Осколки чёрных звёзд

      Микаса была измотана настолько, что казалось, отключится, как только голова коснется подушки. Но ее надеждам было не суждено сбыться.       Она ворочалась в постели, прокручивая в голове события вечера. Ощущение того, что она избежала страшной участи, никак не отпускало.       Кровать вдруг стала жесткой, простыня скомкалась.       Злость и обида на Эрена никак не уходили. Микаса пыталась думать о чем-то еще, но мысли так и возвращались к Леви. И чего она вообще о нем думала?       Наглый, противный, еще и ростом не вышел. Что в нем могло быть привлекательного? Но его холодный оценивающий взгляд никак не выходил из головы.       Тело сдалось, лишь когда не осталось сил даже думать. Мысли превращались в кашу, и Микаса то и дело проваливалась в беспокойный сон, такой, какой часто настигает после слишком насыщенного событиями дня.       Хоть она и смогла уснуть, но спала урывками, то и дело открывая глаза, и все никак не могла удобно устроиться, словно ее собственная кровать не хотела дать ей хоть немного комфорта.       Микаса поднялась очень рано. Солнечный свет еще не успел просочиться за стены, размазывая по небу сероватую дымку. Болела голова. Виски пульсировали, горели, а в мыслях зияла дыра. Дыра, в которую сваливались все переживания вчерашнего дня.       Ей было страшно. За Эрена и за себя. Она всегда боялась. Боялась, что не сможет за себя постоять, боялась, что Эрен больше не вернется. Что она будет делать без него?       Микаса повернулась в постели, пытаясь удержать остатки сна.       Все было в порядке. Она в порядке. Эрен дома. Что бы там ни могло произойти вчера, ей удалось выпутаться. Нужно было забыть вчерашний день, как страшный сон.       Микаса взглянула в окно. За тонким тюлем медленно просыпался город. Вид стен, стареньких зданий, пушистых крон зеленых деревьев обычно успокаивал ее, но не сейчас.       От ссоры с Эреном было больно. Она не должна была так грубо говорить с ним. Он просто хотел позаботиться, а она слишком устала, слишком много переживала, чтобы понять его. Еще и окровавленное пятно на рваном рукаве… Она просто сорвалась. Сердце разбивалось вдребезги всякий раз, когда Микаса представляла себе, как лопается кожа, как хрустят кости, как на их месте болезненно вытягиваются новые мышцы.       Если бы она была рядом, смогла бы уберечь?       Микаса тряхнула головой, отгоняя от себя эти мысли. Какой толк был бы от нее там, если она даже представлять армию не хочет. Они договорились давно, что будет лучше, если Микаса останется здесь, в городе, если будет в безопасности.       Только оказалось, что в городе тоже неспокойно.       Все равно. Не стоило слишком задумываться об этом. Армия — не для нее. Нужно было и дальше строить свою жизнь. Эрен принял свое решение, он не будет всегда рядом, как бы ни хотелось. И Микасе придется это принять.       Она свесила ноги с постели. Дерево показалось непривычно холодным. Голова гудит от усталости, глаза слипаются, но сон не идет. Внутри пусто, только невнятная тревога мучает, крутит сердце призрачной рукой.       Микаса подошла к окну, отодвинула занавески, вглядываясь в сонный город. Улицы абсолютно пусты. Фонарщики еще не потушили свечи.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Ледяная вода немного привела ее в чувства. Отражение в зеркале посвежело. Глаза все еще зудели от слез, но тень усталости потускнела.       Микаса спустилась на кухню, прошлась по комнате, как неприкаянная. Стрелки на часах, казалось, застыли.       Ее мучало только то, что с Эреном так и не удалось нормально поговорить. Она с нетерпением ждала его пробуждения. Хотелось извиниться, прильнуть к нему, хотя бы сделать вид, что все хорошо. Микаса не готова потерять ту тень близости, которая осталась между ними.       Придется снова проглотить обиду.       Все-таки не стоило вчера давить на Эрена. Он устал. Он занимался важным делом. Страдал ради них. А Микаса только заставила его волноваться еще и за себя. Конечно, Эрен вспылил. Разозлился, как и любой другой мужчина. Не надо было обвинять его в том, что он просто пытался позаботиться о ней.       Микаса прошлась по кухне. В ящике остались яблоки. Отлично, постарается приготовить что-то к пробуждению Эрена в качестве примирения.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      На огне засвистел закипевший чайник. Микаса выставила на стол румяный пирог, и по комнате разлился душистый аромат яблок. От печки становилось жарко, но из приоткрытого окна тянуло обманчивой летней прохладой.       Микаса смиренно ждала за столом, когда на кухню неспешно вышел еще сонный Эрен.       Она невольно улыбнулась, глядя на его растрепанный вид. Это был тот Эрен, к которому она привыкла. Заспанный, со слегка спутанными волосами, с сонным взглядом, родной и домашний. Ничто сейчас не напоминало в нем солдата.       — Доброе утро!       Микаса подскочила с места, засуетилась, вытаскивая из ящиков приборы и посуду под пирог и чай. Чашки звенели, заполняя неловкую паузу. Эрен собирается сказать ей что-нибудь?       Но он молчал, глядя в окно.       Микаса подала ему кусочек пирога, налила чая. Эрен едва разборчиво пробормотал спасибо, заглотил еду, не проронив больше ни слова, угрюмо поглядывал на Микасу.       Кусок не лез в горло.       Она порывалась сказать что-нибудь, разбавить эту гнетущую тишину, но сил не было. Все воодушевление исчезло вмиг. Она же постаралась, приготовила завтрак, улыбалась ему, но Эрен…       В тишине он поднялся и вышел из кухни, так ничего и не сказав.       Обида сжимала горло. Злость и раздражение кипели в груди. Хотелось расплакаться, но с нее хватило.       Микаса вымыла посуду, быстро расставила чашки по местам и зло швырнула на стол полотенце, задвинула деревянный стул. Ножки жалобно проскрипели, спинка глухо ударилась о столешницу.       Не хотелось признавать этого, но поведение Эрена сильно задело ее. Оставаться дома было невыносимо. Пока он здесь — Микасу будет пожирать чувство непреодолимого одиночества.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Утреннее спокойствие и прохлада давно испарились с улочек города. Солнце уже поднялось из-за стены, заливая дома ярким светом, разогревало воздух, приближая привычную летнюю жару. Дышать становилось сложнее, и Микаса сбавила шаг, постепенно успокаиваясь. Нестись по переулкам было незачем. Она и так обошла весь квартал.       Прохаживаться по разогретому тротуару было приятно. Мысли улетали куда-то совсем далеко, подальше от переживаний последних дней. Микаса не обращала внимания на прохожих, полностью уходя в себя.       Домой совсем не хотелось. Микаса огляделась, примечая вдалеке небольшое кафе. Живот тут же заурчал. Она ведь даже не позавтракала.       Денег было в обрез. Ей должны были хорошо заплатить за пение в баре, но на его месте теперь только выжженное пепелище. Микаса хотела бы почувствовать себя виноватой, но думалось только о том, что она ни монетки не получит.       В кафе почти никого не было. Микаса присела за столик на открытой веранде. Потратиться на завтрак, когда дома остался отличный пирог, казалось расточительством. Своих денег почти не осталось, а Эрен может подавится своими подачками и гордостью. У него она ничего брать не будет.       Пробежавшись по меню, она взяла единственное, на что хватало — чай.       А ведь она так рассчитывала на эти деньги, заработанные на последнем концерте.       Микаса редко сидела без работы. Ее часто приглашали в хорошие залы, но и от баров отказаться она не могла. Слишком боялась остаться без денег. Да и платили неплохо. В дни ее концертов в маленькие забегаловки набивалось столько народу, что кухни не успевали жарить, варить и разливать.       Микаса и подумать не могла, что ее обманут и не заплатят. Купила новый концертный наряд. Кто же знал, что бар сгорит. Повезло же…       Следующий концерт только через пару дней. Она могла бы попросить оплату вперед, но в какое положение это ее поставит? Нет, просить о таком будет просто ужасно.       Микаса медленно цедила остывающий прогорклый чай. Пить эту гадость она не любила, но без напитка с веранды ее погонят, а посидеть, разбавить мысли видами города, хотелось. Официант из угла недовольно поглядывал на Микасу. Хозяин наверняка недоволен тем, что она тратит их время, заказав только чай, но это ее мало волновало.       Она старалась думать о предстоящем концерте. После него хорошо заплатят, и она уже не будет чувствовать себя так подавлено.       Блистать в шикарных залах, петь, когда все внимание обращено только на тебя, на твой голос — это Микасе нравилось. Не быть в центре внимания, нет, просто делать то, что хорошо получается и наслаждаться этим. А то, что большинство слушателей были мужчинами, и что наслаждались они не ее  голосом, а сверкающими нарядами и ее телом, Микаса старалась не замечать.       С самого начала ее пути было ясно, что выйти из грязи можно только с высоко поднятой головой, всем видом источая непоколебимость и гордость. Всего лишь одно послабление — и от поклонников придется отбиваться всерьез.       Было с ней и такое. После чего Эрен раздобыл для нее эту замысловатую зажигалку. Многие успокаивались, как только видели в ее руках сверкающий револьвер.       Жаль только, что Микаса стрелять не умела. Да и не смогла бы выстрелить в человека. Хватило в ее жизни смертей.       Микаса отбросила эти мысли в сторону. Револьверы, перебранки, концерты — все это так и не смогло отвлечь ее от недавнего вечера.       Ледяные глаза Леви не выходили из головы.       Может быть, он был прав. Пением много не заработаешь. Если бы не Эрен, не его деньги, которые не раз выручали Микасу в трудные времена, может и она пошла бы по другому пути.       Многие певицы не стеснялись после сцены прогуляться с очередным поклонником до гостиницы.       Как бы легко жилось Микасе, наплюй она на свою честь! Долой принципы — принимай дорогие подарки, ожерелья, серьги, драгоценные камни, купайся во внимании, радуйся жизни! Но Микаса не могла. Это унизительно, делить постель с человеком, которого не любишь.       Она не была настолько наивной, чтобы не понимать, что последует за дорогим подарком.       Да и мужчины, все как один, считали, что певицу можно получить, хорошенько заплатив.       Даже Леви, этот жалкий воришка, человек без принципов, принял ее за куртизанку лишь потому, что она красиво выглядела среди всех этих пьянчуг. Мужчины любили надумать себе того, чего никогда и не было.       Надеть сережки, подаренные гостем — все равно, что подтвердить, что все слухи, ядовитыми змеями расползающиеся по городу, — правда.       На слухи Микасе было плевать. Люди могли придумывать про нее что угодно. Но образ непокоренной юности играл ей на руку. Она набивала себе цену. Пускай поклонники раздевают ее глазами, пока она поет на сцене. Чем больше слушателей, не важно каких, тем выше она поднимется.       Вокруг сновали прохожие, спешащие по своим делам. Была бы Микаса более сообразительной, тоже пошла бы работать, как и они. На простую, обычную работу. Швеей или кухаркой. Может, пошла бы учиться. Могла бы стать учительницей, работать с детишками. Может, тогда Эрен обратил бы на нее свое внимание.       Может, ему нравились такие женщины? Тихие, спокойные, домашние? Может, он тоже, хоть и не говорил напрямую, но думал, что она не стеснятся принять ухаживания от других мужчин после своих концертов?       Нет, об этом Микаса думать не будет. Глупости. Эрен верит ей, и она верна своим чувствам. И то, что она выбрала сложный нравственный путь, еще не значит, что она падет жертвой, как и все другие женщины.       Жара подступала медленно, давила на пульсирующие от головной боли виски. Микаса поморщилась, откинулась на спинку стула, расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке. Брюки липли к телу.       — Вот она! Девчонка из бара! — громкий голос незнакомого мужчины тонул в шуме толпы, но Микаса услышала. Она невольно повернулась, разглядывая толпу. Ничего не происходило.       Микаса усмехнулась про себя. Совсем уже нервы не те. Слишком много переживала из-за Эрена, слишком испугалась вечером. Происходящее вокруг ее не касается.       Не касалось до тех пор, пока она не заметила, что один из полицейских вдалеке смотрит именно на нее.       Вокруг все зашевелилось: люди рассыпáлись по улице, уступая дорогу бегущей полиции, шум бьющихся о камни подошв армейских сапог заставил Микасу прийти в себя.       Бросив несколько монет на стол — за чай, Микаса подскочила с места, ловко перепрыгивая через низкое ограждение террасы, не понимая, с чего она так подорвалась. Она же не сделала ничего плохого, даже наоборот, собиралась сдать этого воришку! Правда мысль об этом уже давно улетучилась, и она не хотела даже вспоминать по этого Аккермана. Но крики все приближались, и непонятный страх гнал ее вперед.       — Задержите ее! — прозвучало уже совсем близко.       Микасу спасало лишь то, что ошеломленные люди в ступоре глядели на происходящее, не сразу понимая, что нужно освободить дорогу полиции, только в ступоре глядели на несущуюся вперед, быструю, как ветер, Микасу.       Нажила же себе приключений, думала она, пытаясь сообразить, куда ей податься и что делать. Нужно было набрать скорость. Микаса задышала мельче, стараясь унять подходившую острую боль в боку. Приходилось уворачиваться от зевак, глядящих, как она летит по улице.       Мысль о том, что убегать было самой плохой идеей, пришла в голову внезапно и совсем не вовремя.       Полиция ведь ничего не могла ей сделать! Было очевидно, что ее заметили лишь потому, что она скрылась вместе с Леви, но она легко могла бы соврать, что он пригрозил ей револьвером, и, если бы она ему не помогла, пристрелил бы.       Но хорошие идеи некстати улетучивались, как только появлялась необходимость принимать решения быстро. Ей было бы лучше вообще не впутываться в историю вместе с Леви, и теперь ей вдруг стало по-настоящему страшно.       Она ведь ему помогла.       Если полиция ее поймает, то разговорами про принуждение отделаться не получится. Не надо было ему помогать!       Но было уже поздно, Микаса уже бежала от полиции, и оправдывать свой побег испугом было бы еще более глупо.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Леви не спеша прогуливался по шумным аллеям. Было бы лучше отсидеться дома, но после разговора с Эрдом настроение приподнялось, и чувство опасности сильно притупилось. Да и кто решит, что он выползет из своей норы посреди белого дня? Особенно после вчерашнего представления.       Ленивая полиция даже не обратит внимания на такого как он, если увидит в толпе, даже наоборот, отвернутся, только чтобы не связываться с Аккерманом и не получить пулю в лоб. Прогулки же всегда помогали прийти в себя и разгрузить голову.       Шатаясь по улицам, Леви представлял, как попадет на концерт к Микасе, взглянет на нее еще хоть разок. Может, выйдет перекинуться парой слов. Он искренне желал загладить свою вину и подобраться ближе. Теперь было очевидно, что эта симпатия не пройдет так же быстро, как другие. В любую свободную секунду в голове всплывал ее образ.       Толпа вдруг зашевелилась. Леви нутром почуял, что что-то здесь нечисто. Его не видели. Это точно. Да и много ли найдется сумасшедших, лезть к такому, как он, после того, что он устроил в баре? Жить надоело?       Внутри было неспокойно. Своей чуйке Леви привык доверять. Она не раз подсказывала ему выходы из таких передряг, что многим даже и не снились. Он заставил себя выбраться из мечтаний, сосредоточившись на происходящем вокруг.       Толпа неловко расступилась. Вскрикнула какая-то женщина, выронив из рук корзинку — овощи посыпались по мостовой, люди начали подхватывать укатывающийся лук, мужчина разразился руганью на подростка, который случайно наступил ему на ногу, и, вдруг, меж всколыхнувшихся людей ловко промчалась девушка.       На долю секунды Леви поймал ее взгляд. Огромные, расширившиеся от страха глаза, взорвались в памяти еще яркими моментами вчерашнего вчера.       Микаса?       Леви услышал крики полицейских и громкий цокот их лакированных сапог. В следующую же секунду мимо него пронесся отряд.       Сердце замерло в груди. Что им было нужно от Микасы?       Шестеренки в голове завертелись с огромной скоростью. Что бы она ни натворила, это его шанс. Если поможет ей — она точно будет благодарна. Такие девчонки легко повиснут на шее, если подобрать правильные слова. Да и загладить вину за вчерашнее будет проще простого.       Правда попасться вот так глупо было бы совсем отвратительно. Если его, Леви Аккермана, повяжут среди белого дня, то он уже никогда не сможет с гордостью посмотреть в глаза Кенни, несмотря на все предыдущие заслуги. Глупцов никто не любил, а Леви как раз метил в отряд самых тупых.       Думать и решать надо было быстрее.       Сыворотку Леви не стащил. Мафию полиция боится. Вчера у них только выдался шанс поймать такого, как он. Наверняка какому-то чиновнику пообещали повышение. Но после такой знатной перестрелки, за ним еще долго не потащатся. Им еще раны зализывать.       Да и работы у них, что ли, мало? В городе шныряла толпа целей попроще.       Военная полиция, хоть и кучка придурков, но слушается своих командиров. А тем давно прикрыли рты хорошей взяткой. Значит за себя беспокоиться нечего. Да и если получится переманить Микасу к отдаленным районам, то полиция от них отвяжется. Туда они не суются. Это уже не их территория.       Леви чертыхнулся. Он не привык помогать, и было наивысшей глупостью опять светиться перед полицией, но Леви просто не мог позволить певичке пострадать из-за него.       Он не спеша пошел в сторону, куда пронеслась свора полицейских, буквально проклиная себя за то, что думал не тем местом. Если же кому-то сверху дали приказ, если взяток недостаточно, то сейчас он буквально пойдет в лапы полиции с улыбкой на лице и вытянутыми вперед руками. Вяжи — не хочу. Полиция с распростертыми объятиями примет его в отсыревшую, заплесневелую камеру. От одной лишь мысли становилось тошно, но Леви уже решился. Если подставлять себя — то по полной.       Он быстро прикинул варианты: УПМ у полиции с собой не было. Певичка явно не стоит того, чтобы перехватывать ее или звать подкрепление, значит, тросы у них и не появятся. Это единственное, что могло бы помочь им поймать Леви Аккермана, значит опасаться кучки глупых полицейских было нечего.       Леви ловко забрался на крышу по сточной трубе и быстро побежал по скатам. Нельзя было терять ни минуты. Микаса наверняка вот-вот выдохнется, и отбить ее у полиции будет, конечно, эффектным, но совершенно сумасшедшим ходом.       Леви быстро перегнал полицейских и с удивлением обнаружил, что Микаса-то не дает сократить дистанцию, все еще бежит впереди них и не собирается останавливаться.       Невероятная.       У простых певичек дыхание сбилось бы уже на первых ста метрах. Обычную певичку уже бы схватили. Завороженный ее быстрыми, четкими движениями, Леви едва не упустил момент для прыжка.       Он уже выгадывал удобный маневр для того, чтобы вытащить ее отсюда. Путей для отхода было не так много, но если она будет такой же расторопной, то выбраться не составит труда.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Микаса бежала из последних сил. Дыхание начинало подводить, и она злилась на собственные легкие, которые отлично выдерживали концерт, но не могли перетерпеть всего каких-то несколько минут бега. Мышцы ног сильно жгло, кололо в боку, но она продолжала бежать, уже и не зная, на что надеется и куда бежит. Дом в другой стороне, а скрыться в городе было совершенно негде. Кругом лишь магазины и дома, никуда не спрятаться.       Микаса рвано оглянулась. Полиция уже совсем близко. Выдохнув с громким стоном, она рванула вперед, решив, что хотя бы попытается не попасться теперь, от всей души проклиная Аккермана за то, что уже дважды нарушил ее душевное спокойствие.       Она ведь заметила его в толпе, никакой ошибки быть не могло. И как сильно злило ее то, что этот наглый преступник спокойно бродит по улицам, когда она, законопослушная и довольно знаменитая певица, вынуждена убегать от полиции. Как глупо и унизительно!       В голове мелькнула мысль о том, что будет, когда ее гости узнают причину отмены следующего концерта. Микаса уже представила себе великолепную картину того, как она, вместо блестящего, сверкающего в свете огней платья на фоне белоснежного рояля, напялит рубаху, и будет исполнять свои арии для тюремных крыс, пока обозленный Эрен не вытащит ее оттуда.       Если вовсе вспомнит про нее.       Может, конечно, ее и отпустят сегодня же, но сама погоня уже сильно портила ее репутацию. Об этом точно пойдут очередные сплетни.       Вдруг перед ней как из ниоткуда появилась низкая фигура.       От неожиданности Микаса вскрикнула и едва успела притормозить, чтобы не врезаться в причину всех своих бед.       — Черт бы вас побрал, что вам еще от меня нужно? — вспылила Микаса, огибая его. Легкие жгло от бега, и только теперь она почувствовала, как сильно пересохло горло.       Со всех сторон послышались взволнованные вздохи и перешептывания.       — Эй, тут Леви Аккерман! — послышалось сзади, и Микаса увидела, как близко подобралась полиция.       — Для начала, привет, — усмехнулся Леви, нагоняя ее темп.       Микаса хотела бы сказать ему пару ласковых, но Леви продолжал:       — Я помогу тебе сбежать, — спокойно говорил он так, будто вообще не запыхался. А ведь он бежал столько же, сколько и она!       С негодованием Микаса взглянула на него. Этого еще ей не хватало. Теперь полиция точно подумает, что она связана с этим бандитом. Но он был ее единственной спасительной ниточкой, и она неуверенно схватилась за нее, надеясь, что Леви вытащит ее из неприятной вереницы допросов.       Быстро взвесив все за и против, Микаса проследовала за ним, чувствуя, что мышцы уже очень скоро сдадутся.       Леви резко поворачивал по странным узким улочкам, по которым Микаса ни в жизнь не догадалась бы куда-то идти, ведь они, казалось, никуда не вели, и, к ее удивлению, за крутым поворотом оказывалась еще одна узкая лазейка, или следующий путаный поворот.       Сапоги полиции все еще стучали по брусчатке, и отряд явно не собирался отступать. Они были совсем близко, будто и сами хорошо знали эти лабиринты меж домов.       — Какие упертые, — шикнул Леви, оглядываясь.       — Вот и побегали, — недовольно шепнула Микаса, окончательно запыхавшись и разозлившись. Перед ними выросла высокая каменная стена в два человеческих роста, перегораживая следующий двор. Слева и справа тянулись высокие дома в два, три этажа. Они попались.       — Спасибо за помощь, — съязвила Микаса, уже в который раз пожалев о встрече с этим человеком, но тот лишь бросил на нее всего один недовольный взгляд, и по коже пробежал холодок.       Микаса замолчала. Она не в том положении, чтобы пререкаться. Что, если Леви специально заманил ее сюда? Что, если полиция вообще пошла по ложному следу, запутавшись в поворотах, а она осталась одна с этим знаменитым и безжалостным преступником?       Но Леви отошел на пару шагов назад, разогнался и запрыгнул на отвесную стену соседнего дома. Он задержался всего на миг, резко развернулся, оттолкнулся от нее и вскочил на каменную, преградившую им путь, стену.       Микаса не верила своим глазам. Он ловко зацепился за самый верх, подтягиваясь, но все ее изумление исчезло, когда она поняла, что сама-то останется здесь, и этот Аккерман всего лишь сматывает удочки, спасая свою шкуру.       Она уже была готова высказать ему все, что думает, даже несмотря на то, что от усталости едва успевала перехватывать воздух, а легкие горели огнем, но Леви развернулся на стене, свешивая руки вниз.       Леви смотрел на нее в упор, и Микаса вытаращилась в ответ, словно пойманный в силки кролик.       — Ну, шевелись быстрее, — недовольно сказал Леви.       — Я не смогу так же. — Ее голос дрогнул, и Микаса осеклась. Не хотела показывать ему, что ей вдруг стало по-настоящему страшно?       Леви недовольно цокнул языком. Понятно, что она ему не доверяет. Явно не такого ожидала. Но время идет, полиция вот-вот схватит их обоих, и надо двигать отсюда побыстрее.       Он свесился вниз еще немного, цепляясь носками ботинок за камни с другой стороны.       — Ты высокая, до рук допрыгнешь.       Микаса подошла ближе, не решаясь схватиться за протянутые руки. Как же неловко! Да и при свете дня сразу стало заметно, какой этот Леви крохотный. Точно удержит?       — Точно удержите? — несмело спросила Микаса, и Леви недовольно, явно оскорбляясь, фыркнул.       — Можешь оставаться внизу, я не против.       Ну и пожалуйста, думала про себя Микаса, беспокойно озираясь. Звуки шагов были уже совсем близко.       Леви уже собрался соскользнуть за стену, как вдруг Микаса ухватилась за его запястья. Он едва не упал. В последний момент сумел зацепиться носками ботинок за камни.       — Предупреждать надо, — недовольно фыркнул Леви. Чертыхаясь, он перехватил Микасу за локти, подтягивая выше. Тяжелая, — думалось ему, но удержать ее оказалось не так трудно. Она помогала себе ногами, неловко цепляясь за камни стен, и, наконец, смогла уцепиться руками за отвес стены.       Как раз вовремя, в тот самый миг, когда из-за угла выскочил потрепанный отряд.       Леви ловко спрыгнул вниз, с толикой беспокойства глядя на Микасу. Она-то хоть прыгнет? Не испугается?       Но вопреки всем его опасениям, Микаса с удивительной легкостью соскочила со стены, тихо приземляясь. Леви быстро схватил ее за руку, уводя ее за собой в еще более потаенные закоулки родного города.       Микаса с утихающим волнением слушала, как голоса разозленных полицейских становится все глуше, и, когда Леви отпустил ее руку, выдохнула.       Все-таки оторвались. Только теперь она смогла вдохнуть полной грудью и почувствовать, как сильно жжет внутри, и как ужасно хочется пить. Ноги ныли, и она неловко переставила ими, пытаясь сбросить напряжение.       Леви, не стесняясь, разглядывал ее. Молча наслаждался видом едва распахнутой рубашки, мелкими капельками пота, осевшими на лице. Ее лицо, раскрасневшееся от бега, черные, как уголь, дрожащие ресницы, приоткрытые губы, с которых срывались короткие вздохи… Восхитительно.       Ее грудь поднималась и опускалась в такт неровному дыханию. Взгляд прилип к раскрасневшейся Микасе, и на мгновение мир сузился до нее и прерывистого, шумного дыхания.       — У меня что-то на лице? — недовольно покосилась Микаса, оправляя рубашку. Не хватало еще, чтобы на нее пялился этот вор. Щеки и так горели от бега, хорошо скрывая вдруг возникший из неоткуда стыд.       — Оделась, как мальчишка.       Микаса вскинула голову, сдвинула брови — хотелось хотелось стереть с его лица это ухмылку. Пощечина точно показала бы ему, что оскорблять ее снова просто нельзя, но Микаса держалась. Они снова одни, и она, не задумываясь, снова ему доверилась. Выбрала убежать с преступником, вместо того, чтобы сдать его полиции. Начнет ли она когда-нибудь думать головой?       Леви шагнул вперед, оказавшись совсем близко. Микаса напряглась, вытянулась по струнке, вдруг чувствуя пробежавший по спине холодок. Этот внимательный, строгий взгляд вводил ее в ступор.       Леви разглядывал ее слишком внимательно.       — Что-то случилось?       — С чего вы взяли, — съязвила Микаса. Она всего лишь только что сбежала от толпы полицейских. От тех, которые были призваны защищать простых людей, как она. А так — нет, все совершенно обыденно.       — У тебя глаза красные, — сказал Леви, и Микаса резко отвернулась. Леви шагнул еще ближе — непозволительно близко, и сердце застучало быстрее.       Волнение неожиданно оказалось приятным.       Леви протянул руку вперед, словно собирался ее коснуться, и Микаса дернулась вперед, задела Леви плечом. Надо было выбираться из этого переулка, где бы она ни оказалась.       — Не ваше дело, — буркнула Микаса. Ну и пусть она не знает дороги. Выберется как-нибудь. Город все же не лабиринт.       — Эй, в приличном обществе принято благодарить за спасение, — окликнул ее Леви, и Микаса дергано обернулась.       — Вы к нему не относитесь.       Леви не собирался сдаваться так быстро.       Внутри едва только успокоившееся от бега сердце затрепетало с новой силой. Ее грубость, дерзость задевали внутри что-то совсем еще незнакомое. Он в пару шагов догнал ее, огибая, преградил ей путь, заставляя остановиться.       Микаса с вызовом взглянула в его ледяные глаза.       — Это из-за вас я встряла в это, — выдохнула она.       Из-за Леви она теперь проблем не оберется. Ей хотелось поскорее избавиться от него, но он не отпускал, и Микаса не так уж и сопротивлялась. Это раздражало.       Неприглядный, низкий, грубоватый разбойник, образ которого она пыталась представить, теперь оформился в привлекательного, ловкого и готового помочь мужчину. Он мог и пройти мимо. Забыть о ней, оставить разбираться с проблемами самой.       — Мне пора домой, — тихо добавила Микаса, уже смягчившись. Она не знала что делать. Щеки горели от стыда, потому что от его ледяного взгляда жгло огнем. Ее мирная, тихая жизнь в который раз пошатнулась. Все смешалось в одно — Эрен с его проблемами и криками, Леви и его переворачивающее все внутри присутствие. Хотелось просто отдохнуть, лечь в постель и прикрыть глаза. И даже ссора с Эреном уже не казалась такой страшной. Микаса просто хотела оказаться дома.       Она уже хотела шагнуть вперед, но вместо этого неловко потопталась и все-таки выдавила из себя «спасибо».       Леви слегка улыбнулся, принимая благодарность, и уступил ей дорогу.       — Ты же не знаешь, куда идти, — крикнул он ей в спину, и Микаса зло развернулась. Чертов Леви Аккерман!       — Тогда выводите меня отсюда, — недовольно сказала она, и Леви улыбнулся.       — Твое желание, мой закон.