Осколки чёрных звёзд

      Ну и черт с ней, в который раз думал Леви, удаляясь вниз по переулку. Ему казалось, она понимала, к чему все идет, ему казалось, что она хотела этого поцелуя, казалось, что она отвечала, казалось…       Леви злобно прокручивал в голове эту картинку снова и снова. Тесный темный переулок, гулко бьющееся в груди сердце, терпкий запах духов, душный воздух, мягкие податливые губы…       Он ни черта не понимал. Она хотела этого поцелуя. Сама тянулась к нему. Он испытал на ней прием, который всегда срабатывает. Она клюнула. Микаса только старалась изобразить из себя приличную девочку, но плохо скрываемое недовольство, блеск в глазах — все это выдавало то, что последует за его маленькой игрой. Работало безотказно.       Его еще никогда не отвергали так.       Руки в карманах нервно нащупали почти пустую пачку сигарет. Сигарета юркнула в пальцы, щелкнула зажигалка. Серый дым растаял в ночной пустоте.       Выражение лица Микасы — вот что поразило его больше всего. Она едва не расплакалась перед ним. И что только происходило в ее прекрасной голове?       Леви не спеша брел по улице, остывая. Мысли медленно прояснялись. Злость и раздражение сходили на нет. Что спугнуло ее?       В который раз Леви говорил себе — забудь. Ему не нужны никакие лишние заботы, у него и так проблем по горло, а добиваться женщины — это и вовсе последнее дело. Но сколько бы раз Леви ни твердил себе, что просто тратит время попусту, все равно охотно возвращался на роль щенка, которого тянут за поводок. Микаса того стоила. Он не мог просто отказаться от нее.       Она хотела что-то сказать, прежде чем появился ее братец. Он спугнул их, помешал. Леви придется ненадолго отступить, на случай, если его заметили. Рисковать так сильно, даже ради Микасы, он не хотел. Все же какие-то остатки мозгов еще болтались в черепной коробке.       С одной стороны — не было ничего такого в том, что он подцепил девушку в переулке, но инстинкт самосохранения требовал смотать удочки, и Леви научился доверять этому чувству. И этот ее брат… Брат ли он на самом деле?       Леви удалось всего лишь мельком оглядеть этого парня. Поджарый, высокий, совсем не похожий на хрупкую Микасу. Врала ли она ему? Как будто бы нет. Но ее этот братец явно не простой человек. Нет у них в городе таких мужчин.       Леви тряхнул головой. Какая в сущности разница, если этот вечер уже пошел прахом? Столько усилий — все впустую. А ведь он рисковал, чтобы встретиться с Микасой.       Он тяжело выдохнул.       Прогорклый сигаретный дым опалил легкие. Сигарета падающей звездой ухнула в овраг. Пора было заняться работой и хоть ненадолго переставать думать о девушках.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Микаса спешила на концерт. Настроение ни к черту, но от работы никуда не деться. Зрителям плевать на то, что происходит у такой, как Микаса, в душе. Да и ей, в сущности-то, тоже. Когда она на сцене — весь мир сжимается до вибраций в горле, до давления в легких, до напряженных мышц живота. В такие моменты она — только голос. Она несется над слушателями, проносится куда-то совсем далеко, проникает не в уши, нет, в душу, в самую суть, задевает чувства, о которых многие даже не думают.       По крайней мере, она хочет задеть их за живое. Надеется, что они не просто пялятся на нее, действительно наслаждаются искусством. Микаса знает, что она красивая, что у нее отличная фигура, что у глаз необычный разрез, как знает и то, что в ее пение все еще вслушиваются.       Поклонники, которых она отвергает, только подтверждают ее догадки. Микаса не испытывает иллюзий насчет своей значимости, но если в этом мире по-другому не прожить, то пусть люди кормятся ей. Пускай смотрят. Ей все равно, до тех пор, пока она может творить и петь.       Микаса хотела бы отдаться вся, без остатка, человеку, который будет любить ее такой, какая она есть. Который будет искренне желать ее такой, какая она есть. Не переделывать под себя, не запирать в золотой клетке. Который с одинаковым обожанием будет смотреть на нее — сияющую на сцене, и едва ли столько же ослепительную — дома, за кухонным столом или в спальне, в полумраке, когда на город плотным покрывалом опускается душная, темная ночь.       Но единственный, кому она с радостью подарила бы себя, не видит, или скорее не хочет видеть в ней женщину.       А Леви…       Микаса хотела снова увидеть его. И это желание ей не нравилось.       Признаться честно, она плохо спала. Прикосновения его мягких тонких губ, горячие касания на теле, они жгли ее, как раскаленные угли, вытаскивали наружу что-то, чего Микаса не понимала, чего боялась. И ей хотелось почувствовать это снова.       Микаса не собиралась отталкивать Леви. Просто…       Это ее первый поцелуй. Если бы Эрен не появился так внезапно, она смогла бы объясниться.       Ну вот, уже думает об Эрене как о чем-то, что помешало ей. На деле же — он ее спас. В очередной раз уберег от самой себя. Микаса не сопротивлялась новому чувству, ей нужен был лишь крохотный толчок, одно верное слово.       Но теперь об этом можно было не думать. Сколько еще Леви будет бегать за ней, не получая ничего взамен?       Микаса отвадила от себя много мужчин. Это она умела отлично. А вот привлекать… Так, чтобы по-настоящему, чтобы ее действительно захотели всю — это было ей недоступно. Микаса умела играть на публику, но как только спускалась со сцены — вся напористость и открытость исчезали. Она больше не была яркой далекой звездой на ночном сияющем небе. Она терялась в толпе, скорее прячась от чужих взглядов.       И только рядом с Леви все было иначе.       До недавнего вечера.       Если бы только у них было больше времени. Если бы Эрен не пришел. Что было бы? Как далеко Микаса позволила бы ему зайти?       Она не сразу поняла, что кто-то позвал ее.       — Мисс Аккерман, доброго дня. Можно вас на пару минут?       Микаса замедлила шаг.       — Извините, у меня не так много времени.       Она даже не обернулась. Мало ли поклонников? На улицах города она всегда оставалась осторожной. Говорила с незнакомцами только в залах. Там, где много людей, где она хоть немного, но чувствует себя в безопасности.       — Подождите, нам нужно поговорить, — настаивал незнакомец.       Микаса недовольно повернулась и застыла. Куртка с нашивкой единорога. Строгий взгляд. Военная полиция.       — Я думаю, что нам не о чем говорить, — сказала она, и тут же поспешила вперед.       Сердце яростно забилось в груди. Что делать? Нет, что она сделала? Да, убегала от полиции, но не более того. Разум продолжал твердить ей, что она ни в чем не виновата, что полиция ничего ей не сделает. Наверное.       Надо было срочно придумать, как себя вести. Желудок скрутило спазмом, к горлу подступала тошнота. Нужно было хотя бы позавтракать.       Она ничего не сделала.       Все, что связывало ее с Леви Аккерманом, было парой прогулок. Микаса до сих пор не имеет к нему никакого отношения. Мысли о том, чтобы сдать его, наконец, достигли своего апогея, но Микаса не сможет теперь заставить себя сказать что-то против него. Она приготовилась много и безбожно врать.       — На самом деле, кое-что, что вы можете нам рассказать, все-таки есть… — не отставал полицейский.       Микаса ускорила шаг. Возможно, если она пойдет побыстрее, то от нее, наконец, отстанут.       — Извините, я тороплюсь.       — Боюсь, вы меня не поняли. Вы задержаны, мисс.       Микаса резко остановилась и встала, как вкопанная. Страх холодком прошелся по спине. Этого не могло быть.       К горлу подступил ком, и выдавить из себя хоть слово стало невероятно трудно.       — Задержана? За что?       — Это мы обсудим позже. Пройдемте со мной.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Леви ломал голову над тем, куда делась сыворотка. Она уже в печенках у него сидела. От одной только мысли о том, сколько времени он потратит на поиск, хотелось послать все к чертям. Он до сих пор не понимал, зачем и кто подорвал его операцию, подослав на дело молодняк.       Что-то здесь было не чисто, но Леви никак не мог взять в толк, что.       Вокруг враги. Поднасолить ему мог кто угодно. Мало ли преступников в подземном городе? Мало ли желающих получить Эликсир?       Если Кенни не врал, то стоил он чертовски дорого. А это значило, что не только мафия желает прибрать ее к рукам.       Но неужели кому-то проще связываться с полицией и пытаться выкрасть сыворотку у них, чем у мафии? Это же бред вшивой собаки. Полиция, конечно, это в первую очередь кучка идейных трусов и идиотов, пляшущих под королевскую дудку, но у них есть ресурсы, деньги.       Их много. Они фанатики, похлеще мафии. Они знают, что делают, знают, что охраняют. Да и кому нужно было в очередной раз попадаться на глаза закону?       Только если кому-то было выгодно, чтобы сыворотка оставалась на месте.       Внутри что-то неприятно шевельнулось.       Кто еще мог знать, что Леви отправится на задание? Внутрянку они скрывали тщательно. Это в солдатских бараках языками трепали, только в путь. В группировке этого языка можно было лишиться за гораздо меньшее.       Может быть подрыв операции был выгоден кому-то из своих?       Леви устало уперся в колени, пряча лицо в мозолистых ладонях. Из груди вырвался усталый стон. Как же все раздражало. Как много проблем от какой-то стекляшки с мутной сранью. Может и нет ее уже давно, а они с Кенни гоняются за ней, как собаки за хвостом. Леви, без особой надежды, заговорил:       — Так каков план? Что будем делать?       — Надо узнать, где она осела. — Кенни выдохнул облако светлого дыма.       — Спасибо, как это я сам не догадался?       — Не язви.       — А что мне остается делать? Информаторы?       — Молчат, как…       — Можешь не продолжать.       Леви поднялся с места, не в силах больше сидеть. Нервы были на пределе. Гоняться, черт знает, зачем, уже порядком надоело. Кенни задумчиво докуривал уже которую по счету сигарету. Еще немного, и в комнате можно будет топор повесить.       — Кенни, какого мы носимся с этой сывороткой? Больше нечего красть? С борделя бабки и так текут рекой. Нам на жизнь хватает. Начерта еще это?       — Это последнее, что нам придется делать.       Леви резко обернулся. Брови поползли вверх. Они лишь шутили об отставке. О том, чтобы закончить свои грязные дела, речи никогда не шло. Леви даже не думал о том, что будет после. Честно говоря, даже не думал о том, что доживет до тех же лет, что и его дядя.       В ванной капал кран Леви только сейчас заметил это. Придется чинить позже. И как много всяких мелочей придется…       — Я устал, Леви.       В голосе Кенни скользнула неподдельная усталость, и Леви вернулся к разговору. Совесть кольнула. Столько отвлекаться было не в его правилах. Да и Кенни… Не зря он называл его стариком. За глаза, конечно, иначе кулаки этого «старика» доходчиво объяснят, что Кенни еще на многое способен. Но время брало свое.       Кенни подобрал его, когда уже был не так уж и молод. Теперь и самому Леви уже за тридцать, а Кенни как был, так и остался простым расходным материалом, хотя давно мог бы занять свое заслуженное место среди верхушек.       — Я старею. Сколько я еще буду полезен? — словно в подтверждение, заговорил Кенни, и Леви всерьез задумался, что он может быть прав.       Нет, конечно, слабаков у них не забивали, как больных ягнят, но рассчитывать на спокойную старость не приходилось. Кенни был везунчиком, что вообще дожил до своих лет.       — Тебя уважают, — сказал Леви, но сам не верил в свои слова. Уважение — пустой звук. Это что-то, что можно отобрать в один момент. И прошлые заслуги у них в мафии не особо-то и ценились, если теперь ты для организации не более, чем обуза.       — Я не хочу больше подачек. Всю жизнь у них на побегушках. Надоело. Тебе самому-то не надоело?       Кенни взглянул на него из-под шляпы, и его глаза блеснули недовольством. Он не раз говорил, что Леви стоит гораздо большего, чем все они вместе взятые, но Леви тоже не стремился хватать звезды с неба. Его устраивала такая жизнь, хоть и порядком достало слушать, что говорят другие. Только протестовать не было сил. Леви уже давно не находил в себе той внутренней мощи, которая тянула его вперед — на очередное задание.       — И что ты предлагаешь? — спросил он.       Кенни замолчал. Достал из кармана порядком измятую, но еще почти полную пачку сигарет, сжал в кулаке. Пачка раскрыла свой алый рот, обнажив ровный ряд зубов-цилиндров.       Сигарета ловко метнулась в пальцы, тут же отправившие ее в огонь. Кенни закурил. Леви начинало казаться, что в Подземном городе нет столько табака, чтобы удовлетворить аппетиты дяди.       — Когда добудем сыворотку, я сам ее сбуду. Деньги поделим.       Леви посмотрел на Кенни. Казалось, что старик все еще был в своем уме, но слова его походили на полный бред.       — Ты совсем рехнулся? Тебя тут же четвертуют. Только узнают — и все, сыграешь в ящик.       — Мафия переживает не лучшие времена. Не все так гладко, как кажется со стороны.       — Не говори так, будто знаешь больше, чем я. Ты такая же бойцовская собачонка.       — Не дерзи. Доверься моему чутью. Я знаю, что у нас не все любят боссов.  Проблемы только накапливаются, а верхушка давно подсела на все то золото, что мы им тащим, и совсем оторвана от настоящих дел. Я тоже не в восторге от того, что происходит. И бегать на сраные делишки по пустякам мне тоже претит.       Леви молчал. Звучало неубедительно.       — Выкрутимся. Много бабок решают любые проблемы. Да и тебе тоже есть чем заняться. Слышал, у тебя новая подружка…       — Все-то ты знаешь, — оборвал его Леви. Ему не хотелось, чтобы о Микасе пронюхали, но даже Эрд не может вечно держать свои секреты в тайне от всех. Информацию покупают не за деньги, а за такие же рассказы и сплетни. Леви знал это не хуже других.       — Певичка. Гордая. Такую своими подвигами не удивишь. Им нужны деньги. Всем. Без исключения.       Леви вздохнул. Знает и так. Но Микасу не заманишь деньгами. Это он прекрасно понимал. Нужно было что-то еще.       — Ты на взводе, потому что давно не трахался, — усмехнулся Кенни.       Леви нахмурился, бросая острый взгляд на дядю.       — Иди ты к черту.       — Я серьезно. Хочешь же ее?       — Хватит, Кенни. Она не такая. Не поведется на деньги.       Кенни расхохотался. Леви одернул себя. Наверняка выглядит сейчас, как глупый подросток. По правде говоря, именно так он себя и чувствовал.       — В твои годы должно быть стыдно в это верить.       — Не смешно.       — Я и не смеюсь. Мне нужна спокойная старость, а тебе бабки на гулянки. Все это у нас будет. Только нужно сбыть Эликсир.       Леви задумался. Мысли о Микасе не давали покоя. Что он сделал не так? Почему это вообще волновало его? По хорошему, сходить бы к девчонкам на вечер, развеяться, но вместо этого в мозгах крутились шестеренки, перебирали идеи о том, что он мог изменить, чтобы она, наконец, перестала его бояться.       Чего ему не хватало? Денег? Может, Кенни и был прав.       Богатых воздыхателей у Микасы было немало. Но они так и не получили ее расположения. Почему? Может, потому что у нее правда были ее глупые женские принципы? Тогда Леви в выигрыше. Он уже продвинулся гораздо, гора-аздо дальше, чем все ее богатенькие поклонники. Может, именно денег не хватало ему? Все остальное-то было.       Леви вспомнил ее теплый аромат, мягкость ее губ, пугливую податливость и внезапный страх… Может, если он бросит мафию, у него будет шанс? Но тогда ему точно нужно неприлично много денег. Чтобы залечь на дно и откупиться от закона.       Леви прикрыл глаза, смакуя эту мысль.       Что за парень этот Эрен? Тот, который спугнул его. Черт, и как он упустил такую важную деталь? На рукаве этого парня была нашивка. С крыльями. Разведка.       — Допустим, я могу помочь, — улыбнулся Леви.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Микаса сидела, опустив голову, разглядывая колени. Руки сжались в кулаки. Что происходит? — крутилось в ее голове. За что ее могли задержать? Не могут же ее поймать просто за то, что она пару раз оказалась рядом с Аккерманом? Она злилась.       Злилась на свою глупость, на нежелание оттолкнуть от себя Леви. Если бы только она сдала его в полицию сразу! У нее не было бы никаких проблем. Она бы и не вспомнила ни про какого Аккермана уже через пару дней. Но могла ли  она это сделать, после того как помогла ему, после того, как он на нее смотрел?       Что-то внутри Микасы навсегда изменилось в тот день, и эти изменения ей не нравились. — Ну что, мисс, расскажете все сами?       — Что я должна вам рассказать?       Микаса едва сдержала в голосе яд. Мерзкая уловка. Так значит, работает у них закон?       Она постаралась успокоиться. Они делали свою работу тем или иным способом. И Микаса была в незавидном положении. Однако не язвить получалось плохо.       Полицию она ненавидела. За их пьянствующих, разгуливающих с оружием по городу солдат, за грубое обращение, но кроме того за то, что они пытались убить Эрена.       Об этой истории она узнала случайно, и Эрен, конечно же, ни за что бы про это не рассказал. Она прочитала в газете, что какой-то парень наделал у стен много шума, но ничего внятного написано не было.       Микаса так и осталась бы в неведении, если бы не имя, которое она заметила внизу страницы.       Юный кадет. Эрен Йегер.       У Эрена спрашивать о подробностях было бесполезно, поэтому, прибегнув ко всей своей женской хитрости, Микаса перехватила Армина в очередном увольнении и потребовала ей все рассказать.       Армин не сильно сопротивлялся. Выложил все, что знал.       От каждого слова кровь сильнее стыла в жилах. Микаса не могла поверить своим ушам, что эти монстры, огромные, взрослые мужчины направили свои пушки против почти что ребенка, против Эрена. И если бы не их командир — Эрвин Смит, вставший на его защиту, то Эрен был бы уже мертв.       Простить полиции этого она не смогла. Даже когда Эрен все же рассказал о силе титана.       Все равно. Эрен был ребенком. А они…       После этого отношение к полиции у Микасы стало однозначным. А после того, как они были готовы пожертвовать ей, простой певицей, чтобы поймать Леви Аккермана, она окончательно уверилась в том, что закон и эти оборванцы не имеют между собой ничего общего.       Но Леви все еще был преступником, твердило неугомонное сознание, и Микаса пыталась, честно пыталась заставить себя принять, наконец, эту реальность. Но у нее никак не получалось.       Это полиция пыталась ее пристрелить, а Аккерман не позволил им этого сделать. Хотя мог бы, чтобы спастись. И на него она уже успела позлиться. Как и успела убедиться в том, что рядом с ним ей не грозит опасность. По крайней мере Леви настойчиво ее в этом убеждал.       Микасу разрывали противоречия. Она сидела в месте, где ей могли помочь. Ее могли избавить от этих сложных размышлений. Ей всего лишь нужно рассказать все, что она знает о Леви. Знала она не так много, но в ее случае, любая информация могла бы оказаться полезной. Тогда Леви поймают, и она продолжить жить, как и раньше. Продолжит надеяться на чудо. На то, что Эрен, наконец, одумается, и примет ее чувства.       Леви не хороший человек. Он убивал, грабил. Нет. Он продолжает это делать. Насчет этого Микаса не питала иллюзий. Но тот жаркий поцелуй не выходил у нее из головы. Впервые ее сердце ответило на чужое прикосновение с таким теплом. Еще никогда она не тянулась к кому-то так сильно, как когда-то к Эрену. И обратного пути уже не было.       Микаса не могла предать человека, который рисковал собой, чтобы побыть рядом. Эрен же рисковал, только чтобы быть подальше от нее.       Этот контраст раздирал ее изнутри. Понимание навалилось, словно тяжелый камень. Всех этих размышлений хватило, чтобы окончательно принять решение о том, как она будет вести себя здесь.       Солдат военной полиции выжидательно молчал, не отвечая на ее вопрос, и Микаса точно так же молчала, не желая никак помогать этим…       Солдат нетерпеливо прошелся по комнате, приближаясь к Микасе. Она почувствовала, как внутри все напрягается. Если этот мужчина начнет распускать руки, то Микаса больше не станет играть в слабую девочку.       — Понимаете, вы в очень незавидном положении. Если будете молчать, то вам же будет хуже.       — Так задайте вопрос. Может, я смогу найти на него ответ.       Солдат тяжело вздохнул. Микасе очень хотелось узнать его имя, размазать по его ухмыляющемуся лицу это его мерзкое с налетом вежливости «мисс». Она не могла вспомнить, чтобы побег из-под пуль у них считался преступлением. Зато могла бы обратиться к вышестоящим чинам с жалобой о том, как с ней обращались здесь. Чуть ли не затащили в эту каменную, пропахшую сыростью комнату для допросов, будто это она наставила на полицию дуло пистолета в баре.       Она сидела с гордо поднятой головой, зная, что сможет защитить себя.       Солдат, наконец, сдался.       — Хорошо. Что вы знаете о Леви Аккермане?       — Ничего не знаю.       — Тут вы ошибаетесь. Вы были в баре в тот день, когда он ускользнул от нас. Нам даже кажется, что вы помогли ему сбежать.       — Нет. Ошибаетесь здесь вы. Я пыталась сбежать из бара, в котором ваши люди чуть не подстрелили меня, собираясь поймать вашего Аккермана.       Микаса быстро прикинула в голове варианты. Она могла стоять на своем, убеждая полицию в том, что ничего не знает.       — Вы скрылись вместе.       — Бред. Он выбежал за мной, когда я попыталась спрятаться в задних комнатах. Я не знаю, куда он делся потом. И мне это мало интересно. Я должна быть благодарна за то, что вы не успели меня подстрелить, а ему было не до того, чтобы мне навредить. Вам не кажется, что полиция должна передо мной извиниться?       — Прошу прощения за это недоразумение. Вы понимаете, он опасный преступник, мы хотим поймать его любой ценой. — В голосе солдата на мгновение скользнула виноватая нотка, но все это было лишь уловкой. Его лицо даже не дрогнуло.       — Вы говорите это мне, которая должна была заплатить любую цену вместо него?       Микаса дерзила. Тоненький голосок совести уныло просил ее этого не делать, но у нее не было выбора. Да, она помогла Леви сбежать, но только потому, что полиция стоит ей поперек горла. И совесть грызла ее за это.       Вернее, ей было бы совестно, если бы этот опасный преступник не стал тем, кто дважды ей помог и так тепло отнесся к ней. Она скорее проглотит язык, чем станет помогать ловить его.       — Мисс, вы должны понять. Полиция работает на благо всего общества. Нам жаль, что вы попали в передрягу из-за нас. Но у вас наверняка есть ценные сведения.       Солдат как-то осунулся, будто теряя уверенность. Кажется, она нащупала возможность выйти сухой из воды. Микаса поняла — можно блефовать. У них ничего нет.       — Куда он вас повел? Нам важна любая информация.       — Не знаю. Я была так напугана, что убежала при первой же возможности. Я ему была неинтересна, так что он меня не догонял.       — Где вы разошлись?       — Говорю же, я спряталась в задних комнатах, потом выбежала из бара и тут же побежала домой. Куда делся ваш Аккерман, я не имею ни малейшего понятия. Если это все, то позвольте мне идти.       Микаса привстала со стула, но солдат твердо положил ей руку на плечо. Пришлось сесть на место. Теперь Микаса заволновалась еще сильнее.       Лицо солдата превратилось в непроницаемую маску. Она совершила ошибку. Нужно было просто сидеть до последнего и молчать. Поспешность его насторожила.       Его рука казалась горячей и липкой даже через ткань одежды, и Микасу начало мутить. Хотелось дернуться и освободиться, но она боялась, что это покажется ему сопротивлением, тогда ее проблемы станут серьезней.       В попытке успокоиться Микаса сделала глубокий вдох.       В комнате повисла тяжелая тишина. На стене медленно тикали часы. Микаса мельком посмотрела на время, и к горлу подкатил ком. До концерта оставалось совсем немного времени. Она не успеет.       Солдат перехватил ее взгляд, поворачиваясь на часы. Проницательный. Где же он был, когда Леви Аккерман спокойно разгуливал по улицам? Что-то здесь было нечисто.       — Не торопитесь, мисс. Вы сбежали от полиции вскоре после встречи с Аккерманом. Почему? Вы не обратились в полицию ни на следующий, ни через пару дней. Не находите ли вы это подозрительным?       Он смотрел на нее теперь совершенно остывшим взглядом, и Микаса поняла, что напором она его не возьмет. Значит, нужно было менять тактику. Все равно ему придется рано или поздно ее отпустить. И лучше бы ей успеть на свой концерт.       Она тихо вздохнула, и опустила взгляд вниз, на свои ладони, пальцами комкая тонкое платье.       — Я просто испугалась. Знаете, это очень страшно, когда на тебя идут несколько рослых мужчин, а на днях чуть тебя не подстрелили. — Голос зазвучал тише и нежнее.       — Мисс Аккерман, понимаете, шутки с полицией могут для вас плохо кончиться…       Микаса не дала ему договорить, смекнув, что это ее последний шанс, перебила его, пока он не подобрался к самой сути.       — Я до сих пор с дрожью вспоминаю тот вечер. Я пряталась за столом, а мимо меня летели пули. Я думала, что живой оттуда не уйду!       Микаса резко вскинула на него голову, уставилась на солдата во все глаза, в упор разглядывала его рассеянное лицо. Глаза защипало. Хорошо. Заплакать сейчас было бы удачным стечением обстоятельств.       Она молилась богиням, чтобы ей поверили. Она сама себе не верила. И даже теперь, сидя в комнате для допросов, как настоящая преступница, вместо того, чтобы спокойно ответить на все вопросы и уйти, забыв об этом происшествии, как о страшном сне, она не могла отделаться от мыслей о том, с каким трепетом Леви Аккерман держал ее в руках, горячо целуя. И этот образ не позволял ей здраво мыслить.       Внутри заколотилась мелкая дрожь. Ей хотелось почувствовать его губы на себе еще раз. Она тряхнула головой. Сейчас нужно было думать о том, как выбраться из полиции, а не о губах Леви.       Микаса с тяжелым вздохом разжала губы, собираясь вылить на солдата очередную плаксивую историю.       За спиной громко хлопнула дверь. Микаса вздрогнула, тут же позабыв о том, что собиралась сказать. Она обернулась на шум.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Леви стоял в толпе, растворяясь среди таких же зевак. Он недовольно переступал с ноги на ногу. Говорил же себе — больше не станет бегать за Микасой. Но выполнить обещание не смог. Еще и Кенни со своими жалобными историями… У него не осталось вариантов. Нужно было помочь ему, а заодно и себе.       Большую открытую сцену было видно издалека. Хотелось бы Леви подобраться как можно ближе, на первые ряды, посмотреть на Микасу вблизи, но святиться лишний раз не стоило. Дразнить служителей закона нужно дозировано.       Сцена казалась ему слишком шикарной. Огромные вазоны с цветами, черт знает из чего слепленные колонны, вокруг деревья, украшенные лентами, и блестящий белый рояль по центру. Вычурно и так сладко, что аж зубы сводит.       Но он ждал лишь Микасу. Леви был уверен — она затмит все эти жалкие декорации и в очередном сверкающем платье будет светить ярче звезд.       Леви тряхнул головой. Даже думал, как конченный романтик. Для него это могло плохо кончиться, но совладать с собой оказалось не так-то просто.       Пускай всего пару дней назад он был готов покончить с этим наваждением,  но после разговора с Кенни уверенности поубавилось. Что если он и впрямь заработает кучу денег и сможет отойти от дел? Не будет работать, как послушный пес, и займется чем-то поприличнее? Перестанет ли Микаса бояться его? Сможет ли он, наконец, получить желаемое?       Букет в его руках разносил сладкий аромат. Подумать только — Леви Аккерман таскает для певички веники. Но по-другому он уже не мог. Надеялся, что после концерта снова увидит ее, что она не сбежит и не будет прятаться. И, кто знает, может, у него получится украсть у нее еще один поцелуй.       По улице потянулся протяжный мерзкий скрип струн, зажужжали трубы, сливаясь в какофонию звуков и шума толпы. Концерт начинался.       Вмиг все стихло — руки пианиста коснулись белоснежных клавиш. Заиграла музыка.       Леви не вслушивался. Все это его не интересовало. Он лениво прислонился к стене, ожидая только момента, когда на сцене появится она, настоящая сирена, околдовывающая его звучанием своего чарующего голоса.       Красивые мелодии превращались лишь в фон для мыслей Леви. Он думал о том парне, что окликнул Микасу, и ему хотелось поскорее увидеть ее, понять, есть ли у него шанс, или он бесповоротно все испортил, и Микаса больше никогда не посмотрит на него с интересом и больше не захочет быть рядом.       Время медленно тянулось. Мелодии становились все однообразней. Для Леви все это бряцание казалось шумом. Он к такому не привык. Ему бы что попроще послушать, как то, что Микаса исполняла в набитом пьянчугами баре. Это было бы сносно. Но эта высокопарная музыка для ценителей — утомляла.       Благоговение постепенно перетекало в легкое раздражение.       Он ждал Микасу.       Стрелки на городских часах подползали к десяти, но ее не было видно. Леви занервничал. Неужели Эрд прогадал? Быть того не могло. Этот прохвост знал даже, куда бежит сточная крыса. Но думать о других вероятностях Леви не хотелось.       Микаса всегда появлялась на своих концертах. Что-то случилось. Леви это чувствовал. Но концерт продолжался, как и должно быть, и он ждал, поглядывая по сторонам.       Волновался не он один. Слушатели переглядывались между собой. Ни одной песни со сцены так и не прозвучало.       Статный пианист в светлом костюме закончил игру, и зал немедленно взорвался аплодисментами. Леви стоял в замешательстве. На концерте точно должна была быть певица. Где она?       Микасу ждали. Это было видно по недовольным лицам слушателей.       Леви решил остаться еще ненадолго. Постепенно люди начали расходиться. Он слышал недовольное бурчание, перешептывания и имя Микасы, но ничего полезного узнать не удалось.       В груди зашевелилось липкое волнение. Руки нашарили упаковку сигарет. Горячий вдох горького дыма немного притупил раздражение.       В городе неспокойно. Таких, как Леви, здесь немало. Неужели с Микасой что-то случилось? Вдруг кто-то заметил их вместе и решил ему насолить? Или еще лучше — полиция разнюхала про их небольшие прогулки?       Если с ней что-то случится из-за него… Леви точно не сможет получить ее расположение. Так он думал. И когда ряды недовольных слушателей заметно поредели, он бросил окурок на брусчатку и выскользнул вслед за толпой, теряясь в потоке таких же насупившихся людей.       Он отправлялся обратно в Подземный город. Помочь ему сейчас мог только один человек.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      В кабинет вошел высокий статный человек, лицо которого было хорошо ей знакомо. Эрвин Смит. Командир Разведкорпуса. И что он-то забыл здесь?       Внутри затеплилась надежда. Если он узнает ее, то, может быть, поможет ей выбраться? Но сердце застучало гораздо сильнее, когда его ледяные глаза пробежались по ней. В них не мелькнуло и тени узнавания.       — Мисс…       — Аккерман, сэр, — выдавила из себя Микаса.       Она не хотела искушать судьбу. Солдаты военной полиции были ей не страшны. Они, как и гарнизон, слыли бездельниками. Микаса и сама видела, настолько хорошо они работают. Но Разведка вызывала внутри осторожный трепет.       Эрвин Смит бывал на передовой. Все его тело источало силу и уверенность. Микаса слишком остро ощутила, какой взгляд он бросил на нее, услышав фамилию.       — Аккерман, значит, — протянул Смит, и Микаса поежилась. Он смотрел на нее сверху вниз, и по спине прокатился неприятный холодок.       Высокий, широкоплечий, командир внушал страх. Его пронзительные глаза изучали ее, и Микасе стало не по себе. Снова на нее смотрели, как на кусок мяса, а не как на живую женщину.       Причины были очевидны. Именно поэтому Микаса никогда не упоминала своей фамилии без причины. И как она собирается объяснить, что она не родственница того самого Аккермана?       — Я понимаю, как это звучит, но мы не родственники, — заговорила Микаса, и Смит снова пристально ее оглядел. Что он собирался в ней прочитать? Все генеалогическое древо?       — Ваше лицо мне знакомо… — протянул он, и волна облегчения обдала Микасу.       — Я подруга вашего подчиненного, сэр. Эрена Йегера.       Всего на миг со Смита слетела маска холодности. Лицо просияло, блеснув узнаванием, но он тут же взял себя в руки. В его глазах Микаса видела лишь не предвещающий ничего хорошего блеск. И о чем он только думал в своей гениальной голове?       Его взгляд пугал. Это были глаза человека, готового идти по головам, бросить все средства на достижение своей цели. Но в то же время, его чистые голубые глаза завораживали, таили в себе какой-то секрет, напоминали человека, из-за которого Микаса до сих пор сидела здесь.       И что командир Разведки вообще здесь делает? Разве у них не было разногласий с военной полицией?       — Что ж, приятно познакомиться лично.       Эрвин улыбнулся, и Микаса сделала вид, что расслабилась. Но рядом с этим человеком она чувствовала себя, как загнанный в клетку зверь. Теперь она поняла — он изучал ее. Конечно. Он был гораздо более проницательным, чем этот солдат. Со Смитом нужно быть очень и очень осторожной.       — Взаимно. Я многое о вас слышала, — сказала Микаса.       — Хотел бы я встретить вас в более торжественной обстановке, но обстоятельства играют против нас. Вам уже объяснили, почему вы здесь?       — Да, сэр.       — Бросьте это. Вы не моя подчиненная.       — Как скажете.       Микаса притихла. Она рассматривала его, стараясь не пялиться в открытую. Она была бы рада увидеть его среди гостей своего концерта. Хотя бы с тем, что комната для допросов было не самым приятным местом для знакомства, Микаса была согласна. Смит изучал ее. От его взгляда становилось некомфортно. Он точно знал, что делает.       Его голос разорвал давящую тишину комнаты.       — С вами все в порядке? Вы неважно выглядите.       Микаса представила себя со стороны: красные глаза, волосы немного растрепаны. Картина, достойная подмостков бордельной сцены.       — Меня подозревают в сговоре с опасным преступником. Как я еще должна выглядеть? А еще я опоздала на свой концерт. Это большой удар по моей репутации.       — Это мы уладим. Не переживайте.       Смит устало потер глаза, и вычеркнул что-то у себя в бумагах. Но его усталость казалась наигранной. Микаса ни за что не могла поверить, что такой человек способен устать. К тому же, уладить им ничего не удастся. Кто-то да видел, куда ее повели. Проблем теперь не оберешься. Если ее вообще пригласят петь в приличное место после такого.       — Послушайте. То, что у меня та же фамилия, не значит, что я участвую во всех бесчинствах. Я уже рассказала, что сразу после перестрелки я…       — Выйдите все, — строго сказал Смит, прерывая ее быстрый поток речи.       Микаса встрепенулась. Солдаты недовольно переглянулись, но подчинились. Что происходит? Почему они слушают командира другого подразделения?       Дверь тяжело захлопнулась, и Смит откинулся на стуле, принимая гораздо более расслабленную позу. Микаса не знала, куда себя деть, и что все это для нее значит. Однако, без военной полиции над душой стало немного спокойнее.       — Так лучше? — улыбнулся Смит.       — С чего вы взяли?       — Я вижу, как вы сразу расслабились. Но могу позвать их обратно.       Смит уже открыл рот, и Микаса быстро прикинула варианты. Говорить со Смитом было приятнее. Он хотя бы не касался ее и сидел на почтительном расстоянии.       — Не стоит.       — Я тоже так думаю. Они вас, наверное, напугали.       — Не сказала бы…       Микаса не была уверена в том, как себя вести. С солдатами все было ясно. Смит же даже не был полицией. Что ему было нужно от такой, как она? Но рядом с ним стало правда спокойнее. Он внушал доверие и, казалось, он действительно был не прочь помочь ей. Впервые связи показались Микасе не такой уж и плохой вещью.       Что было бы с ней, если бы она не оказалась подругой Эрена?       — Не переживайте, вас не задержат.       Его низкий голос приятно срезонировал в груди, и Микаса незаметно для себя выдохнула с облегчением. Она подняла на Смита глаза, мысленно прося отпустить ее уже, наконец.       — Командир Смит, я правда не понимаю, зачем я здесь. С таким успехом можете опрашивать каждого, кто хоть раз видел Аккермана. Какой от этого толк?       — Вы правы, но в этом работа полиции, опрашивать всех.       Микаса кивнула. Конечно, в их деле даже то, что кажется совсем бесполезной информацией, на деле может оказаться чем-то важным. Микаса это понимала, как понимала и то, что опрашивать ее полиция имеет более чем веские основания. Именно поэтому не хотела говорить ничего сверх того, что уже им сообщила. Боялась случайно сболтнуть лишнего.       Часы на стене тикали с противным треском. Тик-так, тик-так — звук давил на виски, напирал своей равномерностью, как звук метронома, должный приводить мысли в порядок, а на деле только мешающий играть, как чувствуешь.       — Эрен знает о том, что вы видитесь с Аккерманом? — наконец, заговорил Смит, и Микаса дернулась.       — Мы не…       — Не надо юлить. Полиции можете об этом не рассказывать, они не узнают.       — Не давите на меня.       — Я бы и не подумал. Но и вы имейте в виду, что даже у стен есть уши. А такие люди, как я, бывают по делам на приемах. И могут случайно увидеть, как вы тихо покидаете один из таких вместе с разыскиваемым Аккерманом.       Микаса замолчала. Она вдруг поняла, в каком щепетильном положении оказалась. Если Смит не блефует, в чем она сомневалась, то она теперь по-настоящему попала в неприятности. И хуже всего то, что в голове крутилась лишь одна мысль — если ее и правда отпустят, то видеться с Леви ей больше нельзя.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Время навсегда законсервировало Подземный город. Неизменные каменные улочки, грязные и пыльные, все тот же запах затхлости и плесени. Но несмотря на всю грязь и гниль, в Подземном городе прослеживался особый шарм.       Леви не мог с точностью описать свои чувства, но здесь, где творилось беззаконие, где каждый делал, что хотел или что еще мог, ощущался вкус истинной, непонятной наверху свободы. Нет. Прогорклое послевкусие.       Свобода опьяняла и делала из людей животных. Сбежавшие из клеток, они обезумевали от открывшихся возможностей, травились безнаказанностью и часто становились жертвами собственных пороков.       Сюда спускались и сверху. Бордели, бары, извращения, какие только мог предложить этот мир — все находилось здесь. Это то, в чем Леви рос, то, что он считал своим домом.       В этом мире он чувствовал себя как рыба в воде. Знал, когда нужно делать ноги, а когда бить в полную силу.       Город никогда ему не нравился. Но теперь, проходясь по тем же улочкам, изученным множество раз, хранящих ужасные воспоминания, Леви находил в них спокойствие.       Внутри шевелилось волнение, но с каждым шагом, приближающем его к бару Эрда становилось легче. Неизвестность мучила его. Эрд избавит его от этого чувства.       С появлением Микасы, Леви потерял над собой всякий контроль. Раньше он и не подумал бы беспокоиться о женщине. Те, кого он знал, вели не самую лучшую жизнь. Болели, умирали. Леви не привязывался ни к кому из них, вспоминая, как быстро сгорела мать.       Леви делал это бессознательно. Просто так получалось, что он не заводил серьезных отношений. Ни за кем подолгу не ухаживал, не бегал за юбками и не стремился завоевать сердце прекрасной дамы. В его мире женщины — очередной товар на черном рынке. Способ хорошо провести вечер, справить нужду, избавиться от одиночества на вечер-другой.       Любовь и все прочее было лишь помехой. После смерти Фарлана и Изабель Леви полностью отдал себя делу. Мелкие кражи и дела отвлекали от внутренней боли, и Леви не заметил, как мафия поглотила его.       С появлением Микасы, он будто очнулся от долгого сна. Ненавидел все эти романтичные словечки и намеки, но так оно и было. И потерять ее — значило снова вернуться к рутине, череде одинаковых дней, перемешанных с редкими моментами забытия в руках очередной женщины, имя которой он забудет так же быстро, как и приятный ночной сон.       Нет, он точно не готов залечь на дно и потерять ее.       Леви не был склонен к поиску прекрасного в мерзости, но с появлением Микасы что-то в нем бесповоротно изменилось, и пусть это пугало, но Леви начинал чувствовать себя так, будто он наконец-то начал жить. У него появилась настоящая, своя цель, и он желал идти к ней.       Он думал о том, что на фоне этой разрухи и полного распада, красота Микасы сияла бы лишь ярче. Пусть он и не стал бы тащить ее под землю, но где-то внутри мечтал увидеть этот контраст.       Леви тряхнул головой. Какой толк думать об этом сейчас, если он даже не знает, все ли с ней в порядке?       Однако не думать о ней оказалось выше его сил. Ее лицо, тело, голос — все это накрепко засело внутри, и Леви уже не гнал ее образ, а принимал с распростертыми объятиями, таща за собой в глубины Подземного города на пути к Эрду и информации.       Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, Леви впервые ощутил нужду помечтать. Не о том, как бы расслабиться с девчонкой или как достать больше денег, а о будущем.       Кенни заставил его задуматься о том, что игры с мафией не могут продолжаться вечно. Кенни был прав, они слишком полезны, чтобы оставлять их в живых, если им взбредет в голову отойти от дел. Нужно было поступать хитрее, но об этом Леви подумает позже. Сейчас голову хотелось занять другим. Будущим. Тем, что он будет делать, когда, наконец, раздобудет денег.       Он добьется расположения Микасы, станет ее покровителем, отгрохает для нее огромный дом хоть в столице и обставит по последней моде. Только бы  она была в порядке и только бы получилось достать и сбыть чертову сыворотку.       Слишком много разных «но» и условий.       Мечты не приносили облегчения. Все они могли пойти коту под хвост, если с Микасой что-то случится. И похоже, что-то случилось.       Как же ему хотелось увидеть ее сейчас и увезти из этого города! Подальше  от полиции, мафии, богатых воздыхателей и пьяниц в барах. И подальше от ее «брата», чтобы тот не путался под ногами, когда не надо. Леви хотелось поддаться иллюзиям, помечтать, но тревога сжирала его изнутри.       И как только он собрался работать в таком-то состоянии?       Только теперь он заметил, что до сих пор держит в руках неизменно белый букет. Внутри засвербело. И чем он занят?       Букет белым пятном полетел в кучу с грязным мусором. Слишком чистый для этого места. Леви быстрым шагом направлялся к пивной Эрда, надеясь застать его в той кондиции, когда он еще способен связать пару слов.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Микаса молчала. От одной мысли, что теперь ей придется отказаться от своих еще не успевших раскрыться чувств, защемило сердце, но она гнала ее прочь. Подумает об этом как-то в другой раз. Сейчас важно сохранить лицо и выбраться отсюда.       Богиня, и что же будет, если Эрен узнает? Тогда все будет кончено. Она никогда не добьется его любви. И как она сможет объяснить ему, что никогда и не искала с Леви встреч сама?       Она виделась с ним, только потому, что он один позволял ей почувствовать себя женщиной. Красивой, желанной, интересной. Не подружкой детства, не красивой картинкой на сцене. Живой.       Эрвин тяжело вздохнул. Микаса осторожно взглянула на него.       — Меня не волнуют ни ваша честность, ни ваши отношения. Но хочу вас предупредить — этого человека хотят поймать не просто так. Он опасен. И это не шутки. И чего бы он вам ни наобещал, что бы ни сказал, помните: он убийца. И его место — за решеткой. Я помогу вам, если вы поможете мне.       Его яркие глаза сверкнули, скользнули по ее лицу, но Микаса выдержала его взгляд. Если врать — то до конца.       Но как же страшно! Если она расскажет о Леви, то их встречам тоже придет конец.       Микаса уже не раз сказала себе — это все пустяк. Мимолетное помутнение, интрижка, которую и интрижкой-то назвать не повернется язык. Просто увлечение. Но так и не могла заставить себя выдать Леви полиции. Пусть Смит думает, что хочет, но пока она сама не проболтается, доказать встречи с Леви будет нельзя.       Если же она промолчит и все вскроется — ее репутации конец. Конец и концертам, и ее блистающему имени. Арест, допросы, решетки — вот что ее ждет. И ключ к спасению — Эрвин Смит.       Может ли она ему верить? Поможет ли он ей, если она откроется? Микаса не была уверена. Что, если он просто играет ей? Такой человек, как командир Смит, способен на все, что угодно.       — Вы понимаете, что оказались в незавидном положении. И если полиция узнает, что вы лжете, у вас будут проблемы. Так что лучше держитесь подальше от Аккермана и сразу сообщите, как он объявится. Не полиции. Мне.       — Я не понимаю о чем вы говорите.       — Пусть будет по вашему. — Эрвин отвернулся, разорвал их зрительный контакт, и Микасе показалось, что вокруг нее оборвались нити, перестали дергать за суставы и косточки. Она почувствовала себя свободнее.       — Эрен у меня на хорошем счету. Я доверяю ему почти так же, как и себе. И мне бы хотелось, чтобы его мысли были заняты только работой. Ему не нужны лишние переживания. Надеюсь, что вы меня понимаете. Поэтому дам вам один совет — будьте очень осторожны.       — Спасибо. Я обязательно прислушаюсь.       В комнате повисла неловкая тишина. Смит чего-то ждал, но Микаса была не так глупа, чтобы поддаться на такую простую уловку.       — Что ж, если вам действительно нечего больше сказать…       Он всего на мгновение умолк, затем со скрипом отодвинул стул, поднялся с места, обошел ее и выглянул за дверь.       В кабинете снова появились солдаты, встали ровно по стенке. Даже тот, что выглядел вполне себе уверенно, когда пытался допрашивать Микасу. Как же быстро они поджимают хвост, когда чуют силу, и как же свободно чувствуют себя в компании девушки.       Мерзость.       Микасе потребовалось все ее самообладание, чтобы эмоции не отражались на лице. Многократно отрепетированное спокойное выражение — вот что должно было украшать ее. Максимум, что она могла позволить себе — это волнение. И уж эту эмоцию ей не приходится играть.       — Отпустите ее, — сказал, наконец Смит, и солдаты снова недовольно переглянулись.       — Но сэр, она важная свидетельница, явно много знает, просто не хочет…       — Кажется, сверху дали четкие указания насчет того, кто ведет этот допрос. Выполняйте. Детали обсудим позже.       Лица солдат вытянулись. Их негодование можно было буквально пощупать руками, но Микаса вмиг просияла. Неужели для нее все и правда закончилось?       — Не тратьте мое время. Простите, за неудобства, Микаса. Вас отвезут, куда скажете. Куда вы там опаздывали?..       — Не стоит, я уже пропустила свой концерт, пойду сама, если позволите. — Она многозначительно посмотрела на Смита, в надежде, что он поймет, как сильно она не хочет проводить с полицией ни единой лишней минуты. На миг их глаза снова встретились, и в светлой синеве она увидела лишь пустоту. Невозможно догадаться, о чем он думал.       — Конечно. Как вам будет удобно, — сказал Эрвин, разворачиваясь, и вышел из кабинета. Солдаты недовольно взглянули на Микасу, один что-то пробурчал другому и последовал за командиром. Второй открыл ей дверь, жестом показывая на выход.       Микаса, наконец, с облегчением выдохнула. Сегодня ей удалось выйти сухой из воды. Но повезет ли ей в другой раз?       Нет, твердо сказала она себе. Другого раза не будет.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Удача Леви сегодня улыбалась.       — Давно не виделись, приятель! — послышалось из глубины зала, и Леви медленно кивнул в знак приветствия. В пивной сидело несколько мужчин, но они сразу же растеклись по углам, завидев издалека раздраженное лицо Аккермана.       У барной стойки переговаривались посетители, но и они смылись, как только Леви с шумом отодвинул стул.       — Распугиваешь мне посетителей, — усмехнулся Эрд, но тут же умолк, когда увидел, какое лицо состроил Леви.       — Нужна помощь.       Леви запрыгнул на барный стул, облокачиваясь на стойку.       — Может сначала сигарету? — предложил Эрд, и Леви, поколебавшись секунду, покачал головой, нашаривая в кармане собственную пачку. Так спешил сюда, что привычный позыв достать сигарету притупился.       Щелкнула зажигалка, и руки на мгновение осветило рыжиной. Тонкая струйка дыма потекла вверх, и Леви затянулся, прикрывая глаза.       Он смотрел на медленно тлеющий кончик сигареты, решая, как будет объяснять Эрду, что, похоже, втюрился в певичку и теперь волнуется из-за того, что она не вышла на сцену.       — Что-то произошло? — спросил Эрд, уже протягивая Леви кружку чего-то спиртного.       Он лишь помотал головой, ладонью двигая кружку. Сердце и так было не на месте.       — Микасы сегодня не было на концерте. Мне надо знать, что случилось.       Эрд усмехнулся.       — Может у нее голова заболела. Ты серьезно из-за этого навел шороху? Взгляни на себя, Леви, ты сам не свой.       — Знаю. Но у меня плохое предчувствие.       — Она же женщина. Мало ли что ей приспичило. Тебе какое дело?       — Если не можешь мне помочь, то просто заткнись.       — Эй-эй, кто сказал, что я не могу? Чего сразу завелся?       — Это серьезно.       — Да я уж вижу.       Леви поднял на Эрда взгляд. На его лице отразилось замешательство. Неужели он и впрямь был настолько плох?       — Я знаю, как сейчас выгляжу со стороны, но я хочу, чтобы ты ее нашел.       — Я не смогу раздобыть такую информацию быстро. Ты же знаешь.       Леви подумал о том, что мог бы просто заявиться к Микасе домой, но тут же отмел эту мысль. Она его не ждет. С любой другой он наплевал бы на все условности, но создавать Микасе проблемы он не желал. Рассказать, Эрду, где она живет, значило дать мафии рычаг давления на него. Этого он тоже не мог допустить, как не мог допустить и того, чтобы мафия приглядывалась к ней.       Леви тяжело вздохнул. Ему не нравилось, что Микаса становится его слабостью.       — Если тебя это успокоит, то нашим не до этого. Да и обстановка такая, что никому не надо с тобой связываться. — Эрд подошел ближе к стойке, забрал кружку с алкоголем и щедро отхлебнул. — Зря отказался. Отличное пиво достал.       — Можешь считать, что у меня поехала крыша, но я чувствую, что что-то случилось. Спроси, кого сможешь.       Эрд многозначительно промолчал, его задумчивое лицо было похоже на кусок теста. Маленькие глаза и круглый нос дополняли его глуповатый образ. Он не был глупцом. Совсем наоборот. Он был одним из самых умных и хитрых мужчин, которых Леви знал, но черт бы побрал его придурковатое лицо. Наверное именно оно помогало ему выведывать самую потаенную информацию о ком угодно. Никто и подумать не мог, что человек с таким лицом может быть чьим-то информатором. Но в тихом омуте…       — Эрд, узнай, что с ней.       Голос Леви изменился неожиданно для него самого. Резкий надлом зазвенел в ушах. Он слишком быстро привязался к Микасе. Такому как он лучше не иметь никаких связей. Это никогда не заканчивается хорошо, но, кажется, было уже слишком поздно. Леви не мог позволить себе потерять Микасу сейчас, когда все только начиналось.       — Ты же знаешь, что можешь на меня положиться, — наконец, улыбнулся Эрд, и эта хитрая ухмылка привела Леви в чувство. В самом деле, этот прохвост из-под земли информацию достанет. Только ему Леви был готов доверить свою внезапную боль.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Микаса вышла из здания полиции с высоко поднятой головой и слишком ровной осанкой. Весь вид говорил о том, как оскорбил ее сам факт того, что ее обвинили в связи с преступником.       Но как только здание оказалось далеко позади, плечи опустились, а из груди вырвался тяжелый выдох.       Она облокотилась на еще теплую стену каменного дома и рукой пригладила волосы.       Что за игру она затеяла?       Микаса заранее знала, что добром это не кончится. И если Эрвин знает о ее связи с Леви, то она никогда уже не будет в безопасности. Как и сам Леви.       Им больше нельзя видеться, и от этой мысли становилось не по себе.       Микаса пыталась убедить себя, что оно к лучшему, что преступнику не место в ее жизни, что она должна забыть о нем и думать лишь о себе и об Эрене, как и было до этого, но Леви появился в ее жизни, словно ураган, перевернул все вверх дном и так и оставил — в полном беспорядке. И ей казалось, что только он поможет ей привести все к первозданному виду, ведь рядом с ним в голове образовывалась приятная, неповторимая тишина, и совершенно нелогичное и противоречивое чувство безопасности и спокойствия.       Все оказалось таким сложным… Не надо было подпускать его к себе. Это было главной ее ошибкой. Она не должна была позволять себе думать о нем, мечтать о нем и ждать его. Вокруг было много других мужчин. Статных, богатых и без проблем с законом. Но она снова наступала на те же грабли, отдавая предпочтение тому, кто только усложнял ей жизнь.       Мысль о том, что им нельзя больше видеться, больно колола изнутри. Она не хотела, чтобы Леви был в опасности. Не хотела и сама оказаться крайней.       И почему ей не мог понравиться простой городской парень? Без опасной работы и не преступник. Ну хотя бы кто-то из гостей, на худой конец? Чем она заслужила такую участь? Неужели ей было просто суждено быть несчастной?       Микаса почувствовала, как волнения и страх догоняют ее. Ком в горле разорвался, превращаясь в горячие слезинки в глазах.       Нет, плакать из-за этого она точно не станет. По крайней мере не сейчас.              Она тряхнула головой и поспешила домой.       Концерт уже закончился, а она так и не появилась на сцене. Вот что сейчас  должно  волновать ее больше всего. Не ее влюбленность, и не страх за Леви, а то, как она будет объяснять свое отсутствие.       И каким же позором это будет, узнай люди о том, что ее задержала полиция! Ее репутация пойдет ко дну, как огромный камень, если она не придумает хоть что-нибудь.       Сколько раз Микаса видела, как соперницы захлебывались в сплетнях. Где они теперь? Хорошо, если поют по каким-нибудь кабакам. Все лучше, чем оказаться в борделе. Микасе везло. Если дела не шли, ее поддерживал Эрен. Многим же было не к кому обратиться.       Микаса боялась, что без Эрена она останется абсолютно одна. И держаться она должна именно за него. За того человека, который хоть и незримо, но всегда рядом и помогает ей. Точно не за Леви, о котором в сущности она не знает ничего.       Не хотелось оказаться среди тех, кому не благоволила судьба. Стоил ли Леви ее карьеры? Она проделала слишком много работы, прошла слишком долгий путь.       Но как же сложно было выкинуть его из головы.