Я хотел любви

Арсений открывает глаза, не понимая сколько времени проспал. Он тянется по всей кровати к прикроватной тумбе и, нащупав пальцами телефон, чуть не роняет его, успевает выловить в полете. Заглядывает в экран, понимая, что проспал больше положенного. На часах половина восьмого утра. А под временем на экране несколько уведомлений о пропущенных и парочка сообщений от друга. Арсений тут же подрывается с места. Черт, забыл же уведомить Сашку. Идиот Альфа наспех цепляет первую же футболку с полки в шкафу, пока свободной рукой набирает номер друга. Протяжные гудки, заставляющие Арсения переживать, резко обрываются, сменяясь на раздраженный голос друга. — Арсений! — Словно удар отрезвляющей пощечины, — Блять, ты понимаешь сколько всего я надумал, пока дозвониться до тебя не мог!? — Прости, — голос альфы тихий, признает свою вину и искренне извиняется. — Судя по тому, что ты не в панике, я могу думать, что Антон у тебя? — Саша словно ядом плюётся, злится, пытаясь выудить хоть какую-то информацию из уст Арсения. — Да, у меня. — Коротко отвечает Арсений, присаживаясь на край кровати. — Он никуда и не уходил с вокзала, сразу почти нашел его, просто опоздал. Сань, я забыл тебе позвонить, и я, и он были не в состоянии даже разговаривать, спать легли сразу. — Не вместе, надеюсь? — Арсений слышит как голос друга вдруг с озлобленного, плюющегося ядом сменяется на обеспокоенный. — Нет, я ему комнату предоставил. — Хорошо, — Саша заметно выдыхает в трубку. — Сань, ты помог ему сбежать, но не думаешь, что слишком много ответственности на себя берешь? — Арсений откидывается назад, укладываясь лопатками в мягкую постель, смотрит в потолок, придерживая рукой телефон у уха. — Ты о чем? — Ну, я понимаю твое желание помочь Антону, но тебе не кажется, что ты и так слишком много сделал для того, кого так мало знаешь? — Просто ты бессердечный, — Саша вновь плюется ядом, — может и любил кого-то, но обжегся. Смотря на тебя нынешнего, у меня складывается впечатление, что ты сам запрещаешь себе любить. А Антон твоя противоположность — он хочет любить и быть любимым, но его и слушать не пожелали, решив отдать тому, с кем он постепенно увядал бы. — А кому эта любовь когда-то помогала? Кого не послушай — практически все страдают от нее, кому-то изменили, предали, кто-то себя с крыши скидывает из-за того, что его омегу за другого альфу выдают. Зачем мне эти любовные мороки? — Альфа говорит безэмоционально, с ноткой выражения превосходства, словно чувства - нечто противное, неприятное, а он сам себя уберегает от подобных негативных эмоций. —Да мне и без любви этой вашей хорошо живется, не парюсь по херне. Расскажи лучше, что у вас там происходит? Родители Антона кипишь подняли? — Арсений быстро меняет тему, надеясь, что друг не станет копаться глубже и настаивать на том, что любовь и чувства, что она дарит - что-то прекрасное. — Тут на самом деле пиздец, — к счастью Арсения Саша погружается в ответ на поставленный вопрос, — дядя Миша объявился у нас дома где-то днем, стыдливо смотрел под ноги и просил прощения за то, что свадьба не состоится, буквально через минут десять практически выбежал из дома. Стыдно ему было, видимо, как никак на всю деревню слух пошел, что у Антона кто-то есть и он сбежал к нему. Дядя Миша объявился в деревне где-то к ночи, пробудил всех своим ором, кричал что-то о том, что нет у него сына больше. — Пиздец. Не понимаю я этих отцов омег, ну даже если есть у него кто-то, зачем такой концерт устраивать? — Арс, это маленькая деревня, семья придерживается старых традиций, даже если бы Антон прямо на смотринах выразил свое нежелание по поводу свадьбы - уже разошелся бы слушок о том, что он из любителей "погулять". Естественно, для отца семейства это большой позор и стыд. Арсений попытался понять моральные принципы семьи Антона, но живя в современной семье, где всё вольно и пускается на самотек, давалось это понятие трудно. — Сложно, но ладно. Никто ведь не понял, что ты в этом во всём замешан? — Нет, я какой-то период переживал, что Антон со своей наивностью напишет в прощальном письме про меня что-то, но он оказался не глупым парнем, вообще ничего про побег свой не написал, кажется. — Голос друга становится всё тише, а на фоне слышатся чужие голоса, отдаленно напоминающие голоса родителей. — Я сейчас спокойно говорить не могу, думаю, приеду в Питер через неделю-две, тогда и поговорим нормально. — Хорошо, держи в курсе, если что. Арсений устало выпускает из рук мобильник и выдыхает. Стоило ли вообще лезть во все это? Любое добро, кажется, возвращается очередными ненужными проблемами и головной болью.

***

Антон жмурится, когда вытягивается по всей кровати, спуская одеяло ниже. Солнце, что так ярко слепит, проникая своими лучами через окно, оповещает о том, что уже утро. Он непонимающе водит головой, рассматривая комнату. Придётся привыкать просыпаться не в отцовском доме вместе с пением петухов, а в этой уютной комнате, окутанной лишь тихим тиканьем настенных часов. Юноша встает с кровати, бросает короткий взгляд на часы, понимая что проспал практически сутки. Он еле слышно шоркает тапками, когда продвигается по коридору к ванной комнате. Холодная вода, что до этого была собрана в приставленных друг к другу ладонях, помогает пробудиться и разлепить глаза. Закончив с водными процедурами, Антон неспешно проходит на кухню. Он чувствует себя неуверенно, когда открывает холодильник, заглядывая внутрь. На удивление тот заполнен. Вытащив несколько продуктов, Антон кладет их около плиты, настроение хоть немного поднимается. Он не может отблагодарить за жилье деньгами, пока, но может помогать с бытом. Антон не замечает как пролетает время за готовкой, присаживается на пару минут, рассматривая получившиеся незамысловатые блюда, явно довольный собой. Он не безнадёжен, не зря помогал папе на кухне. Чайник в третий раз закипает, заставляя Антона вновь встать. Он наливает кипяток в свой стакан с чаем и тремя ложками сахара, и в соседнюю чашку льет наполовину, надеясь что угадал с пропорциями сахара в кофе, ровно одна ложка кофе и два сахара, как любил пить отец. Омега хотел уже пойти пытаться будить Арсения, когда развернувшись, вздрогнул от неожиданности. Ничего не понимающий альфа уже стоял на пороге, кидая взгляд то на Антона то на стол ― чего там только не было: и сырники из творога, и блины, и яичница, и нарезка из колбасы, сыра, огурцов, помидоров, оливок, редиски; джем из клубники, сметана были разлиты в маленькие соусницы, а рядом чашки с горячими напитками. — Доброе утро, — Антон прерывает тишину между ними. — Доброе, — Арсений коротко улыбается, кивая, — это всё ты готовил? — Да, мне не сложно, я не знал что ты ешь с утра, поэтому приготовил что смог — юноша застенчиво улыбается, стоя позади стула, и сжимает тонкими пальцами спинку. — Не стоило так заморачиваться, я не завтракаю по утрам, — Арсений замечает сползающую улыбку с лица омеги, — но, кажется, сегодня сделаю исключение. Арсений присаживается напротив Антона, забирает из протянутой руки чашку кофе. Он делает первый глоток, пропускает горячую жидкость по горлу, чувствует как она разливается по грудной клетке, а на языке остается горьковатый привкус. — Я разве говорил тебе сколько сахара кладу в кофе? — Коротко интересуется Арсений. — Нет, что-то не так? Мало сахара? — Юноша привстает, собираясь принести сахарницу. — Да нет, наоборот, я всегда только так и пью, — кивает для убеждения. Арсений тянется к сырникам, перекладывает пару штук себе в тарелку, отрезает небольшой кусок, а затем пробует. Он довольно прикрывает глаза, едва сдерживая себя, чтобы не промычать от удовольствия, когда кусок тает во рту. — Ты где так готовить научился? — Папе помогал на кухне с детства, иногда со стороны смотрел, — Антон меняется в лице, задумываясь о том, как там родители сейчас, папа, наверное, места себе не находит, чего нельзя сказать об отце, тот, скорее всего, крушит от злости все, что видит. Антон при упоминании о родителях поникает, что не остается незамеченным. Арсений редко попадал в неприятные ситуации и его круг общения, честно сказать, тоже, поэтому и поддержку видел лишь краем глаза или же вовсе наблюдал в фильмах. — Дай время. И себе и им. Я уверен, все наладится. — Спасибо, — коротко отвечает юноша. — Расскажи-ка мне, ты думал чем в городе заниматься будешь? — Арсений вновь меняет тему. — Я учителем хочу стать, но сначала надо бы доучиться. Отец после школы не планировал как-то мое дальнейшее обучение, но теперь, когда я один, — Антон тяжело выдыхает, — нужно устроиться на любую работу, поступить в университет, и думать о дальнейшем. — Учителем чего хотя бы? — В начальных классах... окружающий мир, — юноша тут же погружается в мечты, забыв обо всем на свете, лицо трогает мечтательная улыбка, — показывать детям что-то новое, помогать узнавать мир, в котором они живут, да и самому узнавать многое вместе с ними. Антон погрузился в рассказ о своих желаниях познать мир, узнать много новых городов, стран. Иногда полностью забывался, весело улыбаясь, когда рассказывал свои представления о работе с детьми, размахивал руками в порыве эмоций, пока за этим всем молчаливо наблюдал Арсений, ловя каждую искринку в зеленых глазах напротив. Потихоньку темы менялись одна за другой, Антон рассказывал Арсению о буднях в деревне, о сельском хозяйстве, принадлежавшем родителям, о скоте, о том, чем занимались подростки в свободное от быта время. Арсений слушал, иногда спрашивая интересующие его детали, вникал в каждое сказанное слово, примерно представляя себе картину деревень, коих видел лишь на фотографиях в интернете. Антон описывал природу настолько ярко и красочно, словно погружался в воду, в которой он дельфином плывет, что в голове Арсения картинка складывалась просто потрясающая. Спустя минут сорок разговоров о жизни омеги, Антон решил спросить у Арсения и о жизни в городе. Теперь рыбой в воде чувствовал себя альфа, рассказывая о своей обычной, ничем особо не примечательной жизни в городе, о работе. Только различие было в том, что Антон с отцом бывал в городах проездом и исходя из рассказов Арсения мог представить себе вполне реалистичную картину. Его интересовал не внешний вид городов, мегаполисов, это он знает, его интересовали именно детали жизни в городе, что люди делают в свободное время, как развлекаются. Порой юноша с восхищением смотрел на альфу, пока тот рассказывал обыденные для него вещи. Иногда омега хмурился, сводя брови к переносице, не понимая, зачем люди тратят много денег, чтобы коллекционировать игрушки из шоколадных яиц, когда на потраченные деньги можно объездить страну, увидеть много интересного. Вдруг Арсений оборвал очередной рассказ на полуслове, смотрит на Антона так, что тот даже немного напрягается, не понимая что сделал не так. — Собирайся, — неожиданно говорит Арсений, затем встает из-за стола, придвигает стул к столу. — Куда? — Только и вырвалось из уст ошарашенного омеги. На самом деле хотелось усыпать Арсения и последующими вопросами по типу: "зачем? почему?". — С Питером тебя знакомить будем. Завтра понедельник, рабочие будни начинаются, особо не погуляешь, так что сегодня именно тот день, когда я смогу хотя бы немного показать тебе город. — Я быстро схватываю, — Антон старается убедить Арсения, все-таки быть обузой, за которым следить нужно, чтобы не потерялся, не хочется, да и не врет ведь. — Хорошо, тогда собирайся, со стола я сам уберу.

***

Арсений идет неспеша, рассказывая юноше историю мест, через которые они проходили и иногда останавливались, дабы Антон рассмотрел получше, впитал в себя больше информации. Арсению нравится история городов, мест, строений, так же ему нравится рассказывать, делясь собственными знаниями, которые в большинстве случаев никому не нужны были. Единицы дослушивали до середины, меняя тему на что-то менее нагруженное. Для остальных - история города была чем-то обычным, не интересным, тем, что слышали с самого детства не один раз. Но только вот рядом идущий омега, что завороженно смотрел на красивую архитектуру практически каждого здания, проявлял такой искренний интерес к истории, поворачивал голову на альфу, когда слышал необычные факты из прошлого, с живым огоньком в глазах, отличался от всех остальных. Антон внимательно слушает Арсения, поражаясь красотой и масштабом города, в который попал случайно. Он и подумать не мог, что так сразу и бесповоротно влюбится в Санкт-Петербург. Естественно, был наслышан и начитан, но факты и истории, которые рассказывает альфа, удивляли, раскрывая всё больший интерес к городу. — А вот этот сад был спроектирован в тысяча восемьсот шестнадцатом - тридцать четвертом годах архитектором итальянского происхождения Карлом Ивановичем Росси. Естественно, затем сад был преобразован не единожды. Изначально он получил название Александринский, но после, когда сад подвергся первому переустройству, получив больше площади на треть, и когда было сооружение памятника Екатерине Великой, его переименовали в Екатерининский. — Арсений, — тихо произносит омега. — Да? — Спасибо, — Антон говорит совсем тихо, надеясь, что услышат, — за всё. — Я ничего не делал, а ты, кажется, немного подустал. Все-таки для первого дня, считаю, достаточно. — Арсений улыбается, вдыхает глубоко, пропуская в легкие как можно больше свежего, прохладного воздуха. На душе необъяснимо спокойно и хорошо. — Да, наверное, поед.. — Антона прерывает телефонный звонок, он еще не успел купить новую сим-карту, а значит, звонят Арсению. Альфа достает из кармана мобильник, коротко смотрит на имя звонящего и, извинившись, свайпает влево, поднимает трубку, уходя на небольшое расстояние от юноши. Антон присаживается на ближайшую скамейку в ожидании. Через добрых пять минут альфа возвращается. — Антон, у меня появились небольшие дела, часа на три, наверное. Тебе такси поймать? — Нет, спасибо, тут недалеко, я помню дорогу. — Ладно, держи, дубликат завтра сделаю, — Арсений отдает ключи парню, — я пошел тогда. — Хорошо. Антон смотрит в спину парню, который неспеша направился в машину, ни разу не обернувшись, садится в припаркованную машину и уезжает. Он еще несколько минут смотрит на ключи в руках, а затем встает, неторопливо покидая территорию сада. Снова один, и не посмел бы попросить остаться с ним. И так слишком много для Антона было сделано. Нельзя нагружать малознакомых людей собой. Он проходит с одного квартала в другой, иногда цепляется глазами за небольшие таблички с названиями улиц, на информационные таблицы с историей определенного здания. Не замечает, как небо кроет тучами, грозящими вот-вот полить холодным дождем. Спустя еще пару кварталов и несколько поворотов появляются знакомые очертания. Он не врал, когда говорил, что быстро схватывает. Оказавшись в квартире, Антон некоторое время занимает себя раскладыванием одежды из рюкзака по пустым полкам. Затем рассматривает собственную комнату, еще вчера у него не было сил и желания ознакамливаться со своим новым жильем. Ничего особенного, зато нашлось чем убить время. Стук в дверь отвлекает юношу от чтения второй книги. Он надламывает угол страницы, на которой остановился, и встает, откладывая книгу на тумбу. Взглянув в глазок и увидев Арсения, Антон смелее прокручивает замок, открывая дверь. Арсений заходит в квартиру, бегло смотрит в зеленые глаза напротив, кидает короткое "Спокойной ночи, Антон" и скрывается за дверью своей комнаты, оставив позади себя ничего не понимающего парня. Антон смотрит на закрытую белую дверь еще секунд двадцать прежде чем прошептать "спокойной ночи, Арсений" в пустоту.