Глава 30. От любви к бесконечной силе
24 июля 2025 г., 23:52
Ничто не может подготовить человека, не привыкшего к суматохе Норы, к трапезе со всеми её присутствующими. Ну, почти всех, подумала Энид, пока вокруг неё всё гремело и стрекотало. Она сидела между Джек Уизли и Дорой Поттер, лениво сожалея о том, что не вспомнила о Диктаспуле, сидя в кабинете Рона, но затем поняла, что в таком случае было бы почти невозможно расшифровать что-либо конкретное из-за множества разговоров, происходящих одновременно. Дети Уизли в основном вели себя хорошо, только самый младший мальчик отличился из-за того, что разговаривал с полным ртом, и по какой-то причине это заставило смеяться почти всех, кроме его отца. Рон упрекнул сына, взглянул на жену, а затем закатил глаза на Гермиону через стол. Когда Энид получила своё задание, она знала, что она будет опрашивать людей за столом, но никогда не думала, что окажется в такой ситуации.
— Простите за это. — Джек вздохнула. — Я бы хотела сказать, что обычно они себя так не ведут, но, к сожалению, это их обычное поведение. Не самое лучшее впечатление. Надеюсь, вы не будете это записывать. Не как те сцены из развлекательных журналов.
— Нет, всё в порядке, — Энид сочувствующе улыбнулась. — Напоминает мне о доме. Мои братья… — Она глубоко вздохнула. — На самом деле, это замечательно. После всего… — Слова застряли у неё в горле, когда она поймала лицо Молли Уизли с её внучкой-младенцем на руках и мысленно отругала себя за то, что она вообще задумалась о прошлом. Выведение этих печальных историй на первый план, пока все наслаждались едой, было почти жестоким.
— Вот. — Джек протянула руку и налила ещё вина в бокал Энид. — Это нормально. Мы все знаем. Вот почему вы здесь. Мы знаем, что принесёт завтрашний день.
После глотка только что налитого вина слух Энид обострился, так как все взрослые голоса стихли, и осталась только болтовня малышни. Её желудок, казалось, перевернулся, вкусный маникотти, оставшийся на её тарелке, обречён на то, чтобы остаться недоеденным. Казалось, что каждый взгляд направлен на неё, будто требуя её заговорить, и воздуха в комнате как будто стало не хватать.
— Мне жаль. Так жаль. Я… — Она внезапно встала, стул слегка завизжал по полу, быстрым движением Энид положила салфетку на стул и прошла к выходу, выходя из удушливой какофонии в прохладу сада Норы.
***
Солнце постепенно заходило, окутывая деревья на границе Норы дымкой голубовато-фиолетового цвета. На маленькой скамейке на краю пруда, откуда открывался вид на тот самый пруд, сидела Энид, размышляя, сможет ли она когда-нибудь передать всю прелесть и особенности этой истории. Люди, с которыми она только что делила ужин, пережили так много, но они казались такими… нормальными. Когда она только приехала в Англию, больше всего на свете она хотела взять у них интервью, но сейчас? Сейчас она не была уверена, сможет ли она задать вопросы, заставить их вспоминать те ужасные события снова, ведь церемония состоится уже завтра. Там будет так много людей, так много… — Не возражаете, если я к вам присоединюсь? Энид резко вскинула голову и увидела Гарри Поттера, смотрящего на неё с сочувствующим лицом. Она понятия не имела, что он будет в Норе, но вот он тут. Человек, встреча с которым вызывала у неё нервную дрожь, то самое интервью, к которому она надеялась подготовиться, был здесь, но у неё не было времени на подготовку. Гарри Поттер здесь. Он выглядел так же, как на фотографиях из архивов, с седеющими висками и очками в черепаховой оправе, но каким-то образом его одежда придавала ему… обычный вид. Энид попыталась сказать что-либо, но слова застряли в горле, поэтому она просто кивнула. Он сел рядом с ней и вытянул ноги, скрестив лодыжки. По какой-то непонятной причине вид его кроссовок заставил её рассмеяться. — Обычно я получаю не такую реакцию, когда у меня берут интервью. — Простите, просто… Я никак не ожидала увидеть посла, не говоря уже о члене Благородного Дома Визенгамота, в кроссовках от Чак Тэйлор. — Дора выбрала их для меня много лет назад. Они простые и комфортные. — Он слегка повернулся к ней. — Всё в порядке, нет нужды так нервничать. Я такой же, как и все остальные. Энид поёрзала на своём месте и посмотрела на него, встретившись с ним взглядом. — Но вы не такой, как все остальные. Даже близко. — И да… и нет. — Гарри пожал плечами и повернулся в сторону пруда. Взмахнув своей волшебной палочкой, он вызвал небольшой фонарь над ними, окружая их бледным, тёплым светом. — Уже темнеет. — Некоторое время он сидел молча, единственные звуки — насекомые на деревьях и случайные лягушки. — Но вы правы. Со мной случилось то, чего никто не мог предвидеть. Я тоже не мог этого предвидеть. — Он повернулся к ней. — Знаете, я не давал личного интервью уже много лет. Особенно о том… что произошло тогда. Полагаю, пришло время это исправить. Энид хотела бы, чтобы она захватила Диктаспул с собой, но она слишком спешно покинула Нору, нуждаясь в воздухе. Но затем, посмотрев на выражение его лица, на взгляд, который, казалось, блуждал по пруду, но ни на чём не фокусировался, она порадовалась, что всё сложилось именно так. — Так много всего произошло, так много людей должно быть здесь, но изменить прошлое под наши желания невозможно. — Гарри повернулся к ней. — Есть дни, когда я просыпаюсь, и всё кажется нереальным. Что Артур Уизли мёртв. Что Перси призрак Хогвартса. — Он рассмеялся, но в его смехе звучала горечь. — Артур был бы так счастлив, увидев всех своих внуков… и семью Джек, Мерлина. Я в этом уверен. Но потом я думаю о детях, о Доре, и о том, как сильно изменилась моя жизнь. Если бы кто-то несколько лет назад сказал мне, что письмо от Гринготтса сделало бы всё это… ну, вряд ли бы моего воображения хватило. Гермиона, может быть, придумала бы что-то подобное, но я в этом сомневаюсь. Она слишком рассудительная. Временами это всё ещё кажется нереальным. Чтобы я смог подняться от мальчика, спящего в чулане, до лорда и посла МКМВ… — Чулан? — Энид странно на него посмотрела. — Что? Он снял очки и потёр переносицу. Поколебавшись мгновение, он надел очки снова и посмотрел на репортёра. — Это правда. Полагаю, мне действительно следует рассказать. Всё. Дора продолжает говорить мне, что я должен, но… детям и так тяжело, имея меня и Дору как их родителей, и это всё тянется дальше, но мой тесть говорит… — Гарри сделал паузу. — Вы знаете, что я работаю в МКМВ, но… Энид ждал, когда он закончит предложение, но он замолчал; казалось, его слова повисли в воздухе. Как-то найдя в себе силы говорить, она продолжила сама: — После войны вы работали с Гринготтсом, помогая восстановить то, что было разрушено. От Мадра-Дабха до других волшебных деревень, помогая принимать законопроекты в Визенгамоте в качестве члена Палаты представителей. Восстановление Хогвартса… и благотворительная деятельность. Фонд Поттеров является ведущей благотворительной организацией для всех магических существ, особенно детей. Магглорождённые… — Она остановилась. — Когда в России началась война, вы были там, помогали после того, как она закончилась, посещали больницы, детские дома… — Я надеялся, что наша война будет последней. Мы все на это надеялись. — Но с тех пор никаких войн не произошло. Прошло пятнадцать лет. Она длилась всего лишь год. — Она сразу же пожалела о своих словах. — Всего лишь. Извините. — Я понимаю. — Он на мгновение повернулся к ней, а затем снова начал смотреть на пруд. — Иногда мне кажется, что это не имеет значения, когда я сижу и разговариваю с кем-то, а затем позднее получаю письмо. Возможно, это был всего лишь на мгновение, брошенное кем-то короткое слово, но это дало им надежду. Нам всем нужна надежда. Были времена, когда у меня тогда не было большой надежды, но затем я встретил Дору и… каким-то образом мы справились. Каким-то образом… хотя такие люди, как Колин Криви, должны быть здесь, чтобы увидеть, как изменился мир. Я часто думаю о нём в последнее время. Как он был бы абсолютно взволнован, увидев, каков мир сейчас, как с маглорождёнными обращаются иначе, чем когда он вошёл в волшебный мир. У меня есть одна из его фотографий в моём кабинете в Визенгатоме. Дэннис дал мне её. Когда у меня тяжёлые времена, ничего не помогает, и я хочу, чтобы политики не были такими тупоголовыми, и я хочу их придушить голыми руками, я смотрю на эту фотографию. Полезно смотреть на вещи в перспективе. Тишина окутала их на мгновение, а затем, медленно, Гарри продолжил: — Я хочу запомнить его таким как на той фотографии, сидящим в гостиной Гриффиндора. Его камера стояла на таймере, и он ждал, когда я войду… а потом я вхожу в кадр и сажусь рядом с ним, и он машет в камеру. Чёрт, он был так молод. Мы все. Голос её был мягким, почти неслышным, и вопрос сорвался с губ Энид быстрее, чем она задумалась о нём: — Как часто вы думаете об этом? — Каждый день. — Его тон был ровным, почти бесстрастным, но намёк на колебания выдавал его эмоции. — Жизнь продолжается, хотите вы этого или нет. И она никогда не идёт так, как хочешь ты, даже если она оказывается лучше, чем ты когда-либо надеялся. Если бы мы не прожили свою жизнь в полной мере, не воспользовались шансом, который нам дан, у них было бы всё… — Он сделал паузу. — Иногда Дора говорит, что я слишком снисходителен к детям, что я позволяю им слишком многое, что, как считает её мама, кажется весьма забавным. Но оно всегда со мной, глубоко внутри. Слава Мерлину, с Теддом было легко, и он оказался послушным ребёнком, но когда Мэгги поймали на том, что она крадёт алкоголь из шкафа или тайком уходит на свидания со своим парнем, когда приходит время для наказания, я не могу не думать, что именно это и должно было произойти. Это, а не борьба против Пожирателей Смерти и наблюдение за тем, как умирают твои одноклассники. Гарри встал и сделал несколько шагов, заложив руки за спину. Не глядя на Энид, он продолжил: — Я должен был умереть так много раз. Мы все должны были умереть. Завтра мы вспомним всех тех, кто умер в той войне, но мы должны помнить, что они умерли, чтобы мы могли жить. И когда я сижу в нашей лодже «Педдл» с Роном, кажется, будто в мире ничего не происходит, только матч, идущей перед нашими глазами… Я благодарен. Потому что это то, что мы должны делать, жить. Даже если Рон думает, что мы играем как дерьмо. Энид ничего не смогла с собой поделать и рассмеялась. Гарри повернулся к ней с задумчивой улыбкой. — Простите. Тяжело было удержать это в себе. — Завтра будет тяжёлый день. — Энид на мгновение сжала руки, не зная, что сказать дальше. Но затем её охватил порыв, который она даже годы спустя не сможет объяснить не то что другим, самой себе. Она встала, подошла к Гарри и, глядя ему в глаза, обняла его. Он на мгновение застыл, а затем обнял её в ответ. Когда она почувствовала, как участилось его дыхание, она произнесла тихо: — Спасибо.***
Атмосфера в Норе была тише и спокойнее, когда Энид и Гарри вернулись. Энид смотрела, как Гарри и Дора, сидевшая на диване с Роном, переглянулись. Когда Гарри вошёл в гостиную и занял кресло рядом с диваном, Энид стояла у прохода, не зная, что делать дальше. Почувствовав её тревогу, Гермиона встала и пошла на кухню, вернувшись вскоре с чашкой чая. — Вот, держите. Думаю вам сейчас это нужно. — Спасибо. — Энид взяла чай на автомате. — Я… — Не стоит. — Голос у Гермионы был мягким. — Давайте пройдём в кабинет Рона. В очередной раз Энид оказалась в кабинете Рона, шок от пребывания здесь поутих, но всё ещё присутствовал. Когда Гермиона села в одно из кресел рядом с книжным шкафом, Энид последовала её примеру, эмоции всё ещё бурлили внутри неё. Поскольку ей было нужно что-то, что угодно, что моглоа её отвлечь, она сделала глоток чая, не особо придавая значение тому, что он не подходит под её вкус. — Простите, вы не любите чай? — Не совсем. — Тогда можете просто оставить его на столе. Всё в порядке. — Гермиона откинула волосы назад и вздохнула. — Если вас это утешит, то я понимаю, что вы чувствуете. Я тоже чувствую это, и я была в Норе так много раз за эти годы, но сейчас… — Она приподнялась и подтянула под себя ногу, устроилась удобнее. — По моему опыту, когда я разговариваю с теми, кто не сталкивался с этим, всё это кажется приключением. Приключение, в котором происходили ужасные вещи, как в какой-нибудь книге или фильме. В таких случаях, когда история заканчивается, начинается «долго и счастливо», но никто никогда не говорит тебе, как жить в этом «долго и счастливо». Они просто предполагают, что оно произойдёт. — Я понимаю, — Энид кивнула. — Это было нелегко. Бывают дни, когда… но ещё так много предстоит сделать. В этот момент до Энид дошёл тот факт, что она сидела с женщиной, с которой училась в школе, с женщиной, о которой она написала статью, с женщиной, которая лично вдохновляет её. Несмотря на то, что она была в магазине одежды с ней раньше, осознание этого внезапно стало очень пугающим. Краем глаза она посмотрела Диктаспул на столе, и его вид заставил её сделать глубокий успокаивающий вдох. Она помнила о своей работе. Она была выбрана для написания статьи. Статьи, которая, как Энид надеялась, может быть близка к тому, чтобы отдать должное основной её теме. — Простите. Я должна включить Дикстапул и… — Прошу. Не сегодня вечером. — Гермиона покачала головой. — Я буду более чем счастлива рассказать вам о своей работе, но не сегодня вечером. Давайте поговорим о чём угодно, кроме этого. Чарли сказал мне, что если я начну с этого, вы напишете ужасно скучную историю, но я не верю, что вы найдёте её. ну, ладно. Она может получить несколько утомительной. По словам Джонни, она ужасно скучная. Мы ужасно скучные. — Все думают, что их родители скучные. Я знаю, что мои такие же. — Я сомневаюсь в этом. — Гермиона сделала глоток чая. — Ну, для непосвящённых драконы, конечно, скучными не покажутся, но после стольких лет… — Она поставила чашку на стол и наклонила голову к Энид и подняла бровь. — Насколько я понимаю, вы с Реджи заключили пари. Энид ожидала чего угодно, но явно не этот вопрос. — Что? Откуда вы узнали? Гермиона звонко и громко рассмеялась. — О, милая, вы понятия не имеете, насколько быстро распространяются слухи среди Уизли, мы уже все знаем. Мы просто ждём, что будет дальше. Если вам нужно моё мнение, я думаю, вы выиграете этот спор. — Наклонившись вперёд, она ухмыльнулась. — На днях мне пришла сова от Грейс. Не могу дождаться, когда увижу реакцию окружающих. Я думаю, завтра вам стоит поискать другое платье у Дафны. Оно вам понадобится.***
Утро церемонии поминовения в честь Битвы Многих было немного пасмурным, так как солнце боролось, солнце пыталось пробраться сквозь тучи и занавески в номере Энид. Она поморщилась, когда зазвонил будильник, и, потянувшись, выключила его, прежде чем упала в кровать. Тогда в Норе стоял поздний вечер, закончившийся, кажется, ещё одним полноценным поздним ужином. Как раз в тот момент, когда она была готова вернуться в отель, прибыли Люпины, и дом словно ожил, некоторые дети вышли в своих пижамах, чтобы поприветствовать их, прежде чем Рон отправил их спать. Римус сидел в кресле у камина с дочерью Рона и Джек, и в воздухе зазвенели истории. На этот раз, однако, вместо напряженных бесед, которые были в начале вечера, были юмористические истории. Энид сидела на диване рядом с Грейс, слушая истории, и наконец почувствовала, как буря внутри неё начала успокаиваться. Дора сидела в кресле, положив ноги на колени Гарри, и вместо чувства тяжести от осознания того, что Гарри пришлось пережить, она увидела взаимодействие двух людей, которые влюблены друг в друга так же, как и тридцать лет назад. Люди, которые были друг для друга как родные, собирались вокруг костра, рассказывая истории. Они смеялись и радовались. Только когда Энид попрощалась со всеми и взяла в руки каминный порошок, она поняла, что произошло. Грейс улыбнулась ей при рукопожатии, пообещав, что они проведут официальное интервью через несколько дней после церемонии, учитывая их расписание. Прежде чем она бросила каминный порошок себе под ноги, она вспомнила о своём исследовании, о том факте, что Грейс была целительницей-эмпатом. Последний раз потянувшись, Энид отодвинула одеяло и села на кровати. Конечно, Люпины ждали до последнего момента, чтобы прибыть, конечно, они будут заняты до окончания церемонии. Эмпату очевидно будет тяжело, когда все накопленные эмоции окружающих людей наконец выплеснутся наружу. Размышляя, когда лучше всего взять интервью у Люпинов, Энид посмотрела на часы и поняла, что у неё осталось не так много времени, прежде чем она должна будет появиться в «Желании». Обычно она не особо переживала, когда отправлялась за покупками, но сейчас всё было совсем по-другому. Каким-то образом ей удалось принять душ, высушить волосы, задаться вопросом, действительно ли чёлка была хорошей идеей, и спуститься к камину в отеле незадолго до восьми. Её было приказано подойти к камину ровно в восемь, ни раньше, ни позже. Поправив очки, она вошла в камин, проверила часы и бросила порошок, сказав «Желание» ровным голосом. Как только камин вспыхнул, Энид услышала их голоса. Выпрямившись, она улыбнулась и вышла вперёд, чувствуя, что опаздывает, даже если пришла вовремя, а перед ней сидели три волшебницы с чаем на столе. — Я же говорила. Как раз вовремя. Ты должна мне галлеон. — Дора протянула руку Дафне. — Какое разочарование, что ты оказалась права. — Дафна протянула руку и постучала пальцами по вытянутой ладони Доры. — Запиши на мой счёт. — Встав, она вздохнула, а затем оценивающе оглядела Энид. — Я думаю, что могу найти что-то подходящее, возможно… — Она сделала паузу, а затем указала на Энид. — Присядьте, я сейчас вернусь. Энид наблюдала, как леди Гринграсс, на этот раз в элегантной карандашной юбке и простой блузке, вышла из комнаты. Цокот её каблуков эхом разнёсся по тихому магазину, когда Энид послушно села. Гермиона прижала руку ко рту. — Дафна, поищи что-нибудь поизящнее. — Она повернулась к Доре и пожала плечами. — Никогда не знаешь, когда ей может понадобиться что-нибудь подобное. Дора закатила глаза. — Когда ты стала так разбираться в моде, книжный червяк? Гермиона попыталась сделать невинное выражение лица. — Оно само. Просто тут так много интересных и милых вещичек. К счастью для Энид, ей не пришлось ничего говорить, когда Дафна вернулась с целой охапкой платьев и мантий. После этого всё было как в тумане, она стояла в примерочной, ей вручали платье за платьем, мантию за мантией. Энид одевалась, выходила, а затем три волшебницы говорили, что мантия слишком формальная, платье было неправильного цвета, стиль не подходил. Во время этого процесса Энид услышала, как Гермиона расспрашивает Дору о Тедди, сплетничает о Мун Роуз Люпин, задаётся вопросом, почему она не приехала со своими родителями, проверяет, что Роуз приедет сегодня утром, и всё это с нотками поддразнивания в голосе. — Вот и всё. — Дафна махнула рукой, призывая к тишине. — Идеально. Энид посмотрела вниз на мантию глубокого синего цвета, на то, как ткань почти переливалась на свету, на перед и ворот, отделанные элегантным шёлком. Она выглядела почти формальной, узор, вплетённый в ткань, был сдержанным, состоял из череды виноградных лоз и цветов, что были чуть светлее основной ткани. Она посмотрела в зеркало и увидела только один цвет, но, осмотрев рукав, увидела, что виноградные лозы и цветы движутся и растут, распускаясь очень медленно, почти незаметно. Мантия была такой лёгкой на ощупь и такой удобной, что, когда она пошевелилась, боковым зрением заметила жёлтую бирку, свисающую с рукава. — Святое дерьмо! — Энид широко распахнула глаза, когда она перевела взгляд с бирки на Дафну. — Я не могу себе это позволить. — Эх-х-х. — Дора отмахнулась от неё. — Она точно моя должница. — Я не могу это принять. — Энид быстро двинулась в сторону примерочной. — Это… — Ваше. — Дафна встала перед ней и одарила её взглядом, кивнув в сторону, а затем повернулась к Гермионе. — Туфли? И что там было насчёт изящного платья? — О, это по моей части. — Гермиона улыбнулась, взглянула на Дору, а затем подмигнула Энид. — Чёрное. Маленькое чёрное платье всегда будет смотреться эффектно. — Этого не может быть. — Энид сидела за столом, всё ещё одетая в синюю мантию. — Это похоже на одну из тех невероятных романтических историй, где какая-то женщина случайно попадает в безумные ситуации, на те дурацкие ромкомы, где второстепенный персонаж внезапно становится… Не знаю, Золушкой или что-то в этом роде. На мне мантия от Дафны Вуд. Мерлиновы яйца. Дора наклонилась через стол, игнорируя Энид и театрально прошептала Гермионе: — Как думаешь, стоит ей сейчас рассказать о макияже и причёске? — Дай ей ещё минутку. — Тон Гермионы был серьёзным, но в нём явно слышались нотки веселья. — Или две. — Я не могу в это поверить. — Энид покачала головой. — Я иду на церемонию в этом? — Как только эти слова слетели с ее губ, она поняла, что в воздухе больше не было того веселья. Она быстро перевела взгляд на трёх волшебниц, надеясь, что не зашла слишком далеко. — Всё в порядке. — Дора похлопала её по руке. — Мы понимаем. И да, вы пойдёте в этом. В конце концов, Дафна должна мне. — Галеон. — Дафна сжалилась над бедной девочкой. — Всё в порядке. Теперь. — Она положила руки на бёдра. — Чёрное платье. Я уверена, что у меня есть что-нибудь подходящее.***
Гарри стоял и смотрел в зеркало. Иногда он не чувствовал своего возраста, но сегодня, проведя руками по щетине на подбородке, он ощутил каждый прожитый год. Это была долгая ночь, и даже помощь Грейс после разговора с репортёром, когда он выплеснул почти всё наружу, не то чтобы помогла привести мысли в порядок. Это было то, о чем они с Дорой говорили с тех пор, как было объявлено о поминальной церемонии; они оба боролись с тяжелейшей ношей всего этого, тем фактом, что это будет публичное мероприятие и что каждый переживет всё это снова. С годами он смирился с этим, но сейчас… сейчас ему казалось, что это случилось только вчера. Размазывая крем для бритья, Гарри во второй раз думался о решении остаться в Лоджии, но поскольку в доме в Мадра-Дубхе нельзя было так уединиться, как в Лодже, ему пришлось согласиться с предложением Дромеды. Как только церемония закончится, от волшебной прессы, что уж там, мировой прессы так просто не отмахнёшься, поскольку они намеренно построили дом как часть деревни, а не как дом лорда и леди. Лоджия обеспечивала конфиденциальность, но в ней всплывали все те воспоминания: открытие библиотеки, его генеалогическое древо, уходящее корнями к Херевальду, тот ужасный момент, когда в его голове появился крестраж… — ПАПА! Гарри остановился, одна его рука была полностью покрыта кремом для бритья, а зачарованная бритва зависла в воздухе в ожидании. Он прислушался, надеясь, что другие разберутся с этим, но тут услышал быстро приближающиеся шаги. Взяв полотенце и вытерев с лица крем для бритья, он повернулся и прислонился к раковине, ожидая, пока бритва вернётся на прежнее место. — ПАПА! Он наблюдал, как его младшая дочь ворвалась в комнату, за ней внимательно следила старшая сестра. Девилетняя девочка встала перед ним, сжимая что-то в руках, и с мольбой в глазах смотрела на него. Он взглянул на старшую и вздохнул. Они опять за своё. — В чём дело, Кэсси? — Она… — Кэсси указала на сестру. — Она злая! Она сказала… — Лира? — Гарри увидел, как лицо его средней дочери начало приобретать ещё более красный оттенок, становясь почти точь-в-точь как у её матери, когда та злилась. — Что ещё случилось? Лира сложила руки на груди, фыркнув. — Она взяла мою заколку, ту, что тётя Дафна дала мне, она знает, что я надену её сегодня. Она идеально сочетается с моим платьем. Я не разрешала ей забирать её у меня. — Не сегодня, Кэс. — Гарри покачал головой. — Верни её. — Но… — Никаких но. Заколка Лиры у тебя? — Да, но… — Верни её сестре. — Он переводил взгляд с одной дочери на другую. — Я не хочу слышать об этом сегодня. — Увидев торжествующую ухмылку Лиры, он проследил, как заколка вернулась к её законной хозяйке, и когда Лира ушла, он наклонился к Кэсс. — Эй. — Он положил руку ей на плечо. — Посмотри в маминой шкатулке с драгоценностями, малышка. Я уверен, что ты сможешь что-нибудь там найти, хорошо? — Поскольку это показалось ей подходящей заменой, поскольку до сих пор ей так и не удавалось увидеть мамины украшения, Кэсси кивнула и поспешила прочь. Вздохнув, Гарри повернулся к раковине, на этот раз на душе у него стало немного светлее. Когда в руках снова оказался крем для бритья, и бритва вернулась в воздух в ожидании, он почти прикрыл свои усы, когда увидел другое лицо в зеркале. На этот раз он не стал вытирать крем для бритья и просто посмотрел на неё в зеркало. — Что такое? — Тед ведёт себя странно. — И это совсем другое дело, потому что… — Он наблюдал за отражение своей старшей дочери, когда она покачала головой. — Мэгги? — Сегодня утром он разговаривал с кем-то по каминной связи. С девушкой. — Ему разрешено разговаривать с девушками. — Закончив наносить крем для бритья, Гарри наблюдал, как бритва начала работать. Поскольку он не мог говорить, пока бритва была в движении, он жестом показал, чтобы она продолжила. — Ну… — Она почти протянула это слово, явно наслаждаясь темой обсуждения. — Видимо, твой идеальный сын провёл прошлую ночь не в своей квартике, если то, что я слышала, было правдой. И у него была компания. Так что, возможно, все эти разговоры от тебя и мамы о том, что вы не готовы стать бабушкой и дедушкой, должны быть направлены на Теодора, а не на меня. Всё, что Гарри мог сделать в момент, пока бритва делала своё дело, так это покачать слегка головой. Тед и Мэгги всегда враждовали друг с другом, особенно когда они были младше. Дора говорила ему, что со временем они поладят, но в этот момент он задался вопросом, произойдёт ли это когда-нибудь. Её ухмылка явно намекала на это. — Так что, когда я спросила его об этом, он попытался отмахнуться, говоря, что я должна заниматься своими делами, но ты знаешь, как работает пресса, особенно сейчас. Как это будет выглядеть, если в газетах напишут: «Сын Пиби трахается с…» — Магдалина. — Гарри был рад, что бритва отодвинулась в ответ на его движение. Осталась только его верхняя губа, но он повернулся к дочери, наблюдая, как её волосы начинают менять цвет с золотисто-медового, который она так любила, на безошибочно узнаваемый чёрный. Только на кончиках. — Твой брат… Тед знает лучше. Оставь его. На сегодня. Для меня. Пожалуйста. — Великий Горзнук. — Её тон был полон сарказма. Она помолчала мгновение. — Я уверена, что бабуля будет в восторге, услышав об этом. Я думаю, что она и дедуля завтракают в одной из комнат с той головой мёртвого животного, я пойду посмотрю, что она скажет. Держу пари, если бы это была я, тебя с мамой бы удар хватил от радости. Это потому что он… — Поговори с Дромедой. С тобой крайне тяжело. Мне всё равно, мне нужно побриться и потом… — Он смотрел, как она закатывает глаза и уходит. — К чёрту это. — Гарри повернулся к зеркалу и наблюдал, как бритва заканчивает брить его, возвращаясь на место. Надев очки, он пригладил свои волосы. Конечно, это произошло, когда Доры не было дома всё утро. Конечно, это случилось именно в этот день. А потом он рассмеялся. Глядя на морщинки вокруг своих глаз, проводя рукой по седым волосам, он смеялся.***
Все они прибыли в Хогвартс. Из каждого уголка земного шара, все они прибыли в Хогвартс. Территория была полностью покрыта волшебницами, волшебниками, гоблинами, домовыми эльфами, кентаврами… столько много волшебных существ в одном месте. Со времён войны в Британии проводилось множество магических мероприятий, но никогда ещё не было такого столпотворения в одном месте. Те, кто планировал церемонию поминовения, сознательно решили, что она не должна быть торжественной, поскольку в Хогвартсе и без того было полным-полно цветов. С травологическим департаментом связались другие магические учреждения, и все они поделились своим опытом. От входа вёл ряд цветущих деревьев, тут же была извилистая дорожка с каменными столбами, на каждом из которых было написано имя одного из павших. Когда гости шли по тропинке, некоторые останавливались у определённых столбов, некоторые касались их, другие фотографировались семьями. В конце концов дорога приводила к большой открытой части территории, заполненной трибунами, по сравнению с которой трибуна Чемпионата мира по квиддичу казалась маленькой. Гарри стоял с семьёй, наблюдая, как трибуны начали постепенно заполняться. Они прибыли рано, до того, как территория официально открылась, и он не торопился пробираться ко входу. Когда они обогнули один из поворотов, стало очевидно, что они были не единственными, кому был предоставлен досрочный допуск; семья Уизли, все вместе, стояли рядом с двумя камнями. Молли встала на колени рядом с камнями, которые, как он знал, принадлежали Артуру и Перси, у их основания лежало два сложенных свитера, её белые волосы блестели на солнце. Когда они приблизились, не было сказано ни слова, в них не было необходимости. Каждый из них знал. Когда они добрались до платформы, Гарри направил своих детей к их местам недалеко от края, заметив, как Римус и Грейс жестом пригласили их подойти ближе. Краем сознания он уловил, что когда Тед приблизился к Мун Роуз, она обняла его, но отмахнулся от этих мыслей. Ему нужно было подготовиться. Взяв Дору за руку, он поднялся на платформу, а затем прошёл сквозь занавеси в зону ожидания, обрадовавшись мысленно, что там был небольшой столик с прохладительными напитками, казалось бы, полный всех мыслимых вариантов. — Огневиски. — Дора помолчала недолго. — Два шота. — Я не буду. — А это и не для тебя. — Дора слабо улыбнулась. — Прости. — Не волнуйся. Не сегодня. — Он кивнул и отошёл в сторону, радуясь мысленно снова, что кое-кто решил воспользоваться доступной возможностью. — Здравствуй, Эффи. — Гарри. — Она кивнула. — Значит, решил вести себя формально сегодня? Он взглянул на свою мантию, на блестящий воротник парадной ррубашки. — Как полноправный лорд Поттер. Я почти надел маггловский костюм, но… — Он пожал плечами. — Это показалось более целесообразным. Похоже, ты решила также. Эффи согласно кивнула, расправив полы собственной мантии. — Я представляю не только нацию гоблинов, но и… как ты сказал. Выгляжу более целесообразно. — Она вылила себе немного огневиски, посмотрела на Гарри и указала на бутылку. — Два. Оба для Доры. — Он увидел её взгляд. — Мне нужно держать ясную голову. — Понимаю. — Она посмотрела поверх его плеча куда-то, а затем налила жидкость в два маленьких стакана. — Я отдам их ей сама, похоже, кто-то хочет поговорить с тобой. Повернувшись, Гарри увидел репортёра, стоящего неподалёку, её синяя мантия мерцала на свету. Когда Эффи ушла с огневиски, он обратился к Энид: — Извините, сомневаюсь, что я… Она покачала головой. — Нет, всё в порядке. Не сейчас. — Она помолчала. — Прошлый вечер… его не будет в статье. Если хотите. Я не буду… — Всё в порядке. — Он грустно ей улыбнулся. — Всё в порядке. — Я просто хотела, чтобы вы знали. Спасибо вам. — Она глубоко вздохнула. — Я не буду вас беспокоить, я вас знаю… — Энид отвела взгляд от его лица. Не сказав ни слова, она начала уходить, но остановилась, положив руку на его плечо на мгновение, а затем ушла, исчезнув через занавес в толпе. Когда шум за занавесом начал усиливаться, Гарри сел в стороне. Скоро наступит момент, когда он выйдет на сцену и начнёт говорить, обращаясь ко всем собравшимся. В какой-то момент он написал речь, просто сел и писал её всю долгую тёмную ночь, но в конце концов он взял пергамент и бросил его в камин, наблюдая, как он скручивается и скукоживается от жара, а пепел оседает на полу. Он знал, что никогда не сможет сделать достаточно, не сможет сказать всё, что хотел, и пока он сидел, он смотрел на свои руки. Кольцо Поттеров крепко сидело на его пальцах, слегка соприкасаясь с обычным обручальным кольцом. А потом стало тихо. Слишком тихо. Он не знал точно, как долго он просидел так, глядя на свои кольца, так как за занавесом осталась только Дора. Она стояла рядом с ним, положив руку на плечо, но потом встала на колени перед ним и приблизилась к его лицу. — Как делишки? — Когда он улыбнулся, она наклонилась ближе. — Я люблю тебя, Гарри Поттер. Помните об этом. Конечно, возможно, потребовался тупой ёбаный контракт, чтобы всё это началось, и куча того сумасшедшего дерьма со сновидениями, но… Он поцеловал её, проведя рукой по её волосам. Когда поцелуй прервался, она прижалась лбом к нему, встала, наклонилась вперёд и снова поцеловала его. Проведя ладонью по его волосам, она ушла через занавес на сцену, всё ещё выглядя великолепно в своём наряде. Настоящая леди Блэк. И тогда он действительно остался один. Он услышал, как министр магии взял слово, его голос было слышно повсюду благодаря заклинанию, и почувствовал, что его сердце начинает биться слегка быстрее. Он не смог сдержаться и подошёл к занавесу. Дрожащими пальцами Гарри раздвинул ткань, глядя на собравшихся. Их было так много, много. Хагрид весь в белом, его протез блестел на солнце. Семья Уизли, Джек сидели вместе с Симусом Финнеганом и Кристал. Невилл и Габриэль, семья Криви. Джинни и Дин Томас, дочь Джинни, сидящая между Джинни и Виктором Крамом. Домовые эльфы, кентавры в стороне… так много, так много, кого он знал. Так много тех, кого там не было. Артур, Перси, Альбус Дамблдор… Он позволил занавеске вернуться на место и повернулся, намереваясь сесть обратно на свое место, но остановился. Смех почти перешёл в плач. — Перси. — Привет, Гарри. — Призрачная форма Перси подплыла к к нему, проскользив по лестнице, пока не зависла рядом. — Они помнят. Мы все помним. — Я понятия не имею, что, чёрт возьми, буду говорить. — Плечи Гарри задрожали, когда его эмоции начали выплескиваться наружу. — Что я им скажу, Перси? Я думал, что знаю, но теперь… видя их всех? С тёплой улыбкой, которую хорошо знали многие поколения учеников Гриффиндора, призрак в очках покачал головой. — Гарри, благодаря тебе и многим из тех, кто здесь, и не здесь, у нас есть будущее. Помни об этом. Скажи, что у тебя в сердце, и слова придут сами. Гарри наблюдал, как Перси помахал ему, и призрачная форма рассеялась, угасая в луче света, падающем между отверстиями занавеса. С глубоким вздохом Гарри повернулся, а затем вышел на платформу. Слова Перси эхом отдавались в его ушах, а поцелуй Доры всё ещё оставался на его губах, когда он положил руки на трибуну и посмотрел на всех присутствующих. Будущее, как всегда, казалось неопределённым, но оно обязательно будет. Это Гарри знал точно.
