Раскаяние без удовольствия

Город казался особенно чужим. Свет фонарей был слишком желтым, асфальт — слишком мокрым, воздух — слишком тяжёлым, чтобы дышать. Я стояла, не шевелясь, глядя вперёд пустыми глазами, будто от этого могла стереть то, что только что увидела. Как будто, если бы я простоял под этим фонарём достаточно долго, всё стало бы простым, забытым, неважным. Пальцы дрожали, когда я сунула руки в карманы. Ноги сами понесли меня вперёд, мимо шумных улиц, громких машин. Я не знала, куда идти — да и не хотела никуда идти. Но всё же пошла домой. Каждый шаг отдавался тяжестью где-то в груди. Не болью — тупой глухой тяжестью, как будто внутри меня кто-то поставил бетонный блок и забыл убрать. Я быстро и незаметно дошла до дома и зашла в подъезд, не оглядываясь. В лифте встретилась с собой в зеркале — и вздохнула. Лицо было чужим — глаза пустыми. Тёмная квартира встречала меня тишиной. Хотелось исчезнуть — хотя бы на ночь, хотя бы на пару часов. Я захлопнула за собой дверь и, оперевшись на неё, стояла пару секунд, пытаясь прийти в себя. Но в этот момент в квартире внезапно включился свет. — Сюрприз! Я стояла, будто оглушенная. В квартире — брат, Вика и несколько одногруппников, включая Лешу. Все были в нелепых праздничных колпаках и стояли с улыбками на лице. Слёзы подступили резко — неожиданно. Не от грусти. Даже не совсем от радости. Скорее от контраста: от того, насколько это тепло оказалось вразрез с тем, что жгло меня изнутри всего несколько минут назад. И я не смогла сдержать улыбку. Растерянную, неловкую, но настоящую. Потому что несмотря на всё это было по-настоящему приятно. — О, боже, вы меня напугали! — Я рассмеялась, проводя рукой по лицу, чтобы скрыть свои эмоции. — Спасибо вам всем огромное! Вика подбежала ко мне, крепко обняла. — Ты что, плачешь? Мы тебя совсем заждались уже! Я кивнула, стараясь скрыть свои внутренние переживания. Лёша, стоящий рядом, заметил мои красные глаза и взглянул на меня внимательно и сосредоточено, но потом резко отвёл взгляд. — Тася, ну ты чего так расплакалась? — с искренней улыбкой подошел Илья, захватив меня в крепкие объятия. — Всё в порядке, правда! — я быстро вытерла глаза. — Просто… это так неожиданно. Как только Илья от меня немного отошел — посреди комнаты хлопнула пробка — громко, неожиданно, почти как выстрел. Ребята взвизгнули, кто-то засмеялся, и в воздух тут же взвился сладковатый запах шампанского. — Несите бокалы! — прокричала Даша из гостиной. — Сколько бокалов? — захохотала Вика. — Здесь максимум шесть штук есть! Но уже через минуту данную проблему решили — девушка притащила пластиковые стаканчики. Уже скоро все весело пили и общались. Я стояла немного в стороне, прислонившись к дверному косяку, и наблюдала за этим суматошным, живым моментом. Вика подошла ко мне и протянула пластиковый стаканчик — немного пролив мне содержимое на руки. — Ой, прости! — она вытерла пальцами капли шампанского с моей руки. — Пей скорее — это вообще-то твой праздник! Я кивнула, улыбаясь. Шампанское было терпким, с характерной сладкой кислинкой. На журнальный стол в гостиной уже поставили всё, что только нашли в холодильнике и что, видимо, ребята принесли с собой: чипсы, мандарины, шоколадки, хлеб с сыром, пицца, разные сыры и виноград в миске. — Ты только посмотри на это безумие, — прошептала мне Вика, прижавшись к моему плечу. Я рассмеялась. Комната наполнилась смехом, хлопками, звонкими голосами, отрывистыми фразами — и всё это сливалось в тёплый, мягкий шум. Через пару «бокалов» Вика уже плясала с братом, размахивая стаканом и напевая вполголоса припев какой-то старой песни. Лёша стоял у стены, наливал кому-то шампанское и что-то рассказывал, жестикулируя, как всегда живо, но время от времени его взгляд все же метался в мою сторону. Я прекрасно это чувствовала, но старалась не ловить его глазами. Пока — нет. Меня обнимали по очереди, снова поздравляли, кто-то целовал в щёку, кто-то держал за руку. И каждому из ребят мне хотелось сказать что-то важное, искреннее — но язык не поворачивался. Вместо этого я улыбалась, поднимала бокал, слушая, кивая. Шампанское быстро разливалось по стаканам, разливалось и внутри меня — не только в теле, но и в голове. Лёгкое, чуть игривое опьянение, как будто реальность слегка размылась, стала мягче, тусклее. Мои одногруппники были по-детски взволнованными, настоящими, громкими. Вика принесла конфетти и без предупреждения швырнула его в воздух — мелкие блёстки осели на волосах, на плечах, кто-то начал поднимать их с пола и лепить на лоб. Я смеялась вместе с ними. Смеялась — и в какой-то момент поняла, что это уже не просто маска. Сейчас — это было по-настоящему.

***

Через некоторое время Лёша все-таки подошёл ко мне. Он смотрел не как обычно — не с той легкостью и весёлым прищуром, к которому я привыкла. В его взгляде было что-то другое — тревожное, вдумчивое, и от этого во мне будто снова напряглась какая-то струна. — Тася, — тихо произнёс он, стараясь, казалось, выбрать тон как можно аккуратнее, — а ты где была? Я замерла. Он говорил мягко, даже почти с заботой, но в его голосе звучала тревога. — Я ведь тебя отвёз домой, помнишь? — продолжил он, подойдя чуть ближе, почти шёпотом, чтобы никто не слышал. — А потом… дома тебя не было. Когда наступила полночь, я набрал тебе, но ты не брала трубку. В квартире тебя не оказалось. Я волновался. Ты что, куда-то ещё пошла? Он не обвинял, но я почувствовала, как напряжение медленно поднималось между нами, как будто тонкая грань натянулась до предела. Я замерла. Вопрос его был простым, но он затронул что-то важное, что-то, что я не хотела обсуждать. В голове сразу же мелькнули образы того, как я ехала к Диме — и чем это все закончилось. Я не могла позволить себе рассказать ему о том, что произошло — ведь я не хотела ранить парня. Я вздохнула, пытаясь подобрать слова, чтобы как-то оправдаться. — Я… я пошла прогуляться немного. — я старалась не отводить взгляд от парня, чтобы звучало более правдиво. — Просто… мне хотелось немного подышать свежим воздухом. Лёша молчал несколько секунд, внимательно меня изучая. В его взгляде мелькнула неуверенность, как будто он пытался понять, что именно скрывалось за моими словами. Но, к счастью, он не стал настаивать. Он просто кивнул, едва заметно. Его взгляд чуть-чуть потемнел, но он быстро вернулся к своей обычной спокойной маске. Однако я не могла не заметить, как его плечи чуть сжались, будто он сомневался в моих словах, но не хотел этого показывать. В тот момент я была благодарна ему за то, что он не продолжил расспросы, потому что я сама не знала, как объяснить то, что творилось в моей голове. Я не могла сказать ему, что, возможно, ищу в нём просто утешение, что возвращение к нему не могло затмить того, что я чувствовала к другому. Я не могла сказать, что, несмотря на его заботу, его подарки и внимание, в душе я была не с ним. Не по-настоящему. Тишина между нами стала немного тяжёлой, и я поняла, что она вполне могла бы стать долгой, если бы я не нарушила её, так я просто улыбнувшись, пытаясь вернуть нормальный разговор. — Всё нормально, — быстро добавила я, решив, что мне нужно вернуть разговор в более легкое русло. — Просто немного захотела прогуляться. Лёша смотрел на меня с лёгким сомнением, но больше не говорил ничего. Он лишь слегка наклонил голову и снова улыбнулся, также как всегда. Возможно, он что-то понял, что-то почувствовал. И теперь это что-то точно висело между нами, словно невидимая преграда, которую я сама и создала. Все продолжали поздравлять меня, и, казалось, что праздник жил своей жизнью — смех, веселье, подарки. Внезапно Вика появилась с огромным тортом, украшенным яркими свечами, и все внимание переместилось ко мне. — Давай, Тась, загадывай желание! — сказала Вика, подмигнув мне, и я снова улыбнулась, хотя это было уже не так легко. Закрыв глаза, я задула свечи. Громкие аплодисменты раздались в ответ. Не успела я отойти от торта, как Лёша подошёл ко мне, обнял меня за талию и притянул к себе. Его запах и тепло заполнили пространство вокруг меня, а напряжение было таким близким, что я почти потеряла связь с реальностью. Прежде чем успела что-то сказать или отреагировать, его губы нашли мои. Это был не просто поцелуй — это было что-то большее. Он целовал меня крепко, уверенно, и я почувствовала, как все силы ускользали от меня. Губы Лёши были настолько настойчивыми, что я не успела понять, что происходит. Я не могла сосредоточиться, не могла думать. Всё, что я ощущала, это его руки на моем теле и его поцелуй, который захватывал и опьянял. В этот момент внутри меня как будто всё замерло. Это был не просто поцелуй, это был жест, наполненный не только страстью, но и стремлением обладать, доказать свою власть. Его губы не были мягкими и нежными, как раньше, они были сильными, как если бы он пытался вытянуть из меня всё, о чем я молчала. Его руки, сжимающие мою талию, не оставляли места для движения. Это был не поцелуй, а акт обладания — напряжённый, властный — акт, где не было места ни для моей воли, ни для выбора. Я не могла не заметить, как его пальцы сжали меня, как он давил на меня, словно требуя отдачи. Как только он отстранился, я отвела взгляд от Леши и толпы, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов от моей реакции и подняла стакан с алкоголем, который Даша любезно протянула мне, опустошив его одним глотком. Горький вкус не помог мне справиться с внутренними переживаниями, но хоть немного ослабил напряжение. С каждым глотком я чувствовала, как мысли становились всё более бессвязными, как мне становилось легче забыть о том, что происходит вокруг. И, возможно, именно это было тем, что я так сильно искала — избавление от всей этой боли и путаницы. Через время я поняла, что воздух в комнате становился слишком душным, и направилась на балкон, избегая лишнего внимания толпы. Как только я оказалась на улице, воздух сразу же ударил в лицо, и я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь хоть как-то надышаться. Я закурила, расслабилась и позволила себе закрыть глаза, но через время сигарета в руках горела всё тусклее, а в голове снова появилась буря несвязанных мыслей. Я посмотрела на звезды, которые были еле видны из-за огней ночного города, пытаясь найти хоть какой-то смысл в том, что происходило — но в голове всё равно крутились только два имени: Дима и Лёша. И я не могла понять, что мне с этим делать. Неожиданно на балкон ко мне вышла Даша. Её глаза были немного стеклянными, а походка неуверенной. Она улыбнулась и качнула головой. — Даже не представляю, как мы завтра на учебу ко второй паре встанем, я уже пьяная… Я усмехнулась в ответ. — А вы где собираетесь спать? — Думаю, домой разъедемся. Такси возьмём, чтобы завтра не быть как зомби. — Если хотите, можете остаться здесь, — предложила я, — мы что-нибудь придумаем, места хватает. — Спасибо, правда, — улыбнулась она. — Но сегодня лучше домой, надо как-то с утра придти в себя. Мы молчали, и я почувствовала, что в этой тишине есть что-то очень спокойное и дружеское. Даша улыбнулась, внимательно изучая меня. — Эй, у тебя тут что-то есть, — сказала она, наклонившись поближе и указывая на небольшие мой подбородок. С этой суматохой я совсем забыла о следах. Я быстро прикрыла подбородок рукой, стараясь не выдавать смущения. — А, это… — начала я, не совсем зная, что сказать, но потом решила импровизировать. — Да, я как-то неудачно ударилась сегодня… вот и остались эти следы. Даша приподняла бровь, но не стала задавать лишних вопросов. Вместо этого она достала из маленькой сумки, которая висела у нее на плече, тональник. — Дай-ка я замажу, чтобы не так заметно было. Она аккуратно, под светом ночного города, нанесла средство на подбородок, тушуя его пальцами. — Спасибо, — тихо сказала я. — Ты меня очень выручила. Даша улыбнулась и пожала плечами. — Подруги для того и нужны, чтобы помогать с такими мелочами. Мы обе рассмеялись, и в этом простом моменте было что-то настоящее и доброе, что на какое-то время отодвинуло мою тревогу. Уже через время в глазах всё начало расплываться, и мысли стали всё более отдаленными, как будто я смотрела на все со стороны. Когда мы вернулись с балкона домой, Илья сразу же подошёл ко мне и осторожно положил руку мне на плечо. — Эй, Тась, аккуратнее с шампанским, — сказал он с лёгкой улыбкой и братской заботой в голосе. — Ты слишком быстро пьёшь. Завтра ещё на учёбу, помнишь? Я попыталась улыбнуться в ответ, но взгляд мой был затуманен. Он посмотрел на меня внимательно, потом достал из-за спины аккуратно завернутую книгу. — Я хотел вручить тебе подарок. — брат ненадолго замолчал. — Еще давно я убирался в комнате родителей и нашёл это, — сказал он чуть тише, — папа видимо хотел вручить тебе эту книгу, но не успел. — он снова ненадолго затих, — Но тогда было слишком тяжело, поэтому я отложил ее. Он задержал взгляд на моей реакции, потом добавил: — Теперь, я подумал, что уже пришло время. Думаю, тебе это нужно. Я взяла книгу, ощущая тяжесть момента и тепло братской поддержки. «Человек в поисках смысла» Виктора Франкла. — Спасибо, — тихо сказала я. — Для меня это очень важно. Он улыбнулся, но в его глазах блеснула лёгкая печаль. — Они всегда рядом, даже если их нет с нами. Я прижала подарок к груди, чувствуя, как внутри что-то мягко разогревается. Будто это был не просто предмет — а прикосновение, мост между прошлым и настоящим, между тем, что было и тем, что ещё может быть. На мгновение мы оба замолчали, и тишина между нами была не неловкой, а важной. Памятной. Но потом брат слегка хлопнул меня по плечу и заговорил уже другим тоном — лёгким, бодрым, почти привычным. — Ну всё, не унывай. Пошли веселиться, пока гости не разбрелись по домам. Я улыбнулась и кивнула, аккуратно убирая книгу в ящик комода в гостиной. Когда мы вернулись к ребятам, веселье будто только набирало обороты. Кто-то уже устроился на полу, кто-то тянулся за очередной закуской, а Вика, жуя кусочек сыра, внимательно смотрела на всех. — Так, мы слишком тихо себя ведём. Надо срочно что-то придумать! — Я знаю! — воскликнула Даша и подскочила. — Играем в «Правда или действие»! Только не с вечными поцелуями, как в школе, а по-нормальному! Раздались одобрительные возгласы. Даша тут же потянулась за одной из пустых бутылок шампанского, чтобы крутить, а мы все уселись в круг. Хоть я и осознавала, что алкоголь уже давно размывал границы между словами и мыслями, игра казалась уютной и теплой — как воспоминание о беззаботных вечерах. — Так, только договоримся — никакой жести, — сказал кто-то из ребят, смеясь. — Без походов к соседям в трусах и без признаний, после которых мы будем неловко общаться еще полгода. — Слишком поздно, — фыркнула Вика. — Мы возьмем твои идеи на вооружение! Бутылка закрутилась. Все притихли, наблюдая, как она вращается всё медленнее, пока, наконец, не остановилась — горлышко указывало прямо на Лешу. — Лёша, — сказала Даша с улыбкой, — правда или действие? — Правда, — ответил он, слегка усмехнувшись. — Хорошо, начнем с простого, — прищурилась Даша, размышляя над вопросом. — Какая твоя самая нелепая привычка, о которой никто не знает? Лёша на мгновение задумался, а потом с улыбкой оглянул нас всех. — Люблю читать инструкции к вещам — даже когда уже всё знаю. Я постоянно читаю какие-нибудь инструкции. Мне нравится порядок и логика, а инструкция — это как карта, которая помогает мне лишний раз убедится, что я делаю все правильно. В комнате повисла короткая пауза, а потом кто-то захихикал. — Серьёзно? — усмехнулась Вика. — Может у тебя обсессивно-компульсивное расстройство? Все рассмеялись, а Лёша только пожал плечами, взял бутылку и с хитрой улыбкой аккуратно раскрутил её. Бутылка закрутилась и медленно замедляла вращение, пока горлышко не остановилось прямо на мне. — Правда или действие? — тут же спросил парень. — Правда, — ответила я, почти не думая. Он чуть наклонился вперёд, и я заметила, как в его глазах что-то странно блеснуло — не игра, не веселье, а острый интерес. — Было ли у тебя когда-нибудь… ну, что-то — связь, чувства, отношения — с человеком, с которым не стоило? — Его голос прозвучал спокойно, даже слишком спокойно. — Например, со школьным учителем? Слова повисли в воздухе, как удар током. Моментально стало тихо. Кто-то хихикнул, будто в ожидании шуточного ответа. Но внутри меня будто что-то обрушилось. Он знал. Я почувствовала, как замерло сердце, как похолодели пальцы. В голове пронеслось тысяча мыслей, но ни одна не оформлялась в слова. Я перевела взгляд на Вику — она смотрела в пол, плечи её были напряжены. Потом — на брата. Он едва заметно покачал головой. Нет. Не говори. Не здесь. Не сейчас. Я сглотнула. Всё стало каким-то глухим, словно я была под водой. — Это… — Я попыталась выдавить улыбку. — Звучит скорее как сюжет сериала «Милые обманщицы»… Пара человек хихикнули. Но я знала, что это не спасло. Я чувствовала на себе взгляд Лёши. Он смотрел прямо мне в глаза, внимательно, будто хотел заглянуть сквозь меня. Уже не с прищуром и привычной лёгкостью. Это был другой взгляд. Осторожный. Изучающий. Подозревающий. — Не уходи от ответа, — тихо, но твёрдо сказал Лёша, не отводя взгляда. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Нужно что-то сказать, и причем быстро. — Ну… это… — выдохнула я. — Нет, ничего такого не было. Я отвела глаза. Улыбнулась ребятам, но внутри просто хотела, чтобы этот момент закончился. Но он не заканчивался. Вика молча и понимающе протянула мне новый стакан шампанского. Я взяла его без слов, не глядя ни на кого, чувствуя, как напряжение внутри нарастает. Ребята вокруг продолжали играть, сидели в кругу, смеялись и перебрасывали бутылку. Их голоса казались далекими и размытыми, словно я смотрела на всё издалека, будто в замедленной съёмке. Я не слышала, что они говорили, не пыталась отвечать или участвовать — весь мой мир сжался до одного — тяжёлого взгляда Лёши, который не отпускал меня ни на секунду. С каждым глотком шампанского мне становилось немного легче, мысли путались и расплывались, а внутри нарастало ощущение пустоты и усталости. Я смотрела вниз, пытаясь спрятаться в себе, но взгляд Лёши словно прорезал эту защиту, заставляя чувствовать себя всё более уязвимой. Вокруг продолжался смех и шум, но я осталась одна в своём молчании, постепенно позволяя себе раствориться в этом расплывчатом состоянии.

***

Через время ребята постепенно начали расходиться. В комнате становилось тише, и я почувствовала, что пора было идти спать. Я встала, но сразу же пошатнулась — ноги словно не слушались меня. — Эй, осторожнее, — услышала рядом знакомый голос. Это был Лёша. Он подступил и мягко подхватил меня за локоть. — Всё, пошли, — тихо сказал он. — Я тебя провожу, отведу спать. Я кивнула, не в силах спорить, и позволила ему поддерживать меня. Шаги казались неровными, голова кружилась, а вокруг всё было одним размытым пятном. Я едва двигалась, но Лёша не торопился, словно знал, что мне нужно время, чтобы дойти до спальни. Когда мы, наконец, вошли, он аккуратно провёл меня к кровати. Всё, что я хотела — это спать, забыться и раствориться. Лёша присел рядом, опустив руки на мои плечи, как будто это был его способ утешить меня. Он говорил что-то успокаивающее, но я не слышала. Я закрыла глаза, пытаясь найти хотя бы какую-то опору в этом моменте. Но я уже не чувствовала ничего, кроме головной боли. — Всё будет хорошо, — ласково произнёс он, проводя рукой по моим волосам. Наступила тишина. Вдруг я почувствовала, как он осторожно берёт меня за подбородок и поворачивает моё лицо к себе. Я попыталась отвернуться, но его хватка стала крепче — он не позволял уйти от его взгляда. Глаза Лёши были настойчивыми, требующими правды. — Ты была у Дмитрия Леонидовича, не так ли? — спросил он тихо, но в его голосе прозвучала боль и обида. Я снова попыталась отвернуться, но он не отпустил подбородок — заставил меня смотреть прямо в его глаза. — Зачем ты врёшь, Тася? — голос стал строже, но был всё ещё мягким. — Ты должна сказать мне правду. Я молчала, ощущая, как его взгляд пробирал меня насквозь. Он ждал ответа, не отводил глаз и не отпускал подбородок, будто не давая мне скрыться в молчании. — Ты не можешь просто уйти от ответа, — тихо, но твёрдо сказал Лёша. — Я здесь. И я заслуживаю знать правду. — Я… — начала было, но голос предательски дрогнул, и слова застряли в горле. Он чуть ослабил хватку, но не отпустил, продолжая смотреть на меня с неподдельной тревогой. — Просто скажи, — повторил он, — я рядом. Не бойся. И в этом его голосе было столько боли и надежды, что я поняла — дальше молчать невозможно. Но я молчала. Лёша мягко погладил тыльную сторону моей ладони большим пальцем, его движение было настолько бережным, что казалось почти успокаивающим. Но стоило мне чуть дольше не ответить, как его пальцы незаметно, чуть сильнее сжали мое лицо — словно он хотел поймать меня в этом молчании. — Ты была у него, не так ли? — всё тем же нежным, тягучим голосом, в котором теперь слышалась странная печаль. Я шевельнулась, собираясь что-то сказать, но только выдохнула. — Я устала…давай завтра поговорим. Однако Леша не отставал. Его слова врезались в моё сознание, но я не могла найти ответа, не могла сказать ни «да», ни «нет». Я просто чувствовала, как его рука всё ещё держали мое лицо, его пальцы словно не отпускали меня. Он молчал несколько секунд, а потом резче сжал мой подбородок. Он надавил ровно туда, где несколько часов назад сам же оставил следы. Он знал, что делает. Я инстинктивно поморщилась, отвела взгляд. — Больно? — спросил он тихо. Я еле заметно кивнула. Вместо того чтобы отпустить, он надавил еще сильнее. Настолько, что я едва не всхлипнула. — А так? — прошептал он почти беззвучно. — Это даже не близко к той боли, которую причиняешь мне ты. Его голос не повышался, но в нём была такая сдержанная злость, что от неё становилось холодно. Его пальцы всё ещё сжимали лицо — не в гневе, а будто в расчёте, намеренно. Я так и не смогла вымолвить ни слова — моё сознание медленно погружалось в туман — усталость и алкоголь брали своё. Пальцы Лёши всё ещё держали мой подбородок, но я уже не сопротивлялась — вместо ответа я просто закрыла глаза и дала себе провалиться в сон, словно уходя от всего, что было слишком сложно для понимания.