В поисках счастья

      Пиканье мониторов отвлекает от удушающей обстановки. Организовав одну из комнат поместья под своеобразный кабинет доктора, владельцам резиденции не нужно было теперь даже покидать дом, чтобы в очередной раз услышать от врача не утешающие прогнозы. Один из врачей даже стал личным надзорщиком. То есть в принципе не надо было что-либо делать определенное, чтобы пару раз в час выслушать неправдоподобные теории лечения. Это всяко лучше, чем плачь и сетование на несправедливость жизни. Однако в последнее время мозг не советовал ничего хорошего, кроме благородного молчания. Даже на прямые вопросы. Она решила, что так будет лучше. Ей и ему.       Девушка переводит взгляд на мужчину, который опять делает «успокоительную» дыхательную гимнастику. Звучит забавно, но она запретила ему использовать спасательный ингалятор, который в последнее время делал только хуже. Не помогает ему уже ничего. Ему плохо, но горделивый мужчина это пытался скрыть любым способом. Жил каждый день, как последний. В загул не уходил: держа на плечах судьбу семейной компании, это было почти невозможно. Однако и в рефлексирование девушка его не заставала. Как-то без этого справлялся. Девушка сталкивается с его пронзительным и умоляющим взглядом.       - Нет, Август, ты можешь справиться без этого, - спокойно произносит она, отрезая попытки мужчины использовать ингалятор. Девушка прекрасно осознает, что в ее отсутствие, Ван Дер Хольт использует его. Стоит ему только прикрикнуть на Отто, тот забывает строгий наказ лечащего врача и позволяет сделать то, что помогает Августу успокоиться быстрей. Мужчина стонет ее имя.       - Август, - смягчившись, произносит она. Делает шаг к нему и останавливается, аккуратно кладя руку ему на плечо. Чувствует неприятное покалывание сгустков энергии, но не отдергивает. Не имеет права.       Мужчина сидит на кровати и уже пятнадцать минут пытается успокоиться, чтобы вернуться к делам «бизнеса». Очередной клиент так нагло и бесцеремонно сорвал сделку. Несмотря на то, что Август давно является акулой бизнеса, подобные ситуации до сих пор могли выводить его из колеи. В прямом смысле, даже. Безусловно, у него есть запасной план. Всегда есть. На любой случай жизни. Но это не отменяет его раздражения по отношению к сорвавшемуся с крючка бедняге. Август поднимает глаза на нее и качает головой из стороны в сторону. Она понимает его «этот» взгляд, но не готова дать то, о чем он просит.       Когда-то, лет двенадцать назад, девушка осматривала Хольта, как своего первого пациента. Начало карьеры, так себе, конечно, но это с какой стороны посмотреть. Так как не прошло и года, как она стала его личным лечащим врачом. Иногда он называл ее своей медсестричкой. Девушка ему это позволяла, столь мелкая шалость могла сойти ему с рук, как и любая другая. Ей неприятно было признавать, что все это время она смотрела и воспринимала его как ходячего мертвеца. К сожалению, это было правдой. Конечно, в некоторой степени она сослужила ему хорошую службу. Возможно, Хольт «откинулся» еще пару лет назад, если бы по рекомендациям девушки, он не отказался от некоторых препаратов. На очереди был несчастный ингалятор, который оказался самой главной преградой. В последнее время становилось хуже. Намного хуже.       Хольта стали мучать кошмары. А кошмары – это эмоции. А эмоции для Хольта – это смерть. Август умолял, в прямом смысле умолял девушку позволить ему вернуться к успокоительным или снотворному, но она упрямо качала головой. Иногда на Августа накатывала волна мужского негодования. Какого черта какая-то девка указывает ему. Ему! Наследнику огромной корпорации! Что нужно делать, а что нет. За подобные речи, Август, конечно же, приносил извинения. Не всегда искренние. Он был похож на взрослого ребенка, который, к сожалению, осознал тягость суровой реальной жизни, но продолжал проживать выделенное ему детство. Длившиеся не так долго. Вспоминая причину его мучений, девушка с ужасом понимала, что у Августа никогда не было «этого» детства. Не было сбитых об асфальт коленок, сахарной ваты по дороге из кино, рыбалки с мальчишками у озера на рассвете, послания Санта Клаусу. Не было. Ничего из этого.       Мужчина кладет руки ей на бедра и заставляет встать напротив. Август опирается лбом об ее живот и продолжает тяжело дышать. Девушка кладет обе руки ему на плечи и прикрывает глаза. Свечение его позвоночника тускнеет, искры, нисходящие по его рукам, успокаиваются, а мужчина наконец-то выравнивает дыхание. Она знает почему это происходит. Как и он. Но это… это являлось таким же ядом, как и лечением. Все это вызывает достаточно много эмоций. Август слишком вспыльчивый, чтобы стойко снести подобные чувства. Несмотря на это понимание, девушка оставалась рядом с ним, а мужчина не допускал мысли, чтобы та совершила даже попытку покинуть его.       - Если я завтра умру, о чем ты будешь жалеть больше всего? – Хрипит Август. Руки девушки ползут по его плечам, останавливаясь на шее. Пальцы ласково проходят по механическим позвонкам, по подушечкам расплываются слабые искры. Щекотно, но не больно. Одна ладонь поднимается выше и зарывается в его мокрых волосах. Сжимает их и тянет назад, заставляя мужчину поднять на нее голову. Они смотрят друг на друга всего несколько секунд, и девушка наклоняется, заставляя Августа немного откинуться назад. Она сминает его губы.       Она ощущает, как от его спины вновь исходят электрические заряды, как ее ладони неприятно ударяет ток. Девушка знает, что ее близость влияет на него хуже, чем любой препарат, который она самолично вычеркнула из списка допустимых. Но в то же время, она понимает, что ни один из доступных ему способов не могли успокоить его разум так, как она. Как его личный врач. Мужчина обнимает ее за талию и резко поднимается, прижимая к себе. Проникая языком внутрь, Август быстро перенимает инициативу на себя. Она хватает его за шею и позволяет полностью отдаться ему. В этот момент. В эту секунду. Девушка вновь становится только его. Его возлюбленной и единственной. Они целуются страстно, словно в последний раз. Возможно, это он и есть, но им не важно. Его руки блуждают по ее спине, одаривая нежную кожу мелкими, приятными зарядами. Она же отчаянно цепляется за его плечи, шею, царапая и без того истерзанную кожу. Они отстраняются так же быстро, как и загораются от нужной близости.       - О том, что я не показала тебе Питер, - произносит на выдохе девушка. Она кладет голову ему на грудь и слабо трется щекой о голую, немного вспотевшую грудь, - а ты? – На удивление, Август отвечает достаточно быстро.       - О том, что лишил тебя материнства, - она устало закрывает глаза. Это был ее выбор. Наверное, можно было назвать выбором то, что девушка отдала свое сердце обреченному, которого должна была спасти. Август был убежден в том, что с этой задачей она справилась, как никто до этого.       В дверь стучат, и девушка покидает его объятия. Отходит обратно к столу и берет в руки медицинскую карту мужчины, записывая показатели сегодняшнего дня без использования ингалятора. Плохо, но не критично. На фоне Август что-то нервно отвечает Отто, отдавая приказ о следующих действиях по поводу «потерянного» клиента. Девушка задачливо качает голову, осознавая, что «успокоительная» терапия пошла к чертям, стоило ему снова заговорить об источнике раздражения. Тем не менее мужчина просто возвращается к себе настоящему. Без этой удушающей ванильности и вычурной нежности. Девушке не льстит то, что ее муж рядом с ней был другим. Если быть максимально откровенным, Август просто воплощал в отношении к ней все то, что порицал в общении с другими. Он мог просить ее, жаловаться, умолять. В прямом смысле умолять. Это, конечно, в некоторой степени было из-за ее первоначальной цели нахождения рядом с ним. Тем не менее это все закономерно привело к тому, что они имели сейчас.       Ни слова. Девушка ни словом не обмолвилась о том, что показатели Августа плохи. Но он не маленький мальчик, вроде как все сам понимает. Причем уже давно. Девушка умалчивает об этом, забывая о данной клятве, сделать все возможное, чтобы помочь Ван Дер Хольту. Озвучивание одних и тех же проблем не приводит к их решению. Конечно, сказала бы она раньше об странных спадах его показателей, возможно кто-то, более объективный смог бы заметить апогей вредоносности выработок механизма. К сожалению, девушка замечает это поздно. Слишком поздно.       - Белые ночи по истине удивительны, - проговаривает тихо Август, боясь нарушить тишину рассвета. Девушка сидит, кутавшись в теплых объятьях мужчины. Стоящий позади них отряд не мешает. Их присутствие не является причиной смущения пары, они не отдергивают себя, когда хотят насладиться поцелуем или горячим, ласковым шепотом, обжигающим шею. В сравнение с реалиями, которые градом сыпется на их отношения, это последнее, что имеет для них значения. Особенно сейчас.       Девушке хотелось плакать. Зарыться в его грудь и плакать, прижимаясь к его еще теплому телу. Она готова сейчас сделать все, чтобы ощутить самый сильный заряд, который может выработать его механизм. Сильней чем тот, когда она впервые ему отдалась. Намного сильней чем тот, когда несмотря на знания о том, что Август не сможет подарить ей ребенка, девушка согласилась пойти с ним под венец. Сильней чем тогда, когда Август узнал о том, что ему осталось недолго. Критически недолго. Тем не менее она продолжает сидеть рядом с Августом и вспоминать идиотские истории из детства и юношества. Ван Дер Хольт слушает молча. Страшно представить, чем наполнены мысли человека, который отсчитывал теперь не недели, а дни.       На очередном рассказе девушки, мужчина прерывает ее аккуратным поцелуем. Она только улыбается и собирается продолжить, когда Август возвращается свои губы на ее. Закусывает нижнюю губу и проникает языком внутрь. Девушка кладет ладони ему на грудь и выгибает шею, позволяя ему углубить поцелуй. Боковым зрением, она замечает, как мужчина небрежным жестом руки машет в сторону отряда. Те, замешкавшись, начинают тихо, но неловко расходиться. Девушка отстраняется, прерывая поцелуй, за его губами тянется тонкая паутинка слюнки, которая тут же разрывается. Август ласковым движением держит ее за шею, поглаживая большим пальцем очерченный подбородок. Он улыбается. Так искренне и по-настоящему. Девушке редко удавалось запечатлеть такую невинность на его лице, но она ему так шла. Август наклоняется к ней вновь и перемещает ладонь на талию, прижимая к себе. Не тонкий намек настораживает ее. Ей приходиться вновь остановить его.       - Август, нет.       - Почему? – Невозмутимо спрашивает мужчина. Улыбается во всю ширь рта, а затем смеется. Ей не так весело. Подобная беспечность девушку сейчас подтрунивает, изрывает, а самое главное вводит в заблуждение. Как будто он сам не осознает причину этого «нет». На некоторое время Август поворачивает голову в сторону горизонта. Она невольно зацепляется взглядом за его профиль. Точенный, прямой… идеальный. Девушка проводит подушечкой пальцев по его скуле, вызывая мелкие искры механизма. Мужчина начинает спокойным и отстраненным голосом.       - Я не вижу смысла проживать оставшиеся дни тускло и безэмоционально рядом с тобой, - девушка прикрывает глаза и удрученно качает головой, но он продолжает, - скажи мне, какой мне смысл цепляться за эти дни, в которые я уже ничего не могу изменить. Я ожидал этого дня, и был готов, - назвав ее впервые за долгое время полным именем, Август наконец-то поворачивает голову в ее сторону. Что-то внутри у девушки, под ребрами больно колет, сдавливает легкие, перекрывая кислород.       - Август, я не готова… - соврала она.       За проведенные года вместе, абстрагироваться полностью от нависшей руки смерти было невозможно. Тем не менее, подготовиться по-настоящему ей не представлялось возможным. По крайней мере, девушка пыталась себя убедить в этом. Убедить в том, что, глядя на мужчину, она не мечтает избавить его от мучений и боли единственным способом. Эти мысли ее пугали, поэтому девушка не позволяла разуму к ним притрагиваться. Сейчас же ощущение неизбежного стало слишком осязаемым.       Ван Дер Хольт, осознавая очевидную ложь, качает головой и притягивает ее к себе, укладывая на грудь. Девушка позволяет себе расплакаться. Громко и открыто. Ее плачь спугнул птиц, скромно спрятавшихся где-то под крышей. Она слышит, как механизм вновь стал вырабатывать заряды. Эти чертовы заряды. Если бы они имели физическую форму, то девушка просто разорвала их. Голыми руками.       Сдавшись, она поднимает голову и впивается в его губы. Как бы девушка не хотела сейчас признавать, в словах Хольта была правда. Если бы он мог сейчас что-то сказать, то назвал эту близость «своим последним желанием». Однако от понимания, боль девушки не утихает. Она целует его. Жарко, горячо, прижимая к себе так, словно их тела были лишены плотности. Языки сплетаются, губы намокают, а руки подрагивают. По щекам девушки стекают слезы, но она продолжает расстегивать его рубашку, позволяя мужчине делать то же самое с ее одеждой. По телу пробегают маленькие, безобидные заряды, подогревающие нескрываемое возбуждение. Холодный ветер рассветного утра хлещет обнаженную кожу, напоминает о разнице температур погоды с двумя любящими сердцами.       Его горячие губы сползают к ключице, оставляя мокрую дорожку, охлаждающую разгоряченный разум. Откинув голову назад, девушка громко стонет, позволяя мужчине спуститься еще ниже – к груди. От холода ее соски затвердевают, его горячие, мокрые губы, обхватившие ореолы, заставляют ее поперхнуться воздухом. Она приподнимается на коленках, возвышаясь над ним, хватает за волосы и прижимает еще ближе к себе. Опустив голову, девушка замечает, как сильно искриться его позвоночник. Как всегда, при их близости.       Но в этот раз было все по-другому. И от этого девушка только громче стонет, заглушая свои слезы. Ей не хочется думать об этом сейчас, но электрические заряды, которые расползались по всей её спине, не позволяют забыть все условности их отношений. Ладони Хольта спускаются еще ниже, берутся за нижнее белье, которое еще так неуместно находится на теле девушке. Он целует ее грудь, сжимает бедра в ладонях, пока девушка будит стонами несчастных жителей дома, на крыше которой они находились. Обводит языком затвердевшие соски, пока его длинные, утонченные пальцы одной руки спускаются по бедру все ниже и ниже, подбираясь к влагалищу. Вторую руку он убирает ей на спину, помогая ей поддерживать равновесие.       Когда подушечки пальцев наконец-то касаются ее клитора, девушка тянет Августа за волосы, заставляя на секунду заглянуть в глаза. Мужчина улыбается и качает бедрами, от чего она скатывается к нему на пах, утыкая его лицо в грудь. Его губы вновь возвращаются к ласке груди, язык оставляет незамысловатые узоры. Ветер с радостью поджигает эти дорожки, заставляя покрываться кожу мурашками. Пальцами Хольт, не предоставляя время для передышки уже охрипшей девушки, начинает круговые движения. Девушка впивается ногтями в его спину, стараясь сдержаться от крика, когда очередной заряд ударяет ее по клитору. Августу не приходиться быть извращенным любовником, чтобы доставить девушке удивительное удовольствие, ему в этом помогает механизм. Этот чертов механизм.       - Август, пожалуйста, - тянет девушка, пытаясь опуститься так, чтобы прикоснуться к его паху. Мужчина улыбается сквозь поцелуй и шепчет что-то на нидерландском. Что именно – не имеет значение. Август на несколько секунд оставляет ее спину и клитор без внимания, исключительно для того, чтобы освободить себя от последней оставшейся одежды.       На несколько секунд подняв девушку над собой за бедра, Август вновь заглядывает ей в глаза. Он видит ее слезы, расползающиеся по растянутой улыбке. Ее лицо блестит от дорожек слез, от рассветного солнца, от хрупкого момента, от радости и новообретенной горести. Мужчина аккуратно опускает ее обратно себе на колени, нежно и медленно входя в нее. Прижавшись друг к другу, они воссоединяются в поцелуе. В страстном, тягучем, настоящем. Не дожидаясь инициативы Августа, девушка начинает подниматься и опускаться. Переместив руки ей на бедра, Хольт ускоряет ее темп, с громкими шлепками опуская ее до основания своего члена.       Она цепляется за его плечи, чувствуя, как стало мокро и жарко в лоне. Август что-то шепчет, изредка прерывая поцелуй, из-за белого шума оголенной обстановки, девушка не слышит, что именно, но определенно что-то пошлое. Для нее существует только этот момент, когда он наполняет ее полностью и с такой же скоростью и рвением опустошает. Она живет только сейчас, только в его руках, в его мокрых поцелуях и словах о любви. Нежности. Красоте. Благодарности. Слезы не прекращаются, заряды отдают короткой болью по всему ее телу, заставляя содрогаться при каждом шлепке кожи. Под ладонями она ощущает как сильно, чертовски сильно, механизм вырабатывает эти ненавистные заряды, которые то и дело кололи ее тело. Но это было приятно и желанно.       Девушка перемещает руки на его грудь и заставила откинуться назад. Август ставит ладони за свою спину, позволяя ей закончить все самостоятельно. Быстрыми и неровными движениями, она берет инициативу на себя. На губах мужчины расплывается улыбка, его глаза небрежно наблюдают за ее рвением, попыткой растянуть удовольствие. Его глаза выглядят уставшими, а улыбка измученной, но девушка осознает, что в этот раз это не связно с приближающимся оргазмом. Девушка качает бедрами и оседает на его член до основания, чувствуя, как он изливается в нее вместе с сильным, колким зарядом тока, пронизывающий ее до лопаток. Август откидывает голову назад и блаженно закатывает глаза, поджимая губы. Ее горячее дыхание обдает его немного вспотевшую шею.       Они замирают в этом моменте, наслаждаясь утраченной близостью, ушедшей теперь навсегда. Под ладонями девушка ощущает биение его сердца. Такое слабое, но родное. Близкое. Уходящее. Хольт смотрит на нее и улыбается.       - Ты стала моим лечением, не смей думать, что это не так       - Ты стала моим спасением, и я благодарю тебя за это, - имя растворяется в ее поцелуе. Последнем.       Август Ван Дер Хольт умирает ночью этого же дня, в 21:37.