Сентимент

      Разум человека обладает всесокрушающей силой. Мы можем оценивать сложнейшие ситуации и выстраивать алгоритмы для их разрешения. Можем представить, что угодно: от реального, до сверхземного. Создавать миры в голове, погружаться в глубину чертогов разума, а можем обойтись лишь воспроизведением приятных воспоминаний. Или наоборот, нам подвластно стирать или деформировать личные пережитки прошлого. Может за прошедшие 17 лет Сириус и Римус занимались именно этим: игрались с мощью их разума. Может именно поэтому они с трудом вспоминали девушку, чьё имя так резало слух знакомостью. Только их попытки вернуться в прошлое походили на догадки и предположения: кто, где, когда. Всё потерялось глубоко в закаулках головы.       — Она же вроде училась с нами, Римус. — говорил Блэк, щурясь, параллельно капаясь в памяти. — Почему мне так трудно её вспомнить?       — Не тебе одному. — задумчиво отвечал Люпин.       — Ну, во всяком случае новые союзники нам не помешают, — пыталась развеять тучи задумчивости Бродяги и Лунатика Молли Уизли, — наверняка это милая талантливая волшебница.       Молли собиралась подняться из-за стола, чтобы взяться за уборку режущей ей глаза пыли на стелажах с посудой, что занимали большую часть стен кухни, как вдруг, совершенно неожиданно для всего Ордена, во входную дверь постучали три раза, ровно и отчётливо.       — О, дождались. — проворчал Аластор Грюм, — Вы должны оценить её появление. Вам понравится, особенно тебе, Сириус. — Грозный глаз злобно улыбнулся и сжал в жилистой руке волшебную палочку.       Миссис Уизли поспешно прошла по узкому коридору от кухни до входа и отварила дверь. На пороге стояла высокая девушка. Она немного сутулилась, а короткие тёмно-русые волосы слегка закрывали её лицо, намекая на её нерешительность и стеснение. Правой ладошкой девушка закрывала нижнюю половину лица. На ней была чёрная мантия, а под ней виднелось длинное бордовое платье. На вид весьма милая девушка, ничего вызывающего, но Молли сердцем почуила холод и что-то тёмное. Словно ледяной ветер обрёл телесную оболочку и тянул к ней свои руки, постепенно начиная душить и пронзать своими когтями сонную ортерию, позволяя ей захлёбываться, но не кровью, а тоской и унынием, вспоминая худшие отрезки своей жизни. Миссис Уизли застыла на месте, не пророняя ни словечка.       Таинственная персона ринулась вперёд по коридору, словно проплывая и рассекая воздух своим телом. Она резким движением остановилась в проходе на кухню. Её тело подверглось волне мурашек, и девушка посмотрела прямиком на Сириуса Блэка, что сидел в конце длинного стола. У Сириуса в тот момент на лице проявлялся искренний ужас, словно он видит перед собой смерть, пришедшую за ним слишком рано. Девушка же поправила волосы за ухо, открывая наконец свое лицо. Оно излучало раздражение, отвращение и злость. Словно вот-вот она бросится на Блэка и разорвёт его в клочья. Но глаза, её карие глаза, слегка заполненные серой дымкой, кричали в отчаянии и просили о помощи через слёзы, что стекали по бледным щекам.       Все остальные присутствующие с недоумением смотрели то на Бродягу, то на незнакомку, постепенно ощущая на своём теле мурашки и замечая как в тёплой и уютной кухне становится все меньше света, а их сознание словно покрывалось корочкой льда.       Аластор Грюм вдоволь насмотревшийся на этот, как ему казалось цирк, навёл палочку на девушку и громко произнёс: "Экспекто Патронум!". Из палочки сначало засеял белый пронзающий свет, а затем через всех членов Ордена Феникса пробежал блестящий призрачный тигр, патронус Грозного глаза Грюма. В ту же минуту холод исходящий от незнакомки прекратил своё распространение, и, неожиданно для себя, все находившиеся на кухне с облегчением вздохнули, кроме Сириуса, который уже с озлобленностью, но все ещё со страхом, смотрел на девушку.