Будни студента-филолога

      В полной темноте комнаты номер шестьсот шестьдесят пять общежития номер три сидели шесть молодых людей. Сидели в кругу, закрыв глаза и настраиваясь на неизбежное. Вдруг в тишине раздался тонкий девичий голос:       - Ребят, может, не надо?       - Не боись, Ир, нам придется это сделать. Иначе, как мы сдадим этот чёртов ирл, если никакой информации в гугле нет и в библиотеке нужных книг тоже нет? – слишком резко ответил Паша, автор этой идеи.       Ира грустно вздохнула. Ее задел грубый тон друга, но девушка знала, что он прав. История русской литературы – их последний экзамен в эту сессию, и при подготовке к нему они не нашли никакой информации по одному-единственному билету – анализу второго тома «Мертвых душ» и особенностям его замысла.       - Да, подставил нас Валенков знатно, - присвистнул Игорь, - нет, чтобы по-человечески – хотя бы с учебниками можно было билеты сделать! Нет, нужно обязательно усложнить.       - Ага, зато в Ленинку первым делом отправил! – поддакнула Наташа. – Он вообще в курсе, что уже лет семь в Ленинку вообще никто не ходит? Одному Гоголю известно, что он там в этом томе вообще хотел!       - Да не нойте! – оборвал поток причитаний Паша. – Сейчас и узнаем. Лен, давай начинай.       Коллективно Лену признали наиболее разбирающейся в старославянском языке, на котором было написано заклинание, и друзья с облегчением взвалили на нее обязанность прочитать его. Девушка достала листок и бросила умоляющий взгляд на одногруппников, но его проигнорировали. Она начала читать:       - Нощию сумрачною, иже ныне владычествует, попечение свое сотворяю, себе вспомогаю…       Однако одновременно с Леной говорил еще кто-то: назойливый шепот вторил словам заклинания. Ребята прислушались. Чей-то голос проговаривал: творительный падеж, качественное, союз, не знаю, настоящее время, третье лицо… Голос затих, когда Паша навел фонарик в лицо одной из девушек:       - Насть, перестань! Мы сейчас апостола Павла вызовем, а не Гоголя!       - Ага, сдавать тогда будем в прямом смысле слова с божьей помощью, - поддакнул Игорь.       - Ой, простите. Я от старослава не отошла еще, - Настя потупила взгляд. Экзамен по старославянскому был только сегодня, и девушка, как обычно, учила все в последнюю ночь, а теперь не могла это забыть. – Я буду молчать, честное слово!       Для верности Настя зажала рот руками. Глядя на это, Лена захихикала – детский сад, трусы на лямках. Паша выключил фонарик и проверил, не потухли ли свечи.       - Можно продолжать.       - Давай по новой, Миша, всё… - хотел пошутить Игорь, но Ира толкнула его локтем в бок.       - Нощию сумрачною, иже ныне владычествует, попечение свое сотворяю, себе вспомогаю, - начала Лена. – Огниво-огнище, сотвори пепелище. В нем всяко лихо да злоба, пагуба да плетение, скорбь да тягота. Всяку хворь с мене совлещи, иже душу мою смущает да плоть порабощает. Раздражение да свару, худые повторы, мучение да озлобление, язвы да злострадания кто напуском поущал, доли благой меня полишил, всякую припасть во пламень мещу. Отныне изречено, всяко лихо совлечено. Тако буди.       После заговора ребята взялись за руки и, глядя на свечу в центре их круга, начали в унисон повторять:       - Гоголь, Николай Васильевич, мы тебя призываем, зла не желаем.       После третьего повторения свечи начали мигать, три из шести совсем потухли. Из их дымка стал материализовываться дух.       - Поднимите мне веки! – загробным голосом произнес он.       - Вы не Вий, а мы не нечисть, чтобы веки вам поднимать, - нагло ответил Витя и тут же смутился, - Извините, Николай Васильевич, не удержался.       Пока Витя с призраком шутки шутил, все ребята сидели в полнейшем шоке. Даже Паша, который и затеял это всё, в ужасе прошептал:       - Копать-хоронить.       Прокашлявшись, дух Гоголя ответил нормальным голосом:       - Да похоронили уже, - ответил он, усмехнувшись. – И чего ради вы потревожили меня?       - Нам экзамен в пятницу сдавать по истории русской литературы… - начала несмело Настя. – Так вот, один из вопросов по второму тому «Мертвых душ»! А там инфы – с гулькин нос! Хоть убейся, не найти ничего.       По лицу писателя было заметно, что он не очень понимал современный жаргон. Тогда остальные ребята тоже начали потихоньку оживать (в отличие от их собеседника).       - Нам препод говорил, мол, вы по образу и подобию «Божественной комедии» писали «Мертвые души», но там что-то не клеилось, и вы сожгли второй том? – спросил Витя.       По лицу призрака было видно, что он не очень понимал, что нужно было клеить, но Паша быстро подсказал, что «не клеилось» — это «не получалось», и Гоголь кивнул.       - Да, горбатого могила только исправит, правда, мне иногда кажется, что Чичикова и это не остановило бы. Наверняка приторговывал бы или цветочками, или водкой с могил, - усмехнулся Николай Васильевич. Девочки нервно улыбнулись, а Паша и Игорь расхохотались.       - Так вот, нашего преподавателя интересует вопрос – каков замысел второго и третьего томов «Мертвых душ»? И возможно ли вообще было закончить это произведение так, как вы задумали, или Чичикова невозможно изменить, это сизифов труд? – спросил Игорь и скривился от последних слов. Откуда только нахватался? Из зарубежки или из философии? Будь неладен этот Заратустра, понаписал, а им читать пришлось…       Гоголь всерьез задумался.       - Думаю, вам уже говорили, что первый том – Ад, второй том – Чистилище, третий – Рай? – спросил писатель. Ребята кивнули. – Собственно, так и есть. В первом томе я изобразил все людские как они есть, ни больше, ни меньше, и ни одного положительного героя. Вы могли заметить это даже сами, если внимательно читали. Ад на Земле, как я его понимаю.       Все слушали призрака, раскрыв рты. Конечно, они знали эту информацию еще с лекции, но как же интересно было услышать это от самого автора!       - Во втором томе уже должны были появиться неоднозначные люди: читатель сам для себя уже решал бы, хорошие они или плохие, а также появилась бы девушка-ангел, Улинька, единственный положительный персонаж, - Гоголь улыбнулся, вспомнив, видимо, что-то личное. – Почему же тогда это условное Чистилище? Моей целью было показать Чичикова в окружении не только плохих людей, но и хороших, показать, что этот герой способен к очищению, если пройдет семь кругов Чистилища.       Ребята задумались. Звучало это как-то расплывчато и не совсем понятно. Из того, что они знали, во втором томе и не пахло очищением Чичикова, но кто они такие, чтобы спорить с автором?       - В Рай, то есть в третий том Чичиков должен был бы войти уже изменившимся, хотя изначально я задумывал его духовное очищение на каторге, а каторга по плану была в третьем томе, - он непонятно вздохнул. – Не клеилось, как вы сказали. На самом деле, «Мертвые души» были бы закончены, если бы я не скончался. Всё просто, господа.       Ребята напряженно молчали. А в школе-то рассказывали о сложных душевных переживаниях Гоголя, о том, что это произведение невозможно закончить, потому и сжег писатель свои труды. Оказалось-то все куда проще.       - У вас есть еще вопросы, господа? – спросил Гоголь.       - Вопросов много, Николай Васильевич, но мы не успеем их задать, да и ответы на них можно найти в учебниках, - деловито ответил Паша. – Спасибо вам!       Они поблагодарили духа и попрощались. Гоголь растворился, а в комнате сам собой зажегся свет.       - Ну и ночка, конечно, - вздохнула Лена.       - Зато мы знаем, с какой стороны теперь искать инфу, - сказала Ира. – Если что, скажем Валенку, что Гоголь просто не успел. Про аналогии с Данте и замысел «Мертвых душ» наверняка есть у Добролюбова, Аксакова или Белинского. А дальше разберемся.       - Не «про», а «об», «об» аналогиях, Ир, - одернула ее Лена, - ну что ты как не филолог!       - «Про» допустимо, отстань, - перебила ее девушка. – Вместе этот билет тогда завтра сделаем? Я могу в Ленинку еще раз съездить, может, там найдется что-то подходящее.       - Я могу с тобой сгонять, пороемся в этой пыли, - предложил Паша. – Ребят, посмотрите тогда по учебникам и инету? Может, у Валенка в списке литры завалялось что-то.       - Хорошо, - согласился Игорь. Остальные кивнули. – А теперь спать пойдем, а. Лена права – ночь капец просто.       Ребята разошлись по своим комнатам, а Витя и Паша, которые жили в этой комнате, так и не заметили бледную тень Гоголя, играющего с Пушкиным в шахматы, и Толстого, пристально наблюдающего за ними.