Осколки чёрных звёзд

      В баре висела привычная сигаретная дымка. Запах табака обволакивал легкие, туманил мысли, и голове становилось по-привычному легко. Но сердце Леви колотилось, разгоняя пульс. С каждым шагом к барной стойке волнение нарастало.       Эрд увидел его издалека, отворачиваясь от стойки. Плохой знак. Ему это очень не нравилось.       — Прежде чем ты что-то скажешь, в порядке все с твоей певичкой, — сказал Эрд, оборачиваясь, и поставил на стойку начищенную кружку с темным пивом. Пена плеснулась на отполированное дерево, но Леви лишь мельком взглянул на беспорядок. — Остальное тебе не понравится.       Леви тяжело смотрел вперед. Предчувствие чего-то нехорошего никогда его не обманывало, и сейчас он нутром чуял надвигающуюся огромную задницу. Он тяжело выдохнул.       — Рассказывай.       — Она в полиции.       Внутри что-то оборвалось. Леви знал, что должен быть осторожнее, осмотрительнее, но поддался своим чувствам, стал беспечным и из-за него Микаса пострадала. Чувство вины хлестнуло его по сердцу. Он никогда не оглядывался на других, отвечал за себя, и на это была веская причина.       После гибели Фарлана и Изабель он зарекся привязываться к кому-то еще. Невозможно было выворачивать душу наизнанку всякий раз, когда погибал кто-то близкий. С него хватило. И вот он попал в эту ловушку снова. Из-за женщины. Твою мать.       Мысли бегали, как загнанные в клетку звери, стараясь отодрать от Леви кусок побольше, что бы было побольнее. Он пытался придумать, что делать, и как вытаскивать Микасу из тюрьмы. Единственная надежда была на то, что она на поверхности, где закон не так суров, а Микаса достаточно знаменита, чтобы полиция не связывалась с ней.       — Эй, эй, только не надо уходить в себя. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь.       — Ни черта ты не знаешь.       — Ее не задержали, — рука Эрда грубо опустилась его на плечо, потряхивая. — Кто-то пустил слушок, что ей стало плохо на улице, и рядом оказались солдаты полиции, помогли ей прийти в себя. Но я бы в эти сказки не верил, Леви. Пора залечь на дно. И на этот раз я серьезно.       — Не надо мне указывать, — спокойно сказал Леви, поведя плечом. Рука Эрда соскользнула. Он был не в праве говорить ему, что делать.       — Я пытаюсь отговорить тебя лезть на рожон.       Бровь поползла вверх. Леви и сам понимал, что на горячую голову нельзя действовать. Но чувство вины уже начинало подтачивать нервы. Микасу не задержали. Нужно было уцепиться за эту мысль, иначе Леви уже не был бы в этом баре. Он бы помчался вытаскивать Микасу, чего бы ему это ни стоило. Но выплескивать злость Леви сейчас не собирался. Лучше приберечь силы для того, чтобы подумать, как поступать дальше. И для начала хотелось убедиться, что с Микасой все в самом деле в порядке.       — Где она сейчас?       — Откуда мне знать? — пожал плечами Эрд. Но Леви ему не поверил. Эрд знал даже то, что никому не полагалось. Его талант — подслушать даже самую незначительную ерунду, которая в руках правильных людей обязательно станет серьезным оружием. Он не мог не знать, где Микаса.       — Где она будет?       — А этого я не скажу. Повторять не буду, тебе нужно не попадаться на глаза.       — Я знаю… Я сам, черт возьми, знаю! — Леви резко подскочил, ударив кулаком по стойке.       — Я не допущу, чтобы еще и с ней что-то случилось из-за меня.       Теперь он по-настоящему разозлился. Без помощи Эрда он все равно что связан. Информация на вес золота, и разнюхать что-то самому будет трудно.       — Сейчас будет лучше оставить ее в покое, если она так тебе дорога, — примирительно сказал Эрд.       В его лице читалось сочувствие, и Леви немного остыл. Осел обратно на стул, пододвигая к себе кружку с пивом.       Эрд был прав. Если пристальное внимание полиции обращено на Микасу, тогда дела действительно плохи. В первую очередь у нее самой. Леви-то найдет, как прикрыть свой зад. А вот подвергать ее опасности… Он медленно закрыл глаза, резко выдохнул, нащупывая в кармане пачку сигарет. Бархатный щелчок зажигалки немного упорядочил мысли, терпкий дым ударил в голову.       — Ее следующий вечер пройдет среди шишек, выше которых только стены. Так что я предупредил тебя туда не соваться.       — Я понял, — сказал Леви.       — Пообещай, что не сунешься.       — Ты что-то забыл, как жевал грязь с моих сапог.       Эрд усмехнулся, отворачиваясь. В баре всегда были дела, и он достал тряпку и стал протирать что-то за стойкой.       Эрд был хорошим другом. В таком мире, в такой дерьмовый помойке, как Подземный город, найти, людей, подобных Эрду, было сродни чуду. Таких можно было пересчитать по пальцам одной руки. Леви стоило прислушаться к нему. И Эрд тоже это знал. Но даже ему Леви не позволит помыкать собой. Даже ради его собственного блага.       Тишина, повисшая в баре, рассеялась, когда Эрд с шумом выдохнул, и стакан, который он вскинул на полку, звонко стукнулся о другой стеклянным бокам.       — Я буквально слышу, о чем ты думаешь, — сказал он, оборачиваясь на Леви.       — Да? И о чем же?       — Оттуда, — Эрд показал пальцем на землю. — тебя не вытащит даже твой дядя-Потрошитель. Так что брось это.       Леви резко выдохнул. Серый дым просочился сквозь ноздри. Сигарета дотлевала в руке, уже подбираясь к мозолистым пальцам. Леви с силой вжал бычок в стекло вовремя подставленной пепельницы. И все-таки Эрд был прав. Надо привести мысли в порядок. Это не в его стиле, действовать на горячую голову.       — Приходи сегодня вечером сюда. Развеешься. Сейчас риск того не стоит.  Ты сделаешь только хуже, если наверх сунешься. Так что не лезь. А я буду держать тебя в курсе.       Леви немного помолчал, глядя куда-то сквозь бар. Стоило все хорошенько обдумать. Остыть.       — Ладно, — сказал он, поднимаясь со стула.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Сотни огней сцены слепили глаза. Яркий запах воска, обивки кресел, залаченного дерева рояля сливались в привычную какофонию ароматов. Именно здесь Микаса чувствовала себя на своем месте — в центре внимания, но на безопасном расстоянии от толпы.       В концертном зале, где за ярким светом ламп можно было лишь угадать силуэты сидящих в креслах слушателей. Не видно лиц, рангов, дорогих пиджаков и шикарных платьев, стоимостью выше, чем то, что Микаса заработала за год.       Она пела, и звук ее голоса разносился под куполом зала, многократно усиливаясь звоном в ушах. Этот звон приглушал мысли, но они то и дело возвращались к Леви.       Надо было прекратить думать о нем. Нет ничего хорошего в терзаниях. Им не по пути. Она поет в столице для богатых господ, развлекает людей на сцене. Честно зарабатывает свои деньги. А еще она влюблена в другого. По крайней мере, ей казалось, что Эрен все еще занимает огромное место в ее сердце.       Леви же — источник проблем. Он опасен, непредсказуем. Но разве не это так сильно манило ее в нем? Его неприкрытый интерес будоражил ее. Многие смотрели на нее, как на кусок мяса, не видя за оболочкой содержания. Для них Микаса — лишь красивая декорация. Но Леви вел себя иначе. Он не скрывал своей заинтересованности, не врал насчет чувств, не обманывал ее. Он просто был рядом, и от этого ее сердце трепетало.       То, как он смотрел на нее, как говорил с ней, как прикасался — все это запускало дрожь по телу. Отказаться от этого было невозможно. Она жаждала его внимания. Она скучала по нему.       Ее ария о неразделенной любви сегодня казалась еще печальнее, голос надрывался, красиво повествуя о разъедающих, ядовитых чувствах. Микаса не просто толкала воздух сквозь связки, она выливала в зал всю свою душу.       Она заставила себя поверить в то, что Леви больше не придет. Он давно понял, что с ней придется возиться, и что она не может дать ему то, чего он так хочет. По крайней мере не так быстро, не сейчас.       После того поцелуя от него не было никаких вестей. Она не знала, был ли он на прошлом концерте, не знала, добралась ли до него полиция, донесли ли до него новость о том, что теперь по его душу послали не только их, но еще и разведку. Но все это не должно было ее интересовать.       Леви преступник. Не важно, насколько галантным он был с ней, не важно, что рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Не важно то, что он помогал ей, как не важно и то, что ее сердце начинает стучать быстрее лишь от одной мыли о его взгляде.       Он все еще тот, чей портрет висит на листовках в непривлекательных районах города. И если он достаточно умен, то перестанет видеться с ней, дабы не подставить себя.       Микаса соврет, если скажет, что это не разбивает ей сердце.       Ноты переплетались в ее сознании с тяжелыми мыслями. Она ведь даже не успела ему открыться, упустила единственный шанс и оттолкнула его. Микаса хотела надеяться, что он понял ее истинные чувства, догадался, что она сдалась ему в тот самый миг, когда его губы смяли ее. Что только страх и смущение заставили ее оторваться от него.       Наверное, такой человек, как Леви, не будет гадать. В его Подземном городе много других девушек. Доступных, привлекательных, манящих. Микаса была почти уверена, что он уже развлекается с другой, выкинув ее из головы.       Леви не был похож на мужчину, который станет бегать за женщиной и добиваться ее внимания.       Сцена была усыпана ароматными лепестками свежих цветов. На самом краю стояли изящные канделябры с резными свечами. Мелкие огоньки мерцали и подрагивали, воск стекал по блестящим разогретым бокам. Свечи почти не пахли, дорогие, вырезанные из пчелиного воска. Микаса не могла себе позволить такие, лила в лампадки обычное масло, от запаха которого кружилась голова. Но эти люди в зале могли позволить себе гораздо больше, чем она, и работники из кожи вон лезли, чтобы угодить искушенным зрителям. Красивой музыки уже давно не достаточно.       Микаса шагнула вперед, оторвалась от лакированного рояля и рука легко проскользнула по отполированному боку. Шаг, еще один. Слова песни наполняли ее тоской, хотелось подойти ближе к краю, почувствовать на лице тепло свеч, и она шагнула еще ближе, пока смазанные темнотой зала лица слушателей не начали обретать различимые очертания.       Микаса замерла, едва не сорвавшись со сложного пассажа. В горле резко пересохло.       Нет, ошибки быть не могло. Широкие плечи, пшеничного цвета безупречно уложенные волосы, ледяные глаза, сверкающие в темноте. Эрвин Смит.       На нее он не смотрел, переговаривался о чем-то с соседом, но сердце ухнуло в пятки, застучало быстрее, и Микаса отвернулась, отходя дальше от края, чтобы хоть немного успокоить нервы.       Ей осталось всего несколько песен, и она сможет остаться одна. В этом огромном зале будет лишь она, рояль и ее голос. И она успокоится, обдумает свое положение еще раз и навсегда забудет об идее подпустить к себе Леви.       Конечно, она понимала, что рано или поздно они столкнется с Эрвином Симтом снова. Но чтобы так скоро…       Эрвин Смит был командиром Разведкорпуса. Конечно, он посещал и светские мероприятия, и глупо было полагать, что он пришел сюда, только чтобы следить за ней. Для таких целей можно было подослать кого угодно гораздо менее занятого и уж точно менее заметного.       Микаса все же не смогла отделаться от мысли, что он пришел запугать ее, и руки дрожали в нервном напряжении, даже когда широкая фигура командира потонула в темноте.       А что, если за ней и впрямь следят? Великие Стены, она ведь отправилась домой сразу же, как вышла из здания полиции! Да что уж там говорить, она сразу же рассказала Смиту, что она подруга Эрена. Конечно же, полиция знает, где она живет!       И Леви знает тоже.       От последней мысли стало не по себе.       Какая же она дура! Так глупо попалась! Беспечно разболтала о себе все людям, которым ни в коем случае нельзя доверять. Одно дело рассказать о своем доме закону, и совсем другое — Леви Аккерману. Преступнику, убийце и вору.       Дура. Дура. Дура.       Она целыми днями бывает дома одна, и сколько возможностей было у Аккермана подкараулить ее, когда она этого не ждет?       И во что только она вляпалась?       Пальцы скомкали сверкающую бисером ткань алого платья. Пианист бросил на нее мимолетный взгляд — услышал легкую фальшь, мимолетную задержку, и Микаса слегка улыбнулась ему, собираясь. Она продолжала петь.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Леви развалился в постели, изо всех сил стараясь расслабиться. Что, если Микасе и правда стало нехорошо прямо посреди улицы? Она была не из робкого десятка, это он уже уяснил, так что обморок от переизбытка чувств точно не в ее стиле, но Леви хорошо помнил, как впервые провожал ее до дома, и как она еле двигалась, то и дело останавливаясь из-за очередного приступа боли.       Как же он вляпался. Переживать настолько из-за женщины. Но рыпаться было поздно. Он заступил в это болото из чувств, и оно засасывало его все глубже. Каждый день вдали от нее становился пыткой, а ведь он даже не видел ее после того поцелуя.       Между ними ничего не было. Ни-че-го. А он страдал от разлуки, как какой-то подросток с неоформившейся влюбленностью.       Невыносимо.       Ему хотелось снова увидеть ее, коснуться, почувствовать сладкий аромат ее духов и привкус мягких губ.       Пронзительно засвистел чайник, и Леви инстинктивно дернулся, поднялся, снял чайник с огня. Механически промыл чай, залил кипятком и оставил завариваться.       Разве он когда-нибудь чувствовал что-то, сравнимое тому, что происходило с ним сейчас? Это новое чувство было болезненно-сладким, мучительным и тягучим. И слушать голос разума становилось все труднее.       Эрд. Был. Прав. Надо переждать, надо остыть. С Микасой все в порядке, насколько ему известно, и лучше бы ему думать о том, что полиция здесь не имеет к нему никакого отношения.       Волнение все не отступало.       Он снова встал, прошелся по комнате, выглядывая в небольшое окно. За тонким тюлем в мертвом воздухе неизменно стоял его родной город, усыпанный  падающими сверху землей и мусором, поросший плесенью и пороком. Ненавистное место. Но он слишком сильно погряз в делах мафии, чтобы мечтать о том, чтобы выбраться на поверхность.       Но Микаса заставила его задуматься об этом. Были бы у него деньги, он смог бы купить себе репутацию получше. Смог бы затаиться, затеряться. И тогда, кто знает, может и смог бы расположить Микасу к себе. Чтобы ей не приходилось бояться из-за него.       Леви налил в чашку уже горчащего чая, немного отхлебнул, поставил чашку на место, снова прошелся по комнате.       Проще верить, что Микасу не допрашивали. Да и что она могла им сказать? Только что они виделись. Он ничего ей не рассказывал, а значит, она не должна оказаться в опасности или под подозрением в сообщничестве. Да и начерта он полиции? С ними все давно решено. Кому нужно заплатили.       Беспокойство в груди все никак не утихало. Что там Эрд сказал? Концерт для высоких шишек?       Леви никогда не отличался глупостью и особым желанием наживать себе лишних приключений на задницу, но Микаса делала из него абсолютного дурака.       Стащив с крючка свой добротный пиджак, Леви вышел на улицу.       Черный чай остывал у неподвижной занавески.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Зал рукоплескал. Микаса сдержанно поклонилась, улыбаясь в темноту, отошла от рояля, рукой приглашая пианиста встать.       Она ярко улыбалась под шум громких аплодисментов. Цветы летели на сцену, перелетая через огонь свечей. Пламя дрожало, гасло, дымились фитили.       Тяжелые кулисы медленно закрывались, люди вставали в темноте, начинали расходиться, шумно переговаривались. Кто-то продолжал аплодировать и Микаса, натягивая улыбку, ждала, пока тяжелые портьеры сойдутся в середине.       Кто-то шагнул к сцене. Фигура перемахнула через погасшие свечи, задержала рукой кулису, пропуская другого человека вперед себя.       Улыбка едва не сошла с губ Микасы. На сцену вышел седой человек в дорогом костюме, а следом за ним, отпуская, наконец, штору, сам Эрвин Смит.       Сердце забилось в напряжении. Взгляд Эрвина почти игривый, но говорил: «Я все еще приглядываю за тобой. Не забывай». Угроза. Вот что читалось в его высокой фигуре.       За спиной шумно опускалась люстра — рабочий пришел заменить потухшие свечи, но Микаса не обернулась, все ее внимание сконцентрировалось на людях впереди.       — Извините, вам нельзя на сцену, — мягко сказала Микаса, надеясь на то, что это поможет ей выиграть немного времени и успокоиться. Но Эрвин улыбнулся шире.       — И вам здравствуйте, Микаса. Я надеялся, что для важных гостей вы сделаете исключение.       Эрвин подошел к ней ближе, и Микаса протянула руку для приветствия. Эрвин взял ее в свою большую ладонь и склонился, зависая в нескольких миллиметров от кожи. Микаса почувствовала его теплое дыхание, но его губы так и не коснулись руки.       — Не я устанавливаю правила.       — Поэтому я не спрашиваю у вас разрешения, — ответил Эрвин, поднимаясь и отходя на шаг назад.       Микаса замолчала, стараясь держать на лице приветливую улыбку, но тело не слушалось, и руки сцепились в замок у живота.       — Вы очень напряжены, Микаса, с вами все в порядке?       — Вполне, благодарю. Я всего лишь простояла на сцене весь концерт.       — Тогда не буду слишком сильно вас задерживать. Я хотел познакомить вас с моим дорогим другом, он ваш большой поклонник, и был очень расстроен тем, что вы были больны, и не смоги выступить на празднике. — Эрвин указал рукой на высокого седого мужчину, неспешно подошедшего ближе.       — Позвольте представиться. Закклай Дариус. Главнокомандующий, — представился он с широкой улыбкой, и Микаса почувствовала, как кровь уходит с ее лица. И чем она заслужила все это? Почему в ее персоне заинтересован сам главнокомандующий?       — Для меня это большая честь, — Микаса склонила голову, отрывисто кланяясь, и протянула руку вперед.       Закклай не спешил целовать ее, обхватил ее ладонь двумя своими, сухими и шершавыми, и слегка потряс.       — Не меньшая честь для меня, дорогая. Вы поете просто великолепно. И насколько мне известно, наше самое главное оружие против титанов — ваш дорогой друг.       Микаса улыбнулась шире. В груди приятно защемило от упоминания об Эрене. Возможно, все не так плохо, и Эрвин действительно всего лишь хотел представить ее главнокомандующему?       — Как Эрен?       — Это мне неизвестно, извините. Лучше спросите у Эрвина. Ваш друг у него в прямом подчинении все-таки.       — В полном порядке, сэр, — обернулся он главнокомандующему, но засел снова бросил свой холодный взгляд на Микасу. — Вам не о чем беспокоиться. Понимаю, что его работа доставляет вам множество проблем. Но надеюсь, что с вашей помощью ему станет немного проще.       — Моей помощью?       Микаса вздрогнула. Ей не показалось. Теплые слова Смита не могли ее обмануть. Он здесь только по одной причине: она — в его руках. И он будет играть с ней в кошки-мышки, пока не получит свое.       В зале будто стало холоднее, и Микаса почувствовала, как начинает дрожать.       — Не будем сегодня говорить о делах, Эрвин. У нас не так много времени, — улыбчиво проговорил главнокомандующий. — Я пришел не затем, чтобы обменяться любезностями, хотя, вынужден признать, что вы несомненно прекрасны и заслужили мое почтение. Женщина военного, но такая независимая. Редкость для нашего времени. Вы можете собой гордиться.       — Мы не... — начала Микаса, но оборвала себя на полуслове. Это было не так важно теперь. Она уже и сама не была уверена, что между ними происходит теперь, когда ее разум занят другим мужчиной. — Приятно слышать, господин Закклай.       — Не стоит, не стоит. Вы правда восхитительны. И я к вам с деловым предложением.       Главнокомандующий выглядел так, словно он всего лишь добродушный мужчина средних лет, дослужившийся до высот, но уставший от военной суматохи настолько, что только и ждет, чтобы вернуться к себе домой, плотно поужинать и развалиться на диване, как старый домашний кот, но Микаса нисколько не обманывалась его приветливым образом. Взгляд этого мужчины был таким же сухим и жестким, даже когда он одаривал ее комплиментами.       — Я вас с радостью выслушаю, — сказала Микаса, и горло запершило. Захотелось выпить воды, но даже позвать было некого. Парень, возившийся с люстрой, уже куда-то испарился, и на сцене снова была лишь она и эти двое мужчин.       — Возможно, у нас выйдет пригласить вас на прием для поднятия боевого духа солдат? Скоро им предстоит сложная миссия, и им не помешало бы насладиться прекрасной музыкой. Да и вид такой шикарной женщины точно приободрит их перед сражением.       Закклай улыбался, и Микаса улыбнулась ему в ответ стараясь, чтобы улыбка не казалась слишком натянутой. Насладятся ли ее видом многочисленные женщины-разведчицы? В этом Микаса уверена не была. И кроме того, какой толк был приглашать ее в казармы? Что задумали эти двое?       Но ее отказ точно вызовет еще больше подозрений. С этими мужчинами лучше иметь как можно меньше дел. Пускай думают, что она глупа, и мало понимает, что им нужно.       — Поговорите с директором. Уверена, он поможет вам гораздо лучше, чем я. Извините, но я давно не распоряжаюсь своим временем сама.       — Для меня главное знать ваш ответ. Такой женщине не место в казармах.  И я не могу настаивать на том, чтобы вы поехали. Но если у вас есть сопровождение…       Микаса улыбнулась шире. Вот оно что. Они хотят, чтобы она приехала с мужчиной. Неужели думают, что она настолько глупа? Неужели рассчитывают таким образом заманить на свою территорию Леви?       — Не думаю, что мне есть чего бояться, когда Эрен рядом, — с широкой улыбкой сказала Микаса. Отчасти, она даже не лгала. И не важно, что в последнее время между ними все не ладилось. На пару дней она сможет затолкать поглубже гордость и не ссорится с ним.       — Вот это я понимаю, женская преданность. Эрену повезло, что рядом с ним такая понимающая и удобная женщина. Ну что ж, тогда решено. Будем рады увидеть вас. Наши ребята останутся в полном восторге.       — О, это бесспорно, — добавляет Эрвин. Его взгляд странно блуждал по ней, и Микасе стало совсем некомфортно. Захотелось прикрыться, спрятаться, но казалось, что его ледяные глаза заглядывают в самую ее суть, что нигде от него не спрячешься.       Микаса поклонилась в прощальном жесте, и мужчины четко, как один, развернулись, направляясь к кулисе. В зале громко щелкнул замок, и они замерли, оборачиваясь к Микасе.       — Двери зала закрывают, когда расходятся слушатели, давайте я провожу вас в холл, — ответила она на недоуменный взгляд Эрвина Смита. Микаса уже шагнула к ним, но Эрвин остановил ее жестом.       — Не стоит, просто покажите выход со сцены. За нас не переживайте.       Микаса махнула рукой в сторону последней кулисы, и они, не спеша, вышли со сцены.       Микаса выдохнула. Ощущение такое, словно с плеч свалилась гора. Сердце потихоньку успокаивало свой бешеный танец. Эрвин держал ее на крючке, он явно дал понять, что ее ошибка может дорогого стоить. Но что она могла сделать?       Микаса тряхнула головой. Что толку думать об этом? Она все равно ничего не сможет изменить. И вообще-то, в ее планы входило порепетировать в зале, пока представилась такая возможность. Эрвин Смит со своей слежкой не испортит ей вечер.       Тяжелые портьеры разъехались в стороны, снова открывая вид на почерневший и пустующий зал. Микаса присела за отполированный рояль, нежно погладила пальцами белые зубы клавиш.       Аккорд разбил тишину зала и глухо потонул в пустоте. Микаса играла медленно, пробуя музыку на вкус, но пальцы то и дело соскальзывали на другие клавиши, а голова упорно не хотела вспоминать правильные слова песни.       Нет. В таком состоянии репетировать невозможно. Еще чуть-чуть и у нее разболится голова.       Микаса недовольно захлопнула крышку рояля и быстро ушла со сцены.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Леви быстро вышагивал по брусчатке, говоря себе, что ему необходимо увидеться с Микасой. Убедиться, что с ней все в порядке, объяснится, в конце концов. Заверить, что он не даст ее в обиду, сделает все, чтобы полиция от нее отвязалась. Если нужно — спрячет ее. Заплатит. Найдет деньги как-нибудь. Достанет. Только чтобы она не отвернулась от него. Только и всего.       Ему не нужно слушать ее, он дождется окончания концерта, взглянет на нее, перекинется с ней парой слов, и все. Если она вообще захочет его слушать.       По крайней мере, план был именно таким.       Концертный зал виднелся вдалеке, и, когда Леви приблизился, двери здания распахнулись, выпуская посыпавшихся на улицу людей. В городе сразу стало оживленнее. Люди громко переговаривались, сначала шагая плотной толпой, затем разбивались на маленькие кучки, садились в запряженные откормленными лошадьми экипажи, рассеивались и растворялись в переулках.       Леви не спешил идти в толпу — Микасу среди них он не найдет — и привалился к стене, выжидая, пока ее тонкая фигура появится из широких дверей концертного зала. Но время шло, а Микасы видно не было.       Беспокойство зашевелилось внутри. Не наврал ли Эрд? Мог ли он успокаивать Леви, хотя на самом деле Микасе действительно угрожала опасность?       Леви силой воли держал себя, чтобы не заработать новых приключений на задницу. Лучше было подождать и не делать поспешных выводов. Он и так сглупил, появившись здесь.       Чуйка не подвела. Двери концертного зала распахнулись снова, но выпустили не Микасу — высокого широкоплечего блондина с ясными, как прозрачное стекло, глазами. Вместе с ним вышагивал другой, мужчина гораздо старше, но он интересовал Леви куда меньше. Он смутно припоминал блондина. И где только он его видел?       Понимание прошибло его молнией. Свист тросов, запах плесени Подземного города ударили в нос. Это же тот командир разведки! И что он делает здесь? Ну конечно, Эрд же говорил, что сегодня концерт для важных шишек. И Эрвин Смит явно входил в их число.       Леви отступил, прячась в переулке, сливаясь в темноте прохода. Его не заметили, но могли. И Эрвин Смит точно узнал бы его. Ведь это он так рьяно охотился за ним несколько лет назад.       По хорошему, бояться было нечего. Что ему сделают пара мужиков в накрахмаленных рубашках? Да и Смиту он вряд ли теперь нужен. Однако осторожность ему не помешала бы.       Может и правда, к черту это все? Игра с Микасой затянулась, а наградой до сих пор и не пахло. Пахло только проблемами. Нет, проблемами воняло, и запашок настолько прилип к Леви, что он перестал обращать на него внимание. А стоило бы.       Нет, так рисковать он не будет. Эрд прав, отправляться в логово богатых и влиятельных людей — отвратительная идея, и больше не стоило искушать судьбу, разгуливая по центру города.       Леви усердно думал, что ему делать. Он разрывался между желанием увидеть Микасу и здравым смыслом. Были ли у него другие варианты? Были.              Он знал, где Микаса живет.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Леви бродил по городу неприкаянной тенью, не решаясь ни уйти домой, ни пойти к Микасе. Что она подумает, если он заявится к ней? Конечно, она сама показала ему, где живет, но что-то подсказывало Леви, что пользоваться этой информацией лишний раз не стоило.       Не напугает ли он ее?              «Да какая к черту разница», — думал Леви. Он боролся с собой. Эгоистичное желание боролось с чувством хоть какого-то такта, и последнее упорно проигрывало битву. Может, ему и не нужно показываться ей на глаза? Он последит за ней немного, убедится, что с ней все в порядке, и уползет в свою нору.       Леви выдохнул, понимая, о какой чуши думает. Ему не будет оправдания, если Микаса его заметит. Он повернул в сторону дома, когда понял — он не успокоится. Что толку говорить себе, что это всего лишь легкая интрижка, если он не может усидеть на месте, зная, что Микасе может грозить опасность? Он уже проделал гораздо больший путь, чем должен был. Последний шаг сделать проще простого.       На перекрестке, за поворотом, решимости прибавилось. Улицы почти пусты. Вечер медленно накрывал город. Редко попадающиеся люди спешили по домам.       Дом Микасы показался вдалеке. Леви ускорил шаг.       В сумерках виднелись огоньки зажженных в окнах ламп, но Леви не был уверен, какое именно из окон принадлежит Микасе. Он вытащил сигарету из пачки и нервно прикурил. Дым немного рассеял волнение. Сердце непривычно застучало, и Леви уже подумал, что пора бы уменьшать количество сигарет.       Леви неотрывно наблюдал за окнами, прислонившись к стене. За тонким тюлем, за занавесками — ничего не видно. Одни тени, шатающиеся туда-сюда. Делать нечего — придется подойти ближе.       Он отлип от стены, затушив бычок о серый камень, и шагнул туда — к освещенным окнам. Он вскинул голову, взглянуть чуть выше — и его глаза тут же уперлись в огромные, цвета грозовых облаков радужки. Леви замер.       Микаса стояла на втором этаже, отодвинув штору, и в упор глядела на него то ли с удивлением, то ли разозлившись. На миг все вокруг перестало существовать: ее взгляд гипнотизировал, Леви не мог оторваться от нее, только растерянно смотрел в ответ.       Микаса раздраженно задернула штору. Сердце ухнуло вниз. Оцепенение спало. И что ему теперь делать? В голове бешено крутились мысли. Подойти и постучать в дверь? Позорно скрыться и представить, что ничего из этого не было? И как он мог так облажаться? Совсем разучился подглядывать исподтишка?       Дверь в дом неожиданно распахнулась, и Микаса, в домашней одежде, нахохлившаяся, как вспугнутая птица, прошипела:       — Что вы тут делаете? Уходите сейчас же!       Леви едва слышал, что она говорила. Все его внимание сосредоточилось на Микасе самой. Он жадно разглядывал ее, убеждаясь, что она и вправду в порядке. Ее прыть и раздражение подтверждали это.       Леви приободрился. Он шел сюда именно за этим — взглянуть на нее еще хоть раз. И Микаса теперь была совсем близко — один-два шага, и Леви сможет прикоснуться к ней. Азарт загорался в груди. Нет, так легко он теперь не отступит. Его вежливость и осмотрительность — все полетело в топку разгорающихся чувств.       — Я хотел увидеть тебя.       Микаса замерла на миг.       — Уходите! Если вас заметят...       Что-то в ее голосе подсказывало, что сейчас отступать ни в коем случае нельзя. Микаса, окруженная подрагивающим желтым светом, казалась не менее прекрасной нежели залитая пламенем сотни свечей в сверкающем платье в центре сцены. Он сделал шаг вперед, желая получше разглядеть ее. Она все смотрела на него, и ее раздражение во взгляде сменялось чем-то другим. Испугом? Нет, волнением.       Леви вспомнил, как она прильнула к нему, позволяя целовать себя, и решил, что у него больше нет выбора. Придется играть по-черному, если он хочет подобраться к ней ближе.       — Если я уйду сейчас, то больше не вернусь, — он ухмыльнулся, прислоняясь к стене дома.       — Вот и уходите! — шикнула Микаса, захлопывая перед его носом дверь.       Еще секунду назад полный уверенности Леви замер. Застыл у стены, словно статуя. Его… отшили?       Картина в голове никак не складывалась. Он был уверен в том, что Микаса уже в его руках. И она так легко ускользнула?       Леви не мог поверить в это. Не после их первого поцелуя. Неужели после того, как Микаса льнула к нему, она смогла так легко отказаться от него? Он не согласен. Здесь замешано что-то другое. Но что, если ничего другого нет? Ей просто надоел этот ореол опасности?       И что они наговорили ей в полиции?       Леви чертыхнулся. Чего бы они не наговорили — все будет абсолютной правдой. Какая-то деревяшка двери для него не была преградой. Он без проблем вырвет ее, если захочет поговорить с Микасой. Но он не переубедит ее, а лишь сильнее напугает и подтвердит все то, что теперь ей известно.       Неужели это и правда конец?

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Микаса прислонилась спиной к двери, стараясь унять дрожь в теле и гулкое биение сердца.       Прямо у нее за дверью стоял Леви Аккерман. Тот самый, которого ищет и военная полиция, и разведка. Тот, кого она так жаждала увидеть снова.       И почему она опять ведет себя так?       Ответ был очевиден — ей страшно. Всего час назад Эрвин Смит дал ей понять, что не спустит ее с крючка, что будет следить, запутает в свои сети еще крепче. Этот же Смит предупреждал ее о том, что Леви опасен. И Микаса знала это.       Она еще никогда не оставалась с ним совершенно одна. На улице она подсознательно чувствовала себя спокойнее. Вокруг были другие люди, бродили по улицам, ютились в домах. Здесь же — безразличные соседи, привычные к ее ссорам с Эреном.       Микаса не знала, сможет ли постоять за себя. Сила никуда не делась, но она и не помнила, когда в последний раз приходилось применять ее. Она бы не решилась. А вдруг испугается в последний момент?       Микаса прикусила губу. Леви уже здесь. И до этих пор он не сделал ей ничего плохого. Скорее наоборот. И из неприятностей была лишь ее ни к месту раскрывающаяся влюбленность.       Она ведь совсем недавно хотела его увидеть. Так сильно, что едва ли могла думать о концерте. И вот он — прямо у ее двери, сам говорит, что хотел ее увидеть. Почему она снова отталкивает его? Она не должна упускать этот шанс. Дома никто не помешает ей поговорить ним, хотя бы объясниться. И, честно говоря, она испытала облегчение, виде его. Она думала, что он больше не придет, но он пришел.              Хочет ли она прогнать его снова и отбросить это волнительное и неизведанное чувство новой влюбленности?       Это неправильно. Она не должна водиться с таким как он, но почему тогда сердце так бешено колотится и так сильно хочется снова почувствовать руки Леви на себе?       Леви был так близок, всего лишь за дверью, и если кто-то увидел его, если кто-то узнал, то обязательно сообщит полиции. Или Эрену. Уже не важно. У нее в любом случае будут проблемы. Так зачем снова мучить себя и отталкивать Леви?       Микаса тяжело вздохнула, открывая дверь.

⸻・⸻ ♤ ⸻・⸻

      Леви шагнул прочь, когда дверь позади него скрипнула, и тихий голос Микасы позвал его.       — Постойте, только зайдите скорее.       Такие манипуляции раньше взбесили бы Леви до чертиков. Он не какая-то собака, чтобы пинать его, а потом ласково подзывать к себе. Устрой ему такое бордельная шлюха — он бы не стерпел. Все эти игры на него не действовали. Но что-то в нем переменилось с тех пор, как он познакомился с Микасой. Что-то неуловимо смягчилось, заставляя его вести себя, как полный дурак. И, вместо того, чтобы послать Микасу ко всем чертям и заняться, наконец, работой, он развернулся и быстро скользнул внутрь, захлопывая за собой дверь.       Миг — и Микаса оказалась в его руках.       Дыхание перехватило. Леви ожидал чего угодно — ругани, злости, страха, но не такого теплого приема. Но вот она — Микаса — жалась к нему, комкала пальцами его пиджак. Она была так близко, что ее аромат обволакивал его. Домашний, теплый аромат, вовсе не тот парфюм, который он она ней помнил. Не не лак музыкальных инструментов, не шампанское и не затхлость залов. Запах ее дома. Ее настоящий аромат.       Голова закружилась. Он подглядывал за самой интимной частью жизни Микасы. Он — незваный гость, и быть ему здесь не следовало. Он подвергал Микасу опасности самим фактом нахождения здесь.       Леви слегка потряс головой — этого уже не изменить, да и поздно исправлять ошибки. За Микасой следят, хотел Леви того или нет.       Руки сами обхватили ее тело, сжали покрепче, и под его ладонями Микаса в простой домашней рубашке задрожала.       Ему хотелось рассмотреть поближе ее лицо, вжать в себя крепче, до самого предела, и целовать, целовать, пока желание не переполнит их двоих, и Микаса не поддастся его напору. Но он давил в себе это желание, чувствуя, как подрагивали ее плечи, как сильно она была взволнована.       — Я не знаю, что сказать, — шепнула Микаса, слегка отстраняясь.       — Ничего не говори, — сказал Леви, касаясь рукой ее подбородка. На мгновение их взгляды пересеклись. Леви обласкивал глазами каждую деталь: ее пушистые ресницы, совсем темный серый цвет ее глаз, фарфоровую, слегка розовую на щеках кожу и пухлые нежные губы и потянул ее лицо ближе к себе. Еще пара миллиметров — ничтожное расстояние — и их губы, наконец, соединятся, Но Микаса дернулась, выскользнула из его рук и шагнула глубже в дом.       Несмотря на летнюю духоту снаружи, пустота в руках ощущалась ледяной.       Леви и сам не знал, что должен сказать. Все получалось как-то не так, скомкано. Он видел, что Микаса тянется к нему, что его желание взаимно, но она все еще строила между ними стену, сквозь которую никак не удавалось пробиться. Казалось — все должно быть запредельно просто. Вот она, Микаса, — бери. Но она до сих пор держала дистанцию, и Леви был осторожен. Слишком много повторяющихся ошибок, которые могли стоить ему Микасы.       — Вам нельзя здесь быть. Лучше вообще не появляться в городе. Вами серьезно занялись.       — Мной всегда серьезно заняты. Так серьезно, что позволяют спокойно гулять по городу прямо у них перед носом.       Микаса развернулась, недовольно глядя на него. Леви храбрился, он и сам не лез на рожон. Знал, когда можно светиться, а когда лучше убраться подальше, но перед Микасой хотелось красоваться, дать ей понять, что у него все под контролем, даже если это не так. Особенно, когда ее глаза так ярко сверкали.       — Эрен… он работает в разведке, если он как-то догадается, это будет конец. Я не знаю, зачем вы им, но их командир подключился к поискам. Прошу вас, уходите и больше не возвращайтесь. Мне хватает проблем, и если кто-то еще увидит нас вместе…       Леви уже не слушал. Эрен. Тот парень, что окликнул Микасу? Это он-то их вместе видеть не должен?       В груди взыграло непривычное чувство ревности. Делиться он готов не был. Не играет ли Микаса с огнем? Не мечется ли в нерешительности? Даром, что столичная певичка. Может, она не его одного так водит за нос?       — Это из-за того солдатика?       — Что?       Микаса вытаращилась на него, прервав свой поток слов. Леви вальяжно прислонился к двери, сложив руки на груди. Ему нужно было знать, не тратит ли он свое время зря. Внутри назревала буря. Он столько старался, чтобы подобраться к Микасе, но если она не будет принадлежать ему одному — все это пойдет коту под хвост.       — Спишь с ним?       Она молчала всего мгновение, ее лицо искривилось злостью, и она шагнула вперед, выплевывая слова ему в лицо:       — Вы невыносимы! Это все, что вас интересует?!       Микаса смотрела на него не отрываясь. И ее взгляд дал Леви понять, что он действительно задел что-то в ней. Что-то, что трогать было нельзя. Вот срань.       — Какое это вообще имеет отношение к тому, о чем мы говорим? Я пыталась помочь вам, а вы только об одном и думаете! И во что я вляпалась с вами?!       Леви не мог оторвать от нее глаз. Эта женщина… Никогда он не испытывал похожей тяги к кому-то, кто так явно ненавидел его. Микаса в своей злости была прекрасна: по-домашнему растрепанные волосы, сверкающие глаза, яркие губы, прожигающий насквозь взгляд. Леви был готов забыть все на свете, лишь бы она продолжала смотреть на него и только на него.       Но голова быстро пришла в порядок. Если он рассорится с ней сейчас — это никак не приблизит его к цели. О солдатике он подумает в другой раз. Бороться за женщину не в его правилах, но Микаса была такой…       Она отвернулась, махнув на него рукой, и Леви понял, что надо что-то сказать, пока она не выгнала его.       — Я… Вообще я не за этим здесь, я слышал, что тебя задержала полиция, и я хотел, убедиться, что ты в порядке.       — Вы… Знали? — она обернулась, замерла, и посмотрела на него с вызовом.       Черт, да он ходит по лезвию ножа.       — Да.       — И все равно пришли сюда? В мой дом?       Она сжала руки в кулаки, словно готовясь к удару. Ее красивое, нежное лицо ожесточилось, ноздри раздувались. Леви понял — он снова совершил ошибку.       — Знаете что, забудьте. И убирайтесь отсюда. И про поцелуи забудьте, и про то, что здесь сейчас было, — махнула рукой Микаса.       — Постой, я все улажу, я…       Она резко обернулась.       — Да как же вы надоели! Вы, и разведка, и полиция! Вы все все уладите. Не нужно ничего улаживать, у меня все было хорошо до того, как появились вы! Меня допрашивали, держали в полиции, а я, как последняя дура, беспокоилась за вас! А вы…       Микаса шагнула к Леви навстречу и остановилась совсем близко и на ее глазах заблестели слезы. Черт.       Леви остро почувствовал то, кем он был на самом деле. Преступником, вором, убийцей. Опасностью. Это правда, что Микаса страдала из-за него, и его внезапная ревность все только портила. Была ни к месту и опять рушила еще некрепкую связь. Все было бы куда проще, будь он обычным человеком, простым рабочим или чем еще. Чтобы ему не приходилось продираться сквозь то, чем он был на самом деле. И как ему дать Микасе понять, что она правда стала для него дорога?       — Я найду способ отвести от тебя все подозрения. Доверься мне.       Леви видел, чувствовал, что она все еще к нему тянется, что борется с собой, и что само его присутствие в доме мучит ее, но он не готов расстаться с ней, когда обещание чего-то большего так близко. Леви был готов наобещать что угодно, лишь бы Микаса не исчезла из его и без того безрадостной жизни.       — Нет.       — Микаса…       Леви не удержался, сделал еще один, последний шаг вперед, потянувшись к ее губам, но она ловко скользнула за его спину, распахивая дверь.       — Уходите, — шепнула Микаса. — вам правда пора.       Сталь в ее голосе резанула сильнее, чем самый острый клинок. Леви ничего не осталось, кроме как подчиниться.       Дверь тихо щелкнула замком за его спиной, когда он оказался на улице. Еще никогда в жизни ему не хотелось так остро бросить все к чертям, начать новую жизнь.       Нужно было скорее найти след сыворотки и сбыть ее, наконец. Тогда он сможет уйти из мафии. Слиться с толпой. Тогда он перестанет быть интересен полиции. И тогда он сможет быть рядом с Микасой.