Я хотел любви

Неделя пролетает довольно быстро. Антон всё так же продолжает узнавать красоты Питера и ни один день не проходит без восхищенного пересказа прошедшего дня Арсению, который в свою очередь, делится своими рабочими буднями, охотно рассказывая о разных клиентах: от самых понимающих и "лёгких" до самых сводящих с ума. Арсений, на удивление коллег, перестал опаздывать, иногда даже появлялся раньше всех. Друзья, которые работают вместе с альфой, докучали Арсения вопросами о том, как ему удалось появляться на работе вовремя, ведь он за все время только и опаздывал. Арсений же, как ценитель секретности своей жизни, не стал распространяться о новом соседе, который теперь взял на себя роль будильника и друга. Хотя сам Арсений, несмотря на пофигистическое отношение, не раз удивлялся судьбе за всю эту неделю. Для него омеги всегда были теми, с кем можно исключительно спать, приятно проводить ночи, но никак не дружить. Антону удалось перечеркнуть все привычные нормы жизни, появившись в его доме, очарованно делясь своими впечатлениями, забавляя бурной жестикуляцией во время разговора, которую, сам, кажется, не замечал. Как-то в одно утро Арсений настоятельно просит Антона ничего не готовить, мол, ему захотелось чего-то необычного, и он вечером купит нужные продукты. Каково же было удивление омеги на вечернюю распаковку купленного. Арсений звонко смеялся с реакции юноши и его комментариям по типу "Боже, Арс! Что за монстров с глазами ты притащил!? Я это готовить не буду, слышишь меня!? Сам своих креветок готовь!". Но всё же Арсению, несмотря на все попытки переубедить Антона, пришлось готовить одному. Антону же надоело проводить время в своей комнате в сопровождении книг: глаза быстро устают, да и перечитав, теряется мысль. Чтение уносит его с головой, он умудрялся не спать ночами с целью дочитать, ведь "там всего-то пятьдесят страниц осталось, за час осилю". Поэтому он сидел на кухне, наблюдая как Арсений справляется с готовкой, иногда не замечал как брезгливо смотрел на этих монстров, хмурил брови и отодвигался, когда Арсений, заметив реакцию юноши, весело усмехался и подходил ближе, держа в руках креветку. Каково же было наблюдать за Антоном, когда альфа просил подать соли или еще чего из-за занятых креветками рук. Зато убедить омегу попробовать удалось, и, судя по всему, Антону пришлись по вкусу эти "монстры с глазами". Зато за всю неделю удалось узнать Арсения получше. Антон теперь знал, что альфа ненавидит рыбу, отдаёт предпочтение больше научно-популярным фильмам, любит погулять даже после работы, имеет большой круг общения, но близкими считает троих, среди которых и их общий друг Саша. Арсений пообещал познакомить Антона с остальными двумя друзьями на выходных и Антон с нетерпением ждал, ибо гулять в одиночку хорошо, но иногда хочется и пообщаться с людьми, послушать увлекательные истории, да и просто хорошо провести время.

***

Арсений открывает глаза, жмурясь ярким лучам солнца, пробивающимся сквозь небольшую щель в тёмных закрытых шторах. На часах практически полдень. Он растягивается по всей постели, блаженно прикрывая глаза и вдыхая полной грудью. Арсению удалось выспаться, что ему казалось невозможным. Он встает с кровати, достает из шкафа чистое полотенце и направляется в ванную. Утренний душ дарит еще больше бодрости. Арсений смотрится в зеркало в ванной, оценивает лицо на наличие порезов после бритья, улыбается себе же и, надев боксеры, выходит из ванной комнаты. Пройдя на кухню, альфа ставит чайник закипать. Он не удивляется отсутствию Антона, сам же практически до двух ночи умотал бедного парня развлечениями по типу игр, а потом и вовсе заставил смотреть с ним фильм, который сам пересмотрел не один раз. Просто хотелось и посмотреть самому еще раз и понаблюдать за реакцией юноши на определенные моменты фильма, а затем утопить омегу вопросами о фильме, поинтересоваться о его мнении и узнать понравился ли фильм вообще. Наверняка, Антон все еще дрыхнет, не привыкший ложиться так поздно. Арсений кладет последнюю тарелку с нарезкой овощей на стол и рассматривает получившееся. Приготовить завтрак так, как это делает Антон, не получится, но и не так плохо, как могло бы быть. Он ставит чайник закипать уже в третий раз и выходит из кухни. — Эй, соня, просыпайся давай, почти час дня, — Арсений врывается в комнату омеги как к себе, хотя это и так его квартира, но не суть. Антон всегда спит чутко, просыпается практически от каждого шороха, за исключением моментов, когда устает сильнее обычного. Поэтому от этого громкого и радостного возгласа альфы он подпрыгивает на месте, распахивая глаза, будто кошмар увидел. Переводит взгляд на объект своего пробуждения, застывает на несколько секунд, и резко натягивает одеяло с головой, громко взвизгивая: — Господи! Арсений! Оделся хотя бы! — А, — альфа коротко смотрит на себя, опустив голову, и действительно, стоит перед омегой в одних боксерах, — ой. — Он выходит из комнаты, выглядывает из-за двери, стараясь особо не высовываться. Смотрит на Антона, что продолжает прятать глаза с помощью одеяла и улыбается. — Вставай давай, завтрак стынет, а я пойду оденусь, стесняшка. — Я не стесняшка, — Антон резко отпускает одеяло и распахивает глаза, пытаясь доказать свои слова альфе, готовясь вновь разглядывать полуголое тело, что уже успел разглядеть, хоть и мельком, хоть и из-за того, что застыл в шоке, не зная что делать, но никого в комнате не оказывается, как и за ее пределами. Антон присаживается на край кровати и трет глаза. Запускает руки в волосы и пытается понять что это было. В норме юноша давно бы со стыда сгорел, и сразу же бы отвернулся, но почему-то позволил себе оставить свой взгляд на торсе альфы больше положенного, да так, что успел рассмотреть бесчисленное количество родинок, начинающихся от самой шеи и не имеющих конца даже ниже пупка. Успел рассмотреть и выделяющиеся кубики пресса. Омега не понимает почему вообще задумался об этом, мотает головой, отбрасывая сомнительные мысли и приподнимается, шоркает тапками, направляясь в ванну. — Ого, завтрак от самого Арсения Сергеевича? — Ехидно бросает Антон, присаживаясь на свободный стул напротив уже одетого альфы. — Я смотрю тебе так понравился мой внешний вид перед собой, что ты решил начать диалог с колкостей? — И улыбается весь довольным котом, подперев голову рукой, смотрит из-под опущенных ресниц, ставит юношу на место своей ответной колкостью. Антон тут же меняется в лице, улыбка пропадает, а сам он сидит, выпрямившись в спине, ручки на колени кладет, глаза опускает на пару секунд. Арсений-то прав - Антон смущен - картина полуголого Арсения до сих пор перед глазами мельтешит, сбивает с толку. — Нет, — старается, голос тверже делает, а в ответ тихий смех слышит, — что смешного? — Я пошутил, а ты так напрягся, вот и смешно мне. Расслабься и ешь, времени мало, — произносит Арсений, вытирая уголок глаза тыльной стороной ладони, а затем приступает к своей тарелке. — Времени мало? Почему? — Антон, приступивший к еде, удивленно вскидывает брови, смотрит непонимающе, хлопает ресницами в ожидании ответа. — У нас с тобой сегодня дела, сначала в торговый центр ближайший заедем, — и молчит ведь, не рассказывая дальше. Антону иногда кажется, что из Арсения слова плоскогубцами вытаскивать нужно. Наблюдает как альфа забивает рот омлетом, жует неспешно. — А зачем мы поедем в торговый центр и что будет потом? — Омега слегка наклоняется, голову опускает и под углом смотрит, мол, нууу, чего ты тянешь-то? — Так-то тебе нужно помочь с выбором универа, — не поднимая глаз с тарелки, проговаривает Арс, протыкая кусок огурца вилкой. — Ты со мной собираешься по универам бегать? — Нет, я всего лишь сделаю то, что обещал, а именно - познакомлю тебя с друзьями, а там, собственно, и помощь придет. Кстати, — добавляет альфа, — встреча в клубе будет. — Где!? В клубе? — А что не так? Мы давно не отдыхали, и это их предложение, я бы и в парке встретился. — Но мне всегда говорили, что клуб это развратное место, и омеги, которые идут в клуб - шлюхи. Как сейчас помню как отец говорил: "Антон, зачем тебе эти развлечения, если мы можем всей семьей посидеть в кругу друзей и знакомых? Только наркоманы, омежники и шлюхи шляются по клубам!" — Антон дословно произносит отцовскую речь, передразнивая и пародируя тон голоса и выражение лица. Арсений невесело хмыкает, опуская вилку. И прав-то, получается, отец Антона. Арсений сам ходил в клуб чаще только для того, чтобы подцепить не абы какую, а самую симпатичную и выделяющуюся среди остальных, омежку, и хорошо провести время, чем просто для развлечения с друзьями. — Он прав, но не полностью. Многие ходят туда, чтобы просто расслабиться, выпить, потанцевать, в общем, просто чтобы хорошо провести время, а не для всего того, что было сказано. — А я? Если пойду туда, то не буду считаться шлюхой? — Наивно по-детски спрашивает омега, глядя точно в голубые глаза напротив. — Нет, — довольно-таки серьезно отвечает альфа, — ты доел? — Да. — Тогда собирайся, — Арсений встает из-за стола, убирает посуду в раковину. — Подожди, а разве в клубы не по ночам ходят? — Ты даже это знаешь? — Арс спрашивает с толикой колкости в голосе. — Арс, я деревенский, а не из джунглей, — закатывая глаза, с небольшим цоканьем произносит Антон. — Да ладно-ладно, все, не бубни, иди одевайся, деревенский. — Так ответь на вопрос-то! — Пусть будет моим секретом, иди уже, — Арсений гонит вставшего Антона, выталкивая из кухни. Антон пыхтит над парочкой брюк и несколькими кофтами добрых пять минут, выбирая что надеть. В торговый центр можно вроде пойти и в обычной одежде, а вот в клуб надо бы надеть что-нибудь поярче, например, как ту кофту, в которой приехал сюда. Хотя, с другой стороны, если наряжаться в клуб — и Арсений может подумать о том, что Антон ищет себе альфу еще полностью не обжившись в городе, и остальные подумают о том, что омега привлекает к себе внимание. Красная тонкая водолазка с вырезанными плечами летит в дальний угол, ближе к выходу, все равно воспоминания с ней не лучшие. Если же одеться как в магазин, то, наверное, можно будет затеряться в толпе и не выделяться. Этот вариант вполне устраивает юношу, только вот мысль о том, что он своим видом может опозорить Арсения перед друзьями всё ещё наводят волну сомнений. Делать нечего, выбора особо нет. Антон надевает самое удобное розовое худи и черные брюки, коротко оценивает себя в зеркале, поправляет волосы, планирует даже сделать небольшую прическу, как в голове всплывают слова Саши: "И не зализывай так волосы больше, тебе вот так хорошо", после чего Антон, махнув рукой, слегка поправляет челку, и направляется к выходу из комнаты. У самой двери он останавливается, наклоняется и забирает кинутую кофту. Держит в руках, смотрит несколько секунд, вспоминает все моменты, что были пережиты, находясь в этой кофте: как радостно надевал ее на день рождения друзей, надеясь сходить к ним в одиночку, но все равно шел с отцом и бывал там от силы минут пятнадцать, ибо у отца слишком много дел и на такую ерунду, как развлечения сына, он время тратить не собирался; как вновь надевал ее на свой день рождения, но так же разочарованно был вынужден сидеть в компании родителей, их друзей и сыновей омег, у которых жизненные цели дальше выгодного замужества никуда не шли, из-за чего общий язык находить не удавалось; а самым ярким воспоминанием оказались смотрины и долгая дорога в страхе. Единственное, что Антон может отметить как плюс - это то, что в этой кофте он обрел свободу. Но, к сожалению или к счастью, один плюс не может перекрыть все минусы. Антон проходит на кухню, где замечает мирно пьющего свой напиток Арсения. Он уже на готове: зауженные черные джинсы в классическом исполнении сидят идеально, на черной свободной футболке выделяется серый череп, а сверху накинута темная джинсовка с белыми вставками на локтях. Взгляд омеги останавливается на руке, что только что поставила чашку на стол, а именно - на то, как красиво смотрятся на белоснежной руке черные часы с серебристым циферблатом. Юноша невольно засматривается на пару секунд. — О, ты готов уже? Отлично, не так долго, как я думал, — заметив вставшего на пороге омегу, Арсений встал из-за стола, убирая чашку в раковину, затем, развернувшись, заметил кофту, в которой Антон приехал, — а это та кофта в которой я встретил тебя? Антон коротко кивает, смотрит на ткань в руках, и отправляет ее в урну, отпустив свои плохие воспоминания, которые странным образом притупляются рядом с этим альфой. Почему-то всегда, когда Антона накрывают мысли о семье и родителях, когда становится грустно и одиноко, он находит упоение рядом с этим парнем. Все проблемы затуманиваются и пропадают, а на их место приходит покой и необъяснимая радость. — Да, это она. — А почему выбросил? Порвалась? Можно же зашить. — Нет, не порвалась, просто не нравится мне, вряд ли буду носить еще. — Ладно, как знаешь, — Арсений замечает настроение парня и не решается лезть с расспросами, пусть делает как хочет. — Арс, я спросить хочу, в этом — омега указывает обеими ладонями в свою сторону, проводит по воздуху сверху вниз, — в клуб нормально? Арсений следит за руками и переводит взгляд на вещи, несколько секунд думает, затем переводит взгляд на вопросительное выражение лица парня. — Конечно, и розовый тебе к лицу. — Спасибо, — Антон улыбается, мнет подол худи пальцами, — ты тоже хорош, тебе очень идет черный. — Хах, спасибо, Антош, иди спускайся, я скоро, хорошо? Антон коротко кивает, не спрашивая почему они не спускаются вместе, разворачивается и выходит в коридор, обувается в светлые кеды, забирает ключи с настенного крючка, куда заимел привычку их вешать. Дверь не закрывает - выработал такую привычку, когда Арсений дома, о чем тот в курсе. Омега свою новую привычку оправдал тем, что ему неудобно после магазина искать в кармане ключи, а раз Арсений дома, то никто не зайдет и не украдет ничего. На предложение альфы самому ходить в магазин и не напрягать Антона, юноша отказался, оправдав это тем, что ему нравится выходить вечерами на улицу, хоть и ненадолго. Парень выходит из подъезда, присаживается на лавочку, нежась под теплыми лучами солнца, что оказалось довольно редким явлением в большом городе. Вороны где-то о чем-то бурно разговаривают, голуби у подъезда воркуют, время от времени тыкаясь клювом об асфальт в поисках пропитания, синицы поют, перелетая с одной ветки на другую, отчего мелкие, слегка пожелтевшие листы медленно парят в воздухе, раскачиваясь и приземляются на асфальт, а со двора доносится звонкий смех и визг детей, играющих в водяные пистолеты. Антону сейчас несказанно хорошо. Вокруг витает спокойствие, фоновые звуки не раздражают, а наоборот, словно добавляют свой вклад в атмосферу позитива. Он запрокидывает голову назад, закрывает глаза и слабо улыбается, позволяя теплым лучам солнца греть его лицо, душу, сердце. Антон даже не замечает звуковой сигнал домофона и закрывающуюся следом железную дверь. — Загораешь, солнечный? — Арсений тихонько посмеивается, перекрывая собою солнце, оставляет собственную тень на омеге. Тот не открывает глаза и даже не вздрагивает. — Так хорошо сейчас, не чувствуешь разве? — Не знал, что ты такой проницательный, — Антон не отвечает, а Арсений лишь стоит еще несколько секунд в безответной тишине, смотрит по сторонам, а затем следует примеру омеги, присаживается рядом, запрокидывает также голову, прикрывает глаза и нежится под лучами солнца, — а ведь и вправду приятно, только шум мешает. — Мне нет, наоборот, только лучше. — Еще немного посидим и у тебя крыша плавиться начнет — Арсений, хлопнув ладонями по своим бедрам, встает с лавочки и вновь перекрывает солнцу доступ к расслабленному лицу омеги, — вставай давай. — Обломщик ты, — обиженно хмыкает Антон, выпрямляясь. Следом за альфой идет, улавливая его аромат по ветру, останавливается около белоснежной машины. — Мы на машине поедем? — Ага, прыгай. Арсений сегодня однозначно в хорошем настроении, завел автомобиль и выехал на главную дорогу, улыбается весь, активничает, барабаня пальцами по рулю в такт громкой музыке, подпевает иногда, а иногда и вовсе использует свою мимику во время пения, выбивая из омеги звонкие смешки. Альфа паркуется на одном из немногих парковочных мест около огромного трехэтажного торгового центра. Забитость парковки машинами быстро оправдывается выходным днем, и Антону кажется, что если бы он тут оказался в одиночку, то не нашел бы потом обратный путь к машине. Они переходят из ряда в ряд, подходя все ближе к центральному входу, пропускают неожиданно выезжающих из-за углов машины. На очередном, судя по всему, предпоследнем ряду Антон поворачивает голову в сторону Арсения, желая что-то сказать или спросить, но не успевает. Арсений хватает омегу за руку и тянет на себя, отчего Антон чуть ли не наваливается на альфу, задерживает дыхание. Мимо них, на недопустимой для парковки скорости, проносится серая затонированная иномарка, а следом слышится матерное сопровождение от альфы, которое сейчас для омеги звучит как из-под воды. Дух перебивает, а сердце мечется в груди, грозясь выбить ребра и вырваться наружу. Антон думает, что это вполне нормальная реакция на неожиданность, и не замечает как его аккуратно за плечи возвращают в стоячее положение и коротко рассматривают, выплывает из мыслей только тогда, когда рука Арсения размашисто мелькает в стороны перед глазами. — Эй, Антон, ты в порядке? — Арсений, коротко оглядев Антона, не замечает никаких травм, только вот испуганные глаза замечает практически сразу. — Все прошло, слышишь? Нет никакой опасности, все хорошо, успокойся. — Ответом служит лишь молчаливый кивок. — Пойдем в помещение, воды купим, — Арсений хватает Антона за руку, не желая повторения подобных моментов, а у того снова доступ к кислороду закрывается когда чужая, теплая рука накрывает тонкую ладонь и пальцы переплетаются, — у меня хотя бы в жизни реакция лучше, чем у тебя в играх. — И вправду, лучше, — Антон наконец произносит хоть что-то и Арсений успокаивается, делая вывод о том, что ничего страшного, всего лишь шок, но от цели купить воды не отказывается, ведя юношу ко входу, — спасибо, Арсений. — Да брось, главное, что ты цел. Парни заходят в помещение, проходят мимо рамы, у которой стояли пару охранников бет, и Арсению кажется, что им очень повезло, что прямо напротив входа располагается стойка с водой, мороженым и соками. Альфа направляется прямо туда, так и не отпустив прохладную ладонь Антона. Он покупает воду, и только сейчас осознает, что все время держал юношу за руку, хмыкает себе под нос, отпускает руку и открывает бутылку, протягивая её Антону. Тот коротко благодарит, отпивает несколько глотков, возвращая бутылку обратно. Арсений, будучи до тряски брезгливым, думает ровно секунду перед тем, как отпивает из этой же бутылки пару глотков. — Ну как ты? Успокоился? — Да, все хорошо, спасибо, Арс. — Че за привычка вечно благодарить-то? — Арсений закатывает по-доброму глаза и слегка мотает головой в усмешке, затем смотрит на витрину стойки, — не хочешь мороженого или сока? Антон переносит свой взгляд с альфы на витрину, рассматривает некоторое время бесчисленное(на самом деле штук десять) количество разных вкусов, добавок в виде орехов, мармеладок, фруктов и ягод, пряностей и меда; также очень много и соков, однако пить больше не хочется. Антон бы сейчас застеснялся, засмущался и отказался, не желая тратить чужие деньги, но еще со вчерашнего вечера горит желанием съесть что-то сладкое, а для выхода в магазин было уже слишком поздно. — Мороженое хочу, — выдает юноша, и принимается изучать витрину лучше, — такой огромный выбор, как же сложно. — Ну выбирай, я пока себе закажу, — Арсений тоже осматривает витрину несколько секунд, и, выбрав, обращается к продавцу-омеге с длинными русыми волосами и голубыми глазами, — мне мятное с шоколадом, а юноша выберет, пока вы мое приготовите. — Конечно, — продавец кивает с милой улыбкой на лице и принимается выполнять заказ. Пары минут хватает для того, чтобы продавец приготовил и передал Арсению мятное мороженое с шоколадной крошкой, когда Антон воодушевленно разворачивается, всем видом показывая, что выбор сделан. — Здравствуйте, извините, — обращается он к продавцу, на что тот сразу же отзывается, подходя к кассе. — Здравствуйте, — продавец улыбается шире, переводит взгляд на альфу, словно одними глазами говорит "учись манерам у своего омеги", — вы сделали свой выбор? — Да, можно мне, пожалуйста, — продавец вновь улыбается шире и смотрит на альфу, что уже закатывает глаза, отходя немного назад, — ванильное с киткатом? — Конечно, можете подождать здесь, или же присядьте вон на тот стульчик, — бета указывает взглядом, высовываясь через стойку торсом, на два стула в нескольких метрах от стойки, — как будет готово я вам принесу. — Да нет, спасибо, мы тут подождем, — Антон улыбается благодарно и немного отходит, освобождая прикассовую территорию для новых покупателей. Спустя пару минут продавец призывает парней, вручает омеге пластиковый стаканчик и упакованную в прозрачную пленку ложку, кивает на благодарность, и отходит на два шага назад, пробуя свое лакомство, когда Арсений подходит ближе и расплачивается. — Спасибо, — еле сдержав прищур в глазах произносит Арсений, натягивая улыбку, получает в ответ такую же натянутую улыбку и заученные слова о том, что будут рады видеть снова. — Ну как, вкусно? — Интересуется Арсений, уводя Антона подальше от злопамятного продавца. — Очень, а у тебя? — Тоже. — Ел такое раньше? — Антон спрашивает, кивая на мороженое в руках альфы. — Нет, хочешь попробовать? — Арсений вопросительно, недалеко от себя, к Антону, протягивает рожок. — Хочу, но тогда и ты мое пробуй, чтобы справедливо было, — Антон тянет свой стаканчик альфе, а себе забирает рожок, прикрытый на кончике салфеткой. — Губа не дура у тебя, я смотрю, — Арсений пробует мороженое Антона и тянет уже вторую ложку. — Необычный вкус, я думал мята тут сильнее выражается, но неплохо, мне нравится, — Антон протягивает рожок альфе, — верни мой киткат! — Пару ложек всего, чего ты панику наводишь?! — Арсений щурит глаза и забирает свое мороженое, возвращая стаканчик омеге. — Я со вчерашнего вечера сладкое хочу! — Так а чего не сказал? Сходили бы. — Слишком поздно было. — А круглосуточные на что? — Они не близко и я напрягать не хотел. — Да ладно тебе, в следующий раз не молчи - говори сразу, если хочется чего, хорошо? — Ладно, — Антон говорит тихо, боясь спросить или сказать что-то еще, его накрывает смущение, когда Арсений проявляет столько интереса, а ещё, если признаваться себе честно, это очень приятно. — Ты доел? — Арсений вытирает пальцы и уголки губ салфеткой, выкидывает в ближайшую урну, пока Антон собирал остатки мороженого со стенок стакана, — Если хочешь на выходе еще купим. — Нет-нет! — Юноша вскидывает голову и смотрит удивленно, мотает головой активно, — Хватит, спасибо. — Перестань благодарить, неугомонный, — Арсений забирает пустой стакан и отправляет его в ту же урну, — пошли, — кивает на вход в магазин, к которому они неспешно притопали, поедая прохладное мороженое. Антон топает неспешно следом, пока Арсений ныряет меж рядов, проходя к стойкам с вешалками, вытаскивает одну футболку за другой, рассматривает рисунок, щупает ткань, иногда принюхивается. Юноша незаинтересованно топчется рядом, иногда кидая короткое "ага" на вопрос о том, нравится ли омеге рисунок. Затем Арсений проходит дальше, выбирает несколько пар джинсов, светлых и более темных. ― Арс, я не буду это все мерить! ― Беспомощно скулит юноша, но на альфу это не действует. Он толкает омегу в примерочную и вручает огромную кучу вещей. ― Будешь. Это не обсуждается. ― И смотрит так со злобным прищуром, что Антону и перечить с таким же энтузиазмом не хочется. ― Но мне неудобно, я же не работаю. ― Зато шмотки будут, заработаешь отдашь, раз так сильно хочешь, совестливый. Одевайся давай. Антон не успевает ничего сказать в ответ, перед глазами закрывается темно-бордовая ткань. Он устало вешает несколько футболок на штангу для вешалок, джинсы же чудом держатся на маленькой табуретке, не сползая вниз. Омега еще раз проверяет шторку на наличие дыр, из которых Арсений может подглядеть. Нет, Антон не сомневается в том, что альфа не начнет делать подобное, но на всякий случай держит ситуацию под своим контролем. Он неспешно отодвигает шторку в сторону, выходит из примерочной, напротив которой, в такой же примерочной, на табуретке сидит альфа и залипает в телефон. Арсений поднимает голову и убирает телефон в карман, рассматривая омегу снизу вверх, вроде все сидит хорошо, но что-то не так. Да и по лицу парня видно, что ему не нравится. ― Что-то тут не так, ― выдает свою мысль Арсений, а Антон согласно кивает. Следом все-таки приходит осознание - омега слишком худой для своего роста, который вообще необычное явление среди омег, хоть и питается вполне достаточно. Альфа подходит к примерочной Антона и забирает все футболки, отбирает около трех джинс, понимая, что их мерить будет также бессмысленно. ― Не переодевайся, сейчас что-то другое принесу. Через добрых семь минут Арсений подходит, протягивая около трех совершенно других, отличающихся от тех, что были выбраны до, футболок. Антон разворачивается, устало хныкает, проявляя свою претензию на прогулки по магазинам. Получает в спину "меньше нытья - быстрее закончим", и закрывает шторку вновь. На этот раз, на удивление обоих, бежевая свободная футболка сидит идеально, словно для Антона пошита была. ― Другое дело, ― кивает Арсений, улыбаясь. Переводит взгляд на худые, обтянутые светлыми джинсами, ноги, ― Но надо поменять штаны на такие же бежевые, я приносил вроде. — Антон вновь заходит в примерочную и через минуту выходит. ― Отлично! Арсений вскакивает с места, в глазах загорается необъяснимый огонек, а лицо вытягивается в довольной улыбке. Он слегка щурится, будто что-то вспоминая, и, ничего не сказав, уходит в зал, оставляя позади себя ничего не понимающего парня. Возвращается через две минуты и протягивает бежевый кардиган, ровно такого же оттенка, как и свободные брюки. ― А ну примерь, заметил еще когда футболки выбирал, а тут прям сочетается идеально, ― Арсений придерживает вешалку под подмышкой, пока держит кардиган изнанкой в сторону Антона. Омега просовывает руки в рукава и поправляет накидку, разворачивается, довольно улыбаясь. Ему нравится и безумно комфортно в свободной одежде, чем во всех этих обтягивающих джинсах и футболках. ― Думаю, это идеально. Тебе самому как? ― Я согласен, ― будто на предложение о замужестве отвечает, ― то есть да, и удобно так. ― Значит решено - берём. Не снимай, на кассе оплатим, снимут магниты и пойдешь так. Хочешь что-то еще? ― Нет, ― мгновенно серьезным становится, мотает головой, мол, хватит с меня примерок, отстань. Стоя у кассы, Антон напрягается, когда продавец-консультант приподнимает его футболку, вынуждая омегу слегка покраснеть и спустить рукой футболку ниже, но тут уже назревала другая проблема - вырез растягивается аж до средней линии и практически обнажает грудь. Несколько попыхтев, понимающий продавец предложил отойти в сторону, и уже в более спокойной обстановке размагничивает все три магнита. Благодарит юношу за терпение и извиняется за принесенные неудобства, на что Антон лишь улыбается, отвечая, что мог сначала купить, а потом надеть, чем использовать такой способ и извиняется сам за то, что пришлось отвлекать от работы. Арсений стоит на кассе, пока ему пробивают несколько футболок, заранее выбранных для самого себя, указывает на омегу, прося рассчитать и его вещи, пока Антон неспешно стоит у стеллажей со всякими украшениями. Эти блестящие браслеты слишком привлекают омегу, а о кольцах он никогда и не думал, кроме как об обручальном, и то, из-за собственных же родителей, что в одно утро перечеркнули все будущее парнишки. Он, просто для понимания того как это выглядит, надевает черное кольцо с серебристыми краями на средний палец, а тот садится плотно, не жмет и не скользит, грозясь упасть, затем надевает бисерное тонкое колечко на безымянный палец, вытягивает руку перед собой, любуясь, и дает обещание, что как только устроится на работу, то обязательно прикупит себе несколько украшений. Следом на кисть ложится черный браслет, плетеный кожаной косичкой - простенько, но красиво. — Чего высматриваешь тут? — Неожиданно раздается за спиной, из-за чего Антон коротко вздрагивает, машинально прячет руки за спину и в то же время разворачивается на Арсения, который все прекрасно замечает и хватает спрятанную руку. Он коротко хмыкает, рассматривая изящные пальцы с довольно массивным черным и совершенно противоположным ему бисерным колечком. — Красиво, нравятся? — Не смей покупать, — уже заранее знает, что будет дальше, — не нравится. — Врёт и не краснеет. — Лапшу на уши другим вешать будешь, — Арсений вмиг становится серьезным, смотрит то на руку, то на парня, застывшего от такой смены настроения, и тянет Антона на кассу, снимая с него украшения. — И это пробейте... пожалуйста, — лицо продавца, продающего мороженое, до сих пор всплывает перед глазами, аж передергивает. — Я верну, — тихо, практически переходя на шепот, произносит Антон, — спасибо. — Делай что хочешь, слышишь меня, только не ври мне, — Арсений все еще зол и это чувствуется за километр. Антон, не видевший подобного за неделю, совсем в мышь превращается, не понимает что говорить и делать, стоит ли извиняться, может вообще промолчать до конца дня и на глаза не попадаться, а с другой стороны, мысль о том, что целый день свободен, а Антон проведет его не с Арсом заставляет сердце как-то больно защемить. Он вновь уплывает в свои мысли, пытаясь понять хоть что-то, но его вновь вытаскивают. — Я просто ненавижу, когда мне врут, и я читаю людей насквозь. — Предложение остается без ответа, а сам альфа, подумав несколько секунд, продолжает коротко: — Прости. — Всё нормально, зато я тебя теперь понял, а не стою в ахуе, не понимая что происходит. Они выходят из магазина в неловкой тишине. Впервые за все время Арсений позволил себе разозлиться рядом с этим добрым парнем. А Антон впервые увидел злого Арсения, который вскипел также быстро, как и остыл. Юноша пытается осмыслить всё произошедшее и, черт возьми, он не понимает ничего от слова совсем. Он ведь в деревне был окрещен самым ранимым мальчиком, на безобидные слова мог обижаться, но через час остывал, прощая обиду. А теперь что? Вырос? Поумнел? Начал вкушать жизнь и морально меняется? Он не может ответить ни на один вопрос. На выходе из торгового центра Арсений вновь берет Антона за руку, на что он мысленно несказанно рад, хоть и не понимает причин, а внешне лишь смотрит то на руки то на альфу, спрашивает одними глазами, требуя ответов. — Ну а что?!Не хватало мне, чтоб тебя еще сбили тут. — Арсений пожимает плечами, затем рассматривает по сторонам, и, убедившись в безопасности, ведет Антона за собой. Антон искренне удивлен, когда понимает, что обратный путь у них занял чуть больше минуты. Сам он, явно, искал бы машину намного дольше. — Антон, — закинув пакет с новыми футболками и старыми вещами юноши на заднее сидение, альфа присаживается на водительское, пристегивается. Арсений говорит вполоборота, ждет, когда пристегнется омега. — Что? — Дай руку, — просит он, и Антон протягивает руку, слегка заторможенно, но все же протягивает, вопросов не задает, и звука, кажется, тоже. Смотрит завороженно, когда Арсений, немного попыхтев, вытаскивает из кармана бисерное кольцо и надевает на безымянный палец, затем, достав то массивное кольцо, надевает на средний палец, и конечным штрихом приходится кожаный браслет. — Вот теперь точно образ идеальный получился. — Спасибо, Арс, — вроде ничего особенного только что не произошло, а Антон расплывается в улыбке, мысленно разговаривает сам с собой: Он запомнил про украшения. И что с того? Он внимательный. Не бреди ты, вот тебе-то что с того, что он внимательный, Антон?

***

— Это здесь? — Антон стоит у невысокого здания, на входе стоят четыре крепких охранника, одетых в строгие костюмы, а из-за черной двери доносится громкая музыка. — Да, — Арсений быстро нажимает на кнопку блокировки на пульте сигнализации, подходит ближе, приравнивается с омегой, — пошли. Они проходят ко входу, охрана узнает у альфы имя и фамилию, сверяют со списком и открывают перед парнями дверь, пропуская внутрь, желают приятно провести время. — Сюда можно только по приглашению? — Можно и так сказать, да. Антон проходит сквозь темный коридор, невольно прижимаясь ближе к альфе. Он боится темноты с самого детства. Вздрагивает, когда резко выключается свет, проскакивает по лестнице вверх, освещая себе путь фонариком мобильника, когда в подъезде перегорает лампочка. И Арсений это знает, не отталкивает, но и не обнимает, дает юноше успокоиться самому, идет только медленнее. Тёмный коридор остается позади, а перед юношей неизведанная, совершенно новая картина: цвет стен из-за разрушаемой проекторами вспышками разноцветного освещения разглядеть невозможно, но Антону кажется, что они темно-красные; центр зала, по всей видимости, является танцполом — несколько парней активно прыгают в такт музыке, а рядом с ними кружат омеги, требуя внимания; по сторонам, практически у самых стен располагаются небольшие диванчики, перед которыми стояли по столику на каждый - все для удобства, а мимо, практически, каждого второго дивана виднеются узкие проходы внутрь, как потом объяснил Арс — там вип-комнаты. — А зачем тут вип-комнаты? — Искренне интересуется Антон, поглядывая на очередной коридор. — Для некоторых - посидеть в тишине и найти возможность пообщаться с друзьями в комфортной обстановке, для других - уютное местечко, чтобы поебаться на одну ночь. — На лице Арсения, кажется, нет никаких эмоций, говорит легко так, словно о походе в магазин рассказывает, пока омега удивленно хлопает глазами. Нет, он конечно понимал и представлял подобную возможность ночных клубов, но чтобы вот так резко услышать подобное - признаться честно, не ожидал. Антон идет следом за Арсением, который, в свою очередь, ведет, не оглядываясь по сторонам, а будто прямо на входе заметил свою цель и направляется теперь к ней. — Хорошего вечера, господа, — Арсений приветствует пару, подойдя к крайнему дивану. — Ого, не ожидал тебя увидеть тут, братишка, как сам? — Низкорослый альфа с выбритыми висками и длинным хвостиком посередине крепко обнимает Арсения, хлопает по спине. Глядя на них видно, что те давно не виделись, скучали друг по другу. Незнакомец отодвигается, коротко почесывает густую, но в то же время довольно аккуратную черную бороду, на вид ему не меньше тридцати пяти. — Я - замечательно, ты-то как? Женился и пропадаешь. Можно уже петь о том, что мы потеряли пацана? — Арсений толкает плечом альфу, а сам смеется и смотрит на вставшего следом, лысоватого, но оттого не менее привлекательного мужчину, который сам тянется в короткие, кажущиеся со стороны братскими, объятия. — Арс, привет, я рад видеть тебя, — голос у мужчины очень приятный, веет спокойствием. Антон молчит, наблюдая за диалогом троицы, все ждет, когда его представят, а о нем, кажется, и забыли вовсе. — Серёжа не меняется, и знаешь, он ведь прикидывается таким прям скучающим, иногда сам скулит дома, что никуда уходить от меня не хочет, даже сегодня вытащил под предлогом, что ты меня видеть хочешь. — Как Антон уже понял по диалогу, Сергей сейчас активно подпихивал мужчину, что-то шепча на ухо и строил обиженное выражение лица, что не осталось незамеченным и Арсений расхохотался, отмечая, что Сережа ни капли не меняется. — Нет, он не соврал, Дим, — Арсений посмеивается, проходя к дивану, присаживается, — я действительно хотел тебя увидеть. — Этому, наверняка, должна быть причина, разве я не прав? — Ответа получить Дима не успевает. Зато Антон хотя бы по диалогу успевает запомнить кто из них кто. Но Сережа перебивает только открывшего ответить рот Арсения, кивая в сторону Антона. — Очередная одноразовая омежка, Арс? Когда ты прекратишь заниматься подобным? — Сергей оценивающе рассматривает парня, а Антону от этого взгляда хочется сквозь землю провалиться, прикрыться хоть чем-то, несмотря на то, что и так одет практически как монашка. Арсений кашляет, пытается дать своему другу намек, чтобы он заткнулся, а тот, кажется, разошелся. — Что-то в этот раз ты не по своему вкусу выбрал, я смотрю, на новенькое потянуло? Высокий такой, даже выше тебя, не стремно? Да и почему молчаливый такой? Арс, у тебя все в порядке? Где тот любитель дерзких омежек? Антон всеми силами пытается вжаться в диван и пропасть там, остаться незамеченным. Он вздрагивает практически от каждого слова, будто раздели и вынесли в центр - людей смешить. Омега смотрит из-под опущенных ресниц на Сергея, словно просит прекратить, переводит взгляд на Диму, который жалобно смотрит в ответ и громко вздыхает, мотая головой, а Арсений, а что он, омега не понимает его реакции - то кашляет и краснеет, словно злится, то сидит как статуя, не проявляя никаких эмоций. И Антона это задевает больше всего остального. Омега хотя бы сейчас понимает, что ему хотелось бы получить поддержку от Арсения, почуять защиту с его стороны. — Серёжа, заткнись блять, — Дима раздраженно закатывает глаза и прикрывает их ладонью на несколько секунд, а затем приподнимается и присаживается ближе к Антону, — не слушай его, просто Серёжа у нас судит только необдуманно, он идиот и может взболтнуть лишнего, о чем потом раздумывает и жалеет, — Дима успокаивает омегу, держа его руки в своих, поглаживает. А затем оборачивается к супругу, обращается к нему и практически шипит: — Ты когда слепым стать успел?! Не видишь, что он не из тех вообще? — Антон готов поклясться, что Дима на своего супруга очень большое влияние имеет - тот взгляд вниз опустил на несколько секунд и в лице поменялся, будто вину свою понял. — И правда, Серёж. Заткнуться тебе давно пора. — Наконец-то подает голос Арсений, абсолютно все переводят взгляд на альфу, который, сжимал зубы, что аж желваки на скулах заходили. Все, кроме сгорбившегося Антона. — Сереж, — продолжает Арсений, — я тебе не сказал, моя вина, да и не познакомил вас сразу, тоже моя вина. Но не думаешь, что называть каждого второго омегу одноразовым - слишком? — Почему слишком? Объясни мне, что изменилось, и что происходит, что вы из-за него, — указывает рукой на сгорбившегося омегу, проводя сверху вниз, — на меня нападаете?! Я даже ни одного оскорбительного слова не сказал! — Вскипает Сергей. — Серёж, — вновь отвечает Арсений, — тебе нужно понять, что не каждый, сидящий со мной омега, является "одноразовым". Имей уважение и, пожалуйста, не суди людей только за то, с кем они общаются. Это, наверное, моя вина, что у тебя со мной ассоциации только шлюшных омег, но не смей называть Антона одним из таких. Ты его не знаешь. Советую тебе извиниться. — С чего мне извиняться перед омегой? Вот назови мне одну причину, по которой я должен перед ним извиниться? Вы встречаетесь и я об этом не знаю? Да не смеши, я о твоих отношениях первее всех узнаю, если такие и бывают, тогда в чем причина? Он тебе нравится? — Антон впервые поднимает голову выше двадцати градусов. — Он мой друг, Серёж, вот в чем причина. Такой же друг как ты, как Димка, как Саша, поэтому будь добр, прекрати вести себя как мразь, а просто извинись. От этого "друг" по телу холодок проходит, морозит кончики пальцев и льдом по сердцу бьёт, оставляет после себя кровоточащую ранку. Антон как-то на большее и не надеялся, готов был услышать обычное "сосед по квартире", и, вроде как, должен был радоваться статусу друга, но вместо радости - необъяснимая печаль. — Друг, значит, — Серёжа скептично смотрит на Арсения, переводит взгляд на Антона. Кажется, его взгляд с презрительно-осуждающего сменился на виновато-горделивый. — И давно ты с омегами дружишь? — Ты долго еще вокруг да около ходишь будешь? — И вправду, Серёж, извинись и нормально общайтесь, заебал, обижаешь мальчика ни за что просто, я не за такого альфу замуж выходил. — Вступает Дима и Серёжа вмиг меняется. — Хорошо-хорошо. Антон, — Серёжа начинает спокойно, даже тише, чем когда осуждал,— я не знал, что вы друзья, прости за то, что оскорбил, не подумав, мне стоило узнать тебя получше, прежде чем делать подобные выводы. — Всё в порядке, — и всё. Обида всё ещё таится, а что, собственно, изменят вынужденные извинения? Антон решает не продолжать, а смириться, отпустить, все равно он знает себя и знает, что слова Сережи неправда. — Антон? — Арсений впервые за последние полчаса обращается к омеге, поворачивается к нему, — Всё точно хорошо? — Да. — Так, давайте поговорим о чем-то другом, — Дима решает, что если не вмешаться - омега будет испытывать дискомфорт, и меняет тему, уберегая Антона от излишнего внимания, за что тот бесконечно благодарен - по взгляду видно, — например, о том, почему ты захотел встретиться со мной, Арс? — Да вот из-за этого мальчика и хотел встретиться, — начинает альфа, — он недавно переехал в город, за спиной среднее образование, хочет поступить на преподавателя, но и работать одновременно. — Я тебя понял, если коротко - надо его устроить в мой универ? — интересуется Дима. — Если тебе это не составит труда, конечно, — Арсений говорит благодарно, а затем разворачивается к Антону, который все это время сидел, вжавшись в диван, и слушал внимательно, не рассматривая лиц говорящих, — Антош, Дима просто препод в универе одном, — поясняет альфа. — Не просто в одном, а в одном из лучших в Питере, — включается в разговор Сережа, — а откуда Антон? — Разве это сейчас важно? — перебивает Дима, давая понять, что омега сейчас вряд ли настроен на разговор. — Это мы узнаем потом, если Антон захочет рассказать, конечно. А так, преподаватель хорошая профессия, но затратная в плане энергии и сил, ты хоть готов, Антош? — Да, я практически всю жизнь мечтал учить детей, — юноша словно оживает. — Хорошо, я поговорю об этом у себя, Арс, наберу завтра и ответ дам, пойдет? — Конечно, Дим, спасибо, — Арсений благодарно улыбается, Антон следует его примеру, тоже улыбается и кивает. Постепенно разговоры сменяются на менее интересные для Антона темы, Сергей рассказывает о том, как сложно управлять детским центром, какие бывают трудности и проблемы, как иногда выбешивают проверки на безопасность, а Антон лишь удивляется, что этот человек, осудивший его даже не узнав, управляет центром для детей. Для омеги все те, чья работа хоть как-то затрагивает детей или животных - доброжелательные, чистые сердцем. Хотя с другой стороны он сейчас похож на самого Сергея, раз задумывается о том, что этот альфа бессердечен, так и не пообщавшись с ним и не узнав его ближе. Обсуждения продолжаются уже по другим темам, каждый рассказывает о том, что происходило, пока супружеская пара не виделась с Арсением, иногда перетирая кости каким-то парочкам, чьи имена были незнакомы омеге. — Помнишь Юру? Так он залетел, когда успел и от кого - никто не знает, да и спрашивать бессмысленно, он ведь из клубов не вылезал, не твоего хуя дело? — Серёжа шутит, бросая фразу Арсению, отчего тот закатывает глаза, мол, ты неисправим. — Он был парнем Вити, думаешь, я стал бы его иметь? — И то верно, как я мог забыть то, как ты ненавидишь этого Витю, а все почему? Из-за того, что он конкурент вашему банку? — Сергей меняется в лице, становится серьезнее, словно действительно пытается выяснить причину. — Какой он нам конкурент? Его банк даже в топ-десять России не входит, просто как человек он мне не нравится, как и я ему, у нас хотя бы тут все взаимно. — Арсений, — тихо обращается Антон, не надеясь быть услышанным. — Что такое, Антош? — Услышан. — Я пить хочу. — Сам возьмешь? У бармена попроси и имя мое назови, я заплачу, — Арсений кивает в сторону барной стойки, где бармена сквозь толпу не видно, омега сглатывает, но все же согласно кивает. Антон оставляет компанию троицы продолжать разговоры и уходит к барной стойке, просит бармена чего-нибудь попить, в ответ получает херову гору непонятных названий, среди которых и громкое "секс на пляже". Алкоголь в планы омеги не входил, поэтому, отказавшись от столь щедрого предложения натирающего бокалы беты, просит обычную воду с лимоном. Получив свой стакан, называет имя альфы, на что бармен молчаливо кивает, видимо, поняв. Возвращаться омега не спешит, медленно распивает свою воду, рассматривая сидящих у барной стойки омег. Красивые, с упругими задницами, причесанные, высокие и не очень, светлые и потемнее, слишком пьяные и только начавшие свою ночь. Антон невольно засматривается, и не замечает, как начинает сравнивать себя с ними. Если он не типаж Арсения, то каков его типаж? Какие омеги ему нравятся? Вон тот, брюнет с карими глазами, пухлыми губами и шрамом на брови, бесцеремонно повисший на шее какого-то альфы понравился бы Арсению? Или тот блондин с голубыми глазами, крутящий упругой задницей в разные стороны? Ему нравятся дерзкие омежки, вроде так говорил Сережа. — Подавленный, чего уселся тут? — Арсений подошел со спины, забирает стакан из рук омеги, принюхивается и делает глоток, затем возвращает стакан Антону, кривя лицом, — Ненавижу лимоны, как ты пьешь это? — Ничего я не подавленный, а лимоны полезные, — тихо отзывается Антон. — Что я говорил про вранье? Тебя Серёжа так задел? И он тоже. Но что задело больше, Антон не знает, или принять не может. — Да нет. — Уйти хочешь? — Не красиво по отношению к Сереже и Диме, но хочу, да. — Нормально, Дима поймет и Сережа потом тоже, — Арсений вновь берет стакан из рук Антона, быстро расплачивается и утаскивает омегу к столику с друзьями. — Ребят, мы отчаливаем. — Вполне понятно и ожидаемо, — выносит вердикт Дима, а затем обращается к Антону, — еще раз повторю, не обижайся на Сережу, он давно свою ошибку понял, гордый дохуя, он не плохой, не подумай, но я все же извинюсь за него еще раз, — в подтверждение его слов Сережа кивает. — Да нет, все хорошо, правда, я не обижаюсь, как никак мы друг друга не знаем, поэтому он, как и любой другой человек, в праве делать свои выводы, поспешные или нет - он уже решит сам. — Хорошего вечера вам, — прощается Сережа, встает, обнимает Арсения, а затем протягивает руку для рукопожатия к Антону. Тот, несколько секунд подумав, протягивает свою в ответ. Обиды нельзя держать в себе надолго - сожрет. — Доброй ночи, ребят, — Дима же обнимает, тепло, по-родному, словно старший брат, которого никогда и не было.

***

Дверь небольшого помещения открывается с сопровождением музыкальной подвески. После короткого прикрикивания с просьбой подождать, из-за второй двери появляется пожилой омега, смотрит на пришедшего к нему Антона и улыбается так, словно родного сына увидел. — Антоша! Зачастил ты ко мне, сынок, все хорошо у тебя? Проходи, — дядя Гоша недолго приобнимает, одаривая теплом, подталкивает парня в свою комнатку для отдыха. — Привет, дядь Гош, ну а куда мне еще идти, если не к тебе? Ты мне как папа уже. — Ой, признаться честно, ты навещаешь меня чаще, чем родной сын звонит. — Выражение лица мгновенно меняется, словно тучами покрывается, готовится лить свои слезы. — Он тебе снова нагрубил, когда звонил? — Это уже настолько предсказуемо? — Выдыхает мужчина, мотая головой разочарованно. — Этот непутевый теперь возвращаться не хочет. Нашел себе там омегу, говорит, что навсегда останется и его семья там. А я ему кто? — А ты...а ты будешь моим папой, раз он не ценит, — Антон приобнимает утешающе, дядя Гоша в ответ хлопает его по спине. — Буду, сынок, с радостью буду, еще бы ты мне родным был, вообще самым счастливым был бы. — Неужели для тебя кровь так важна? Если тебе нужен сын - вот он я! — И то верно, но ты все-таки родного папу не забывай, поговорил с ним? — Дядя Гоша присаживается, кладя перед Антоном чашку с горячим и сладким чаем. Юноша вмиг мрачнеет, мотает головой, рассматривая клубки пара. — Нет, дядь Гош. — Ну и что мешает тебе? — Я боюсь, что он не захочет разговаривать со мной. — Глупости! — Бросает мужчина и легонько ударяет Антона по затылку. — Не бреди. Он твой папа, а родители всегда рады своим детям. Найди время и поговори с ним. — Хорошо. — Нет, — мужчина присаживается удобнее и рассматривает лицо омеги с легким прищуром, — что-то с тобой не так, чудо, что-то другое, что я пока понять не могу. Рассказать хочешь? — Да...нет...не знаю, я не понимаю, дядь Гош. — Ладно, давай тогда так, придешь ко мне в следующий раз, и тортик принесешь, а то я все чаем угощаю, а ты с пустыми руками, и мы поговорим о том, что тебя мучает более подробно, хорошо? — Конечно, — Антон улыбается, этот мужчина, к которому он некоторое время приходит и рассказывает как протекают дни, настолько сроднился, что уже и нет чувства стыда за то, что приходил с пустыми руками, только тепло в груди разливается от осознания того, что именно этот добрый мужчина называет его сыном. — Какой торт принести тебе? Бисквитный с шоколадом? — Откуда ты знаешь?! Следишь за мной? — Дядя Гоша удивленно вскидывает брови, а затем едва заметно щурится, не проявляет презрений, этот прищур только для того, чтобы поднять омеге настроение, и ведь работает каждый раз. — Да нет, мне просто самому такой торт нравится. — Ну смотри мне. Тебе скоро на работу? — Антон в ответ достает из кармана телефон и смотрит в экран, начинает торопиться и подпрыгивает на месте. — Боже, через пятнадцать минут, я думал я сегодня рано и у меня еще время есть! Дядь Гош, прости, бежать надо! — Я и не удивлен, беги, чудо.

***

Антон забегает в уютную светлую кафешку, едва не снеся выходящих посетителей у входа. Пробегает в служебное помещение, где его и вылавливает Денис - тот, кого Антон уже пять минут как должен был сменить. — Как на этот раз оправдаешься? — Светловолосый омега щурит свои голубые глаза и скрещивает руки на груди, прислоняясь к стене. — Никак, я вышел, думая, что у меня в запасе еще час, засиделся. — У дяди Гоши? — Да. — Оправдан, уж кого-кого, а этого мужика я люблю. — Спасибо. — Спасибо в карман не положишь, половина с чаевых - мои. — Денис, так не честно, ну давай хотя бы половину половины? — Антон придерживает соединенные ладони у лица, умоляя не лишать его основного заработка. — Ладно, половина половины это четверть, так, для общего образования скажу, вместо половины этой тогда научишь меня как так красиво просить, мне пригодится. — Чего? — Антон непонимающе поднимает брови и несколько раз хлопает ресницами. — Говорю обучи мастерству умоляний, как такие глаза щенячьи делать, чтоб все прощали. — Я же ничего не делаю. — Пиздежь и провокация! Ладно, хер с тобой, на четверти чаевых договорились, а теперь, прошу меня простить, я хочу на отдых. — Людей-то много сегодня? — Не особо, не замучают, не ссы, — бросает Денис и снимает черный жилет, вешает на вешалку, туда же и цепляет следом бабочку. Денис коротко прощается и оставляет Антона одного. Омега переодевается и выходит в зал, осматриваясь: парочка, кажется, только прибывших посетителей уселась у больших панорамных окон, а на входе еще один человек. Парень работает тут уже полторы недели, а именно решился на работу сразу после того, как Дима позвонил Арсению и дал хорошую новость - Антон будет обучаться в его университете. Нужно было и подкопить, и отправить родителям, если получится, да и отдать Арсению за проживание и шмотки. — Антон, подойди, — зовет Никита - повар этой кафешки, парень подходит, получает бумажку в руку - с номером столика и заказом, обработанным Денисом, а следом и поднос с едой, — не прохлаждайся, там еще двое новеньких, прими заказы. — Понял, принял, убежал. Антон не жалуется на работу, да, может иногда, в особо людные дни, бывает сложно и болят ноги вечно стоять, не успевается принять пищу в стоячем положении, но и ему пошли навстречу, соглашаясь принять на работу на полсмены. С утра до середины дня работал Денис, явно довольный таким графиком, а с середины дня до закрытия - Антон. Это сыграет на руку, когда начнется учеба, можно будет нормально обучаться, а после универа идти работать, так еще и несколько свободных часов останется. Антон относит очередной заказ милой паре, а затем собирает грязную посуду с опустевшего столика, под тарелкой как раз лежит заслуженная часть чаевых, благо этот человек оказался куда щедрее предыдущих. Сухой зарплаты бы с подобным графиком явно не хватило, а чаевые никогда не помешают, поэтому омега обслуживает столики по высшему классу: улыбается, несмотря ни на что, вежливо общается, хотя это вообще в стиле его общения с малознакомыми людьми. Омеге нравится, когда заведение заполнено людьми по одной простой причине — за работой его не одолевают мысли. Ни о родителях, ни об Арсении. Вторые, в последнее время, стали все чаще появляться. Они мучают, не давая никаких ответов на внутренние вопросы, который парень задает сам себе же, а получает лишь спутанные мысли и желание быть рядом с альфой. С того дня, когда Антон, удачно или нет, все же познакомился с друзьями Арсения, они не прекратили вести себя как друзья: все так же проводят время вместе за играми или просмотрами фильмов в свободное время, так же вместе завтракают/ужинают, только альфа начал готовить чаще, ибо омеге иногда не удавалось приходить раньше и заниматься готовкой. И ведь парень ожидал изменений в себе хотя бы, думал, что после тех неприятных чувств из-за своего статуса поменяется, отдалится, но не получается. С Арсением тепло, приятно, уютно, вдали от него холодно, плохо. Сложно.