В поисках счастья

      Поздний звонок посреди ночи разрушил последнюю попытку девушки заснуть. Работа изнуряла ее последние годы все сильней и сильней, но семью тянула только она: отказываться от единственного законного источника пропитания было невозможно. Ее мать давно сдалась , бросив нормальную работу, она решила променять ее на желтый билет. Денег действительно стало больше, но очевидные «недостатки» данного выбора казались слишком уж отягощающими. Она была боевой женщиной, поэтому резко прекращала сплетни бабок на лавке, когда заходила в подъезд. И уж тем более затыкала их, если разговор заходил о том, что дочка станет такой же. А сама девушка выбрала самый скучный и предсказуемый путь обеспечивания семьи. Педагог – благородная профессия не иначе! Только с каждым годом становилось как-то хуже и горше. Подростки превращались в наглых и дерзких любителей грязно шутить на переменах, каждый третий родитель считал, что учителя — это обслуживающий персонал, а взрослое поколение коллег снисходительно смотрели на юных практиканток. Девушка работала уже давно, но этот насмешливый взгляд не исчез. Приходя домой, она хотела залить свою усталость чем-то горьким, но звонкий голос ребенка не позволял тянуться к бутылке. Возможно, когда он подрастет все поймет… ее слезы, синяки под глазами и полную апатию к происшествиям на улице. Она не была безразличной, у нее были другие приоритеты. Спросонок ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что ей говорят на другом конце провода.       - Еще раз, это кто? – она уперлась лбом о дверной косяк и посмотрела на настенные часы. Четвертый час ночи, вставать на работу через пару часов. Если это не будет ее хороший знакомый, она обязательно вычислит адрес и плюнет в лицо человеку, который потревожил ее.       - Ты шо зенки залила и с белочкой переговариваешься? – она прикрыла глаза, от того, как мужчина, даже не пытаясь скрыть южный говор, характерно произносил букву «г». Учителю русского языка это действительно было больно слышать, даже несмотря на то, что сама она приехала из Ростова-на-Дону семь лет назад. Девушка же теперь москвичка…       - Женя? – послышался хриплый смех. Опять курит скорее всего, - какого хуя, Женя? Я сплю, ты забыл, что я каждый день встаю в шесть утра, пока ты…       - Да помню, помню, конечно. Такое забудешь, - прервал ее мужчина.       Она тяжело выдохнула. Сон, как рукой сняло в самом деле. Нет, она не чувствовала радость или восторг от того, что знакомый детства набрал ей среди ночи. Они редко виделись, из-за возраста и теперь еще расстояния. Евгения часто вызывали в Москву, но не каждый из этих разов он позволял себе встретиться с ней, выслушивая потом часовые упреки о том, что мог бы зайти хотя бы на пару минут. Ведь адрес не меняется уже восьмой год, а дома она бывает чаще, чем он. Несмотря на это, девушка понимала, почему мужчина не радовал ее своим появлением на пороге. Его работа была грязной, тяжелой и слишком кровавой, навряд ли он хотел с кем-то делиться этим. Евгений был не из тех людей, которым проще разделить душевную боль с близкими: все в себе из года в год. Со времен их общего первого горшка мужчина не очень-то охотно беседовал, видимо это переросло в замкнутость и отчужденность от открытых разговор уже в взрослом возрасте. Нет, он умел быть нежным и заботливым, но на полную откровенность не стоило рассчитывать.       Евгений же не посещал ее больше по другим причинам. Они росли вместе, но в силу разных путей, которым им предоставила судьба, выросли они разными людьми. Девушка поступила вместе с Евгением в один университет, но через год из-за беременности оставила свою далекую мечту вместе с другом. Оказавшись с ребенком наедине, она вернулась на учебу, но уже в другое место: туда, куда шло большинство девушек в те времена. Боков даже не пытался ее уговорить, понимая, что ей так будет проще и удобней. Ей шли навстречу, на экзамены разрешали приходить с сыном и закрывали глаза на пропуски. Она действительно выбрала легкий путь, но осуждать за это он не собирался, и даже ни дня об этом не думал. Из года в год мужчина пытался разобраться в том, что именно отдалило его от нее, но, когда в голову приходили очевидные мысли по этому поводу, Евгений отмахивался. Да, нет, навряд ли в его душе теплились воспоминания былых дней, которые убивали его настоящую жизнь. Что было того не вернуть, ведь так? Да и такому статному и черствому мужчине не шли ностальгическая хандра и гнетущая тяжесть на сердце из-за несбывшихся надежд.       - … слухай, давай по-бырому я тебе объясню…       - Ты в Москве? – на этот раз перебила сама девушка.       - Да, да обожди ты, - протянул мужчина, скорее всего закатывая глаза, - давай, звони своей свекрухе и утром малого отправляй к ней на пару неделек, - она удивленно вскинула брови.       - Все настолько плохо? Тебя поэтому вызвали в Москву? – девушка знала, что несмотря на его саркастичный нрав, мужчина редко шутил. Особенно, если дело касалось его работы, которая в свою очередь могла затронуть кого-то из близких. А девушку, и ее семью, Евгений все-таки считал родными людьми. Да и навряд ли Боков позвонил бы ей посреди ночи просто так, зная, как она устает изо дня в день и переживает за жизнь ребенка.       - Давай, я не буду нагнетать обстановку, а то ты, как всегда, распереживаешься, малого напугаешь, - пока мужчина так удобно лил воду, не собираясь рассказывать из-за чего его вызвали, почему так необходимо обезопасить ребенка и что заставляет его голос дрожать, девушка открыла записную книжку.        Со свекровью она редко общалась, поэтому телефон наизусть не помнила, да и после двухчасового сна не факт, что смогла бы набрать правильно с первого раза. Сын поедет без лишних разговоров и слез, он вырос послушным и понимающим мальчиком. Возможно, в большей степени это была заслуга ее мамы, а не ее самой. Но в любом случае, они обе пожинали плоды своего, пусть в некоторых моментах и не очень правильного, воспитания. Евгений что-то говорил на фоне, скорее всего потеряв смысл собственного разговора, пока девушка листала огромный справочник. Отыскав нужный номер, она положила книгу обложкой вверх и поставила ногу на стоящую рядом тумбочку. Разум вновь вернул в реальность, и девушка отрывками пыталась разобраться в том, что Боков ей говорил. Что-то про важность дела, жестокость и опасность для парней возраста ее сына.       - Я поняла, Жень, - мужчина заметно выдохнул, - ты надолго здесь? Есть где остановиться, если что мы всегда…       - Да, знаю, знаю, - перебил ее Евгений, не желая в столь поздний час выслушивать одно и то же, что так порядком уже раздражало. Повисло молчания, в котором каждый думал о своем.       Несмотря на то, что девушка не была тем человеком, который наслаждался паузами и всегда подыскивала в своей голове различные темы для общения, сейчас она не прерывала это затишье. Евгений словно бы ожидал, что на том проводе прозвучит неудавшаяся шутка или очередной вопрос, поэтому даже и не пытался чем-то помочь увядшему разговору. Ее мысли были заняты вещами, которые нужно было сделать до отъезда сына, одежда, которую стоило выбрать прямо сейчас, и возможный разговор со свекровью. Его мысли были заняты ей. Почему-то Евгений так хотел услышать ее заветные «зайдешь к нам на днях?» или давно забытые «есть минутка встретиться?», но в трубке телефона был только белый шум. Она же не обращала внимание на это, смотря куда-то перед собой, непроизвольно начиная накручивать провод телефона на пальцы. Со стороны казалось будто двое не могут решиться на слова любви или для принятия сложного решения, которое повлияло бы на их дальнейшую семейную жизнь. Стрелка на часах медленно перевалила за шестой час. Кукушка на часах тихо простучала в кривой от времени дуб. В дверную скважину вставили ключ, девушка тут же отрезвилась.       - Господи, Жень, мы два часа на проводе, - она осмотрелась по сторонам, будто время мужчина пришел к ней, решив, что за это время девушка упала в обморок. Первые несколько секунд обнадежили ее в том, что Боков догадался сбросить трубку, не мотая счетчики.       - Да, наговорились, - усмехнулся мужчина, - там поезд в Кубинку часов в девять. Думаю, успеете, - Евгений зевнул.       - Спасибо, Жень, нужно идти, - ничего не сказав, Боков сбросил трубку. Дурная привычка, ей богу. Хоть она на это не обратила внимание, в другой раз бы поворчала.       Мать вернулась немного шатающаяся из стороны в сторону. Колготки снова были разодраны, а помада растерта на один бок. Девушка же, не оборачиваясь на нее, начала набирать свекровь, параллельно говоря женщине о произошедшем. Она знала, что ее мать не была пьяна – просто слишком устала от очередной грязной смены, поэтому и слушала внимательно. Комментариев не последовало, скорее всего и ее мысли были заняты чем-то совершенно другим. Ей ответили всего через пару секунд отвратительных гудков. Скупое приветствие и краткое введение в курс – это все, что потребовалось для полного пробуждение обеих женщин. Видимо, услышав все то же самое во второй раз, мама поверила в то, что это не сонный бред или услышанный морок. Повесив трубку, она направилась в свою комнату, женщина пошла будить внука, высоким и ласковым голосом рассказывая о том, что ему на какое-то время нужно будет погостить у другой бабушки.       Она собирала вещи в каком-то тумане – в голове все еще крутились слова Жени по поводу опасности, которая ждет парней возраста ее сына. Это было обусловлено материнскими чувствами, но не только в отношении ее ребенка, но и других мальчишек, которых она учила каждый день. Странная паника охватывала все ее тело, руки дрожали, а из глаз незаметно текли слезы. Ей действительно было страшно от осознания того, что, зайдя обычным днем в класс, не увидит чьи-то живые и яркие глаза. К ней подойдут с вопросами милиция, спрашивая о том, чем увлекался тот светловолосый парень. А она сможет ответить, в отличие от родителей, которые все эти несчастные годы плевали на то, как рос их, скорее всего, единственный ребенок. Из рук выпала майка, медленным и плавным движениям укладываясь у нее под ногами. Девушка выдохнула и запрокинула голову, пытаясь загнать слезы обратно. Бессилие. Боль и отчаяние.       - Доченька, ты все собрала? – в комнату вбежала женщина, снимая рабочую одежду.       Она вовсе не обратила внимание на состояние дочери, разыскивая в шкафу что-то подобающее для поездки. Девушка совершила попытку отпроситься с работы на несколько дней, но, ей довольно в грубой форме, сообщили, что это невозможно. Поэтому жребий на спутника ребенка невольно пал на женщину: нельзя же было отправить ребенка одного в столь неблизкий путь. Безусловно, в его возрасте это было возможно, но Боков достаточно сильно напугал ее подобной помощью, что девушка даже не допускала этой мысли. Сын на кухне пытался самостоятельно позавтракать, но явно не справлялся: навряд ли можно было найти кашу в холодильнике, откуда бабушка вчера забрала единственную бутылку пива. У них редко оставалось что-то на следующий день: девушка готовила маленькие порции, которые быстро исчезали в головах трех сожителей. Банально во многих случаях не хватало денег, на большое количество ингредиентов, которые спасли бы семью от перманентного состояния голода. Еще и об этом думать.       - Да, ма, - девушка застегнула чемодан и поставила его около двери, выходя в коридор. Мельком взглянув на кухню, она тяжело вздохнула и подошла к рабочей сумке, вытаскивая старый, потрепанный кошелек. Не густо, конечно, но она сможет протянуть пару дней на кефире и прянике, а ребенка нужно покормить. И при этом дать сыну хотя бы пару рублей с собой, билеты мама обещала оплатить. Девушка устало прикрыла глаза, доставая из уже пустого ненужного платяного кошелька последние пять рублей.       - Сынок, - она зашла на кухню и отвлекла ребенка от усиленного разглядывания опустевшего холодильника. Мальчишка подбежал к ней и поднял голову, с яркими, бездонными глазами посмотрел на своего самого родного человека, - это тебе на эти пару недель, - девушка протянула купюру и поставила руки на талию, скептическим взглядом оглядывая комнату. Нужно бы прибраться, как приедет с работы сегодня. Конечно, как всегда, ей не хватит на это сил, но сейчас, она была уверена в том, что разложит баночки и посуду по местам. Наивная.       - Доча, давай, нам пора, наш автобус через двадцать минут приедет, - она обернулась на мать.       - Ты покормишь где-нибудь его? – девушка автоматически взяла ребенка за руку и повела на выход, захватывая подмышку чемодан.       Она так и не переоделась, после звонка Евгения, а на работу нужно было выходить через десять минут – иначе точно получит выговор от заносчивого престарелого директора. Затянув на иссохшей талии пояс шелкового халата, девушка почувствовала себя еще более неуверенной, но хотя бы скрыла старую и потертую майку-алкоголичку. Ее мама что-то пробормотала, ответив похожее на «конечно, не учи ученого». На лестничной площадке они машинально поздоровались с соседями, которые спешили ровно на тот же автобус, единственный заезжающий в этот район. Пока они спускались, девушка пыталась наговорить достаточно наставлений ребенку, но получалось из ряда вон плохо. В голове было слишком много мыслей по поводу планов на сегодняшний и завтрашний день. То, что в их квартире некоторое время будет пустота, не означает, что от этого у нее становилось меньше дел: просто теперь отсутствовал один главный самый бодрый и , что уж там, сильный помощник. Массивная дверь подъезда открылась с достаточным усилием, и яркий солнечный свет ослепил на некоторое время девушку.       - Ну вы бы еще позже вышли, епт твою мать!       - Дядь Женя! – громко прокричал мальчишка, вырываясь из хватки матери. Девушка не стала препятствовать, только перекинула в другую руку чемодан. Боков стоял около, скорее всего выданного подразделением, ГАЗ-24-10. Как только ребенок подбежал к мужчине, он, несмотря на рост и возраст мальчика, резво и бодро поднял его одним движением. Тот весьма очевидно рассмеялся и что-то пролепетал, пока две женщины подходили к ним, под очередное бормотание старшей.       - Вырос, ты, конечно, малой, пиздец, - Евгений поставил его на асфальт и потрепал по макушке, переводя взгляд на уставшее лицо его матери. В губах почти дотлевшая до конца сигарета, которую, он, ради приличия, все-таки достал и метко откинул в мусорный бак, - шо зенки развалили, закатываемся, - Боков забрал из рук чемодан и пошел укладывать его в багажник. Мальчик сразу открыл дверь заднего сиденья и без прощания уселся, с нескрываемым восторгом осматривая салон.       - Я тебе позвоню, не переживай, - мать кивнула дочери, усаживаясь на переднее сиденье. Ей только оставалось помахать сыну и губами произнести надоевшие всем слова «удачи» и «будь аккуратен». Евгений громко захлопнул багажник и подошел к двери водительского сиденья, остановившись на пару секунд. Он пересчитал пассажиров и вновь взглянул на девушку.       - А ты шо стоишь? Особое приглашения нужно? – без открытой злобы произнес Боков, открывая дверцу, полагая, что девушка тут же сядет к сыну. Она только отвела голову в сторону и выдохнула, будто набирая в легкие закончившийся воздух. Мужчина уже занес ногу в салон, как все-таки от нее последовал ответ.       - Работа у меня, Женя, с малым мама едет, - Боков тут же встал обратно и захлопнул дверцу. Положил руки на крышу и взглянул на нее.       Его взгляд был таким колким и неприятным. Скорее всего издержки профессии, ведь под взором этих темных глаз, девушка готова была рассказать абсолютно все, что произошло за сегодняшний день и попытаться вспомнить вчерашний. Это все была усталость и беспокойство по поводу таких неизведанных перемен и устрашающих новостей, не больше. Ведь Евгений определенно не хотел напугать или принудить к чему-то, просто разглядывая постаревшее лицо. Интересно, сколько они не виделись? Пару лет или намного больше. По тому, как изменилась девушка, Женя почему-то рисовал себе в голове число из двух цифр, но на деле их разлука длилась не больше года. В ее глазах читалась хроническая усталость, недосып и раздражения от ежедневных упреков со стороны матери и требований постоянного внимания со стороны ребенка. Она иногда писала ему с вопросами о жизни, работе и здоровье, но он редко находил в себе силы ответить ей что-то ведь ему явно лучше, чем ей. Нет, навряд ли девушка жалела о том, что в далекие годы выбрала оставить ребенка, решив, что сама справиться с воспитанием. Очевидно, самой у нее получалось совсем уж плохо, но подмога в лице собственной матери, со стороны, делала только хуже. Евгений помнил, что она на пару лет была его старше, но готов был отдать руку на отсечение, что сейчас не выглядела на этот возраст. Слишком много ранних морщин, отсутствие даже минимального ухода за лицом и постоянно угрюмый или отрешенный взгляд добавлял лишние лет семь, ей богу. Она же, смотря на него, отметила только то, что за эти годы глаза не увяли. Несмотря на ужасы, которые он видел. Девушка улыбнулась и кивнула       - Опоздаете, товарищ Боков, - мужчина улыбнулся и наконец-то сел, заводя с первого раза мотор.       После работы девушка нашла в себе силы приготовить борщ. Конечно, не все баночки и склянки она смогла расставить по полкам, но зато теперь была еда хотя бы на несколько дней. Никто за один присест не съест ее порцию, рассчитанную на три дня. В школе день прошел как обычно: тягостно и отвратительно. Старшие классы стали уж слишком мерзкими и противными в общения, пытаться их убедить в том, что нужно готовиться к экзаменам становилось все тяжелее и тяжелее. Средние классы делились на два типа: пытались быть похожими на старших, или все еще не вылезали из возраста двенадцати лет. Работать с детьми девушка действительно ненавидела. Как можно было объяснять человеку что-то про уравнения, когда тот вытирает сопли о рюкзак друга и смеется во все зубы. Почти все, ведь парочку молочных ребята точно теряли в драке.       Девушка переоделась в одну и ту же одежду, которая не видела стирки уже около двух недель. Это не было чем-то слишком важным, так как гостей она определённо не ждала, а пытаться выглядеть красивой перед сыном было дело неблагодарным. В школе, на уроках рисования, парнишка всегда изображал маму в брюках и с синими глазами. На вопрос, почему именно этот цвет, ведь у его мамы глаза точно имеют зеленый оттенок, сын отвечал, что это непроходимая аллергия, которую он видит у нее на протяжении всего этого времени. Как ему объяснить, что эта аллергия лечится всего лишь шестичасовым сном, девушка не знала. Если ребенок замечал в матери только вечно уставший вид и огромные мешки под глазами, храбрится перед ним в красивом платье было бесполезно: настроение от этого не менялось. Девушка развязала фартук и швырнула его на стол, опираясь на него руками. Она понурила голову и попыталась восстановить сбившееся дыхание из-за трудности поднятия банки огурцов. На кой черт мама оставила их здесь, а не спустила в подвал. Сил не было даже для того, чтобы отставить трехлитровое наслаждение в сторону, по рукам пробегали покалывания, а ноги молили о пощаде. Напиться что ли…       Девушка резко подняла голову, услышав мерзкий звонок в дверь. Обматерив ночного гостя, она направилась в коридор, прислушиваясь к голосу за входной дверью. На часах около трех. Ненависть сменила настороженность. Она одна, пистолет, который когда-то ей дал Боков, забрала давным давно мать, кухонные ножи настолько тупые, что было тяжело резать даже огурцы. Бред какой-то верно? Думать об этом, когда тебя знает весь район и мог зайти просто для того, чтобы обсудить поведение непутевого сына. Выдохнув, она все-таки подошла к двери и, приподнявшись на носки, попыталась разглядеть темноту подъезда через глазок. Понятное дело никого не увидев, она осторожно приоткрыла дверь и наклонила голову, позволяя себе лучше разглядеть ночного гостя.       - Ты блять так смело не открывай больше, ага? – Евгений резко открыл дверь шире и прошел в коридор, закрывая ее за собой. Девушка невольная отошла на несколько шагов, пропуская его в квартиру. Боков откинул обувь в сторону и, стягивая пиджак, поверхностным взглядом осмотрел коридор, - ремонт сделали, да? – она тоже посмотрела на стены, будто новые обои появились здесь без ее ведома.       - Да, полгода, наверное, как, - она устало провела рукой по лицу и указала подбородком на тапки, стоявшие рядом с комодом. Мужчина послушно надел их и остановился напротив нее, поставив руки в боки.       Для следователя, точнее сказать, прокурора по особо важным делам он выглядел слишком бодро. Девушка была более чем уверена в том, что сегодняшний день, не отличающийся от вчерашнего, навряд ли был спокойным. Жестокие убийства – тяжелые и репульсивные события даже для бывалых оставляли ноющие воспоминания. Как бы часто человек не видел трупы, как бы давно он не изучал колото-ножевые раны, каждый раз был как первый. Девушка по молодости часто помогала бывшим одногруппникам справляться с паническими атаками и полным хаосом, который творился у них в головах при изучении нового места преступления. Так как ей все-таки не довелось побывать хотя бы в одном морге, как представитель органов, но девушка об этом точно не жалела. Смотря на то, как Евгений отчаянно пытался не спится после работы на протяжение многих лет, она отметила для себя одно – ломаются даже самые стойкие. Но сейчас, Боков смотрел на нее так, будто выходил на пару минут за хлебом и вернулся, придумав по пути похабную шутку. Конечно, он только бравился перед ней, но и это льстило девушке. Она слабо улыбнулась и опустила глаза вниз, а он только рассмеялся.       - Шо, ты мужчину покормишь или мне так и стоять? – Евгений качнулся немного в ее сторону. Она развернулась и пошла на кухню, слыша, как шаркающие шаги последовали за ней.       - Шо банка огурцов тут стоит? – девушка потянулась за тарелкой , пока мужчина хозяйским взглядом прошелся по комнате, - давай открою, так солененьких хочется. Ты крутила или мать?       - Я, - ответила она, наливая еще теплый борщ в глубокую тарелку. Выбирая самые большие кусочки мяса, девушка задумалась о том, что Женя все-таки съесть ее порцию на несколько дней. Будет хорошо, если хватит хотя бы на завтра… Пока она доставала и чистила чеснок, мужчина все-таки открыл эту огромную банку и предпринял попытку достать заветный огурец. Девушка развернулась и поставила на стол тарелку, рядом положила хлеб с чесноком, за ними и ложку.       - Давай ты, у меня рука не помещается, - Евгений облизал кончики пальцев от рассола.       - Помыл бы руки хотя бы, - выдохнула девушка, мужчина рассмеялся и сухой рукой шлепнул ее по бедру.       Уют и обыденные разговоры поддерживали семейную обстановку, которая для обоих была забытой, но в то же время теплой для их сердца. Мужчина слушал о ее работе, поедая наваристый борщ и запивая домашним компотом из яблок и груш. Девушка же воровала с блюдца огурцы, до которых Евгений даже не успевал дотягиваться. Горел тусклый свет лампы, с батарей тянуло слабым теплом, хотя на кухне все еще оставался нагревшийся от газовой плиты воздух. Конечно, Бокову не хватило одного борща и девушке пришлось скормить ему котлеты, которые полагались уехавшему сыну, кашу для гарнира она сварила на неостывшей конфорке. Не чувствуя неловкости, мужчина охотно подбадривал хозяйку, надеясь, что она каким-то волшебным образом сможет ускорить варку. Он пару раз упоминал про то, что правильней с ее стороны было достать сорокаградусное, но на это она только отмахивалась, сообщая о том, что у нее эта заветная бутылка исключительно для особых случаев. Не сказать, что мужчина правда сильно из-за этого расстроился, но энтузиазма явно поубавилось. Спустя примерно четверть часа, девушка смогла усмирить желудок гостя.       - Че ты, увольняться не собираешься? – Евгений откинулся на спинку стула и вольным нескромным жестом расстегнул ремень, - глаза скоро выпадут в твои мешки.       - Чья бы корова мычала, Жень, - она махнула рукой и забрала из рук ремень, вешая его на спинку стула, - куда я пойду?       - Да мало отсталых учеников, бери на дом, - мужчина оперся на стол локтями, оглядывая пустые тарелки, - мать шо? – она отвернулась и сжала губы, - понятно, - девушка попыталась что-то сказать в объяснение, но в голову ничего не шло.       Как она могла оправдать работу матери? В очередной раз говорить о том, что по-другому у нее уже не получится, а поставить на путь истинный не может ни сама девушка, ни громкие разговоры соседей. Ей было все равно на это, покупая новую одежду внуку, женщина думала о том, как ей достались эти деньги в последнюю очередь. Девушка молча принимала это, ночами падая в подушку с горячими слезами, которые опаляли ее бледную и тонкую кожу. Неприятно, отвратительно от осознания, что родная мать пошла на это, но… в этой ситуации было слишком много «но» из-за которых единственная дочь принимала такую жизнь. Боков покачал головой из стороны в сторону и тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.       - Ладно, слухай, - начал Евгений, - я долго думал над этим…       - Если это долгий разговор, давай оставим на завтра, Жень, - выдохнула девушка, поднимаясь изо стола, - я очень устала и ты тоже. Я постелю тебе в маминой комнате, - она потянулась за тарелками, но изменившийся тон мужчины заставил ее остановиться.       - Сядь, - посмотрев на нее исподлобья, Евгений громко сглотнул, отчего девушка молча осела, пропуская мимо себя свое желание прервать эту дискуссию, - давай так, - мужчина прокашлялся, - я тут закрываю это дело через недельку, ты увольняешься, собираешь все вещи, подготавливаешь сына и возвращаешься в Ростов, - несмотря на абсурдное предложение, которое только что прозвучало из его уст, его тон не позволял девушке даже улыбнуться или позволить соскочить смеху с губ. Она слушала внимательно, будто Евгений пытался донести ей что-то про нововведение в систему образование, что обязательно ее коснется. Повисло молчание, Боков смотрел куда-то перед собой не в силах поднять на нее глаза хотя бы на пару секунд.       - И шо мне там делать, - она качнула головой, - а, Жень? – тяжелый смешок все-таки вырвался из сомкнутых губ.       - Да поженимся, тебе делать потом нехуй будет, - он выдохнул и потянулся за графином с остатками компота, - на работу тебя я не заставлю выходить, там может кого-то на дому учить будешь, -девушка откинулась назад и громко вздохнула, - давай без этого.       - Какой жениться, Женя, ну скажи, пожалуйста?! – прикрикнула девушка. Поднявшись, она прошла к плите и отвернулась к мужчине спиной, переводя дыхание. Что-то внутри закипало, но ей очень сильно хотелось хотя бы немного сдержать слова, которые сочились ядом. Навряд ли Евгений хотел над ней посмеяться, его помыслы, скорее всего, чисты по отношению к ней, только взявшуюся не пойми откуда злость это не тушило.       - Зачем тебе это, Жень? Жениться, брать под опеку неродного сына, - мужчина как ни в чем не бывало отпил компот и со стуком поставил стакан обратно.       - А шо это под опеку? – Боков косо посмотрел на нее, - усыновлять нужно, мать.       - Ты издеваешься?! – она развернулась к мужчине, бросая себе под ноги полотенце. Он опять продолжил в спокойном тоне, будто они обсуждали завтрашнюю погоду, которая могла перечеркнуть их планы.       - И с хуяли это неродной? -Боков вскинул плечи, - с выписки тебя забирал, малому подгузники покупал, с работы отпрашивался, чтобы ты могла хотя бы час поспать. На море ездили с тобой, ну, не каждый год, конечно…       - Женя, ты смеешься что ли? – она резко села обратно и придвинула громким, скрипучим звуком стул, - зачем тебе это нужно? Тебе так сильно жалко нас, что ты готов пожертвовать будущей семьей ради меня. Потому что, что? Ты ни чем мне не обязан, я не заставляю тебя помогать нам или являться членом нашей семьи из-за общего прошлого. Тебе, конечно, не двадцать, но у тебя столько возможностей для создания семьи. Я как будто не знаю, что у тебя толпа барышень, которые готовы хоть завтра тебе ребенка родить, - мужчина медленно перевел глаза и облизнулся.       - Да куда мне после тебя с кем-то водиться, - Евгений поднял руку и аккуратно дотронулся до ее шеи, кончиками пальцев проходя по выпирающим от напряжение венам.       Его прикосновение было теплым. Под его пальцами растекалась нежность и ласка, которую мужчина явно мог проявлять только прикосновениями. Его темные глаза прожигали тело, заглядывали куда-то глубоко внутрь и дотрагивались к разорванным до боли трещинам души. Девушка ощущала, как она остывает, растекается, как занесенный в квартиру снег, от единственного слабого и едва ли значащего прикосновения. Ее глаза наполнились непрошенными слезами, которые то ли от бессилия, то ли от немой благодарности готовы были сорваться, одарить ее и без того жалкое лицо покровом безысходности. Мужчина наклонился и остановился в нескольким сантиметрах от ее лица – прошелся беглым взглядом и улыбнулся.       - Таких ебанутых как ты, раз два и обчелся, - Евгений притянул ее к себе и поцеловал.       Мужчина наклонил голову, углубляя невинный и аккуратный поцелуй, который сначала мог показаться ничем большим, чем условность после сказанных слов. Положил вторую руку на шею, предотвращая даже еще не возникшую мысль девушки отодвинуться. Прижавшись к ней, Евгений чувствовал, как его щеки опалили горячие струйки от скатывающих слез, как ее дрожащие руки судорожно обняли его торс, как все ее тело пробивает озноб от каждого его движения. Боков, не разрывая поцелуй, поднялся и заставил встать саму девушку, что позволило ей полностью прижаться к его телу. Давно забытые ласки, оставленные на потом из-за тяжелой судьбы, возбуждали и помогали телу хотя бы на секунду окунуться в омут нежности и запретного наслаждения. Совершенно неважно, что было между этими людьми в далеком прошлом: почему они потеряли тончайшую нить общения, что способствовало тому, что мужчина закрылся от нее, а девушка слепо претворялась, что не видела этого. Сейчас, в его крепких и таких желанных объятиях, мысли перемешивались в маленькой черепной коробке, доставляя девушке только просьбы о чем-то большем. Она чувствовала, как Евгений сдерживает себя, оставляя на потом свою грубость и опошленные желания, несмотря на то что он ждал этого слишком долго. Мужчина чувствовал, как все ее тело готово было пропасть под градом мурашек от того, что руки, словно не слушая голос разума, расстёгивали его рубашку. Ему не хотелось отставать, но Боков знал, что ему понадобится одно легкое движение, чтобы разорвать на ней домашнюю одежду, которая и без этого почти ничего не скрывала. Мужчина приподнял ее за бедра и посадил на стол, размашистым движением сгребая вещи, которые могли доставить ей дискомфорт. Что-то покатилось и опрокинулось. Вырывающееся ругательство из губ девушки, Боков заткнул грубым поцелуем, перекладывая свои руки теперь на ее талию.       Ее одежда снята, брюки мужчины спущены, наполненные мелочью карманы разбавили звуки воздыханий и приторных стонов своим дребезжащим стуком о пол. Его губы ласкали ее шею, руки вольно блуждали по нагому, открытому перед ним телу. Девушка поставила руки назад и откинула голову, выпуская из губ гортанный и наполненный стон. Резким движением Боков притянул ее к краю стола, перекладывая ладони на бедра. Ему пришлось оторваться от жарких поцелуев и на несколько секунд опустить взгляд на вставший член и убедиться, что в порыве страсти не сделает чего-то неправильное. В глазах что-то лопнуло, а тело пробило электрический заряд. Она прокричала то ли его имя, то ли что-то о просьбе продолжить, из-за белого шума в ушах мужчина ничего не разобрал. Боков обнял ее за талию, она уткнулась ему в плечо и впилась ногтями в спину. Длительный толчок, и со стола окончательно упали стаканы, разливая последние капли какой-то розоватой жидкости.       Ей нравилось, как мужчина старательно пытался доставить ей удовольствие: брал ее так грубо и страстно. Так, что ее тело подрагивало не только от ритмичных толчков, но и жарких прикосновений, мокрых поцелуев и грязных слов, которые терялись в ее громких стонах. Девушка закусила его кожу шеи, оставляя красные отметины и душа в горле крики, которые в квартире с картонными стенами были ни к чему. Ее соседи и так уже все поняли, удовлетворять их любопытство еще больше не было смысла. Эти мысли не должны были находиться в ее голове, когда Боков ускорял темп, вдалбливаясь в нее, заставляя скрипеть стол с устрашающей амплитудой. Он оставлял мокрые поцелуи на шее, поднимался выше и закусывал мочку уха, идя языком дальше и оставляя морозный след. Его большие и теплые ладони поддерживали ее бедра, сжимая мягкую плоть до белизны костяшек и красноты ее кожи. Боков входил в нее до самого окончания, чувствуя, как внутри его член сжимают, словно боясь отпустить хотя бы на секунду. Когда она почувствовала будоражащее чувство во влагалище, она откинулась назад и прогнулась в спине, чтобы придвинуться к мужчине как можно ближе. Евгений обхватил ладонью ее подбородок, заставляя посмотреть на него. Ему страшно хотелось достичь оргазма одновременно – смотря друг на друга и полностью отдаваясь их единству.       Она вскрикнула и схватилась за его плечо, чтобы тут же не пропасть в минутную темноту, которая покушалась на ее зрение. Мужчина сжал губы и закатил глаза, сдерживая ее в крепкой и сухой хватке, помогающей ей, все еще находиться в этой реальности. Тепло разлилось по всему ее телу, а под кожей прошлась волна приятных, мелких покалываний, заставляя чувствовать себе живой. Живой и счастливой. Удостоверившись, что он оставил внутри нее всю излившуюся сперму, мужчина резко вышел из нее и сделал аккуратный шаг назад. Ее грудь медленно вздымалась, она слабо опустила ноги на пол и прошлась отрешенным взглядом по разбросанным по полу стаканам. Будто это именно то, что ее интересовало сейчас. После всего, что было между ними. В этой старой одинокой квартире, на пропахшей жареным маслом кухне, на неубранном столе. На это было проще смотреть, переводить внимание, думая, что эти вещи помогут разобраться во всех чувствах, что так резко всколыхнули их разумы и использовали в своих пошлых целях невовремя возбудившиеся тела. Взрослым людям всегда проще говорить о секундных проблемах, нежели решиться заикнуться о том, что из года в год мучает сердце.       Евгений натянул обратно брюки, на девушке быстро оказалась старая надоевшая одежда. Ватные ноги подводили, поэтому ей пришлось сесть на стул, чтобы достать с пола стаканы. Какие к черту сейчас стаканы, ей богу. Думала она, но Боков в этом время только присоединился к безмолвной тишине и беззвучно стал переставлять тарелки в раковину. Будто их кто-то застукал, пристыдил за то, что они только что сделали. Будто они не взрослые люди, давно тянущиеся друг к другу, а подростки, которые всего за пару недель решили попробовать игры из запрятанных глянцевых журналов. Девушка медленно поднялась, опираясь на стол и остановилась под непонятным взглядом темных глаз. Евгений смотрел на нее через плечо, крутя под струей воды тарелку. Он кивнул каким-то своим мыслям и закрутил кран, небрежным движением бросив посуду обратно в раковину. Евгений развернулся и подошел к девушке. Помолчал, шмыгнул в сторону и пробормотал.       - Я пойду спать, завтра рано встать, - мужчина откашлялся и продолжил, - ты уже завтра иди в школу и увольняйся. Потом обсудим, к какому числу вещи собирать, - девушка только открыла рот, чтобы что-то произнести, но Евгений наклонился и оставил на губах слабый поцелуй, - и не бугурти давай… - он устало подмигнул и двинулся в коридор, прекрасно зная, где находится ее спальная комната.