Осколки чёрных звёзд

      Микаса вернулась домой, неуклюже плюхнулась на диван, зарываясь рукой в еще влажные после бега волосы.       И что теперь?       Леви вывел ее из лабиринта улочек к знакомому району, где они и попрощались. Он даже сделал вид, что ему больше ничего от нее не нужно. Как великодушно с его стороны. Но Микаса-то понимала, что за любую помощь придется отплатить, и как ей не хотелось быть должницей такому человеку!       Микаса удивлялась тому, что Леви может спокойно бродить по городу вот так, когда только-только едва не превратился в решето, спасать ее от полиции, как будто уверен, что ему ничего за это не будет, и начинала понимать — не будет.       Все эти игры в кошки-мышки с военными ей уже давно надоели. Микаса знала, что все то, что обещали с трибун военачальники — пустой звук. Что ни о какой чести, защите и нравственности среди них не может быть и речи. Она до сих пор помнила, как они без колебаний были готовы убить Эрена. Увидела зарисовку и статью в газете. И вся она тогда дрожала, бегая глазами по строчкам, молясь не увидеть самое страшное — что Эрен убит.       Ему ведь было всего пятнадцать. Подросток, вот-вот собирающийся выпуститься из кадетского корпуса. А эти звери наставили на него свои пушки, испугались почти ребенка.       Микаса злилась на полицию за их трусость, а теперь еще и за то, что ни секунды не думали о ней, как о живой женщине. Были готовы пристрелить ее там же, в баре, только чтобы добраться до Аккермана.       И даже это она могла понять, ведь чего стоила ее жизнь в сравнении с возможностью поймать знаменитого мафиози? Но то, что они преследовали ее, а ему позволили расхаживать по городу, этого она понять не могла.       Да и отпустили их слишком легко.       Полиция могла бы продолжить их преследовать. Наверняка, нашелся бы хоть кто-то достаточно прыткий. Но они струсили. Или же просто позволили им уйти, только делая вид, что действительно преследуют Аккермана.       Микаса расслаблялась на диване, надеялась, что это было последнее такое приключение. Но Леви никак не выходил из головы.       Кем бы он ни был, но что-то в нем не давало забыть. Его синие-синие, красивые глаза накрепко засели в мыслях. Нет, даже не сами глаза, а тот взгляд, которым Леви смотрел на нее.       Только от этого сердце начинало стучать быстрее.       Микаса рвано выдохнула. Это же просто смешно. Она влюблена в другого. И он сейчас должен быть дома, хоть и злится на нее.       Эрен бывал резок и грубоват, но все так же оставался ей дорог. Она понимала, почему он такой. Ему приходилось тяжело. Он сражался ради того, чтобы она могла спокойно жить в столице, и хотя бы поэтому нужно было помириться.       Сколько раз Микаса уже заталкивала поглубже свою гордость? И этот раз не будет исключением.       Стоило Микасе подумать об этом, как на лестнице послышались ровные шаги. Она поднялась с дивана.       — Вернулась наконец? — зазвучал его недовольный, резкий голос, и извиняться перехотелось.       И почему Эрен не мог смягчиться тогда, когда это было так нужно?       Микаса осторожно потерла переносицу, боясь дотронуться до все еще красноватых глаз, и резко повернулась, глядя с вызовом. Пускай уж теперь выскажет все, если ему так хочется окончательно испортить ей настроение.       Их глаза на миг встретились. В зеленых радужках плескалось недовольство, но лицо Эрена вдруг расслабилось.       — Ты плакала? — он подошел к ней так быстро, что Микаса ничего не успела сказать или сделать.       Тупо уставилась на то, как он обхватил мозолистыми от оружия пальцами — только на одной руке, — ее лицо, заставляя посмотреть на него. Микаса хотела дернуться, высвободить лицо из его рук, но Эрен придерживал ее аккуратно, но крепко. Она легко бы вырвалась.       Если бы захотела.       По его взглядом щеки вмиг порозовели, вся злость испарилась, и Микаса стыдливо опустила глаза. Эрен был слишком близко.       Слов не хватало. Микаса рвано шагнула вперед и сделала то, что так хотелось с самого утра — обняла его.       Привычные покатистые плечи, широкая спина с бугорками мышц, обтянутая грубым льном рубашки, его домашний аромат — запах яблочного пирога, — все такое знакомое и с детства родное.       Микаса вдохнула поглубже, только чтобы не расплакаться вновь. Она виновата, что заставила Эрена переживать, и он вправе на нее злиться.       Руки Эрена оказались на плечах, погладили по спине, спускаясь ниже к талии, и по телу пробежала мелкая дрожь. Хотелось, чтобы его руки не зависали на этой невинной высоте, скользнули ниже, чтобы Эрен дал хотя бы намек на то, что она может надеяться на большее, но язык его тела был, как всегда, молчалив.       Микаса вжалась лицом в его рубашку. Хотя бы так почувствует его тепло. Будет рядом так, как и привыкла. Становилось гораздо легче теперь, когда она дома, и ей ничего не угрожает.       — Прости меня, — шепнула Микаса в плечо, и звук потонул в мягкости теплого тела.       — И ты.       Микаса расслабилась в его руках, позволила накопившимся слезам политься, совершенно не стыдясь мимолетной слабости.       — Я боюсь за тебя, — сказала Микаса, чувствуя, как руки Эрена осторожно поглаживают ее по спине.       — Ты должна в меня верить. И тогда я обязательно вернусь.       — Ты не можешь этого обещать.       — Я — могу.       Микаса прикусила язык. Все тот же спор, что и всегда. Они ни к чему не приведут. Эрен все равно уйдет, а она все равно останется одна, и будет ждать и верить.       Он отпустил ее, и Микаса утерла слезы тыльной стороной ладони.       — Я должен сражаться, чтобы мы жили в лучшем мире. Мы почти узнали, как создать таких людей, как я. Как только у нас будет сыворотка, станет легче.       Микаса нахмурилась снова. Она все прекрасно понимала. Эрен часто говорил с ней об армии и своих делах. Хотя бы так она чувствовала, что хоть ненадолго, но заглядывает в ту часть жизни Эрена, куда ей нет хода. Это немного успокаивает.       Сыворотка была прививкой от смерти. Это вещество, которое может сделать больше таких, как Эрен. Сильных, непобедимых тварей. Снова все на благо человечества. Микаса могла бы восхищаться благородством разведчиков, их силой духа, но просто не получалось. Не получать никаких новостей от Эрена неделями было невыносимо. Ей хотелось высказаться, накричать, объяснить, что плевать она хотела и на сыворотку, и на разведку, и на человечество.       Но не могла.       Эрену было не все равно, а значит, она должна и дальше доверять его выбору.       Она снова шагнула вперед и крепче прижалась к Эрену, впитывая каждую секунду этого мгновения, стараясь запомнить любую мелочь, чтобы жить воспоминаниями до следующей возможности увидеться.       — Понимаю, — буркнула Микаса, но голос предательски выдал ее разочарование. Она казалась себе капризным ребенком, но принимать такую реальность не могла и не хотела. Скрепя сердце, она отпускала Эрена в разведку, но всякий раз чувствовала, как с ним уезжает частичка ее самой.       — Я не могу все бросить сейчас, когда мы так близки к разгадке, Микаса. — Эрен поглаживал ее по волосам, прижимал голову к груди, и Микаса старалась принять то, что не может ни на что повлиять, что ей придется снова отпустить его и как-то жить, делая вид, что все в порядке.       — Так где ты была?       От вопроса по телу пробежала дрожь. Это-то она не продумала. Не могла же она сказать ему, что бегала от разведки с одним из самых разыскиваемых преступников?       Лучше всего было бы, конечно, все рассказать. Тогда бы это все закончилось. Эрен, хоть и не показывает этого, но заботится и беспокоится о ней. Это-то уж Микаса знает наверняка. Он не даст ее в обиду, и даже если и назовет ее полной дурой, то, во-первых, будет прав, а во-вторых, обязательно поможет.       Но не повредит ли это его работе? Не хватало еще случайно столкнуть разведку с военной полицией. У этих подразделений и так очень натянутые отношения.       Это было не единственной причиной, по которой Микаса решила промолчать.       Ей не хотелось ничего рассказывать про Леви. Что-то внутри приятно потянуло, когда Леви оказался рядом. Это было совсем новое и неизведанное чувство, и зарубить его на корню Микаса не смогла.       Да и Эрену не стоит знать, что она видится с другими мужчинами. Это окончательно отбросит их друг от друга. Пускай Леви останется ее маленьким секретом.       Если придется поговорить с полицией, то Микаса выкрутится как-нибудь. Наврет, что просто испугалась за свою жизнь, что Аккерман требовал его вывести, угрожал, и что она убежала от полиции, потому что испугалась.       Сердце пропустило удар.       Нет, так уже не выйдет. Они ведь видели, что Леви помог ей убежать. Сказать, что никаких дел с Аккерманом у нее и в помине не было, не получится, даже если правда.       Микаса могла бы понадеяться на помощь гостей, которые часто бывали на ее концертах, но боялась того, что они могут потребовать взамен.       От мыслей снова начинала болеть голова. Будь, что будет. Сейчас хотелось только одного — провести время рядом с Эреном.       — Пробежалась по городу. Хотела выпустить пар, — соврала Микаса.       Она выпуталась из рук, неловко поправила растрепанные волосы.       — Мне нужно сходить в душ. И дома почти ничего нет. Сходим вместе на рынок? — спросила Микаса.       Эрен мягко кивнул в ответ.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      — Ты серьезно?       Леви закашлялся, шумно поставил стакан на стойку. Пиво плеснулось на руку, и он потряс ей, сбрасывая капли, попутно пытаясь прочистить горло.       Эрд со смехом полопал его по плечу.       — Бросил бы ты эту идею, мужик. Ну что она тебе, поперек горла встала? Раздобыть тебе девочку на вечер?       — Не нужна мне девочка, — буркнул Леви.       — Зря. Ты знаешь, у меня на примете много хорошеньких.       Вытянув из пачки сигарету, Леви закурил. Дым медленно растекался в застоявшемся сыром воздухе, таком же неизменном, как и жизнь в этой дыре.       Стоила ли Микаса риска? Может и нет. В конце концов, она просто очередная женщина. Подумает о ней еще какое-то время и благополучно забудет. Особенно, когда над ним все еще висит необходимость раздобыть эту чертову сыворотку.       Леви редко, очень редко шел на поводу у своих желаний. Будучи еще ребенком, слабым, гораздо мельче ребят его возраста, он привык быть тише воды, ниже травы. Легко мог затеряться в толпе, стащив, что ему нужно на день, и прятаться у какой-нибудь стены, дожевывая пахнущий плесенью хлеб.       Смело пользоваться своей силой он стал только когда понял, что даже крупные взрослые мужчины неспособны с ним справиться. Кенни еще тогда учил его не бояться, лезть в схватку, если на кону стоит твоя жизнь. А здесь, в Подземном городе часто приходилось выкраивать для себя еще несколько часов.       Леви не нарывался. Предпочитал быть незаметным, пока Кенни не сказал ему, что живя, как крыса, крысой и останешься. Леви хорошо помнил, как разозлился тогда. После этих слов, он уже не отсиживался в тени.       Не будет и теперь. Пускай лезть в улей из высоких чинов было глупо, из-за маленькой оплошности, незначительной ошибки можно оказаться в тюрьме и сгнить за решеткой, но разве Леви пасовал перед риском и трудностями? Он мог и такое, что многим даже не снилось. И даже это казалось преуменьшением его способностей. Если ему что-то было нужно, он получал это, несмотря ни на что.       Эрд был прав. Было бы проще забить. Некоторые высоты не стоило покорять.       Но Микаса никак не отпускала его. Добиваться женщины ему еще никогда не приходилось, и чувство азарта уже разыгралось внутри. Хоть что-то разбавит его жалкие будни. Такую девушку хотелось завоевать.       Леви задумался, затягиваясь горьким дымом. Ее взгляд, жесты, голос — все в Микасе цепляло. Выкинуть ее из головы было невозможно. И вряд ли у него получится так просто отделаться от нее. Леви было нужно попробовать ее, чтобы убедиться в том, что она абсолютно такая же женщина, как и другие. Один вечер, ночь, и Леви точно перестанет забивать голову лишними мыслями.       Сейчас нужно было думать совсем о другом. Но даже теперь Леви врал, легко поддавался на провокации мысленных образов, нарушая собственные принципы.       Она того стоила. А Леви всегда удавалось выйти сухим из воды.       Надо все разузнать. Информация часто была дороже денег. Девушку легко задобрить безделушками и вниманием, так что пусть Эрд рассказывает, что ему удалось откопать.       — Где билет? — Леви резко прервал бесконечный поток качеств «хорошеньких девочек», которые Эрд так и продолжал перечислять.       Его осуждающий взгляд едва всколыхнул в Леви чувство вины, но он уже решил, что не отступит.       Эрд тяжело вздохнул. Рука скользнула куда-то в карманы брюк, и на стойке оказалась красивая бумажка. Дорогая. Изящными буквами было выведено незнакомое имя. Кто-то умудрился выкрасть чужой пригласительный билет.       — Ты конченный идиот, — твердо сказал Эрд, протягивая билет Леви.       — Знаю.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Кенни выглядел еще хуже, чем утром. Темные тени пролегли под глазами, весь он как-то осунулся и поник. Разговор со старшими явно не прошел для него бесследно.       Неужели эта сыворотка была настолько важна?       — И сколько еще жизней мы положим ради этой сыворотки?       — Сколько надо.       Кенни был тверд. Его жестокое лицо испещренное морщинами в тусклом свете казалось болезным. Впервые Леви задумался о том, что Кенни уже не молод. Пускай пока он не сдает позиций, но кто знает, сколько времени еще протянет его старик?       Он смотрел сквозь Леви, утопая в собственных размышлениях, и вряд ли хотел спорить.       Леви тяжело вздохнул, откидываясь назад в кресле. Кенни медленно ходил по комнате, но его рваная походка выдавала плохо скрываемое раздражение.       Говорить не хотелось. Леви молча сидел, обдумывая, как же глупо все получилось. Если бы под его ногами никто не мешался, то сыворотка уже была бы у них.       Узнать, где сыворотка находится сейчас, было делом непростым. Леви не знал точно, сколько времени мафия вынюхивала информацию, но быстро это сделать точно не выйдет. К тому моменту, как они снова выйдут на след, Леви надо будет хорошенько подготовиться. Но ему совсем не хотелось.       — Кенни, почему ты так за нее трясешься? — Леви выдержал очередной тяжелый, недовольный взгляд, совсем не смущаясь повисшей тишины.       — Ты понимаешь, сколько денег за нее предложат на черном рынке?       Леви чувствовал, что-то тут нечисто. Деньги всегда были на первом месте в их делах. Но еще ни разу Кенни не пытался сдохнуть так рьяно, в надежде срубить куш.       — Понимаю. Надеюсь, что нам в могилу подкинут пару золотых.       Неужели не было других сокровищ, которые гораздо проще достать? Да полно. Леви хоть прямо сейчас мог вспомнить парочку. Только вот за эту сыворотку даже военная полиция, эти ленивые трусы, были готовы положить жизнь.       Кенни молчал. Его задумчивость раздражала. Леви считал, что нет никакого смысла ставить свою жизнь на кон. Но Кенни, казалось, совсем так не считал.       — Это дерьмо, а не затея, — все же сорвался Леви. Он поднялся с кресла, быстро шагая по комнате, догоняя Кенни.       — Твои мозги уже превратились в песок? Почему какая-то прививка стоит огромных денег?       Кенни на мгновение задумался, будто просчитывая, стоит ли рассказать Леви какую-то правду. Его губы шевельнулись, но он только облизал губы, вытащил из кармана сигарету и закурил. Ему явно было что сказать, но он не хотел.       — Чего-то ты недоговариваешь. Давай начистоту, если хочешь, чтобы я еще раз полез в это пекло. И давай без тупых «делай, что говорят».       Кенни цыкнул, но губы растянулись в улыбке. Уголки глаз собрались мелкими морщинками. Он покачал головой.       — Проницательный ты щенок, — сказал он, вытаскивая изо рта уже наполовину скуренную сигарету. Он снял шляпу, медленно дошел до кресла, грузно опустился, откидываясь на поскрипывающую спинку.       — Я, конечно, особо в подробности не вдавался… — начал было Кенни.       — Давай только без сказок и по делу. — Леви недовольно глянул на дядю. В груди поднималось раздражение. Ему хотелось вернуться в дом и хорошенько обдумать то, как он собирается подступиться к Микасе, а не сидеть в этой дыре, считая шансы на провал или на успех.       Кенни кивнул.       — Ладно. — Он швырнул остаток сигареты в ведро. Мелкие искры на мгновение рассыпались по металлическому дну и тут же погасли. Леви внимательно следил за тем, как Кенни снова разваливается на кресле. Терпение было на исходе, и Леви поймал себя на мысли, что раньше был поспокойнее.       — Эта сыворотка какой-то правительственный эксперимент, — наконец начал Кенни. — Люди поговаривают, что она дарует бессмертие.       Леви слушал, и не мог поверить своим ушам. Старик это серьезно? Бессмертие? И кто-то верит в эти сказки? Но Кенни продолжал, и Леви ничего не оставалось, кроме как дослушать. Сам же просил рассказать все как есть.       — Говорят, один укол — и ты излечен от всех болезней. Большая рана? Не беда, затянется, как на собаке. Даже нога новая отрастет, если придется. За такое многие готовы отдать невероятные деньги.       Брови медленно поползли вверх. Звучало невероятно.       — Хорошо, даже если я сделаю вид, что верю, почему тогда не оставить эту чудо-сыворотку себе, чтобы жить вечно? Зачем продавать?       — Брехня это все. Эту сыворотку уже давно бы кто-то прикарманил, будь мои россказни чем-то посерьезнее слухов. Но здесь что-то не чисто, и лучше бы ее сбыть поскорее.       Кенни только подтвердил догадки Леви. Конечно, в их мире чудес не бывает. Только богачи верят в глупые сказки. Привыкли, что все можно купить.       Леви снова посмотрел на дядю. Его взгляд смягчился, затянулся поволокой. В тусклом свете он снова показался Леви каким-то измученным. Словно вторя его мыслям, Кенни продолжил:       — Я уже старею. Мне надоела такая собачья жизнь. Хочу греть свои больные кости на солнышке где-нибудь в глуши у озера, а не дышать плесенью.       Леви и сам был бы не прочь выбраться отсюда, только ради чего? Он даже не был уверен что проживет дольше, чем Кенни. Но цель будто бы замаячила впереди.       Если раньше Леви было нужно совсем мало, то теперь, хорошо представляя себе, кто Микаса такая, он понимал, что хорошенько заработать ему придется. Какой бы строптивой она не была, деньги смягчат любую. Будучи оборванцем, у него гораздо меньше шансов.       — Ты поможешь нам, Леви?       Кенни выжидательно смотрел на него. Этот усталый, почти лишенный жизни взгляд, смягчил его. И когда это Леви успел стать таким сентиментальным?       — Допустим. И что нам делать?       Кенни воодушевился. Глаза блеснули былым азартом.       — Первым делом надо разузнать, в чьем кармане осела сыворотка. В военной полиции скорее всего ее больше нет. А это значит, что у нас появился серьезный соперник.