Раскаяние без удовольствия

Дверь аудитории открылась с лёгким скрипом, и я подняла взгляд. В проеме появился Лёша, он держал в руках стаканчик кофе и чуть улыбался. Его лёгкий и уверенный вид мгновенно наполнил комнату. — Простите, Дмитрий Леонидович, — начал он, обращаясь к Диме с лёгкой небрежностью в голосе, — но я Тасю везде ищу. Мы сейчас опоздаем на следующую пару. Я почувствовала, как Дима напрягся, но внешне он оставался совершенно спокойным. Его взгляд, однако, был острым, проникающим, как будто он изучал Лёшу, пытаясь прочитать что-то, что тот даже не думал скрывать. Лёша сделал пару шагов внутрь кабинета и протянул мне кофе. — Это тебе, — он приобнял меня за талию. — Думаю, после ночи без сна еще один кофе лишним не будет. Я удивлённо посмотрела на него, но всё же взяла стаканчик, слегка улыбнувшись. — Спасибо, — поблагодарила я, чувствуя, как тишина в комнате стала более ощутимой. Дмитрий молчал, а его взгляд всё ещё оставался прикованным к Лёше. Он едва заметно сжал губы, но потом быстро вернул себе свой привычный, нейтральный вид. Он сидел неподвижно, но в его глазах мелькнуло что-то такое, что я не могла не заметить — смесь напряжённости и лёгкого раздражения. — Вам лучше поторопиться, если не хотите опоздать, — прервал молчание преподаватель, обращаясь к нам обоим, его голос звучал ровно, но я уловила в нём лёгкий оттенок холода. — Конечно, мы уже бежим, — согласился Леша, кивая мне, чтобы я последовала за ним. Я направилась следом, чувствуя, как взгляд Димы сверлил меня насквозь. Но решила не оборачиваться. Когда мы вышли из аудитории, Лёша шел легко и уверенно. Его взгляд был тёплым, а на лице играла знакомая улыбка. Улыбка, которая всегда казалась мне такой естественной. — Нам ведь ещё надо проект по лекции подготовить, — напомнил он, бросив короткий взгляд на меня. — Как насчёт сегодня? Есть силы? Или лучше поспишь? Я слегка нахмурилась, пытаясь понять, смогу ли я соображать весь день. Мы действительно откладывали работу слишком долго, а Лёша, судя по всему, был настроен наконец-то разобраться с проектом. Такой момент нельзя было упускать. — Сегодня? Давай, конечно, — решила я, чуть замедлив шаг. — Тогда давай сядем где-нибудь в кафе, разберёмся. Думаю, если вдвоём сосредоточимся, то справимся быстро. Я задумалась. Кафе звучало привлекательно, но при этом… я вдруг осознала, что не хочу никуда идти. Я не знала, почему, но мысли о том, чтобы остаться в уютной домашней обстановке, казались куда приятнее. — А если не в кафе? — предложила я, глядя на него чуть сбоку. — Может, ко мне домой? Там тише, и нам никто не будет мешать. Лёша приподнял бровь, немного удивленный моим предложением, но быстро принял его. — К тебе? — переспросил он, будто раздумывая. — Ладно, если ты не боишься, что я съем все твои запасы печенья, то почему бы и нет.

***

После пар мы сели в его машину и направились ко мне домой. В дороге Лёша не умолкал, рассказывая что-то смешное про свои школьные годы. Я слушала его, иногда смеясь с его шуток, и, хотя в голове всё ещё оставались переживания, рядом с ним мне в очередной раз становилось легче. Когда мы вошли в квартиру, там было тихо. Илья был на работе, и это значило, что мы могли спокойно заниматься проектом. — Уютно. А главное, никаких отвлекающих факторов. Я улыбнулась, приглашая его в гостиную за большой обеденный стол. Он положил свои записи рядом с моими, и с энтузиазмом повернулся. — Ну что, с чего начнём? Работа пошла быстро. Лёша был удивительно сосредоточен, но при этом умудрялся вносить лёгкость в наш процесс. Мы перебрасывались шутками, смеялись над глупыми идеями, спорили о том, как лучше подать материал, но эти споры больше напоминали дружеские пикировки. — Ты вообще представляешь, как сложно будет это нормально и доходчиво объяснить, не рассмеявшись? — спросила я, с улыбкой указывая на его заметки. — Представляю, но мы сможем, — сказал он с уверенностью, которая, казалось, заражала. Через пару часов мы почти закончили. Я потянулась, чувствуя лёгкую усталость, но при этом было удивительное ощущение удовлетворения. — Перерыв? — предложил он, откинувшись на спинку стула. — Перерыв, — кивнула я. — Чай? — Чай, — подмигнул он, следуя за мной на кухню. Пока я ставила чайник, Леша устроился на стуле, продолжая рассказывать какую-то историю из своего детства. Я внимательно слушала, краем глаза наблюдая, как расслабленно он сидел, слегка раскачиваясь на стуле. Я улыбнулась, слушая его рассказ, и осознала, что мне было безумно спокойно. Всё было так спокойно, так просто — как будто весь мир на мгновение исчез, оставляя только этот момент. Я подняла чайник, чтобы налить воду в кружки. Но, задумавшись о его словах и пытаясь в голове сопоставить всё, что он говорил, я не заметила, как уже полностью наполнила кружку и кипяток начал выливаться мне на руку. — Ой! — вскрикнула я, едва успев поставить чайник обратно. Боль была острой, и я резко отдернула руку. Лёша тут же вскочил, в два шага оказался рядом. Его лицо мгновенно изменилось — из расслабленного и шутливого оно стало серьёзным и сосредоточенным. — Что случилось? — спросил он, но, кажется, уже всё понял сам, глядя на мою руку. — Кипяток… обожгла, — пробормотала я, чувствуя себя неловко. — Дай сюда, — коротко сказал он, осторожно взяв меня за локоть. Он аккуратно подвёл меня к раковине и включил холодную воду, подставив мою руку под струю. — Всё нормально? — тихо спросил Леша, смотря на меня с лёгкой озабоченностью. Я кивнула, стараясь не встречаться с его взглядом. Его рука всё ещё поддерживала мою, и от этого прикосновения мне становилось немного не по себе, но в то же время было… приятно. — Уже лучше, — сказала я, улыбнувшись, чтобы разрядить обстановку. Лёша посмотрел на меня внимательно, его взгляд смягчился, и в уголках губ появилась та самая добрая улыбка, которую я так привыкла видеть. Он всё ещё держал меня за руку, будто проверяя, что боль действительно прошла. — Моя ты неуклюжая, — пробормотал он с улыбкой, а затем неожиданно наклонился и легко чмокнул меня в лоб. Я замерла на мгновение, чувствуя, как от его прикосновения по телу разлилось тепло. Этот жест был таким простым, почти детским, но в то же время настолько искренним, что я не знала, как на него реагировать. — Вот так-то лучше, — сказал он, отпустив мою руку и отступив на шаг. — Спасибо за заботу, Лёша, — сказала я, всё ещё улыбаясь. — Всегда пожалуйста, — ответил он, подмигнув. — Но в следующий раз обещай быть осторожнее.

***

После перерыва мы вернулись к проекту. Работа шла удивительно легко: мы закончили текст, проверили заметки и набросали презентацию. Я расслабилась, довольная результатом. — Ну, по-моему, мы справились, — сказал Лёша, довольный, глядя на экран ноутбука. — Ты что думаешь? — Думаю, это лучшее, что мы могли сделать за один вечер, — ответила я. После работы мы расслабились и заболтались, обсуждая предстоящие учебные задания, когда в коридоре вдруг послышались голоса. Дверь открылась, и в квартиру зашёл Илья, за ним — Дима. Я замерла, увидев их вместе, совершенно не ожидая этого. — О, вот это сюрприз, — сказал Илья, быстро оценив обстановку. Его взгляд остановился на Лёше, который всё ещё сидел за столом. — А это кто у нас? Лёша поднялся, вежливо протянув руку. — Лёша, — сказал он, улыбаясь. — Одногруппник Таси. Мы вместе работаем над проектом. Я встала, чувствуя лёгкое напряжение. — Лёша, это мой брат, Илья. — я замялась, бросив взгляд на Дмитрия, который стоял рядом с Ильёй. Сдержанный и молчаливый. Илья кивнул, пожимая Лёше руку. — Рад познакомиться. Успешно поучились? — Да, проект почти готов, — ответил Лёша широко улыбнувшись. Дмитрий не сказал ни слова, его взгляд скользнул по Лёше, затем остановился на мне. Его глаза были спокойными, но в них читалось что-то, что заставило меня почувствовать себя неуютно. Я отвела взгляд. — Вы, наверное, голодные? Я как раз хотела разогреть нам ужин. — Ты читаешь мои мысли, — усмехнулся Илья. — Давай что-нибудь перекусим. Мы все отправились на кухню. Леша помогал мне накрывать на стол, Дима же оставался в стороне, наблюдая за всем с молчаливой внимательностью. Когда мы сели за стол, обстановка стала немного более расслабленной. Илья шутил, а Леша охотно поддерживал разговор, рассказывая какие-то смешные истории из жизни. Только Дима почти не говорил — он изредка бросал короткие реплики. Однако, несмотря на молчание — его присутствие всё равно ощущалось. — Что за проект делали? — спросил Илья, обращаясь к нам. — Для учебы, нам на автомат надо несколько таких проектов сделать, — я на секунду замолчала, делая глоток. — Вот один мы сегодня сделали. И достаточно быстро. — Это всё благодаря Тасе. Я всегда знал, что она умница, — сказал Лёша, накрыв своей ладонью мою. Я заметила, как взгляд Дмитрия снова остановился на нас. Его лицо оставалось невозмутимым, но я знала, что он всё видел, всё замечал. Ужин прошёл в спокойной, но всё же в немного напряженной атмосфере. Лёша был легким и непринужденным, Илья — как всегда, разговорчивым, а Дмитрий… Дмитрий смотрел на всё это так, будто оказался не в том месте и не в то время. Когда ужин закончился, Лёша потянулся за своей курткой, которую оставил в прихожей. — Спасибо за вечер, — совсем нежно прошептал он.— И за работу над проектом. Я кивнула, стараясь не показать, как внутри меня бурлило от его присутствия. — Спасибо тебе, — лишь ответила я. — Без твоих идей мы бы застряли на первом пункте. Он хмыкнул, надевая куртку, и взглянул на меня чуть прищуренными глазами, будто искал в моём лице что-то, что только он мог понять. — Мы — отличная команда, — добавил он, и в его голосе прозвучала искренняя уверенность. Когда он оказался на пороге, я остановилась рядом, собираясь закрыть за ним дверь. Но Лёша вдруг обернулся, посмотрел на меня — долго, внимательно — и, не раздумывая, наклонился. Его губы слегка коснулись уголка моих губ. Тёплые, нежные, они задержались чуть дольше, чем следовало бы. Я почувствовала, как его рука скользнула к моей талии, легко и уверенно, будто он знал, что делает. Он слегка сжал её, и это прикосновение оставило на коже странное, непривычное ощущение. — До завтра, Тася, — сказал он тихо, его голос звучал мягко, почти интимно. Я замерла, не зная, что ответить, и вдруг почувствовала себя уязвимой. — До завтра, Лёша, — наконец выдохнула я, стараясь выдавить улыбку, которая наверняка выглядела натянутой. Он медленно отстранился, всё ещё смотря на меня, а затем вышел, оставив меня стоять на месте. Я закрыла дверь и прислонилась к ней лбом, чувствуя, как мои руки слегка дрожат. Но когда я обернулась, я замерла. Дима тоже стоял в коридоре, а его взгляд был напряженным. Он смотрел прямо на меня, и в его глазах читалось столько всего, но ничего из этого я не смогла прочитать. — Дим. — начала я, чувствуя, как горело мое лицо, но он не дал мне договорить. Он поднял брови, чуть качнув головой, как будто видел что-то, что не хотел видеть, а после развернулся и ушёл в сторону гостиной. Его шаги были медленными и тяжелыми. А я осталась стоять на месте, чувствуя, как что-то внутри сломалось. Я глубоко вдохнула, пытаясь привести мысли в порядок. Стало невыносимо тяжело. Накопившаяся усталость наконец настигла меня, словно темное облако, которое обрушилось со всей силой. Я весь день ждала сна, но теперь же, когда квартира затихла — я осталась одна с собственными мыслями, которые никак не давали покоя. Я смыла остатки косметики и быстро переоделась в свои пижамные шорты и майку. Но даже это не принесло облегчения. Тело устало, но внутри всё ещё горели непроясненные эмоции. Эмоции, которые невозможно было игнорировать. Перед сном мне захотелось выйти на балкон, вдохнуть прохладный ночной воздух и ощутить тишину. Я нацепила сверху пижамы толстовку, и вышла, захватив сигареты и зажигалку. Но как только я открыла дверь, то увидела, что балкон уже занят. Дмитрий стоял у ограждения, глядя вдаль, его фигура была напряженной, а в руке он держал сигарету. Я замерла, не ожидая увидеть его здесь, но он, услышав звук двери, повернул голову и молча посмотрел на меня. — Привет, — сказала я чуть тише, чем хотелось, и нерешительно сделала шаг вперёд. Он ничего не ответил, только коротко кивнул и вернулся к своим мыслям. Я подошла ближе, села рядом на холодную скамейку и поджала ноги, пытаясь найти хоть какое-то тепло. Холод начал быстро пробираться через ткань моих шорт, и я невольно поежилась. Дмитрий заметил это. Он с укором покачал головой, но опять же не сказал ни слова. Вместо этого он снял пальто, в котором был, и укрыл им меня. Я была удивлена, но промолчала, ощущая, как тепло и запах его пальто сразу же окутало меня. Мы сидели в тишине, слышался только шорох ветра и тихий треск сигареты в его руках. Но скоро это молчание стало невыносимым, и я нарушила его первой. — Прости, что тебе пришлось видеть это сегодня, — сказала я, глядя на свои руки. Мой голос был тихим, но дрожал от эмоций. Дмитрий не сразу ответил. Он докурил сигарету, выдохнул дым в морозный воздух и только потом заговорил. — Я сам сказал, что отступлю, если ты этого хочешь, — его голос был ровным, но в нём чувствовалось что-то тяжёлое. — И, кажется, ты сделала свой выбор. Я подняла глаза, чтобы встретить его взгляд, но он снова отвернулся, будто боялся показать что-то, что скрывал внутри. Его слова задели меня, но я не знала, что ответить. Хотелось закричать. Сказать ему, что я не сделала никакого выбора, что я просто не знала, как быть — но слова застряли в горле. Вместо крика я только молча кивнула. Дмитрий опустил взгляд, сделал последнюю затяжку и затушил сигарету о металлический край балкона. Он выглядел так, будто готовился уйти, не желая больше затягивать этот разговор. Но у меня не было сил его отпустить. Я не могла. Не хотела. — Останься, — вдруг вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. Голос прозвучал чуть громче, чем я ожидала. — Хотя бы на пару минут. Он замер, словно борясь с каким-то внутренним решением. Его плечи были напряженными, а взгляд, который он бросил на меня, был одновременно уставшим и в то же время полным какой-то невыразимой глубины. — Зачем, Тася? — спросил он тихо, а я лишь опустила глаза, стараясь не смотреть на него. — Просто побудь, — почти беззвучно прошептала я. — Мне… просто нужно, чтобы ты был здесь. Он промолчал, но потом тяжело вздохнул и сел рядом. Мы снова сидели в тишине, но теперь эта тишина казалась другой. Она больше не давила, а словно обволакивала, оставляя нас в каком-то странном, почти интимном пространстве. В пространстве, где слова были лишними. — Статью надо будет закончить за завтра и послезавтра, — сказал Дмитрий, его голос был таким же ровным и безэмоциональным. — Времени почти нет. Я вздохнула, осознавая, что у меня нет выбора. Я всё откладывала, надеясь, что хоть немного подожду с этим, но теперь время пришло. — Хорошо, — тихо сказала я, смиряясь с реальностью. — И что дальше? — После пар я тебя заберу, — продолжил Дмитрий, взгляд его был усталым, но решительным. — Поедем ко мне. И захвати пару австрийских книг, если такие имеются. Они могут сильно помочь нам. Я подняла взгляд. В голове сразу же зажглись вопросы, но один из них вырвался наружу первым. — А почему не сюда? — спросила я, чуть-чуть нахмурившись. — Почему не ко мне? Дмитрий слегка покачал головой, как будто этот вопрос был совершенно не важен, а ответ — очевиден. — У твоего брата завтра три года с Викой, — сказал он. — Пускай они хотя бы нормально поужинают, без нас. Он был непреклонен, и эта твердость заставила меня понять, что он не собирался изменять свои планы. Я молча кивнула, ощущая, как мысли снова начали путаться.

***

Когда я вошла в университет, Лёша снова подошёл ко мне и сразу же засыпал меня вопросами, которые, казалось бы, совершенно не касались его. — Как ты? — спросил он, по-хорошему заинтересовавшись. — Как посидели вчера, когда я ушел? Дмитрий Леонидович часто у тебя бывает в гостях? Я на секунду остановилась, в голове быстро пронеслись мысли. Я не хотела обсуждать это. Не хотела, чтобы Лёша видел, как я по-настоящему переживала из-за Дмитрия, как теряла уверенность каждый раз, когда слышала его имя. — Он не у меня в гостях, а у брата, — сказала я, пытаясь звучать спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле. Лёша прищурился, взгляд его стал более настойчивым. — Ну у твоего брата — исправился он. — Часто бывает? Я почувствовала, как росло напряжение, и поэтому попыталась ускорить разговор. — Не знаю, не обращаю внимание, — ответила я. Мне не хотелось обсуждать это, но Лёша всё продолжал свои вопросы. — А он остаётся ночевать? — не унимался он, а его глаза, казалось, искали ответ в моей реакции. Я почувствовала, как что-то внутри меня сжалось. Я не могла больше скрывать своё раздражение. Он прекрасно видел, что я не хотела обсуждать это, но всё равно продолжал расспрашивать. Мои плечи чуть напряглись, и я с усилием выдохнула. — Хватит этих вопросов, — сказала я, отводя взгляд. — Это не мое дело. И тем более не твое. Лёша замолчал, а его лицо немного потускнело от того, что я так резко отреагировала. Однако он видимо понял, что дальше расспрашивать меня не стоило. Леша посмотрел на меня с какой-то лёгкой тревогой, а я почувствовала, какой неприятный осадок оставил этот разговор. После того как пары завершились, я хотела побыстрее уйти. Я не хотела, чтобы Лёша снова начал задавать вопросы, однако, он, как всегда, догнал меня у выхода. — Тася, подожди! — его голос был настойчивым.— Могу подвезти? Я почувствовала, как напряжение снова выросло. Я собиралась ехать с Димой. К нему домой, чтобы продолжить работать над статьей. Но мне не хотелось говорить об этом Леше. — Я с Дмитрием Леонидовичем еду, — начала я, стараясь придумать как можно более правдивое оправдание. — Илья попросил его забрать меня. Лёша, немного замедлил шаг, но на этот раз не стал меня расспрашивать, хоть я и видела, что он был слегка озадачен. — А, понял, — сказал он, чуть усмехнувшись. — Ну, ладно, тогда до встречи. Я кивнула, чувствую, как в груди сжималась тяжесть лжи. Мне не хотелось врать, но еще больше мне хотелось избежать вопросов. Пару секунд я стояла, ощущая его взгляд на себе, и, наконец, поспешила уйти. Когда я подошла к давно знакомому серебристо-серому мерседесу, Лёша всё-таки догнал меня. — Подожди, — он взял меня за руку. — Прости, пожалуйста, что так достал утренними расспросами. Я сам не знаю, почему так себя повел, — он на секунду замолчал, — кажется, я тебя ревную. — Ничего, — успокоила я парня. — Всё в порядке. После моих слов наклонился и уверенным движением снова поцеловал меня в уголок губ. А после, вместо того чтобы отстраниться — крепко прижал меня к себе, обвив руку вокруг моей талии. Я почувствовала его тепло, его близость, но в этом поцелуе не было той легкости, как вчера. Что-то в этом моменте было слишком насыщенным, слишком… ненастоящим. Я замерла на мгновение, не зная, как реагировать. — Пока, Тася, — сказал он тихо, отпуская меня, но всё ещё не сводя с меня взгляда. — Я всегда рядом, если буду нужен. Я еле сдержала свои эмоции, когда он отступил. Не успев ответить, да и не придумав что — я села в машину, и всё вокруг будто застыло. Через стекло я увидела, как Лёша ещё раз посмотрел на меня, прежде чем уйти. Когда я повернула голову, я поймала на себе взгляд Димы. Он сидел в уже прогретой машине, а его глаза были непроницаемыми. Он видел всё. Опять. Весь этот момент. Он видел, как я позволила Лёше прижать меня к себе, как я стояла в его объятиях, и как мы расставались. Он снова все видел. Я почувствовала, как внутри меня что-то болезненно сжалось, но не успела ничего придумать и сказать, как машина тронулась. Мы ехали молча. Машина двигалась по пустым улицам. В голове я пыталась собрать мысли воедино, но не могла. Дима, также поглощенный своими мыслями, не произнёс ни слова. Весь путь казался длинным и тягучим. Когда мы наконец прибыли к нему в квартиру, всё оставалось таким же тихим. Я не знала, что сказать, и, похоже, он тоже. Мы поднялись в молчании, и каждый наш шаг казался эхом в пустоте, которая образовалась между нами. Как только мы вошли, Дима молча направился на кухню. Я сняла куртку, повесила её на вешалку, а он тем временем уже поставил чайник на плиту. После он молча поставил чашку передо мной, его глаза были отстраненным, но в них читалась какая-то невидимая пустота. Я села за стол, не зная, как сломать эту стену молчания. Дима присел рядом, тяжело вздохнув, и достал ноутбук. Открыв его, он взглянул на меня и нарушил тишину. — Нам нужно определиться с последним пунктом статьи, — сказал он, прокручивая страницы. — Это важный момент. Давай решим, как правильно подать его. Мы начали работать, и время незаметно пролетело. Каждый из нас был поглощен статьей, но молчание между нами становилось всё более заметным. Мы подбирали слова, пересматривали источники, обсуждали детали, но я чувствовала, что всё это больше не имело никакого значения. Дмитрий оставался сосредоточенным, а я следила за его пальцами, которые быстро перемещались по клавишам, как будто не замечая меня рядом. Иногда его взгляд случайно встречался с моим, и в этих мгновениях я видела в них все ту же усталость. Процесс работы затянулся до поздней ночи. В комнате было тихо, только звук клавиш и шорох страниц нарушали тишину. Я заметила, как его глаза слегка прищурились, и поняла, что он тоже больше не в силах сосредоточиться. Я же, пытаясь не показывать, как мне тяжело, поднялась со стула, чтобы размять затекшие ноги. — Нам ещё немного осталось, — сказал он, его голос стал мягким, он заметил, как мы оба были вымотаны. — Давай, просмотрим твои книги, поищем там что-то важное. И можно будет закончить. Я согласилась. Каждый из нас взял одну из принесённых мною книг и начал изучать её в поисках чего-то, что могло пролить свет на наше исследование. Шелест страниц и напряжённая тишина заполнили комнату. Но вдруг, когда Дима потянулся за другой книгой, из её страниц выпал тонкий, чуть пожелтевший от времени конверт. Он упал на стол с лёгким шелестом, будто невзначай. Внутри меня всё сжалось. Я сразу поняла, что это было. Дима поднял его, провёл пальцем по краю и нахмурился. Он внимательно изучал мою реакцию. Я заволновалась. Однажды эта тема уже испортила нам жизнь. Мне не хотелось снова поднимать ее. Я вздохнула и чуть отвела взгляд. Видимо зря, так как это и насторожило Диму. — Что это? — спросил он спокойно, но в его голосе звучала едва заметная настороженность. Он уже чувствовал, что что-то было не так. — Тай, что такого тут может быть, что ты стала настолько бледной? Он волновался. И с каждой секундой моего молчания начал переживать всё сильнее. — Таисия, что это? Я с трудом сглотнула. Слова словно застряли в горле, но молчать больше было невозможно. — Это… — я не смотрела на него, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Это письмо… от Андрея. В комнате снова повисла тишина, но теперь она была другой — тяжёлой, почти осязаемой. Дима не сводил с меня глаз, и в его взгляде читалась целая буря эмоций. — И давно оно у тебя? — Диме даже не понадобилось времени, чтобы понять, о каком Андрее шла речь. — Уже да… Он передал мне письмо еще в школе. — И ты прочитала? — Да. — я задумалась, — но не сразу. Я наткнулась на него, когда собирала чемоданы в Австрию. — И? — Дима начал злиться. — Что он там написал? Я замолчала, собираясь с мыслями. — Он признался, что был должен деньги. Из-за наркотиков. И то, что я передавала — это были те самые деньги, а не письмо для родителей, как он мне тогда сказал. И передавала я конверт не родителям, а соответственно тем, кому он их задолжал. Он использовал меня. Дмитрий резко встал, как будто слова ударили его. — И ты ничего не сделала? Просто… оставила это так? Я почувствовала, как нарастал ком в горле, но сдержалась. — Тогда боль от потери родителей была еще слишком свежей, — тихо сказала я. — Мне было всё равно. Мне было не до Андрея и не до его письма. — Тася… — он покачал головой, его голос зазвенел от ярости. — Ты знала. Столько лет. И не пошла в полицию? — А что бы это изменило бы? — я не выдержала, сорвалась. — На тот момент все уже все равно произошло. Тем более я не могла даже себя собрать по кускам, не то, чтобы испортить жизнь кому-то другому. Я решила, что так будет лучше. Его глаза вспыхнули. — Лучше? Для кого лучше, Таисия? Для тебя? Для него? Или ты просто испугалась взять на себя ответственность? — Он с силой хлопнул ладонью по столу, и я вздрогнула. — Он использовал тебя, поставил под угрозу твою жизнь! Ты не могла этого не понимать. — Это было моё решение, — парировала я, поднимая взгляд. — Я сделала так, как считала нужным. — Моё решение…ты в курсе, что могла тогда умереть? — в его голосе сквозило такое презрение, что у меня внутри всё перевернулось. — Ты всё ещё такая же, Тася. Всегда думаешь, что сама справишься. Всегда пытаешься играть во взрослую, но в итоге ведёшь себя, как глупая девчонка, которая ничего не понимает в этой жизни. Его слова ударили сильнее, чем я ожидала. Они резали, словно лезвие, которое оставляло кровоточащие раны. Я попыталась сохранить самообладание, но голос всё равно дрогнул. — Да пошёл ты, Дима, — выпалила я, чувствуя, как слёзы снова и снова подступали к глазам. — Ты думаешь, что всё знаешь? Думаешь, что ты единственный, кто всегда прав? Я сделала то, что могла. И да, возможно, я ошиблась, но ты не имеешь права вот так со мной разговаривать. Он стоял. Его высокий силуэт нависал надо мной, а лицо было искажено смесью гнева и разочарования. — Я не имею права? — его голос был резким, почти злым. — А кто тогда имеет? Кто еще может тебе указать, что твои решения ужасны? Или ты настолько привыкла быть жертвой, что любое замечание воспринимаешь как нападение? Я оцепенела. Но ему было все равно. Он говорил всё громче и громче. Все грубее. — Ты… Ты просто не понимаешь, — крикнула я, чувствуя, как слёзы уже текли по щекам. — Ты никогда не понимал, каково мне было. Ты всегда думаешь, что знаешь меня лучше всех, — сказала я, почти шёпотом, но мои слова все равно звучали твердо. — Но ты не знаешь меня. И, наверное, никогда не знал. Я резко повернулась и пошла к двери. За спиной я услышала, как он произнёс что-то едва слышно. — Ты никогда не хотела, чтобы тебя знали. Ты даже не дала мне шанса попытаться. Я остановилась на секунду у двери, чувствуя, как в груди что-то оборвалось. Его слова, эти чёртовы слова, обнажили всё. Я сжала пальцы на дверной ручке. Я резко повернулась, и мои глаза встретились с его. — Да пошёл ты со своими шансами! — выкрикнула я, не в силах больше сдерживаться. — Ты думаешь, что всё так просто? Что это я виновата, что не могу быть нормальной? Что я сама разрушила всё в своей жизни? Я видела, как его лицо слегка дрогнуло, но он не отступил. — Я думаю, что ты до сих пор не простила себя за то, что тогда случилось, — его слова прозвучали холодно, но больно, словно он ударил в самое уязвимое место. — И, наверное, никогда не простишь. Эти слова выбили воздух из моих лёгких. Я не могла ответить, не могла даже ни о чем. Только одно пробивалось сквозь эту боль: он был прав. — Ты… — голос дрогнул, и я с трудом проговорила, чувствуя, как слёзы жгли глаза. — Ты не имеешь права говорить об этом. Не имеешь права ломать меня сейчас, когда я только начала себя собирать. Дмитрий стоял напротив, его лицо было напряженным, а в глазах я видела не только гнев, но и боль, которая делала его более уязвимым. — Ты отталкиваешь меня, Тася, — наконец сказал он, его голос стал тише, но от этого только резче. — Но каждый раз, когда я ухожу, мне кажется, что ты хочешь, чтобы я вернулся. — Потому что я сама не знаю, чего хочу, — выпалила я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Я не знаю, как справляться с этой болью, с этими воспоминаниями. Но это не значит, что ты можешь обвинять меня в том, что я не дала тебе шанса! Его лицо дрогнуло, но он не отступил. — Я хотел быть для тебя тем, кто заберёт твою боль, — проговорил он, делая шаг ко мне. — Тем, кто сможет показать, что ты можешь быть счастливой. Но знаешь что? Я стал лишь частью этой боли. — Ты… ты не понимаешь— выкрикнула я, резко качая головой. — А что я должен понять, Тася? — его голос снова стал громче, но не грубее. Он звучал так, будто он ломался вместе со мной. — Что ты бежишь от всего, что может сделать тебя счастливой? Что ты держишься за боль, как за спасательный круг? — Ты думаешь, это так просто? — моя грудь сжималась от злости и обиды. — Думаешь, я хочу это чувствовать? Думаешь, я не пыталась эту боль оставить позади? Он замолчал на мгновение, но потом его голос снова прорезал воздух. — Если ты будешь продолжать бегать от меня, — сказал он тихо, но каждое слово звучало, как удар. — Ты потеряешь всё. И я, возможно, тоже. Я замерла, его слова эхом отозвались в моей голове. — Ты говоришь это так, будто я сама не знаю, что уже всё потеряла, — прошептала я, ощущая, как мое сердце сжималось от боли. — Ты думаешь, я не понимаю, что всё рушится? — Тогда остановись, — ответил он, смотря прямо в мои глаза. — Ты знаешь, что могла бы быть счастлива, если бы просто перестала убегать. Я тяжело выдохнула, чувствуя, как он снова обнажает меня до самого дна. — Может, мне и не нужно это счастье, — сказала я, глядя на него через слёзы, но голос прозвучал глухо, совершенно спокойно. Его лицо изменилось, дрогнуло, но он больше ничего не сказал. Только смотрел на меня, и я почувствовала, как его взгляд проник в самую глубину моей души. Я не выдержала. Слёзы потекли сильнее, и, резко развернувшись, я вышла. Каждый шаг отдавался в груди с сильной болью, а его слова продолжали звучать в голове, разбивая меня на части. Я не знала, что делать. Просто стояла посреди лестничной площадки, сжавшись от боли, будто кто-то вырвал из меня что-то важное и живое. Голова гудела, слёзы уже не текли, но внутри было пусто, как после бури. Руки дрожали. Я достала телефон и, не думая, нашла в контактах Лёшу. Пора. Отпустить. Прошлое. Я просто нажала вызов, а он ответил сразу. — Приедь, пожалуйста. Я тебе пришлю адрес. Он не задавал вопросов. Просто пообещал быть через десять минут. Когда он подъехал, я сидела уже у подъезда, обхватив колени руками, как будто это могло удержать меня от распада. Он вышел из машины, ничего не сказал — только подошёл, аккуратно поднял меня и, не спрашивая разрешения, посадил на переднее сиденье уже знакомой машины. После этого он накрыл меня своей курткой, как пледом. Мы ехали в тишине. Машина будто отрезала меня от внешнего мира — остались только слабый шум двигателя и редкие взгляды Лёши, полные переживания и чего-то, что мне тогда казалось почти спасением. Я почувствовала, как сердце колотилось и, не выдержав молчания, я тихо проговорила: — Прости, что я побеспокоила тебя так поздно. Лёша коротко хмыкнул, будто пытаясь отмахнуться от всего произошедшего. — Да ладно, забей. Всё нормально. Он вел машину одной рукой, вторая лежала на руле — спокойная, уверенная. Но через минуту, не глядя на меня, всё-таки спросил. — Только вот не пойму… почему ты сидела там, такая… разбитая? Чей это дом? Я напряглась. На миг внутри всё сжалось — слова застряли где-то между горлом и сердцем. Я не могла сейчас рассказывать правду. Не хотела снова туда возвращаться. — Не знаю, — быстро соврала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я гуляла и на меня нахлынули воспоминания. Я не знала, куда себя деть. - Я отвела взгляд к окну. - И я просто села на ступеньки. Он не сразу ответил. Только слегка кивнул, будто всё понял — или же просто решил не лезть глубже. — Ясно, — тихо сказал он. — Бывает. И снова — тишина. Но теперь она была другая: чуть теплее, мягче. Спокойная, принимающая. — Лёша, ты мне важен, — сказала я, повернувшись в его сторону. Он молчал несколько секунд, а потом убрал одну руку с руля и положил её мне на ногу. Его прикосновение заставило меня замереть. Молча, я сидела, не зная, как реагировать. Его рука была тёплой, и я все же не убрала её, как сделала бы это в любой другой ситуации. Вместо этого я просто сидела, чувствуя, как его присутствие окутывало меня. — Я не хочу домой… Лёша кивнул, словно знал, что мне нужно что-то большее, чем просто возвращение в пустую квартиру. Он взглянул на меня слегка улыбнувшись. — Может, покатаемся по ночному городу? Я сразу же согласилась, чувствуя, как в душе что-то немного ожило от его предложения. Уехать куда-то, где никого нет, где всё осталось бы позади — это было то, что мне нужно. Я не сказала ни слова, просто кивнула, и он повернул машину на свободную дорогу. Ночной город раскрыл перед нами свои огни, освещая пустые улицы. Вечерний воздух был свежим, а музыка, которая играла в машине, поднимала настроение, словно приглашая нас в путешествие, которое не имело конца. Мы ехали по пустым дорогам, и мне казалось, что весь город принадлежал только нам. Тихие огоньки уличных фонарей, их отражение в витринах магазинов, проезжающие мимо машины — всё это плавно скользило мимо нас, создавая ощущение, будто время замедлилось. Лёша не спешил, не торопил меня, и я чувствовала, как его присутствие успокаивало, а сама дорога словно выводила меня из внутренней пустоты. Проехав несколько улиц, я заметила, как вдали появились силуэты небоскребов, а их огни почти слились с небом звезд. Всё было так тихо, мирно и спокойно, что я почти забыла о том, что происходило до этого. В какой-то момент я поняла, что больше не чувствовала этой тяжести внутри. Лёша молчал, и это было идеально. Пустая дорога, мягкая музыка и ночные огни — всё словно растворялось в моменте. Я даже не заметила, как расслабилась, как этот вечер стал для меня целым миром, в котором не было места для боли и переживаний. Через время мы остановились на смотровой площадке, с которой открывался вид на весь город. Мы вышли из машины и стали наблюдать за яркими огнями. Внезапно, но очень аккуратно, Леша повернул меня к себе, и в его глазах было что-то такое… тёплое, что заставило сердце забиться быстрее. Он не сказал ни слова, только мягко положил руку на мою талию, привлекая меня ближе. И в этот момент как будто весь мир затих, и остались только мы. Он поцеловал меня — нежно, осторожно, как бы спрашивая разрешения. Этот поцелуй был не спешным, а таким… глубоким, как будто он хотел услышать ответ, хотел увидеть, что я тоже что-то чувствовала. Мои мысли на мгновение остановились. Я осознала, что его губы касались моих, но в этом было что-то особенное, что заставило меня почувствовать себя потерянной, будто я нарушила какую-то границу. Я знала, что в этот момент часть меня, та часть, что оставалась в прошлом, уходила. Я позволила себе быть счастливой хотя бы в этот момент, несмотря на все свои сомнения. Это было странно, но так освобождающе. Я вдруг поняла, что не могу продолжать страдать, и в этот момент я решилась: пора наконец быть счастливой.