Раскаяние без удовольствия

Когда я села за стол, ощущение неловкости сразу же накрыло меня. Я снова почувствовала себя чужой среди этих людей, как будто меня сюда особо и не звали, а я все равно пришла. Сегодня в университете было проще и комфортнее. Кофе, который я себе заказала, был горячий, но я не пила его, а просто держала в руках, словно это спасение от всех этих взглядов. Кто-то из ребят начал рассказывать историю про бывшего преподавателя, который всегда валил на экзаменах. Все заулыбались в воспоминаниях, и на мгновение я почувствовала, как напряжение начало отступать. Я конечно же тоже улыбнулась, чтобы не выглядеть совсем уж чуждой этой атмосфере. — А Муравьёв, интересно, валит? На зачете он был очень лояльным, но что, интересно, нас ждет на экзамене? — поинтересовалась Даша. Словно цепная реакция — всё остановилось, и я почувствовала, как напряжение снова возвращается. Муравьёв? Моё сердце слегка сжалось. Меня пробрало холодом, когда я услышала его имя. Я начала разглядывать свою чашку с кофе, не желая показывать, что мне не всё равно. Лёша, внимательно изучив мою реакцию, продолжил. — Я слышал, он раньше работал в школе, но ушёл по неизвестной причине. Моё дыхание сбилось. Я почувствовала, как весь этот вечер теряет какой-то смысл. Ребята закивали, рассказывая, что тоже об этом слышали. Я сжала чашку в руках, пытаясь скрыть свою реакцию. Но сердце всё равно сжималось, и мне становилось не по себе. Однако я молчала, делая вид, что мне не интересно. Я почувствовала, как вокруг всё снова замкнулось, как будто я вдруг оказалась в каком-то другом пространстве, но все равно старалась сохранять спокойствие. Просто продолжала сидеть, глядя на свой кофе, как будто это и было единственное, что имело значение в этот момент. Через полчаса разговор наконец-то повернул к личным темам, и я почувствовала, как постепенно оттаивала. Лёша оказался приятным собеседником, и его вопросы не выглядели назойливыми. Наверное, я даже немного расслабилась. — Ну, а как тебе вообще жизнь в Австрии? — спросил он, глядя на меня с большим интересом. — Ну, я училась там, — начала я, — и, как все, сначала испытывала культурный шок. Это не только про язык, но и обычаи. Например, вот такой случай: мне было лень заранее готовиться к Рождеству, поэтому в магазин я пошла только утром двадцать четвертого декабря. Я оглянулась и увидела, что все мои одногруппники внимательно меня слушали. — Так вот, я пошла в магазин, думала, что куплю всего, чтобы спокойно провести Рождество, подхожу, а магазин закрыт. Я, конечно, удивилась, но решила, что пойду тогда в соседний. Я на несколько секунд замолчала, заметив, что всех заинтриговала. — А вот тут началось самое интересное…он тоже был закрыт. Как и все остальные магазины. И главное, если на Рождество я смогла приготовить что-то из запасов дома, то на второй день праздников — нет. На третий — магазины всё ещё не открылись! Я начала паниковать, звонила в какие-то службы доставки, но мне все отвечали, что здесь никогда не работают в праздники. Ребята, немного удивленно, засмеялись с самой ситуации. Внимательнее всего меня слушал Леша, ни на секунду не отводя от меня свой изучающий взгляд. — В итоге я провела все новогодние праздники без нормальной еды. Стала смотреть в интернете, искать, может, есть хоть какие-то магазины, которые работают. И тут, на четвёртый день, я случайно узнала, что в аэропорту и на вокзалах работают магазины. И, наконец, в самый последний день праздников я поехала в аэропорт — и, славу богу, там были открыты магазины! От таких теплых воспоминаний я не смогла сдержать улыбку. — Ты сидела без еды все эти дни?! — спросил Лёша, удивленно приподнимая брови. — Ну да, — рассмеялась я, — всё из-за того, что не знала, что в праздники всё закрыто. Я даже подумать не могла, что магазины в Австрии не работают в эти дни. — Ну, ничего себе! Наверное, ты точно запомнила этот момент! — воскликнул Артем, который вчера сидел со мной за одной партой.

***

Засидевшись еще на несколько часов в кафе, мы с ребятами даже не заметили, что на улице пошел сильный град. Мы быстренько попрощались с группой и каждый направился в нужную сторону. Мне повезло, что до метро было всего три минуты ходьбы и, надев на себя капюшон от куртки, я торопливо побежала. Однако, сделав буквально несколько шагов, я услышала, как меня зовёт Лёша. — Тай, подожди! — он догнал, и я заметила, как его черные волосы уже промокли. — Я на машине, давай я тебя подвезу. Я резко остановилась, почувствовав, как внутри меня что-то сжалось. — Нет, спасибо, я лучше пешком, тут всего три минутки до метро, — ответила я, пытаясь улыбнуться, но что-то в голосе выдавало, что я не совсем уверена в своём отказе. Лёша на мгновение замолчал, но потом, видимо решил, что меня все же стоит убедить. — Нет, я настаиваю. Мои родители воспитали меня так, что я не могу позволить девушке идти пешком в такую погоду. Давай, пошли к машине, а то промокнешь. Я немного сбилась с толку, но всё же не смогла отказать. Тем более после того, как он приплел свое воспитание. — Хорошо, — произнесла я с лёгким вздохом. Мы подошли к стоянке, где под дождем блестела чёрная машина. На капоте поблескивала знакомая эмблема с трезубцем, Мазарати. Лёша быстро разблокировал двери. — Садись, не стой под дождём. Я кивнула, обошла машину и устроилась на пассажирском сиденье, чувствуя, как дорогой салон будто обволакивает меня теплом. Видимо, Лёша был из очень состоятельной семьи. Как только мы выехали, повисла тишина. Я смотрела в окно, и град, который теперь стучал по стеклам, создавал странную атмосферу уюта и неловкости одновременно. Много раз я чувствовала на себе взгляд Леши. Я чувствовала его внимание, которое не могло меня не напрягать. Как только мы останавливались на светофоре, одногруппник поворачивался ко мне и внимательно рассматривал. — Слушай, не подумай, что я какой-то маньяк, — немного неловко усмехнулся парень, прерывая тишину, — но о чем вы разговаривали с Муравьевым? Выглядело так, будто вы уже знакомы. Я замерла, несколько секунд даже не зная, как ответить. Я постаралась собраться и подобрать правильные слова, чтобы не сказать ничего лишнего. — Ну… — я немного занервничала, но всё-таки ответила. — Дима — хороший друг моего брата. Мы пару раз пересекались, он попросил передать брату кое какую информацию. Я пыталась говорить спокойно, но заметила, как Лёша продолжал смотреть на меня из-под тяжелых бровей. Он молчал, и я уже чувствовала, как его взгляд исследует каждую мышцу моего лица. Лёша кивнул, но что-то в его взгляде все еще было настороженное, будто он всё равно что-то пытался понять. Мы продолжили оставшийся путь в тишине, и я не могла избавиться от чувства, что он уже начал что-то подозревать. Машина остановилась у моего подъезда, и я, поблагодарив своего одногруппника, быстро забежала в дом. Когда я открыла дверь в квартиру, мягкий шум разговоров доносился из кухни. Я немного замедлила шаг, пытаясь понять, что меня ждет. Илья и Дима сидели за столом, оба с кружками кофе. Атмосфера сразу же стала тяжелой. Дима, как всегда, первым заметил меня. Его взгляд был твердым и напряженным, как будто он уже давно ожидал моего возвращения. Илья посмотрел на меня позже, его взгляд был спокойным, но немного настороженным. — Ты где была? — спросил Илья, сразу же взяв в руки контроль над беседой. Его голос был ровным, но я слышала в нём что-то такое, что заставило меня мгновенно насторожиться. — Почему не позвонила, я бы тебя от метро на машине забрал. Я устало сбросила куртку и направилась к столу. — В кафе, а до дома меня довезли на машине. — Всё нормально? — вмешался Дима, его голос был мягкий, почти осторожный, но было что-то в этом вопросе слишком внимательное. — Абсолютно, — отрезала я, не глядя ему в глаза. Илья вздохнул и поставил кружку, не скрывая своего беспокойства. — Может мы продолжим утреннюю беседу? — начал мой брат, — только в этот раз поспокойнее. Я набрала легкие полные воздуха и ненадолго прикрыла глаза. — Я не хочу. Давай так: ты и так делаешь для меня слишком много, — выпалила я немного резко, злясь на себя, что не могу контролировать этот поток эмоций. — Ты итак решаешь за меня абсолютно все. Ты заботишься о том, на какие деньги мне жить, как перевестись в университет. — голос стал спокойнее и тише. — Я прошу тебя. Поживи и ради себя тоже. Илья на секунду опустил голову, его лицо стало более напряженным, а взгляд — расстроенным. — Я просто переживаю за тебя, Тась. — Не надо! — заныла я. — Ты не можешь всё решать, не можешь во всем помогать. Я не маленькая, и мне не нужно, чтобы кто-то пытался меня оградить от проблем. Я справляюсь. Илья выглядел растерянным, его лицо не скрывало разочарования, но он всё-таки промолчал. Я повернулась к Диме. Он смотрел на меня спокойно, его взгляд не был настойчивым, но в нем ощущалась тяжесть. Я почувствовала, как мои слова эхом отдаются в его глазах, но он не отводил взгляд. — Твой брат ведь прав, — медленно проговорил мужчина. — Ты не можешь всё делать в одиночку. Ты не обязана. Я почувствовала, как горло перехватывает. Я знала, что он говорит правду, но почему-то не хотела ее принимать. — Я справлялась прекрасно без тебя, — сорвалось с моих уст, а в голосе прозвучала почти открытая боль. — Без тебя всё было намного легче. Дима замер. Его глаза изучали мои. Я ожидала, что он скажет что-то в ответ, но он только кивнул, будто не удивлён моими словами. Его взгляд прожигал меня насквозь, как будто он искал что-то, что я сама давно потеряла. — Тась, ты можешь злиться сколько угодно, но я всё равно переживаю за тебя, — прервал наши гляделки Илья, и в его голосе не было ни малейшего упрека, ни капли жалости. Только правда. Я осознала, что глаза в очередной раз на мокром месте и, чтобы снова не расплакаться, быстро направилась к себе в комнату. Когда я закрыла за собой дверь, комната сразу наполнилась тишиной. Я опустилась на кровать и почувствовала, как тяжёлое дыхание наполняет грудь. В голове шумело, мысли путались. Мне больше не хотелось быть проблемой. Сегодня, в компании незнакомых мне ребят, я чувствовала себя обычным человеком. Моей главной заботой было влиться в компанию и не постесняться рассказать о себе. Такая жизнь нравилась мне больше.