C'est la vie — это жизнь

      Удобно уложив локоть на подлокотник кресла, Ичиро переводит незаинтересованный взгляд вбок, смотря на раскинувшийся вид за иллюминатором. За счёт довольно позднего времени суток, на небе не было видно чётко виднеющихся облаков, а лишь мелкое очертание крапинок звёзд. Где-то внизу сверкают огни ночных городов, над которым летит частный самолёт, находясь не в зоне видимости. Всё это, несомненно, должно завораживать, в своём роде расслаблять, но не Ичиро Морияму. Для него вид, атмосфера, да и в общем обстановка была столь стабильна, что и смотреть долго не хотелось.       По крайней мере, это не столь важно. Намного важнее сейчас были бумаги перед ним, что лежали на столике в произвольном порядке, возле бокала тёмного вина. Он всё ещё не успел подписать оставшиеся контракты и дописать отчёты, что завалялись в многочисленных папках. Когда он пребывал в своём кабинете, тогда на это времени не было, потому как намного важнее были досрочные контракты. Сейчас же, в более спокойной, нестандартной лично для Ичиро обстановке, он мог себе это позволить.       Ловко прокрутив меж тонкими, элегантными пальцами ручку, Морияма начал записывать один из документов, полностью погружаясь в свои рабочие мысли. Мерное жужание двигателя самолёта и тихий звук ручки, скребущей по бумаге, действительно успокаивали. Приводили мысли в порядок, направляя внимание в нужное русло. Это как раз то, что нужно было сейчас Ичиро для полной концентрации.       Спокойные мысли мягко ложились на листок бумаги, и, казалось, Морияме никто не может помешать. Все подчинённые находились в отдельном крыле, потому личное пространство, что так ценилось, на сегодня было в свободном распоряжение Ичиро. Однако, он забыл про одну деталь, которая была не мало важная. Кроме подчинённых в самолёте находился ещё кое-кто.       Тот, чьё присутствие Морияма стойко игнорирует, даже тогда, когда рука мягко ложиться на его плечо, как бы в немом оповещении о присутствии. Но ведь Ичиро не мог не обращать внимание постоянно, как минимум из-за того, что стоило Натаниэлю подойти к нему, как все мысли разом перемешались, а до того слаженный текст в голове просто потерял связь.       Остановливая руку с ручкой, Морияма всё же соизволяет повернуть голову назад к парню, что до сих пор стоял над его креслом. Еле заметно поднятая бровь говорит о вопросе, что Веснински и без всяких слов понял. — Удивительно, что даже в таком месте, как самолёт, ты умудряешься находить время для скучной волокиты, — неодобрительно фыркает Веснински, подавая голос спустя минуты тишины. — Я не могу позволить себе расслабиться, — спокойно произносит в ответ Ичиро, всё ещё анализируя проницательным взглядом собеседника перед собой. — Даже в таком месте, как самолёт, да. — Ты просто не пробовал, — Натаниэль немного устало выдыхает так, как будто бы только одна мысль об этом его удручает.       Ичиро на это не отвечает, ибо слов не нашлось. Так и есть. Но в добавок к этому, говорить почему-то не хотелось. Натаниэль, ясно увидев это в глазах босса, просто сел на место рядом с ним, убирая руку с плеча.       Всё ещё ощущая призрачное прикосновение, Морияма вновь обращает внимание на бумаги на столе, задумчиво постукивая окончанием ручки по поверхности. Кажется, он сбился с мысли, и теперь в голову не приходит ровным счётом ничего. Это плохо. Ему не нравилось, что так происходит всегда, стоило Веснински появиться в его поле зрения. Он не должен был теряться, только глядя на него. Однако сколько бы Морияма не доказывал этого факта себе – дальше не заходило. — Может, тебе помочь? — вдруг проговоривает Веснински, звуча совсем серьёзно. И Ичиро не понимал, почему он вообще такое предложил, а самое главное зачем? — Вижу, ты не совсем справляешься. — Я со всем справляюсь, — не совсем мягко осадил его Ичиро, откладывая ручку, дабы потянуться рукой к полупустому бокалу вина, — Если ты и желаешь помочь, то лучше бы закончил свои начатые отчёты.       Только Морияме стоит приподнести кромку к губам, как его тут же перехватывают, беззастенчиво забирая бокал с рук. Такое бесцеремонное поведение не малость возмутило мужчину, за счёт чего он тут же перевёл строгий взгляд на непроницаемого Веснински. — Вот ещё, — казалось, его совсем ничего не смущало, потому как Нат отпил маленький глоток, прежде чем вернуть взгляд на лорда, — Нечего мне делать. Это работа моя. А я хочу помочь тебе.       Ичиро некогда строго смотрит на парня, однако того совсем не смутило его серьёзное выражение лица, а, казалось бы, совсем наоборот – немного позабавило. Чуть растянув губы в усмешке, Веснински легко покачал бокал со стороны в сторону так, чтобы жидкость плавно стекала по внутренней стороне стекла. — Возмутительно, — сдержанно выразился Ичиро, отклоняясь на мягкую спинку кресла, — Откуда в тебе столько наглости, Веснински?       Губы Ната пуще прежнего расплылись в ухмылке, перед тем как он залпом выпил оставшуюся жидкость на дне. Кладя уже пустой бокал на стол так, что звонкий звук на миг прорезает восставшую тишину, Веснински делает вид, что не замечает, как Ичиро едва заметно морщиться. Бокал не из дешёвых, и он промолчал на такое резкое движение лишь потому, что знал – Натаниэля совсем не волновало, сколько тот стоил. — Откуда в тебе столько занудства, Морияма? — задаёт встречный вопрос Веснински, так же облокачиваясь об спинку кресла. — С чего такие выводы?       Натаниэль на него смотрит теперь снисходительно, да таким образом, что Ичиро это вводит в серьёзные размышления. Он не думал, что Веснински считает его таким, как минимум потому что знал, отчего Морияма имеет подобный характер. Ичиро и не мог по-другому. Что тут говорить о каких-то развлечениях, и прочих безделий, если его голова всегда забита одним? Работой, кланом, вечными проблемами. И всё это раз за разом, друг за другом крутиться в голове Ичиро, просто не оставляя места для более лёгких и беззаботных мыслей. К примеру, кто решит за него проблему в поставщиках, что подозреваются перенощиками важной, конфиденциальной информации? Ичиро сомневался, что кто-то подумает за него в такие моменты. — Что бы я тебе не говорил, а ответ всегда будет неизменным: "у меня работа", — как само разумеющиеся проговаривает Веснински, поворачиваясь полубоком так, чтобы видеть Ичиро полностью. — Но знал ли ты, что продуктивной работе нужен не менее продуктивный отдых?       Ичиро знал. Но тем не менее для него это было сверх роскоши. Потому ничего не оставалось, кроме как измыватся над своим организмом так, пока не настанет та самая конечная. Морияма не видел в этом ничего критичного, ничего такого, на что нужно было придавать столь большое значение, сколько придавал Натаниэль. Ичиро, хоть убей, не понимал, почему тот вообще на эту тему печётся.       Хорошо. Может быть понимал, просто пока, возможно, принять не может. — Давай договоримся? — вдруг выдаёт парень, вопросительно наклоняя голову.       Ичиро немного непонимающе хмурится, скрещивая руки на груди. Обычно, такие предложения ничем хорошим не заканчиваются. Однако глупая, совершенно не присущая ему любопытность перешагивала абсолютно всё. И вот так всегда. — Выдвигай. — Я знаю, что в Японию мы едем на один день, лишь для того, чтобы встретиться с твоими наинуднейшими деловыми партнёрами, — начал Веснински, при этом внимательно скользя глазами по уточнённому лицо азиата сбоку. Ичиро выгнул вопросительно бровь, как бы сподвигая говорить дальше, — Предлагаю остаться подольше. Просто, чтобы... — Нет, — отрезает Ичиро, перебивая Натаниэля на полу-слове. Об этом и говорить нет смысла. Как он может позволить себе остаться в другой стране, оставив клан, людей, да вообще всё на самотёк? Не в коем разе. Морияма просто не мог такого выполнить по естественным причинам, что были ясны, как белый день, — Даже не думай об этом, Натаниэль.       Веснински хмурится, тут же не с того, ни с сего, поднеся указательный палец к губам японца, приказывая к молчанию. Такое движение просто не может Морияму не заставить замолчать, переведя вопросительный, в какой-то степени негодующий взгляд на парня перед собой. Ему теперь ещё больше кажется, что Нату позволено чересчур много. Точнее, это он ему многое позволяет.              Убедившись, что Морияма вновь слушает, Натаниэль неторопливо продолжает, как ни в чём не бывало: — Так вот. Останемся на недельку, может, дней пять. И поверь мне, ничего не случится с твоим кланом, если босса не будет несколько дней.       Натаниэль всё-таки соизволяет убрать палец от его губ, думая, что Морияма сейчас начнёт тиранию, от которой он освободиться очень не скоро. Наверняка ожидал, что тот начнёт нескончаемые лекции о том, что так просто, пусть и на пару дней, забить на работу, и всё то многое – категорически нельзя. Тем не менее, не смотря на это, слова просто не доходили до осознания парня дальше, чем Ичиро хотелось бы.       Однако Морияма, вместо всего этого, замечает совсем не то, что следует: — «Останемся»?       Ичиро сверлит Натаниэля нечитаемым взглядом, вроде бы и ничего не выражающим, но в то же мгновение что-то за собой скрывающим. И Морияма ясно видит, как Веснински пытается это самое найти на его лице, однако Ичиро стойко держит свою маску, ожидая ответ на нестандартный вопрос. Но не смотря на это, Натаниэль, что не совсем уж и удивительно, отвечает со стойким непроницаемым лицом: — Останемся. Вместе, — кивнул в подтверждении своих слов Веснински, как будто сказанное являет собой самое явное, — Не думаю, что сам, да ещё и без работы, ты продержишься здесь дольше, чем два дня. — С тобой, думаешь, продержусь? — вскидывает бровью Морияма, мысленно отвечая на этот вопрос самостоятельно. — Уверен. У меня есть способы, чем тебя можно занять, — расплылся в ухмылке Натаниэль. — Неужто ты думаешь иначе? — Я не в чём не уверен, не будучи в этом убеждён самолично, — методично пожимает плечами мужчина, прежде чем его рука тянется к бутылке, что неизменно стояла на середине стола. — Самое время убедиться! — ярко усмехается Веснински, безоговорочно перехватывая бутылку вина, к которой так и не успела дотянуться рука Мориямы. Видя его пытливый взгляд, Натаниэль поспешно успокаивает японца, объясняя свой порыв: — Я налью.       И Натаниэль правда выполняет обещание. Откупорив крышку, он подливает в бокал алую жидкость, что красиво стекает по стеклянным стенкам. Морияма только поворачивается, чтобы наконец забрать его из рук, как Веснински вновь не даёт этого сделать, поднося к своим губам бокал.       Ичиро протестовать не стал. Лишь продолжал испепелять своим пронзительным взглядом каждое движение Веснински, что ни капли не смущается такого взора на себя. Слишком привык, чтобы хоть как-то на это остро реагировать. Потому и подносит к своим губам кромку, не спуская голубых глаз с серых. Будто бы проверял самообладание и сдержанность Мориямы.       Однако Ичиро не ввёлся на скрытые провокации, лишь скользя глазами по парню до тех пор, пока тот всё же соизволяет оторваться от бокала, ставя его обратно. — Я не говорил, что налью тебе, — Веснински спокойно пожимает одним плечом, вдруг переместив своё лицо максимально близко к чужому.       Это движение малость поразило Морияму, из-за чего тот едва сдержал в себе порыв отпрянуть от неожиданности. Однако Натаниэль, по всей видимости, просто решил не предавать этому большое значение, предпочитая уделять всё своё внимание открытому разглядыванию острых черт перед собой. Ичиро, как бы не хотелось, молча сидел, не пытаясь предпринять попытки отпрянуть или откосить, решая, что уж лучше просто наблюдать за дальнейшими действиями Веснински. — Тебе не надоело? — первым разрезает тишину Ичиро, своим бархатным голосом, что вмиг приводит Ната в себя, но не заставляет разорвать зрительный контакт. — Мне никогда не надоест на тебя смотреть, — честно произносит Веснински, занося руку за голову Ичиро, дабы впутать свои пальцы в идеальную укладку, от которой по итогу не осталось и следа. Морияма только готовиться на это возмутиться, как Нат и рта ему не дал раскрыть, тихо шепча: — Тише. Ничего не говори.       Веснински смотрит на него мучительно долгую минуту, после чего всё таки пересекает между ними то жалкое расстояние, втягивая в медлительный, даже в какой-то степени ленивый поцелуй. На языке Ичиро тут же появляются отголоски приторного вина, на который он не обращает внимание, будучи слишком занятым исследованием чужих уст. Прикусив нижнюю губу Натаниэля, Морияма только хочет сплести их языки, как тот с усилием решает отстраниться, нагло усмехаясь: — Ну что же, мой лорд, самолёт – слишком публичное место, чтобы заниматься таким в нём.       Морияма едва может оторвать себя от рассматривая слегка покрасневших, влажных губ напротив, переводя затуманенные глаза на некогда довольного Натаниэля. Кажется, того полностью устраивало своё положение и факт того, что он сумел несколько обескуражить босса. — Отель – достаточно закрытое для тебя место? — В самый раз.       Натаниэль удовлетворённо кивает, посылая Морияма тень настоящей улыбки, прежде чем убрать руку с чернильных волос. Нехотя поворачиваясь прямо, на столик, Натаниэль, под всё ещё внимательный взгляд Ичиро, берёт в руку листок бумаги. Разглядывая документ перед собой, Веснински томно протянул: — Может, мне действительно стоит что-то написать.       Ичиро на это не отвечает, спрятав одобрительную улыбку прежде, чем Натаниэль успел бы её заприметить. Переведя глаза на иллюминатор, японец мысленно проговаривает себе, что Веснински извлёк верный вердикт, даже не смотря на то, что Морияма и не просил помощи. Она была не нужна, однако от осознания того, что Натаниэль действительно желает помочь – порядком странно согревает. Ичиро не мог объяснить ощущение в своей груди, и даже не пытался этого сделать, потому как на всё наступит время, когда он наконец поймёт, что так сильно согревает внутри, а сердце заставляет гулко отбиваться в ушах.