Раскаяние без удовольствия

— Тася, просыпайся, — голос прозвучал тихо, но достаточно уверенно. Я нахмурилась, не открывая глаз. Голова болела так, будто кто-то заколачивал гвозди в череп. Всё внутри было ватным, замедленным. Я перевернулась на бок, надеясь, что если притворюсь спящей, то от меня отстанут. — Тася, — повторил Лёша чуть строже, но всё равно мягко. — Я знаю, что тяжело. Но если не встанем сейчас — опоздаем на пары. Я медленно открыла глаза. Передо мной — Леша. В футболке и с растрёпанными волосами, в одной руке стакан воды, в другой — таблетки. — На, — протянул он воду. — Тебе нужно прийти в себя. Я молча взяла стакан, стараясь не встретиться с ним взглядом, но всё равно посмотрела. Он смотрел на меня с выражением, в котором странно смешивались забота и что-то ещё… что-то, от чего внутри сердце кольнуло. — Я оставлю тебе пару минут, — сказал он, вставая. — Но не засыпай обратно, ладно? Он положил таблетки на тумбочку и вышел, прикрыв за собой дверь. Я обхватила стакан обеими руками и сделала глоток.  Я попыталась проснуться по-настоящему — расправить плечи, вдохнуть поглубже, вытряхнуть из головы этот мутный туман. Но чем сильнее я старалась, тем страннее всё ощущалось. Что случилось вчера? Мгновения путались. Вспышки лиц. Смех. Шампанское. Чьи-то вопросы. Касания. Я сжала пальцы на стакане сильнее. Нет, в голове ничего не складывалось в полноценную картину. Я попыталась вспомнить вечер. Но последнее, что всплывало в памяти — брат, который вручает мне книгу. И всё. Пустота. После этого — провал. Я нахмурилась, уже чувствуя, как внутри начинала нарастать тревога. Что произошло после? Где я была? О чем я говорила? С кем?.. Ответа не было. Только боль в висках и тяжесть в груди. Я машинально провела рукой по лицу и вздрогнула. Подбородок ныл. Словно кто-то нажал туда изнутри. Я замерла… а потом резко встала. Голова закружилась, в глазах потемнело: комната на мгновение качнулась. Я вцепилась в край кровати, моргнула — и почти наощупь подошла к зеркалу. Зрение фокусировалось медленно. Сердце глухо стучало в ушах. Но как только отражение стало ясным, я застыла. На подбородке были отчётливые, багрово-синие следы. Ярче и резче, чем вчера. Я прижала пальцы к коже — тихо втянула воздух от боли. Горело. Ощущалось, будто эти следы были оставлены совсем недавно. Но это же невозможно. Прошло уже достаточно много времени после того поцелуя у Лёши дома. Они должны были поблекнуть. Почему сейчас стало хуже? Я почувствовала, как по спине прошёл холод. Пальцы на подбородке дрожали. Я резко отвернулась от зеркала, будто само отражение могло что-то выдать. Сердце било с перебоями, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Умыться. Нужно было просто умыться. Прийти в себя. Стереть это ощущение. Я направилась в душ — вода ванной была ледяной, я начала сильно тереть лицо. Холод начал немного прояснять мысли. Совсем чуть-чуть. Выйдя из душа я осторожно промокнула лицо полотенцем и снова посмотрела в зеркало. Следы всё ещё были там. Темные. Такие, будто их нарисовали. Я прекрасно понимала, как работает кожа, и осознавала, что так не должно быть. Но факты смотрели мне прямо в глаза. Всё, что я могла — это скрыть синяки. Спрятать их. Я вернулась в комнату, подошла к косметичке и, дрожащими пальцами, начала накладывать тон. Слой за слоем. Консилер, пудра, ещё консилер. Каждое прикосновение кисти отзывалось несильной болью, но я не останавливалась, наносила все больше и больше косметики. Когда я закончила, синяков почти не было видно. Почти. Я оделась на автопилоте — тёмная водолазка, волосы оставила распущенными. Спустившись на кухню, я сразу уловила запах кофе, тостов и лёгкий аромат какого-то сладкого сиропа. Всё было слишком уютно. Слишком спокойно. Лёша стоял у плиты, в той же футболке, что и утром. Услышав мои шаги, он обернулся и сразу взялся за кружку. — Вот, — подал он мне чашку. — Я сделал тебе кофе. Я кивнула, принимая кружку. Пальцы были холодными, чашка — горячей. Контраст почти обжигал. — А ты… где спал? — спросила я внимательно рассматривая парня. Лёша чуть наклонил голову, будто взвешивал, как лучше ответить. — Рядом, — сказал он спокойно. — Тебе было плохо. Я боялся оставить тебя одну. Я прикусила губу, не зная, что сказать. В горле будто встал ком. — Ничего страшного? — спросил он тихо, внимательно глядя на меня. — Нет, — ответила я быстро, почти слишком быстро. — Всё нормально. Он продолжал смотреть, как будто пытался разглядеть во мне что-то большее. Я опустила глаза и сделала глоток кофе. Горечь оказалась кстати — она помогала мне вернуться в реальность. — Через сколько выезжать? — спросила я. — Минут через двадцать, — ответил он. — Я пойду пока умоюсь и соберусь. Я кивнула и резко повернулась, почти бегом направляясь к балкону. Руки уже шарили по карманам, доставая пачку сигарет и зажигалку. Воздух снаружи был холодным и резким. Я щёлкнула зажигалкой, прикрыла огонь ладонью и затянулась.

***

Машина ехала по привычному маршруту. Город ещё только просыпался — серое небо, прохожие, сигналы на светофорах казались еще совсем приглушёнными. В салоне играла спокойная тихая музыка. Я сидела, положив локоть на подлокотник и опираясь щекой на ладонь, стараясь не думать ни о чём. Голова ныла, в желудке было неприятно — каждый поворот отзывался тяжестью под рёбрами. — Как ты? — спросил Лёша, не отрываясь от дороги. Я чуть повернула голову к нему. — Нормально. Просто… немного тошнит, — честно ответила я. Он кивнул. — Понимаю. Ты вчера неплохо выпила. — Хм… — я отвела взгляд в окно. — Почти ничего не помню, если честно. — Ну, — он слегка усмехнулся, — ничего такого не было, мы просто играли в «правду или действие», потом все разошлись по домам. Всё прошло спокойно. — Понятно, — кивнула я, не задавая лишних вопросов. Университет появился впереди — всё выглядело как обычно. Лёша припарковал машину на привычном месте у корпуса университета. — Пойдём? — спросил он, открывая дверь. Я кивнула, стараясь не думать о том, как сильно меня тошнило и как жутко болела голова. Мы вместе вошли в здание, где уже слышался гул голосов и топот ног — студенты спешили на пары. В аудитории мы заняли места рядом. Преподаватель зашёл, и началась пара по творческому письму. — Сегодня нам предстоит работать над новым проектом, — объявил наш преподаватель. — Выберите два литературных персонажа из разных эпох или жанров, например, Гамлета из Шекспира и Алису из «Алисы в стране чудес». Представьте, что они неожиданно встретились и начали диалог. В диалоге нужно сохранить стилистику и характеры обоих героев, а также отразить особенности их эпох и мировоззрений. — преподаватель внимательно осматрел наши озадаченные взгляды — Это поможет развить умение создавать живые диалоги, сохранять стиль персонажей и глубже осмысливать литературные темы. — он снова ненадолго замолчал, — Так что давайте, разделитесь на команды и приступайте. Мы с Лёшей обменялись взглядом — привычное ощущение совместной работы. В этот раз мне почему-то казалось, что всё будет тяжелее обычного. — Я придумал, — сказал Лёша, улыбаясь. — Ты будешь Анной Карениной. Я приподняла бровь, удивлённо глядя на него. — Почему ты думаешь, что я смогу продумать диалог для нее — спросила я. — Это ведь такая сложная, страдающая женщина. — Ну… — он задумался на секунду. — В тебе есть что-то общее с ней, какая-то наивность и импульсивность. В голове мелькала странная смесь эмоций. — А я буду Шерлоком Холмсом, — добавил он с лёгкой усмешкой. — Детектив, логик, всегда на шаг впереди. Я невольно задержала взгляд на Лёше, пытаясь понять, пытался ли он спрятать какой-то намёк в этом выборе. Но он только улыбнулся и посмотрел на меня так, будто и правда никакого двойного смысла не вкладывал. Внутри всё закрутилось — было и тревожно, и странно одновременно. Я отвернулась к окну, чтобы скрыть это внезапное напряжение, и глубоко вздохнула. — Итак, — начал Лёша, — Анна Каренина. Её внутренняя борьба, страсть, сомнения… Как ты думаешь, с чего нам начать? — Наверное, с её конфликта между долгом и желанием, — ответила я, стараясь сосредоточиться. — Она пытается жить по правилам общества, но не может подавить свои настоящие чувства. — Да, — кивнул он. — А Шерлок… Он всегда разгадывает все загадки, да? Я посмотрела на него и вдруг поняла, что это явно был какой-то намек. — Представь, — продолжил Лёша, — что Шерлок и Анна встретились не в прошлом, а сейчас. Что если он пытается разгадать её тайны, а она боится, что он увидит слишком много? — Вряд ли он сможет разгадать ее, — сказала я, улыбаясь, — она сама не может понять, чего хочет. — Правда всегда выходит наружу. Рано или поздно. — продолжил Лёша, — она как тень: где бы ты ни скрывалась, она всё равно тебя найдёт. И порой она бывает жёстче любой лжи. Я посмотрела на него, чуть настороженно. — Лёша, — спросила я тихо, — ты сейчас о персонажах говоришь… или о чём-то ещё? Он хитро улыбнулся, не отводя взгляда. — Конечно, о персонажах. — соврал парень, — А с чего ты решила, что не о них? — Не знаю, — ответила я, пытаясь скрыть неловкость, — просто ты сегодня странно себя ведёшь. Он тихо пробубнил себе под нос. — Кто бы говорил… Как только услышала эти слова по спине пробежал холодок. Голова закружилась сильнее, и меня почти затошнило. — Лёша… — прошептала я, пытаясь удержаться на месте. — Меня сейчас стошнит. — Ты в порядке? — все былые эмоции с лица Леши тут же улетучились, он встревоженно посмотрел на меня. Но я уже не могла оставаться в классе.  Я мигом выбежала в коридор, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Я машинально остановилась у стены, прислонилась плечом и закрыла глаза. Воздуха не хватало. Всё вокруг пульсировало — свет, шаги, голоса. Казалось, будто стены университета стали тесными и слишком близкими. Нужно было выйти на улицу. Я пробежала мимо нескольких студентов, которые смеялись и болтали, будто всё в мире было нормально. Мне тут же захотелось заткнуть уши. Я открыла тяжелую входную дверь и на меня тут же обрушился прохладный утренний воздух. Я не думала, а просто шла быстро, пока не врезалась в кого-то. — Ой! Простите… — вырвалось автоматически, и я подняла глаза. Передо мной стоял Дмитрий Леонидович. — Таисия? — нахмурился он. — Что с тобой? Я застыла, хватая ртом воздух. Голова закружилась сильнее, и всё вокруг как будто подёрнулось дымкой. Я почувствовала, что… меня сейчас вырвет прямо тут. — Извините, — только и прошептала я, и резко отступила от него. — Таисия! — окликнул он, но я уже бежала прочь, почти не разбирая дороги. Машины гудели где-то сбоку, но я их не слышала — всё внутри сжималось, как от сильной волны изнутри. Мне нужно было подальше от входа, от взглядов, от людей. Я выскочила на дорогу, не глядя, и в следующую секунду кто-то резко дёрнул меня назад. Воздух вырвался из легких, а в ушах прорвался мир — визг тормозов, оглушительный гудок машины. — Да что ты творишь?! — прокричал Дима, схватив меня за плечи. — Что случилось? Я задыхалась, пытаясь отдышаться. — Мне… нужно… уйти… — лишь смогла я выдавить. Он отпустил меня, и я, воспользовавшись этим и на этот раз убедившись, что машин нет, рванула вперед. Я свернула за угол, туда, где за густыми кустами начиналась пустая парковка и узкая аллея между корпусами. Там не было ни студентов, ни преподавателей. Тишина. Согнувшись пополам, меня стошнило. Тело дрожало, горло жгло, а в голове стоял гул — будто внутри что-то лопнуло. Я зажмурилась, стараясь не думать ни о чём, кроме того, как просто пережить этот момент и не упасть на холодный асфальт. И вдруг — чьи-то пальцы коснулись моих волос. Осторожно, почти бережно. Кто-то собрал их в хвост и придержал, чтобы они не упали вперёд. Движение было уверенным, спокойным, тёплым. — Всё хорошо, — сказал знакомый голос тихо, почти у самого уха. — Я здесь. Через несколько минут меня, наконец, отпустило. Я стояла, опираясь на колени, тяжело дыша, но дыхание постепенно выравнивалось.  Горло горело, во рту остался горький вкус — но в груди стало чуть-чуть легче, будто то, что душило изнутри, пропало. Я медленно выпрямилась, вытирая ладонью губы. Передо мной — Дмитрий Леонидович. Он всё это время молча стоял рядом, чуть пригнувшись, чтобы быть на уровне моего лица. Ветер растрепал его волосы. Он мягко улыбался — немного тревожно, немного осторожно, но без капли осуждения. — Что случилось, Таисия? — спросил он спокойно, внимательно глядя мне в глаза. Я попыталась ответить с обычной лёгкостью, но голос прозвучал глухо. — Перепила вчера. Он кивнул, всё так же не сводя с меня взгляда. — Хочешь воды? Или… может, в медпункт? — Нет, спасибо, — быстро ответила я, пытаясь взять себя в руки. — Теперь мне лучше. Он молча протянул мне салфетку. Я взяла её, стараясь не встретиться с ним взглядом, и начала торопливо вытирать рот и подбородок, чувствуя, как горит кожа — от смущения, от холода, от всего сразу. — Насчёт вчера… — начал он тихо. Я сразу же прервала его, не поднимая глаз. — Я всё понимаю. Извини. Мне не стоило приходить… Я сама не знаю, зачем это сделала. Он качнул головой, сделал шаг ближе. — Тася, я… — Всё хорошо, — перебила я его снова, заставляя себя выдавить лёгкую улыбку. — Это была моя вина. Глупость. Необдуманный поступок, вот и всё. Он смотрел на меня внимательно. Несколько мгновений молчал. Потом потянулся рукой и аккуратно коснулся моего лица, взяв за подбородок — осторожно, бережно, как будто боялся спугнуть. Большой палец провёл по коже под нижней губой. Я вздрогнула. Его лицо изменилось. Глаза сузились, выражение стало острым, внимательным. Он смотрел уже не просто на меня — а прямо на подбородок. — Что это? — спросил он. Голос — тихий, но настороженный до предела. Моя грудь сжалась. Я отвела взгляд, не зная, как сказать, что сказать, надо ли вообще. Он шагнул ближе. Я машинально коснулась подбородка, а точнее его руки, которая меня держала и только тогда поняла: тональный крем… Я стёрла его салфеткой. Всё, что скрывала этим утром с таким трудом — теперь снова открыто. Синяк. Чёткий, багровый, как будто совсем свежий. — Тася, кто это сделал? — серьезно повторил мужчина. — Скажи мне. Я покачала головой. — Это… это не то, что ты думаешь. Он всё ещё смотрел, не отпуская подбородок, как будто надеялся вычитать правду с моей кожи. — Это… случилось не специально, — произнесла я наконец, почти шёпотом. — Просто… в моменте. Он напрягся. — В каком моменте? — голос стал чуть тише, но настойчивее. Я отвела взгляд, выдохнула и чуть прикусила губу, собираясь с силами. — Когда… Леша меня поцеловал. — Я сделала паузу, было неловко и неправильно. — Тогда и… остался след. Слова прозвучали просто. Почти обыденно. Но внутри всё будто разломилось. Он не ответил сразу. Только сжал челюсти и на мгновение закрыл глаза. А потом отстранился. Лицо стало другим — собранным, но в этой сдержанности чувствовалось слишком многое. — Мне жаль, — добавила я. Он кивнул, но взгляд остался настороженным. И снова его глаза упали на синяк. На багровое пятно. Я видела, как его губы сжались, а взгляд стал тяжёлым, как будто он видит не просто синяк — а всю мою уязвимость, всю боль, которую я пыталась скрыть. — Все в порядке, ты не обязана передо мной отчитываться. Просто… это выглядело не тем, чем оказалось. И… я беспокоился. Через несколько секунд аккуратно достал из кармана маленькую шкатулку и протянул мне. — Не уверен был, что увижу тебя сегодня… И не знаю, подходящий ли сейчас момент, после всего, что произошло за последние дни. Но… с днём рождения, Тася. Я взяла шкатулку, почувствовав, как сердце слегка подергивалось. Внутри лежало кольцо — тонкая дорожка бриллиантов переливалась в светлеющем утреннем свете. Я растерялась и в шоке уставилась на Диму. — Не стоило… Это слишком дорого. — прошептала я неуверенно. Он улыбнулся, чуть смягчившись. — Не думай отказываться. Я купил его давно, просто ждал подходящего момента. Похоже, лучше момента все равно не настанет. Я осторожно надела кольцо на безымянный палец правой руки. Оно было легким и холодным, но будто сразу стало частью меня. Я посмотрела на Диму, всё ещё в шоке и с легкой смущённой улыбкой. — Спасибо… Это безумно красиво. Я никогда ничего подобного не видела. — Всё, возвращайся. Пока тебя не потеряли. Я кивнула и пошла в университет. Обернувшись, увидела, что Дима остался на улице, достал сигарету и закурил, не сводя с меня внимательного взгляда. Подойдя к кабинету, я замерла — вдруг вспомнила про синяки на подбородке. Надо было их замазать. Я достала телефон и быстро набрала сообщение Даше. «Выйди, пожалуйста, в туалет. С тональником» Отправила и с облегчением шагнула в уборную, ожидая помощи. Уже скоро Даша с веселой улыбкой подошла ко мне. Мы присели на подоконник. Она осторожно взяла тональник и начала аккуратно замазывать синяки на моём подбородке. — Вчера, конечно, на балконе было темно, — сказала она, — но мне кажется, или следы стали более чёткими. Что с тобой случилось? Откуда они? Я замялась, пытаясь подобрать слова. Никаких оправданий у меня не было — я сама не знала ответ на ее вопрос. — Не знаю точно, — сказала я тихо. — Наверное, просто слишком много выпила и, видимо, ещё где-то ударилась. Я половину вечера вообще не помню, жутко напилась. Даша настороженно рассмеялась, но продолжила аккуратно замазывать синяки. — Вот, теперь ничего не видно. — буквально через мгновенье сказала девушка, — Пошли в кабинет, а то мы тебя все уже потеряли.

***

Остаток учебного дня прошёл довольно спокойно — мы даже успели немного обсудить вчерашнюю вечеринку и обменяться парой шуток. Атмосфера была лёгкой, несмотря на всё, что было у меня на душе. После пар мы вышли из университета и Лёша предложил отвезти меня домой. В машине он тихо включил музыку, а я устроилась поудобнее на пассажирском сидении. Лёша взял мою руку в свою — сначала просто мягко держал, а потом начал пальцами играть с кольцом на моём безымянном пальце. Я чуть напряглась, но ничего не сказала, просто смотрела в окно. На светофоре он остановился и перевёл взгляд с дороги на мою руку. Его глаза задержались на кольце, он внимательно его изучал. — Откуда оно у тебя? — голос его был спокойный, но я уловила в нём напряжение. — Я вроде не помню, чтобы ты носила его раньше. Я чуть опустила глаза, постаравшись, чтобы лицо осталось нейтральным. — Это… — я соврала, легонько улыбнулась. — Мне Илья с Викой подарили. Вчера. На день рождения. — А, — тихо сказал он, отводя взгляд обратно к дороге. — Щедрые они у тебя. — Ну да, — я пожала плечами, стараясь звучать просто. — Они любят делать сюрпризы. Он ничего не ответил, просто включил передачу, когда загорелся зелёный, и машина мягко тронулась вперёд. Я почувствовала, как его пальцы чуть ослабли на моей руке, но он всё ещё держал её. Я видела, что он задумался. Но я не была уверена — о чём именно. Когда машина остановилась возле моего дома, повисла короткая тишина. Я потянулась к ремню, отстёгивая его, но не спешила выходить. Внутри было как-то… неловко. Будто между нами витал какой-то невысказанный вопрос, недосказанный диалог. — Спасибо, что подвёз, — сказала я, стараясь улыбнуться, но чувствовала, как в животе всё немного сжалось. Он кивнул, откинувшись на спинку сиденья. — Хочешь… — выдохнула я, не совсем понимая, почему вообще это говорю. — Хочешь поднимешься? Чай, может… Просто посидим немного. Лёша приподнял брови, но улыбнулся — искренне, почти облегчённо. — Конечно. С удовольствием. Мы поднялись на этаж, и я открыла дверь. В квартире слышались звуки — на кухне что-то тихо щёлкнуло, и через пару секунд из-за угла выглянула Вика, держа в руках кружку. — О, живы! — из комнаты также вышел Илья, тянулся и зевал. — Ну как вы там, после нашего весёлого вчерашнего вечера? Я еле отработал свои восемь часов. — Тася с утра чувствовала себя не очень, — ответил за меня Лёша, оглядываясь на них. — Но вроде уже получше. — Присаживайтесь, — сказал Илья, кивая на стол. — Мы тут кофе варим, будем добивать остатки торта, как никак твой день рождения всё еще продолжается. Мы с Лёшей сели рядом. На мгновение мне показалось, что всё снова стало нормально — привычная компания, смех, шум кружек — Ой, какое красивое кольцо, — вдруг сказала Вика, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть мою руку. — Оно прям… блестит как в рекламе. Тебе очень идёт. Я едва успела выдохнуть, как почувствовала на себе взгляд Лёши. Он сидел молча, но я отчетливо почувствовала, как его пальцы перестали касаться моей руки. Он уставился на кольцо, будто только сейчас окончательно понял: «Илья с Викой» ничего не дарили. В горле пересохло. Сердце начало стучать громче, чем даже в то утро. Но я не дала себе ни секунды. — Да… спасибо вам большое, — быстро сказала я, выдавливая улыбку и взглянув на Вику, будто всё само собой разумеется. — Мне правда очень нравится. Оно… особенное. Слова прозвучали чуть слишком быстро, слишком резко. Лёша молчал. Я не смела повернуть к нему голову, но ощущала его взгляд — уже не просто заинтересованный, а настороженный, почти исподтишка наблюдающий. Вика улыбнулась, будто ничего не заметив. — Ну вот, — сказала она, вставая. — А то мы с Ильёй переживали, тебе не понравится. Я кивнула, с благодарностью смотря на Вику. Лёша молчал, но через пару секунд снова заулыбался, поверив. — Лёш, — вдруг сказал Илья, резко поднимаясь из-за стола, — поможешь мне, пожалуйста, диван сдвинуть? Его вчера ребята передвинули — теперь не могу вернуть на место, один не справлюсь. Лёша поднял взгляд. Он кивнул, выдав улыбку, и встал. — Конечно. Показывай. Они вышли из комнаты, а я осталась с Викой. На секунду наступила тишина — только капли кофе капали из кофемашины в чашку. — Тася, — Вика повернулась ко мне, придвигаясь ближе, — ты мне ничего не хочешь рассказать? — прошептала она, тихо, но с той самой интонацией, от которой невозможно увернуться. Я опустила взгляд, немного помолчала и всё же выдохнула. — Это от Димы. Вика широко распахнула глаза и прикрыла рот ладонью. — Господи... ну ты даёшь, — прошептала она, почти нервно рассмеявшись. — Серьёзно? Я чуть кивнула. Она всё ещё смотрела на меня в шоке. — Спасибо, что прикрыла, — сказала я тихо, с трудом выдавливая из себя хоть какую-то благодарность. — Тася… — она покачала головой. — ты вообще понимаешь, во что вляпалась? Я тебя всегда готова прикрыть, но, пожалуйста, будь осторожнее. Я грустно кивнула, немного усмехнувшись.