Сентимент

      Гигантские, величественные, но затертые временем окна поместья Блэков пропускали сквозь себя последние лучи света первого осеннего дня 1995 года. Дом на площали Гриммо 12 вновь и вновь заполнялся пылью, которую сколько не убирай, она всё равно со временем начинала покоиться на полках со старинными книгами о заклятиях, на камине, через который перемещались члены Ордена Феникса, на шкафах и прочей мебели, устрашающе заполнявшими комнаты дома. Вечно ворчящий домовой эльф, Кикимер, бродил по поместью со своей метлой, рачительно подметая деревянный зацарапанный пол и ворча себе под нос проклятия в адрес нынешних обитателей дома Блэков, переименованного в штаб Ордена Феникса.       Сами члены этого общества в данный момент сидели на кухне за длинным столом, бурно обсуждая последние новости из Ежедневного пророка, касаемые дела Гарри Поттера. Как раз в этот день Гарри с другими детьми покинул этот дом и сейчас, наверняка, он сидел в одном купе поезда с двумя другими членами Золотой Троицы, так что теперь Орден мог сполна сосредоточиться на работе.      Сириус Блэк был нестерпимо воодушевлён своими планами, касаемо срочных действий в сложившейся ситуации с Министерство Магии. Больше чем обычно он пытался "вразумить" остальных, навязывая своё мнение. Честно говоря, Блэк изрядно вымотал практически всех присутствующих. Единственным, кто более менее был согласен с Сириусом был Аластор Грюм, стоявший во мраке, скрестив руки на груди. Его лицо как всегда было хмурее лондонских туч, и было трудно понять, какого мнения он придерживается, ведь везде он находил к чему придраться и что обесценнить. Но всё же идеи Блэка были ему близки, поэтому на него он ворчал меньше, чем на остальных.       Всё так бы бесконечно и продолжалось, если бы в кухонное окно с жутким грохотом не врезалась сова. Женская составляющая Ордена Феникса как минимум вздрогнула от резкого и громкого звука. Затем последовали бормотания Молли Уизли: "Ох, удивительно, что эта старая сова до сих пор не убилась!". Молли открыла окно и впустила Стрелку на кухню. Та уселась на столе, держа в клюве письмо. Римус забрал у неё конверт, погладив птицу по мягкой голове. Развернув пергамент, оказалось, что тот был пуст, но стоило Люпину вслух задаться вопросом, что это все значит, как сразу на бумаге стали проявляться аккуратно выведенные волшебным чернилами закорючки. Римус ещё раз приятно удивился гениальности автора сея письма, а по крупной подписи внизу листа было понятно, что им является Дамблдор. Люпин принялся тихо зачитывать содержание послания. На кухне воцарило безмолвие.

"Дорогие члены Ордена Феникса,

Очень признателен вам всем за проделанный труд и помощь. Очень приятно иметь как старых, так и новых союзников. Но боюсь, что на данном этапе наших сил несомненно мало, чтобы свет преломил тьму.

К счастью, мне удалось найти того, кто своим участием в грядущей войне мог бы увеличить наши шансы в победе. Наврятли кто-то из вас вспомнит это молодое лицо, но не сомневаюсь, что вскоре найдутся те, кто при встрече окунуться в реки юношеских воспоминаний.

Не буду долго томить. Она прибудет в ваш штаб вечером 1 сентября. Ожидайте, стука в дверь, мои дорогие!

Прошу любить и жаловать мисс Аделаис Хитсон.

С уважением Альбус Дамблдор"

      После того, как Римус закончил читать, тишина стала сильно давить на уши прибывающих на кухне. Слышалось только тикание часов.       — Борода Мерлина, неужели Альбус уговорил её! — проворчал Грюм из мрака, но в этих словах было отчётливо раличимо искреннее удивление. — Хотя надавив куда надо, можно было предугадать, что она в итоге сломается.       Другие продолжали молчать: кто-то от переваривания потока мысли Дамблдора, кто-то от непонимания, где они уже слышали это имя, которое, словно скрипом мела о доску, отдавалось сначало в ушах, а затем в сознании.       — Разорви меня горгулья! — выругался Сириус, хмуря брови. — Римус, ты помнишь... помнишь Аделаис? Ну, как же её... Сниджет! Помнишь? Мы звали её Сниджет! Люпина пробрала дрожь по всему телу от когда-то утраченных воспоминаний.