежды, поинтересовался Ичиро, когда они вышли за территорию катка, вернувшись к той самой скамейке. — Не только дома можно греться, — напоминает Натаниэль, откладывая развязанные коньки в сторону и терпеливо дожидаясь, пока Морияма справиться со своими. — А где же ещё? — немного раздражённо спрашивает Ичиро, стараясь развязать злосчастную обувь более аккуратно. Узлы Натаниэль умеет завязывать – в этом он убеждается не в первый раз. — Ты обязательно увидишь, — заговорщически шепчет на ухо он, поднимаясь со скамьи на ноги.

***

      Движение на главной площаде было едва ли нескончаемым. Машины давно стоят в бесконечной пробке, люди в огромных потоках заходят в различные бутики, силясь скупить всё по новогодним скидкам, и он с Натаниэлем, который целенаправленно тащит его в какую-то определённую сторону. У того явно в голове построен план их сегодняшней прогулки. — Куда ты меня тащишь? — с лёгким придыханием спрашивает Ичиро, ловко обгоняя очередных расторопных людей. — Мои ноги от твоего катка уже не держут. — А вот если бы ты согласился на моё другое предложение, то ноги не держали бы от другого. — Мечтай, — скептически фыркает Морияма, раздражённо стряхивая со своей идеальной укладки крупицы снега. Чтобы далее не развивать эту тему, он решил напомнить: — Ты не ответил на мой вопрос. — Мы пришли, — оповещает вдруг Натаниэль, наконец, останавливаясь напротив входа какого-то бутика.       Морияма поднимает голову вверх на светодиодную вывеску, что гласит о названии кафе. Предполагаемая кафешка выглядела весьма обычно, если не считать ярких украшений, искусственного снега на окнах и маленькой ёлочки при входе. Сейчас так выглядят все магазины, рестораны и прочие заведения, так что оформление весьма заурядно. В прочем, это было не столь важно, главное, чтобы там было тепло, ибо конечностей Ичиро и правда не чувствовал. Конечно, он почти всегда находился в офисе, в тепле, не считая быстрых поездок домой на машине. — Не помню, чтобы ты когда-то упоминал это место. — А вот надо меня лучше слушать, — заявил Натаниэль, открывая дверь в небольшую кафешку. — Я всегда тебя слушаю.       Натаниэль удовлетворённо кивает, затаскивая мужчину во внутрь, который почти сразу немного расслабляется. В помещении действительно довольно тепло и Ичиро даже сказал бы, что уютно. По периметру развешены разнообразные гирлянды, что мягко оснащали кафе светом, по углам расставлены искусственные олени белого цвета, а на каждом из округлённых столиков стояла свеча с рождественским декором подле. Подпитывало всю обстановку приятная, тихая музыка, что имела явный рождественский мотив. — Пойдём же. Тебе здесь понравится, — шепчет Натаниэль, хотя знал, что Морияма не был любителям людных мест. Не то чтобы здесь было многолюдно...совсем нет, ибо Нат специально старался выбрать место, где меньше всего народу.       Ичиро не сопротивляется, идёт за парнем к столику в самом углу, неприметном и полумрачном. Садясь за красный диван, Морияма ощущает бедро Веснински впритык к своему, пока его рука неожиданно не скользит под стол, сплетая их пальцы воедино. Ощущение тёплой ладони согревает не только тело Ичиро, но и его внутренности, заставляя тихо выдохнуть.       Совсем скоро к ним подходит официант, который быстро принимает заказ, что целиком и полностью называет Натаниэль. Заказывает две порции какого-то напитка, название которого Морияма не совсем разобрал, несмотря на то, что оно было на английском. Он как бы доверял выбору Веснински, однако интерес, что же тот всё таки выбрал – явно присутствовал, с учётом того, что парень мог выбрать буквально всё. — Что ты заказал? — спрашивает Ичиро, когда официант отходит от них на приличное расстояние. — Кофе, — пожимает плечами Натаниэль, поворачивая голову к мужчине. — Ты ведь им буквально питаешься, так что тебе должно понравится.       Ичиро кивает головой, потому как большего ему и не нужно – он действительно предпочитает кофе в любом виде, так что Натаниэль не прогадал. Он уже и забыл про затейливое название напитка, наслаждаясь теплом и уютом этого помещения. Морияма никак не мог предположить, что он, босс мафии, будет проводить дни в подобной обстановке, да ещё и по инициативе Натаниэля Веснински, который выглядил чрезмерно радушным, когда Ичиро дал своё согласие. Только из-за этого редкого явления можно было согласится на авантюру своеобразного празднования нового года. — Согрелся? — спрашивает Нат, разрывая приятную тишину первым. — Я и не замерзал, — Ичиро внимательно наблюдает за взглядом парня, который скользил по его телу своими голубыми, как лёд, глазами.       Остановившись на шеи, что была полностью оголённая, ибо ни пальто, ни уж тем более рубашка не могла укрыть её от декабрьского мороза, Веснински неодобрительно цокнул. Сняв с себя вязанный шарф, он перекинул его через шею Ичиро, притягивая за обе стороны ткани к себе. В нос ударил приятный аромат мускутных ноток парфюма Мориямы, которым тот пользовался на регулярной основе, что казался чересчур знакомым и родным. От этой мысли у Натаниэля промелькнула на губах тень искренней улыбки, сталкивая их лбы воедино. — Здесь люди, — шепчет Ичиро, но в его голосе совсем не слышиться неодобрение. — Мне наплевать, — честно признаётся Натаниэль, ибо так и было. — Пусть все видят, что ты мой.       Веснински втягивает его в, увы, короткий поцелуй, но даже он заставляет лёгкие Ичиро внутри приятно скручивать. Морияма едва успевает ответить губам, как только немного неловкое «кхм», заставляет их оторваться друг от друга. Помешал им официант, что неловко смотрел в пол, кладя на стол поднос с их заказом, перед тем как оперативно покинуть столик. Пожалуй, ему стоит положить двойные чаевые. — Он запомнит таких клиентов надолго, — с ухмылкой тянет Натаниэль, провожая взглядом молодого парня. Веснински благоразумно решил оставить на шеи Ичиро шарф, пока тот забыл об этой вещи.       Японец лишь фыркает, переводя взгляд на две кружки и от их вида невольно удивлённо вскидывает бровью. Точнее, от содержащего. Это действительно было кофе, однако вверху на высокой пенки плавали несколько зефирок, а на одной из них чёрным шоколадом были нарисованы глаза с улыбкой. Что ж, Ичиро почти не удивлён, хотя то, с каким лицом он рассматривает кофе говорит об обратном. — Нравится? — с ухмылкой тянет Натаниэль, толкнув своим плечом плечо Мориямы. — Очень...       Ичиро всё же отпивает глоток горячего напитка, что приятно согревает внутри, решая, что зефир просто не будет есть. Кофе само по себе действительно приятно на вкус, пусть и с большим количеством молока и сахара. Сейчас для Мориямы это мелочь – главное, насколько оно горячее, что заставляет забыть о прежнем холоде. Натаниэль так же не отстаёт и пьёт со своей кружки, внутри которой, кажется, был такой же кофе. — Попробуй, — когда стаканы было пусты, Нат вдруг берёт белый зефир, предлагая Ичиро. — Ну же. Ты никогда не пробовал. Оно вкусное.       Морияма отрицательно качает головой, ибо здесь люди, да и с рук есть он не привык. Однако это Натаниэль, который будет стоять до последнего во что бы то не стало, потому Ичиро приходится немного наклониться и аккуратно съесть зефир. Распробовав его вкус, он немного поморщился – явно не та еда, которую привык употреблять Морияма. Как такое вообще можно есть? — Оно на вкус словно резина, — неодобряет Ичиро, нехотя проглатывая резиноподобную сладость. — В жизни надо попробовать всё, — довольно хмыкает Натаниэль, — кроме убийств. — Кажется, тебя это правило обошло. — Оно меня и не касалось, — с ухмылкой подмечает Нат, прижимаясь губами к виску Мориямы.

***

      Ичиро правда не думал, что в Натаниэле может быть столько энтузиазма. За один день Морияма пробыл на улице больше часов, чем за весь год, а настолько вымотанный он не был ещё никогда, даже после круглосуточной работы. Они побывали во всех рождественских бутиках, кафе, Натаниэль умудрился его даже затащить на невысокую гору, заставляя босса мафии съезжать с грёбанной горки для трёхлетних детей. Ну не смешно ли?       Зато Ичиро только сейчас понял, увидел собственными глазами, насколько красив может быть Манхэттен в канун рождества. Всё это невероятно завораживало, да и крупный снег подпитывал всеобщую обстановку, что даже Морияма позволил себе просто расслабиться, понимая, что больше нет сил спорить с Натаниэлем. С ним действительно было приятно провести время, забывая о грязной работе, о том, что он никогда не сможет быть обычным человеком. Забываться нельзя, но Морияма не мог противостоять ему.       На небе уже сверкали сумерки, а фонарные столбы во всю освещали парк, по которому они, немного уставшие, шли неторопливым шагом. Людей, как ни странно, почти не было на горизонте, наверное, из-за того, что они свернули с шумной главной площади. Здесь было тихо, лишь неслышное завывание ветра перебивало приятную тишину и негромкие голоса, пока они общались на незатейливые темы. — Что плохого в собаке? — недоумевал Натаниэль, пока его рука крепко сжимала ладонь Ичиро. — В том, что за ней нужно следить, убирать, выгуливать, кормить и много чего ещё, — Морияма тихо шикнул, когда Натаниэль его немного пихнул вбок. — Нет, я не собираюсь покупать собаку. Мы вечно на работе, она испортит мне дом с дорогущим ремонтом. — Ты десять таких ремонтов можешь себе позволить! — заявляет Натаниэль, явно недовольный подобной отговорке. — Если и покупать в дом собаку то только... — Морияма на мгновение задумался, так же, как и Натаниэль, решая: — Сторожевую. К примеру, добермана. — Шпица.       Ичиро не веря косится на абсолютно бесстрастного Натаниэля, что слова эти, судя по всему, говорил абсолютно серьёзно. Морияма явно не ожидал услышать породу такой мизирной собаки, от которой проку будет ноль. Она лишь будет путаться под ногами, да тяфкать при виде чужого человека. — Закрыли тему, — резко выдыхает японец, ибо не было смысла ни с ним, ни с Веснински спорить дальше. — Куда мы идём? — Я и сам, по правде говоря, не знаю, — меланхолично пожимает плечами Натаниэль, не обращая внимания на многозначительный взгляд мужчины. Тем более, в его голову очень быстро смогла прийти прекрасная, на его счёт, идея, которую ему срочно нужно было воплотить: — Давай слепим снеговика? — Тебе заняться что-ли нечем? — кривиться Ичиро. — Да, как и тебе. Потому мы вместе будем ковыряться в снегу прямо сейчас.       Японец возразить не успевает. Что уж там, он и опомниться не смог, как вдруг Веснински потянул его на себя, в сторону небольшого заборчика, за которым было большое пространство чистого снега. Оперативно перескочив через оградку, Веснински садиться на корточки и, ох боже, действительно начинает катать снег, явно с целью слепить шарик. — Раз снеговика ты не хочешь лепить, всё впереди, помни, значит будем перестреливаться, — оглашает Натаниэль, продолжая старательно лепить из мягкого снега что-то на подобие ровного шара.       Ичиро аккуратно перетсупает оградку, стараясь не сильно замарать свои дизайнерские брюки, однако стоило ступнуть за неё, как он едва ли утонул в таком большом количестве снега. — Что? Натаниэль, ты явно переоцениваешь свои навыки владения огнестрельным оружием. — А кто сказал, что мы будем использовать пистолеты? — Натаниэль улыбнулся ухмылкой, которая явно не предвещала в себе ничего хорошего. — Брось, это скучно. У меня есть идея поинтереснее.       Ичиро уже не нравится эта идея, а ведь Нат ещё ничего не сделал. Парню не нужно было что-то делать, чтобы настрожить всех вокруг, а в частности самого Морияму. Даже тот не мог предугадать следующий шаг Ната, что в следующую же минуту кидает прямо в него слепленный шарик. Морияма рефлекторно уворачивается, однако это не помогает, и снег попадает точно в грудь, оставляя после себя неприятный холодный осадок. — Натаниэль! — А от пуль ты уворачиваешься в разы лучше, — якобы снисходительно фыркает Натаниэль, поднимаясь с корточек, параллельно обтрушивая со своих колен снег. — Нужно развивать свои навыки.       Ичиро сжимает зубы, не желая спускать это с рук парню. Он ведь специально его провоцирует и делает это открыто, а Морияма ведётся. Сегодня, так уж и быть, он поиграет по правилам Веснински. Наклоняясь, он спешно скатывает снежный ком, пока Натаниэль поворачивается к нему спиной, что стало его главной ошибкой. Ичиро чётко попадает снежком прямо за шиворот парня, который в тотчас от неожиданности вскрикнул и чертихнулся, пытаясь избавиться от холодящего ощущения за пальто. — Это было...неожиданно, — выдыхает Нат, явно собираясь отомстить. — Пожалуй, ты меток не только в стрельбе оружием.       Ни Натаниэль, ни Ичиро не приучены сдаваться. Даже в таких вещах, как снежный бой, в котором ни один из них не желает опускать руки до последнего, несмотря на ощутимую усталость в мышцах. Последний снежок остаётся всё же за Ичиро, потому как сразу после последней "атаки" Натаниэль буквально набрасывается на мужчину, повалив прямиком на холодный снег спиной. — Натаниэль... — удивлённо выдыхает Ичиро, не обращая внимания на холод в затылке и не только в нём. — Не думай, что я оставлю тебе это так. Считай, твоя победа. Но только сегодня. Я обязательно возьму реванш как бы там ни было, — перебивает Веснински, находясь в сантиметре от лица Ичиро. — Ты признаешь своё поражение, — с ухмылкой подмечает Морияма, поставив руки на бёдра Натаниэля. — Только потому, что это ты, — закатывает глаза. — А я особенный? — Да.       Особенных людей – не существует. Однако Ичиро, человек, что вот так вот, лёжа на снегу, захватывает его губы в головокружительном поцелуе, не обращая внимания ни на что, очень приближённый к этому понятию. Его дыхание приятно теплит кожу, а руки согревает тело от зябкого мороза. Натаниэлю не нужно многое, не нужно новогоднего чуда, о котором все щебещут, ему нужен лишь Ичиро под боком и его губы, ради которых он бы не думая отдал свою жизнь.