Осколки чёрных звёзд

      Микаса защелкнула замок и бросилась наверх — в свою комнату. Еще не расстеленная ко сну кровать встретила ее горящее лицо бархатистым покрывалом.       Все это ей уже порядком надоело. Бороться с собой и с собственными чувствами было невыносимо. Она так хотела увидеть Леви, так жаждала его прикосновений, но он все испортил.       И как он мог подвергнуть ее такой опасности? Как мог он заявиться к ней в дом? Он знал, понимал, что его ищут, и вместо того, чтобы дождаться, когда они встретятся вновь, он прибежал в ее дом!       Что, если его видели соседи? Микаса не могла даже представить, какие пересуды начнутся у нее за спиной. А если кто-то расскажет Эрену? Насколько он разочаруется в ней, если станет думать, что в его отсутствие она принимает в их доме мужчин?       О, богини…       Эрен и так был недоволен цветами, а теперь еще и это…       Микаса хотела как-то оправдать Леви, но опыт научил ее тому, что мужчины никогда и ничего не делают просто так. Он просто хотел получить свое; наверное, просто надеялся, что Микаса не сможет отказать ему, если он застанет ее одну дома.       Она просто не могла поверить, что он действительно беспокоился о ней так сильно, что не смог сдержаться и пришел только, чтобы ее увидеть, несмотря на опасность быть пойманным.       Это глупости. Еще и эта ревность Леви!       Микаса сжала в руках подушку, переворачиваясь на спину. Зажмурилась, пытаясь привести себя в чувства. Между ними даже ничего нет! Какое право он имеет задавать ей такие наглые вопросы? Она ничего ему не обещала, и он знал, что она живет не одна. Конечно, она не хочет, чтобы Эрен знал о том, что она водится с преступником.       Почему-то Микаса думала, что он другой. Хотя от других мужчин его отличала только несвойственная им настойчивость. Сколько бы раз она ему не отказывала, он все равно возвращался к ней.       Микаса его не понимала. Зачем она ему? И если он действительно такой опасный преступник, почему он просто не воспользовался ситуацией?       Ей хотелось верить, что он и впрямь другой. Ведь он ни разу не навредил ей. Даже наоборот…       Какая же она глупая! Есть предел тому, сколько раз можно наступать на одни и те же грабли. Она больше не понимала себя. Ей и хотелось, и не хотелось вернуться в то время, когда все ее мысли занимал лишь Эрен.       Он постоянно находится в опасности. Она никогда не знает, что с ним. Он почти не пишет ей письма, и все, что она знает, она узнает от Армина. Эрен говорит с ней лишь когда приезжает отдыхать, что случается очень редко. Да и в эти дни они часто ссорятся.       Как же она от этого устала.       Эрен будто специально делал все, чтобы быть от нее как можно дальше. Леви же…       Микаса выпустила подушку из рук. Она была готова дать ему шанс. Если бы только он не был так настойчив и самонадеян. Может, если бы она только позволила, он бы объяснился, но Микаса выставила его за дверь.       На самом деле она его побаивалась. И его настойчивости, и его прошлого, о котором почти ничего не знает. И Микаса уверена, что даже не хочет этого знать. Он преступник, она не перестанет повторять это себе. Она никогда не видела другой его стороны и опасалась ее. Какой он, когда злится? Проверять Микаса не хотела.       Но нужно было отдать ему должное — с ней он был предельно терпелив.       Несмотря на все сомнения, ей все равно хотелось дать ему шанс. Да, это глупо. Она боялась впустить в свою жизнь человека, который растопчет ее. Но может ли Леви по-настоящему ей навредить?       — Ты круглая дура, если думаешь, что нет, — сказала Микаса вслух и усилием воли заставила себя подняться с кровати.       Она растерла слезы по щекам, тряхнула головой. Да, она была дурой. Потому что несмотря на все, что произошло, она могла бы позволить Леви остаться. Она была готова открыться, дать ему то, чего он так хочет. Просто она снова испугалась. И в том числе за него.       Микаса недовольно прошагала до ванной. Ей хватало проблем. Ее сердце достаточно натерпелось. И если Леви хочется быть рядом с ней, то ему стоит поучиться вовремя останавливаться. А если же он исчезнет из ее жизни теперь… Что ж. Ей станет только проще.       Струи теплой воды расслабляли тело, успокаивали мысли, помогая привести их в подобие порядка.       В первую очередь надо было подумать о себе. Она очень рассчитывала на деньги с предыдущего концерта, но из-за допроса полиции, выступить она не смогла и ей, конечно же, не заплатили. Голодать она не будет, но денег остается в обрез. Нужно было как-то протянуть до следующего концерта, но теперь она уже не была так уверена в том, что ничего непредвиденного не случится и в следующий раз.       Как многие завидовали ей, глядя на сцену, где она стояла в сверкающих нарядах под ярким светом сотен свечей? Они ведь и не догадываются, что платят ей не слитками золота и не бриллиантами, и большая часть денег уходит на дорогие концертные платья.       Глупо? Глупо. Но ей было нужно поддерживать образ. Никто не будет смотреть на замарашку, которая выходит на сцену в одном и том же наряде третий, четвертый раз… Микаса перешивала старые платья, убирала их в шкафы гримерных комнат дожидаясь, когда искушенные зрители забудут о них и можно будет надеть что-то старое снова.       Но даже несмотря на это, обычно денег ей хватало. Она неплохо жила, особенно с помощью Армина и Эрена, но у них тоже хватало забот, и не хотелось, чтобы они еще и переживали о том, что у нее нет денег.       Эрен и без того не был рад тому, чем она занимается, и лучше не давать ему повода догадаться, что, порой, все не так красочно, как она рассказывала. Пусть и дальше не знает. Так лучше для всех.       Что же ей делать? Хотелось бы еще и скопить немного денег на тот случай, если ей все же придется ехать в казармы. За это-то точно не будут много платить.       Конечно, в самом крайнем случае она могла бы написать Эрену, но пришлось бы рассказать многое из того, о чем ему лучше не слышать. Он бы начал задавать вопросы, ответы на которые Микаса не хочет давать.              Теплая вода струйками стекала по телу, пока Микаса придумывала, как справиться самой. Она могла бы снова пойти петь в бары. Подрабатывала же не так давно? Только после того случая с Леви было… страшно.       Да, она могла храбриться сколько угодно, и в начале своей карьеры повидала всякого, но после того, как ее чуть не изрешетили пулями, пообещала себе, что больше не станет работать в барах.       Микаса вспоминала себя несколько лет назад. Как смотрела на богатых певиц, одетых в прекрасные платья, разъезжающих в экипажах с опрятными, приятными мужчинами, и хотела когда-нибудь стать такой же, как они. Свободной.       Только она не знала тогда, какой ценой достается эта мнимая свобода.       Микаса выключила воду, оборачиваясь полотенцем. Обсушила волосы, умыла лицо.       Пришло время запихнуть свои страхи поглубже. Нечего теперь сторониться низких и узких сцен. Она навестит предыдущих владельцев. Микаса была уверена, что они не откажут ей в работе. Она справится сама. Без посторонней помощи.       Главное, чтобы никто не узнал. Особенно Эрен.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Леви не торопился домой. Бродил в сумерках по засыпающему городу. Ему не хотелось возвращаться в затхлость собственного жилища. Его тянуло назад, к свету, к Микасе. Он хотел вернуться, несмотря ни на что, но строить из себя еще большего дурака уже не мог.       Так не могло больше продолжаться. Она нужна ему, запала в душу так, что выкорчевать ее уже не получится.       Леви тяжело вздохнул. Пора уже было на что-то решаться. Он хотел ее? Значит, надо было бороться до конца. Если не может отпустить, забыть, значит он должен пытаться еще. Найти способ, который не оттолкнет, а притянет.       Было бы проще, если бы он мог знать наверняка, что Микаса к нему испытывает. Интерес — понятное дело. Но из-за последней встречи она могла начать опасаться его. И по хорошему, ей бы стоило это делать. Только вот Леви совсем этого не хотел.       Осторожничать тоже уже не было сил, но и понять как подойти к вопросу так, чтобы не оттолкнуть ее от себя, пока не выходило.       Побродив по сонным улицам еще немного, он все же направился домой.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      В доме стояла глухая тишина. Леви привык, но все равно с тоской вспоминал домишки похуже, где он пытался жить со своими друзьями. Стены там были настолько тонкими, а двери закрывались так плохо, что был слышен каждый шорох соседей.       В этом были и свои плюсы. Если приходили нежеланные гости, можно было смыться по-быстрому.       Теперь все изменилось. Леви стал другим человеком. Более спокойным. Сильным. Ему уже не страшны никакие гости, да и защищать некого. И никто не сунется к нему.       Вокруг было тихо не из-за толстых стен, а из-за того, что устраивать разборки под носом у Леви никто не совался.       Запугает ли он и свою женщину так, что она будет бояться рядом с ним даже пискнуть?       Леви плюхнулся на постель, прикрывая глаза рукой. Именно этого он и не хотел. Только не с Микасой. Девочки на ночь бывали хорошим развлечением. Они-то повидали всякое и ничего не боялись.       Он вспомнил самую первую такую встречу. Кенни повел его в одно из злачных мест, потому что посчитал, что для Леви пришла пора стать мужчиной. Леви помнил, как было стыдно, как ему не хотелось слышать всех этих звуков, шлепков, стонов, как хотелось убрать с себя чужие руки и губы. Но опозориться перед дядей было хуже. Тогда он еще не мог как следует отказать.       Потом втянулся. Там, наверху, любили делать вид, что секс — что-то постыдное. Здесь же отдавались ему без стыда и стеснения и валялись в грязи, не скрывая удовольствия. И мужчины, и женщины — все одинаково вязли в этом. Он и сам от них не отличался. И соврал бы, если бы сказал, что не пользовался возможностью.       Он привык покупать секс. Так проще. Тебе никто не откажет, не посмеется в лицо, если ты не придешься по вкусу. Леви вообще плохо представлял, каково это, ухаживать за женщиной. Просто не было нужды. Там наверху у него все равно не было шансов, а здесь дважды просить не приходилось. Поэтому он так позорно провалился в очередной раз.       Цветы? Их он носил. Помочь — помогал. Но все было не то. Вот так оно ощущается, когда начинаешь влюбляться?       Он лежал на постели, глядел в темный потолок, и все крутил в голове мысли о Микасе.       Ее образ преследовал его. Он по крупицам восстанавливал ее черты, еще неизученные, смазанные, но неизменно красивые. Ее серые глаза, милое, круглое лицо, пухлые розовые губы. Леви представлял, как проводит по ним пальцем, как тянет к себе, целуя, как она опускается ниже, касается ремня, как смотрит на него снизу вверх этими по-оленьи огромными глазами.       Член давно напрягся, прося внимания, и Леви провел рукой сквозь ткань, представляя себе другие, чужие, женские руки, аккуратно и нежно ласкающие его. Высвободив себя из брюк, он уже, не сдерживаясь, водил рукой вверх-вниз, сжимая сильнее, представляя на месте своих пальцев эти нежные губы.       Отлично. Дрочит.       Эта мысль почти сбила его с настроя, но Леви спешно закончил начатое, с негодованием откидывая руку в сторону.       Надо бы пойти в душ, но почему-то нет сил. Он выжат, измучен чувствами, которые раньше были ему недоступны.       Может, найти себе похожую? Просто чтобы сбросить это напряжение? Нет. Он не сможет. Этого будет недостаточно. Микаса его не отпустит. А что еще хуже — он не хочет, чтобы его отпустило.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      — Я уж думал, ты не согласишься, — Эрд затянулся сигаретой, выпуская в вечерний воздух облако серого дыма.       — Почему?       — Ну, знаешь... Ты на этой своей певичке так помешался, что мне казалось, на других и смотреть не будешь.       Леви усмехнулся. Его слова были не так уж и далеки от правды. Помешательство — хорошее слово. Точно отражает то, что бурлит у него внутри.       — Мне не помешает отвлечься.       — Это точно.       Эрд пригласил его развеяться пару дней назад. Сначала Леви идти не хотелось. Ему нужно было думать о сыворотке, сходить проведать Кенни, да и о том, как вести себя с Микасой, думалось неустанно. Но безвылазно сидеть в своей конуре было бы совсем плохо. Хоть в этом Леви отдавал себе отчет.       Нужно было расслабиться. Провести несколько дней с чистой головой. Дать себе возможность успокоиться.       В собственном баре Эрд бы не отдохнул. А наверху было много мелких приятных местечек, куда можно было заскочить на вечер, выпить.       Хлипкая дверь покачивалась на сквозняке. Вокруг витал дым дешевых сигарет. Леви, хоть и захаживал в такие места, но все же не мог отделаться от ощущения липкости всего, к чему он прикасался. Как же крутом было грязно.       На сцене толпились музыканты. Какая-то женщина прокуренным хриплым голосом заунывно тянула балладу.       Леви захотелось прочистить уши. Он сел спиной к сцене, чтобы хотя бы не встречаться с этой певицей взглядом. А вот Эрда, похоже, ничего не смущало. Еще недавно Леви воспринял бы этот лай как посторонний шум и не обращал бы на него никакого внимания, погрузившись в разговор, но что-то в нем сильно изменилось за то короткое время, что он провел с Микасой.       Она портила ему не только мысли, но и удовольствие от походов в бары. Отлично. Просто отлично.       — Знаешь, в следующий раз лучше без музыки...       — Старовата для тебя, да? — усмехнулся Эрд, и Леви уже хотел было ответить, но разговоры внезапно затихли, и пришлось промолчать.       Музыка стала плавнее, спокойнее. Леви откинулся на спинку стула, расслабился. Концерт, видимо, окончен, и лай со сцены больше его не потревожит.       Понизив голос, Леви перекинулся парой шуток с Эрдом, потянулся за своим стаканом, поднося его ко рту, как вдруг со сцены полился нежный, тихий голос.       Леви не обернулся. Он застыл со стаканом алкоголя, вытаращившись вперед, но глаза Эрда сказали все за него.       — Во-первых, какого хрена... — прошептал Леви, слегка поворачивая голову в сторону сцены. Своим ушам он уже не доверял.       Зрение же обмануть было сложнее.       Микаса была, как и всегда, ослепительна. Это место ей совершенно не шло. Грязное, заляпанное пальцами, напитками и взглядами, оно будто бы очерняло ее саму, а она стояла в центре сцены, как ни в чем не бывало, будто сама источая свет. Ее красное платье сверкало и переливалось. То самое, в котором она была при их первой встрече.       Отвлекся, как же.       — Во-вторых, ты специально? — Леви повернулся назад.       Эрд выпучил на него глаза, разводя руками.       — Клянусь, я бы и не подумал. Да и сам знаешь, у них программы нет, это тебе не концертный зал.       Эрду Леви верил. Как верил и в совпадения, удачу или судьбу. Но к новой встрече он был совсем не готов.       На Микасу он даже не смотрел. Внутри все бурлило так, что от одного брошенного взгляда на нее он мог сейчас взорваться. Леви окончательно понял, что пропал.       Ее голос нежно гладил его сознание. Он наслаждался. Не мог не наслаждаться. Простенькая песня радовала его душу, но он не смел смотреть. Она его, наверное, и не узнала. Может, это и к лучшему. Ему не хотелось прерывать ее выступление, и он отчего-то думал, что увидев его, она тут же замолчит.       Микаса исполнила еще несколько песен. Леви по-черному завидовал каждому мужчине в этом проклятом баре. Каждому, кто мог спокойно смотреть на нее. От глядел на них в ответ, желая испепелить взглядом каждого так, что даже Эрд перегнулся через стол, хлопая Леви по плечу. Он был бы раз сейчас вернуться в свое еще полчаса назад спокойное состояние, но сердце колотилось, как заведенное, бешено перегоняя кровь из головы.       Музыка затихла. Леви обернулся единственный раз, просто чтобы хоть немножко посмотреть на Микасу, и в тот самый миг она, еще кланяющаяся рукоплескавшей толпе пьянчуг, подняла голову вверх, бросая взгляд прямо на него.       Леви словно поразило молнией. Микаса удивленно вытаращилась на него, замерла на секунду, прежде чем спешно сойти со сцены.              Черт, только бы она не подумала, что он преследует ее.       Вопреки своим мыслям, он подскочил с места. Ему хотелось объясниться, и о том, как это выглядит, Леви уже не думал.       — Эй, ты куда, — попробовал задержать его Эрд, но он уже направился за сцену.       Путь ему преградил какой-то мужчина, и Леви пришлось сделать глубокий вдох, чтобы воздух вернул насыщение изголодавшемуся мозгу, и тот приказал ему не устраивать ничего противозаконного.       — Вам что-то нужно? — спросил он, недовольно оглядывая Леви. Понятное дело, он хотел пробраться туда, куда его не звали.       — Поговорить с Микасой.       — Хах. А кому это не нужно, — неопределенно ответил мужчина, а затем окинул Леви оценивающим взглядом. — Постой-ка…       Он прищурился, словно пытаясь что-то разглядеть.       — Кажется, я тебя где-то видел…       — Вы обознались, — сказал он, разворачиваясь. Еще не хватало, чтобы кто-то узнал в нем Аккермана и рассказал полиции. Вряд ли бы ему что-то сделали, но шума было бы много.       Эрд подскочил вслед за ним, когда Леви прошел мимо, бросая на стол несколько монет.       — Успокойся уже. Она ушла, наверное, остынь, — говорил Эрд, нагоняя его. Леви и сам это знал.       — Ты понимаешь, как это для нее выглядит? Я не могу это так оставить.       — Ты только хуже сделаешь. У тебя что на ней свет клином сошелся?       Взгляд Леви заставил Эрда замолчать.       — Делай, что хочешь, — пробурчал он. — Но я тебя предупредил.       Леви выскочил из бара как раз вовремя. Микаса, в сверкающем платье, струящемся из-под легкой накидки, шла вперед, глядя себе под ноги.       — Подожди, — сказал Леви, когда она поравнялась с ним.       Микаса заметно вздрогнула, но ничего не ответила, проходя мимо. Ему хотелось остановить ее, прижать к себе, но он сдерживался, как мог, только пошел следом, догоняя.       — Слушай, я знаю, как это выглядит, но я клянусь тебе, что не слежу за тобой. Я случайно тут оказался, не думал, что ты снова в таком месте петь будешь.       Микаса притормозила, обернулась на него, бегло окинула взглядом и отвернулась снова.       — Это все? Мне нужно идти, — сказала она, а затем сделала еще шаг вперед.       Леви говорил себе не трогать ее, повторял, что надо послушать Эрда и не ухудшать ситуацию, но его тело двигалось быстрее, чем он успевал подумать. Леви преградил ей путь, и Микаса снова остановилась.       — Тебе не кажется, что сама судьба снова и снова сталкивает нас?       Она смотрела на него, ничего не отвечая, и Леви чувствовал себя, словно глупый подросток, пытающийся добиться внимания красивой девушки. Он не мог прочитать ее мыслей, и сердце все ускоряло пульс. Леви сделал шаг навстречу, приближаясь к ней.       — Микаса, я...       Договорить он не успел. Звонкий шлепок разнесся по каменной улочке. Щеку обожгло. От неожиданности, Леви отшатнулся.       Внутри все оборвалось. Он настолько ей противен? Так осточертел, что не достоин больше и пары слов?       Лицо постепенно расслаблялось, принимая свое обычное невозмутимое, нечитаемое выражение. То самое, которе он всегда натягивал на себя, когда не хотел выдать свои чувства. Он проиграл. Но это не значит, что он это покажет. Он понимал, что сделал очередную глупость, но не был готов принять это поражение.       Микаса смотрела на него в испуге и нервно потирала ладонь. Когда она заговорила снова, ее голос дрожал.       — Вы позволите мне сейчас спокойно уйти. И не будете преследовать меня. Иначе полиция узнает о вас все, что я смогу рассказать.       Леви не хотел до этого доводить. Но его мозги уже давно сварились от переизбытка эмоций. Не нужно было идти к ней, не нужно было идти за ней сейчас. Но она уже возненавидела его, и сделать ничего было нельзя.       Она боялась его. Теперь он это видел. Боялась, что он ей ответит, но Леви был готов простить ей что угодно, лишь бы она продолжала смотреть только на него. Он не мог понять ее, но зато отлично понимал, что остался в дураках.       Он отошел в сторону, позволяя Микасе пройти. Она в нерешительности сделала шаг вперед, бросив ему косой взгляд, словно ожидая, что Леви что-то сделает. Его сердце сжималось от тоски.       И надо же было так все испортить.       Микаса сделала более уверенный шаг, затем еще один, и пошла вперед быстрее, уходя все дальше.       Леви стоял и отрешенно смотрел ей вслед. Все было кончено. Он прижался спиной к холодной каменной стене, чтобы успокоить мысли.       И вдруг Микаса остановилась, и Леви ощутил, как в груди затрепетала надежда. Микаса  коротко обернулась:       — Не ищите меня в таких местах. Именно здесь вас и ждут.       Она больше ничего не сказала. Стук ее каблуков гулко разносился по улице, вмешиваясь в гомон шумного бара, пока не затих за поворотом. Но для Леви мир вдруг снова наполнился красками и звуками музыки со сцены. Он чувствовал огромное облегчение и наконец-то, по-настоящему расслабившись, отлип от стены.       Из-за угла появился Эрд, и в его выражении лица читался немой вопрос.       — Пойдем еще посидим. Вечер только начался, — сказал Леви, хлопая его по плечу.