Раскаяние без удовольствия

Следующие несколько недель пролетели достаточно незаметно. Лёша стал неотъемлемой частью моей жизнь, но странным образом меня это не раздражало. Напротив, его присутствие начало приносить радость, хоть я сама себе в этом не признавалась. Каждое утро начиналось одинаково: я спешила в университет, думая о том, сколько всего нужно успеть, и неизменно встречала Лёшу в коридоре или в библиотеке. — Доброе утро, — здоровался он с улыбкой, ставя передо мной стакан кофе. Сначала я смущалась, не понимая, почему он это делает, однако с каждым днем всё больше и больше привыкала к такому проявлению заботы. «Это просто кофе» — уговаривала я себя, но сердце все равно сжималось каждый раз, когда он угадывал мое настроение. Карамельный латте в первую неделю — теплый и обволакивающий, как самые ласковые утешения. Потом кофе с корицей, после того как я как-то обмолвилась, что скучаю по зимним праздникам. А однажды он принёс ванильный капучино. — Ты упоминала, что любишь ванильное мороженое. Подумал, почему бы не попробовать это в кофе? — Ты что, запоминаешь все, что тебе говорят? — спросила я тогда, ощущая лёгкий трепет. — Ну, не всё, — ответил он, хитро улыбаясь. — Только то, что кажется важным. В тот момент я не знала, что ответить, и просто сделала глоток. Этот кофе оказался идеальным. Однажды вечером после занятий, когда на улице было особенно холодно, Лёша подошёл ко мне около входа метро. — Опять на метро? — знакомый голос раздался совсем рядом. Лёша стоял рядом, привычно улыбаясь, с ключами от машины в руках. Весь его вид был таким расслабленным. — Ага, — пробормотала я, едва сдерживая улыбку. Он выглядел так уверенно, будто уже знал, что будет дальше, и это немного выбивало из равновесия. — Садись в машину, — сказал он, кивком указывая на стоящую у обочины машину. — Лёша, мне уже неудобно… — начала я, но он тут же перебил. — Неудобно — это ездить на метро, после которого ещё придётся тащиться на автобусе. Он сказал это так легко, что у меня не осталось аргументов. Почему-то с ним я почти всегда сдавалась без боя. — Ты слишком настойчивый, — пробормотала я, подходя к машине. — Не настойчивый, а разумный, — ответил он, открывая передо мной пассажирскую дверь. Сев в машину, я почувствовала, как тепло медленно начинает окутывать меня, стирая холод, который успел пробраться под пальто. — Спасибо, — тихо произнесла я, глядя в окно. Лёша включил печку и начал выруливать на дорогу. Несколько секунд он молчал, но я прекрасно чувствовала, как его взгляд на долю секунды остановился на мне. — Ты чего такая напряжённая? — наконец спросил он, его голос был спокойным, но в нём улавливалась забота. Я не сразу нашлась, что ответить. Слова казались лишними, а внутренний дискомфорт от внимания всё ещё немного сковывал. — Просто… — я замялась, чувствуя, как мои пальцы невольно начинали теребить край рукава. — Просто отвыкла от такого внимания. На секунду в машине стало тихо. Я рискнула взглянуть на Лёшу, и заметила, как уголки его губ чуть дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке. — Привыкай, — сказал он просто, но в его голосе было что-то, что заставило меня снова отвлечься на свои руки, чтобы скрыть растущее тепло в щеках. Машина мягко двигалась по дороге, а я смотрела на убегающие вдаль огни фонарей. В голове шумели мысли, мешая понять, что я чувствую. Это была смесь благодарности, легкого смущения и… чего-то ещё, чего я пока не могла определить. Он заботился обо мне так легко, словно это было его естественным состоянием.

***

На третью неделю, в середине дня, Лёша снова появился у моего стола. В руках он держал плитку шоколада, аккуратно завернутую в яркую упаковку. — Сегодня решил порадовать тебя не только кофе, — объявил он с лёгкостью, кладя шоколад на стол передо мной. Я посмотрела на него, прищурившись, и попыталась сделать голос строгим. — Лёш, ну хватит… Но мои слова прозвучали мягче, чем хотелось бы, и вместо упрека в них была какая-то теплая растерянность. Он наклонился чуть ближе, опираясь на край стола, и его взгляд встретился с моим. Эти тёплые глаза смотрели так внимательно, будто в этот момент ничего другого для него не существовало. — Нет, не хватит, — произнес он спокойно. Я почувствовала, как моё лицо начинает предательски краснеть. Это внимание сбивало с толку, заставляя чувствовать себя по-особенному, но при этом невыносимо смущало. Я опустила глаза на шоколадку, стараясь скрыть улыбку, которая сама собой появилась на губах. — Спасибо, — пробормотала я, чуть прикусывая нижнюю губу, чтобы голос звучал увереннее. Лёша кивнул, всё ещё оставаясь рядом. Несколько секунд он просто смотрел на меня, словно ждал чего-то, но, видимо, так ничего и не дождавшись, мягко отстранился. — Ладно, не буду мешать. Но если что, я тут поблизости. Я посмотрела ему вслед, чувствуя странную смесь эмоций. Всё внутри будто наполнилось светом и теплом, но где-то на задворках сознания раздавался тихий голос сомнений. Почему он это делает? Шоколадка лежала передо мной, как немое доказательство его заботы. И, несмотря на сомнения, мне было приятно. Настолько, что я даже не заметила, как губы снова растянулись в улыбке. Я смущенно опустила взгляд, надеясь, что никто этого не заметит. Когда я подняла глаза, передо мной уже стоял Дмитрий Леонидович. Он уже несколько минут как читал лекцию, но его взгляд, неожиданно устремленный в мою сторону, был слишком настойчивым. Я поймала его, и на несколько секунд мне показалось, что всё вокруг исчезло. Он не говорил мне ничего, но смотрел на меня так, будто пытался что-то понять. Сердце замерло. Я отвела глаза, надеясь, что он не заметит моего волнения, и начала записывать что-то в блокнот, но в голове продолжал вертеться его пронизывающий взгляд.

***

Буквально через пару дней, когда я всю перемену пыталась разобраться с заданием, вдруг дверь аудитории распахнулась, и в кабинет вошёл Лёша. Он стоял в дверном проеме, держа в руках огромный букет розовых роз, ярких и свежих, будто только что сорванных. Моё сердце сразу забилось быстрее, и на несколько секунд я видела мир как в замедленной съёмке. — Тася, — начал он, его голос звучал мягко, но с такой уверенной, почти игривой интонацией, что я почувствовала, как меня пробивает дрожь. — Это тебе. Я замерла, не в силах ни двинуться, ни сказать что-то в ответ. Вся группа обернулась на меня, и я почувствовала эти десятки взглядов, как огонь, жар от которого кружилась голова. Щеки начали гореть, и я едва сдерживала желание спрятаться под партой. — Лёш, зачем?.. — выдохнула я. Я не могла оторвать глаз от цветов и от мягкой, немного насмешливой улыбки парня. — Просто, потому что ты этого достойна, — ответил он, как будто это было естественно, словно я должна была понять это и без слов. Он положил букет передо мной на стол, и на мгновение моя рука сжала край парты. Вокруг начали шептаться, чего я не могла не заметить. Мое лицо пылало, как от жара. Мне было одновременно и приятно и невыносимо неловко. Не смея поднять взгляд, я сжала пальцы на стеблях цветов, будто пытаясь удержать свою растерянность. Лёша, улыбчиво кивнул и отошёл, оставив меня одну с букетом и десятками взглядов, которые я пыталась не замечать. В ушах все еще звучал его голос, а сердце не переставало биться быстрее. Я осторожно глянула на его уходящую спину, а затем снова опустила взгляд на цветы, надеясь, что в этот момент никто не заметит, как я всё ещё пытаюсь перевести дыхание. Когда пара закончилась, я вышла из аудитории, держа в руках букет, который Лёша подарил мне совсем недавно. Цветы казались теплыми и живыми, но я сама была какой-то чуждой и далёкой. Лёша стоял у своей машины, улыбаясь, как всегда легко и непринужденно. — Готова? — спросил он, открывая дверь, не спеша, будто знал, что я точно соглашусь. Я кивнула, но в тот момент почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мои ноги как будто стали тяжелыми, а сердце — застряло в горле. Я невольно замедлила шаг. Медленно обернувшись, я встретилась с глазами Дмитрия Леонидовича. Он стоял у выхода из университета, неподвижный и спокойный, но его взгляд был тяжелым и пронизывающим. Словно он пытался сказать что-то важное, но не мог найти слов. Я почувствовала, как его пристальный взгляд сдавливает мне грудь, как будто он проникал в самую душу. Его глаза блестели, но не радостью или одобрением. Это была смесь принятия и разочарования, что-то сложное и непонятное. Что-то, что я не могла определить. Я резко отвела взгляд, чувствуя, как в груди что-то болезненно дрогнуло. Мои пальцы сжались вокруг букета, и на мгновение я почувствовала, как воздух вокруг стал таким тяжёлым, что я не могла дышать нормально. — Тася? — голос Лёши вырвал меня из транса. Он был мягким, немного беспокойным. — Да, — ответила я, тут же поворачиваясь к нему. Я села в машину, и, казалось, что это единственное, что спасло меня в тот момент. Но даже когда машина тронулась, я всё ещё ощущала этот взгляд на себе. Он был везде: в воздухе, в каждом моем движении. Он был как невидимый ожог, который оставался со мной. Как след, который нельзя стереть. Когда мы подъехали к моему дому, Лёша снова посмотрел на меня, его взгляд был мягким, но с какой-то невидимой напряженностью. Он молчал, но я чувствовала, что он хочет что-то сказать, что-то сделать. Всё, что я могла, — это сидеть, сжимая букет в руках, и пытаться собраться с мыслями. — Посидишь ещё чуть-чуть? — спросил он спокойно, но в голосе была какая-то тревога. Я смотрела на его руки, которые всё так же держали руль, а потом перевела взгляд на его лицо. Он слегка наклонился вперёд, и я почувствовала, как внутри меня всё сжалось, будто сердце вот-вот вырвется из груди. Я молчала, не зная, что делать. Моё тело не слушалось, мысли путались, а чувство растерянности с каждым моментом становилось сильнее. Лёша вздохнул, его губы дрогнули в той самой улыбке, которая всегда меня сбивала с толку. Он наклонился ко мне, и прежде чем я успела что-то понять, его губы коснулись моих. Это было неожиданно и мягко, как прикосновение ветра. Я застыла, не зная, что делать, не зная, как ответить. Его поцелуй был тёплым и искренним, но я не могла ничего сделать. Я не знала, что чувствую, не знала ничего. Всё тело как будто застыло, и в моей голове осталось лишь один вопрос. Что делать? Он отстранился, а я только поняла, что не смогла ответить на поцелуй. Он посмотрел на меня с той самой мягкой тревогой в глазах. — Прости, я… — начал он, но я быстро перебила его. — Нет, Лёша… — я опустила взгляд и почувствовала, как горло пересохло. — Я… просто, — я замолчала. -— Спасибо, что подвез, — произнесла я, пытаясь сделать голос спокойным, но в нем все равно слышалась нервозность. — И спасибо за цветы. Я наклонилась к нему, нежно чмокнула его в щеку — быстро, почти машинально, чтобы как-то разрядить напряжение, которое висело между нами. — Пока, — попрощалась я, быстро выбежала из машина, не оглядываясь. Только когда я оказалась внутри квартиры, прикрыв за собой дверь, я позволила себе глубоко вздохнуть. Это был момент, который я не могла полностью осознать. Но я знала одно: я не была готова к этому. И, может быть, я никогда не буду.