Золото для Агаты

       Проснулась я с криком в холодном поту, в темноте. Сердце бешено стучало о ребра. Я задыхалась, глаза бегали, пытаясь поймать в сосущей черноте комнаты хоть что-нибудь. Я оттянула ворот водолазки. Кажется, я не раздевалась вечером... приснился кошмар. Да какой! Будто мой бывший собрал компанию и решил меня проучить за все хорошее. Я, конечно, девочка не сахар, скорее аспартам — более сладкая, но и последствия от меня серьезные, но нельзя же так мстить. Там еще был мой друг детства, я удивилась, спросила, почему он меня предал, вопрос упирался в подкуп. Пыталась бежать, спрятаться.        Я скинула с лица прилипшие пряди. До чего же мне плохо... страшно... я глянула на экран мобильного, половина шестого. Через полчаса и так вставать. Смысл ложиться, все равно не засну. Я попыталась отдышаться, собрать мысли в кучу. Но от включенного света они разбегались не хуже тараканов. Кое-что систематизировав, мой бедный мозг пришел к выводу, что главное здесь как раз страх. Я открыла ноут и вбила в строку поисковика сонник. Пробежала глазами по вылезшим ссылкам.        Ерунда какая-то! Совершенно обратные толкования! Один сонник сообщал мне о несчастной любви, возможной в будущем, второй — об утрате, а третий говорил, что если я боюсь во сне, то в жизни все у меня будет ярче радуги. Гадость! Хоть бы примерно близкое писали! Я захлопнула бук и стала потихоньку одеваться. Может, обратиться к психологу? Мне уже недели три снятся кошмары, я боюсь. Вот только чего?..        Из комнаты я вышла как раз в положенное время. Отец завязывал галстук перед зеркалом. - Я тебя отвезу. - Отражение поймало меня взглядом. Я фыркнула в ответ. Еще бы! Лекция Кравчук!        Мама, оказывается, умчалась еще ночью. У них образовался труп, на который она понеслась сама.        Даль дальняя встретила нас десятиметровым радиусом льда. Отец обругал все на свете, пока парковался. Меня бесило само его присутствие здесь. Стоило ему заглушить мотор, я вылетела из машины и попыталась как можно скорее оказаться среди товарищей. Полусонные студенты рассаживались в аудитории.        Лекция как всегда прошла на ура. На перерыве, отец с Еленой Игоревной ушли к ней в кабинет. Она улыбалась, как девчонка, хоть и старалась это сдерживать. Неужели она не видит, кто это?!        К своему собственному неудовольствию, я пошла за ними. Дамская комната здесь находилась на кафедре анатомии, а мужская — на кафедре гистологии. На анате всегда тепло, почти душно. Но зимой в морозы мы не жаловались. Претворив в жизнь свою задумку, я поспешила обратно в аудиторию. Пока я была далеко от выхода, на кафедру вошел какой-то мужик. По-другому не скажешь: шапка-ушанка стояком, черная куртка, портфель. В верхней одежде и без халата! На дверях же ясно написано: «Вход на кафедру только в белых халатах». Хотя нашему Наумычу это не мешает ходить в черном и напоминать мне сантехника. Он мне его не только халатом напоминает, но и некоторыми привычками. Вообще, я не обращаю внимания на ходящих мимо людей, в академии их и так много. Но сегодня я приехала сюда с папой, и меня бесило все, начиная от накопившейся усталости и заканчивая не по форме одетым мужиком. Я хотела крикнуть, чтобы он пошел, взял себе халат, а потом уже гулял по кафедре, но мне было лень. Девушки, иногда лень нужно слушать, особенно, если у вас плохое зрение. Только приблизившись к мужику, сократив расстояние примерно до метра, я поняла, кого только что чуть не выгнала. Это был заведующий кафедрой, Золотухин. Моя челюсть чуть не упала к его ногам, я кое-как взяла себя в руки и поздоровалась. Он кивнул мне, в глазах пробежала мысль типа «что с ней? Она здорова?». Стоило мне выйти с кафедры, я захохотала, потом нашла Беллку с Полинкой и повеселила их. - Да, Соколова, представляю: «Мужик! Ты че без халата? Читать не умеешь?». И тут ты понимаешь, кто это... - «Кто это у нас? Ага! Еще и в моей группе учитесь? Ох, долго вы мне будете зачет сдавать... - Подумать только, тебя спасла великая лень-матушка!        Они весь день подкалывали меня и придумывали, как бы я потом просила прощения. Самым безобидным был способ купить бутылку. Хотя мне он казался непьющим. Новый атлас? Труп? Могу завещать себя для исследований!        Очередным сюрпризом стал перенос истории с субботы. Приезжим хотелось съездить домой на выходные. Вот ее и перекинули. Я в этом разговоре не учувствовала. Какого же было мое разочарование, позже переродившееся в гнев и ярость, когда, потратив полтора часа личного времени, мы выяснили, что приехали зря. Аудитории не было. Мне так и хотелось схватить молодку за горло и сказать, что мозгом нужно пользоваться до принятия решений. Я отвернулась, пока все разбирали ситуацию. Обычно от моего взгляда собеседников бросало в жар. По крайней мере, когда в последний раз этот взгляд перешел в действие, я чуть не проломила пареньку череп. Надо сдержать себя. Я так и сделала и дала порыву проявиться только дома. Увидев мое настроение, отец закрыл дверь в кабинет. Я мгновенно запустила в нее вазой и пнула оказавшийся под ногами пуфик. Начала крушить комнату. До чего мне было плохо! Бесит! Время бесценно, за него мы платим кусочками жизни. Я представляла, как ломаю ей позвоночник, выкручивая шею. Дышать становилось легче. В комнате появилась мама: под глазами синяки, в руках как всегда толстый том уголовного дела. Она не сказала мне ни слова, просто открыла мой бук и включила быструю восточную мелодию. Обычно я люблю танцевать. А восточные танцы — вообще моя страсть. Но сейчас я танцевать не буду! Эта уверенность продлилась не больше полминуты. Я потихоньку начала притопывать, а потом подняла руки в завитых движениях и закачала бедрами. На губах появилась улыбка. Это расслабляет...

***

       Ненавижу этот город! Сегодня день Святого Валентина, а настроение отвратительное. Совершенно не чувствуется праздник. Я думала, по коридорам академии будут ходить парочки с мишками и вениками. Ничего подобного! Пусто! Темнее тучи была Белла. Она узнала имя своей соперницы за сердце Антона (на мой взгляд гнилое и бесполезное). Это была наша одногруппница — богатенькая девочка с огромным самомнением. Меня всегда прикалывал факт ее гордости. Почему бы мне не начать строить пальцы веером и пускать сопли радужными пузырями, припугивая всех и каждого статусом своих родителей? Я не переживу, если кто-то будет относиться ко мне по их заслугам, я что сама не в состоянии добиться чего-то? Да и позориться не охота, мой папанька, конечно, тот еще обормот, однако я не хочу знакомить подруг с ним и его методами воспитания.        Физра вырубила мозг, а биохимик воспользовался его беспомощностью и... в общем, на юридическом языке это называется «статья 131 УК РФ». Он гениальный человек с ужасающими взглядами на жизнь! Взять хотя бы его пристрастия к евгенике. Нужно всех генотипировать, и людей с нарушениями изолировать. Создавать суперрасу! Он жесток, язвителен и вообще вызывает у меня страх и отвращение! И почему половина группы смотрят на него, как собака Павлова на звоночек? Ему стоит пальцами щелкнуть, они коллективно начнут раздеваться! Мне порой говорили, что у меня странный вкус на мужчин. Может, это его проявление? Почему почти все считают его привлекательным, а я нет?! Наверное, потому что он меня бесит. Нельзя восхищаться человеком, который тебя бесит. Полина сказала, что у меня всего два чувства: что-то меня конкретно напрягает, а что-то конкретно вставляет. Третьего не дано. Не может что-то стоять между. Если мне безразлично, то только потому, что я не вникаю в это глубоко, если вникаю, равновесие обязательно смещается. Ничего тут не поделаешь.        Дома меня ждал очередной сюрприз. Пока я пыталась почти насильно запихнуть в голову пятьдесят страниц бэхи, ко мне в комнату вошел папа. Он был доволен, и это не предвещало ничего хорошего. Он остановился возле моего стола и постучал по нему. Я лежала на кровати и пыталась не замечать его. - Агата! - Ага! - Повернись ко мне приличной частью!        Я неохотно развернулась на спину и села. - У тебя завтра биохимия?        Да у него шикарно работают интуиция и логика! Я закрыла учебник и кивнула. - Присмотрись к Разумову. Он умный мужик. Я бы хотел с ним поближе познакомиться. Крутись, как хочешь, а притащи его сюда! - Что сделать? - Я чуть не свалилась от неожиданности. Папина вербовка подходящих людей для меня далеко не новость. Он давно этим занимается и, если считает человека полезным для себя, то обязательно его получает. Я сама видела, как совершенно не желающие ему помогать люди, меняли свои убеждения. Он умеет убеждать, быть обаятельным. Хотя бы взять Кравчук. Вот только у меня иммунитет выработался со временем. - Как хочешь! Ты что не можешь заставить мужика прийти к тебе домой? Есть масса способов, начиная от соблазнения и заканчивая шантажом. - Папа! Фу! Я не буду соблазнять биохимика!        На это есть как минимум две причины. Первая: мне не простят это одногруппницы. Они разберут меня на препараты. Вторая: меня же вывернет! - Я бы на тебя не повелся. - Я твоя дочь! - Тем более! Придумай что-нибудь! - Я хотела возразить. Отец не дал мне этого сделать. - Я ведь хорошо отплачу тебе за это. - Он поставил такой звучный акцент на последнем слове, что я непреднамеренно подумала не о том. - Не забудь!        Он вышел из комнаты, а я мгновенно устроила там мини конец света. Для меня остается секретом, как отец выбирает себе свиту. Имеется и такая. Вокруг него есть верные люди, его коллеги, которым он может доверять важные дела. Все они имеют статус «друг семьи». Таким другом семьи является Борис Борисович Гибкий (подходящая фамилия для политика, не находите?). Он еще вполне молод, ему около тридцати. Отец считает его талантливым и старается научить некоторым тонкостям. Он личный помощник отца, очень ему предан. Я убедилась в этом на собственном примере, когда лет в шестнадцать попыталась ему понравиться. Внешне Борис Борисович вполне мил. Волосы цвета молочного шоколада, такие же глаза, выразительные и играющие. Он худощав и высок, с тонким носом и припухлой нижней губой, да еще и легкой полуулыбкой. Очаровательный молодой человек! Вот и очаровал девочку! А когда я начала процесс обольщения, то целую неделю не могла понять, то ли я дефектная, то ли он. Может, вообще девушками не интересуется, а, может... даже думать о подобном не хотелось! В реальность меня вернул отец, посмеявшись, он объяснил мне, что пока он не скажет Борису найти себе девушку, тот вряд ли задумается об этой проблеме. А тем более я! Тут вовсе нужно письменное разрешение!        Может, он решил, что Разумов станет чем-то подобным в его коллекции? Или его привлекли его размышления на тему евгеники и искусственного отбора людей?..        Утро принесло депрессию. И как всегда получается в подобных ситуациях, друзья даже не взглянули на меня. Они сочли более правильным вообще меня не трогать. Я хотела зареветь. Вот так всегда! Конечно, на вопрос «Что случилось?» я отвечу «Ничего!». Но он должен прозвучать! А потом без расспросов хочется получить утешение, увидеть попытки поднять настроение. Я, наверное, полная эгоистка, раз прошу такого внимания к своей персоне. Я сидела в сторонке. Дома на меня никто не смотрит, здесь тоже. Единственное средство быть нужной — соблазнять. А потом десять раз жалеть о разбитом сердце мужчины. Я не влюбляюсь надолго...        Меня утешали. Люди, которые практически ни кем мне не приходятся. Я им благодарна. Одним из них был наш староста. Он умеет поднять настроение! Своим словесным поносом с кучей шуток!        К дополнению всего биохимик вызвал меня к доске! В группе восемнадцать человек! Неужели сложно найти другую фамилию?! Или все кончается Соколовой? Я чуть не умерла от страха у доски: я соображаю долго, но в целом верно, а он очень быстро и путает меня! Я еще начать не успела, а он уже кончил! Эта фраза повеселила всю группу. Я не имела в виду ничего пошлого. Судя по тому, что он несет, у него проблемы с семьей, либо жена не дает из-за отсутствия прелюдий и вредности, либо он... ну уж не знаю что! Зато Белла глаз с него не сводит, сидит, улыбается, бросает кокетливые взгляды и доводит меня до тошноты эротичностью своей фантазии. - Интересно, он все так быстро делает?        Я хотела стукнуть Беллу толстым томом медицинской физики, но не стала. А вдруг, я ей что-нибудь поврежу, и она навсегда приклеится мыслями к биохимику?        Я рассказала девочкам о задумке отца и о том, что не собираюсь ничего делать. Белла пожала плечами и сказала, что на моем месте уже повисла бы у него на рукаве халата и тащила к себе. Они совершенно не хотят мыслить! - Что он задумал на этот раз? - Не знаю, возможно, собирается облегчить тебе сдачу экзаменов. - Ха-ха! - Невесело отозвалась я.        Нет, для моего блага он бы не стал ловить Разумова в сети своего обаяния. Здесь что-то другое...

***

       Суббота началась с приступа головной боли. Она — мой вечный спутник. Не нужно вникать в мотивы отца, не стоит загружать ими мозг. Он — субстанция нежная, его нельзя беспокоить. Как проснулась в пять, так больше и не заснула. Наелась обезболивающих и на зло матери поехала в академию. Она попыталась расшевелить отца, чтобы тот запретил мне покидать дом в таком состоянии. Но разве меня удержишь? Если честно, причина вообще показалась ему неактуальной. Он отмахнулся и сказал, что со своим здоровьем я могу делать, что хочу. Хоть о задании не спросил...        Теперь я точно знаю, что приступы мигрени снимают воспоминания о верхнем констрикторе глотки. Стоило мне о нем подумать, как боль прошла. Странное ощущение. На гистологии был первый жесткий опрос, я каким-то чудом умудрилась ответить на «отлично», после чего скакала от радости, как горная коза. От боли осталось только эхо.       И оно прошло, стоило мне пересечь порог нашей учебной комнаты на кафедре анатомии. Это небольшая комнатка со всевозможными макетами по стенам, скелетом в углу возле доски, низким учительским столом и большими разделочными столами, за которыми сидим мы. Золотухин веселит с каждым разом все больше! Вызвал мальчишек отвечать глотку и ротовую полость — он ведь обещал опрос. Как оказалось, чаще он будет опрашивать именно сильную половину группы. - С чем соединяется глотка? - Он стоял, сложив руки на груди, чуть согнувшись к студенту и изобразив на лице полуулыбку. А как жили на этом лице глаза! Игривые и живые, поражающее своей силой. Он немного двигал ногой, хоть и сохранял внешнее спокойствие, а мелочи выдавали нетерпение. - Ну... соединяется с зевой. - Помните темноволосого мальчишку перед лекцией по анате? Вот это был именно он! Фима. Забавный мальчишка с забавным именем и потрясающей жизнерадостностью. - С какой зевой? - Не понял анатом. Выражение лица у него оставалось серьезным.        Мы не выдерживали и хихикали: Зева плюс, мягкая как перышко! Как он может так шутить, сохраняя серьезный вид. Я вот уже готова спрятаться под стол, потому что меня прорывает от эмоций!        Потом он вызвал нашего старосту и попросил назвать образование, которое он показывает. Староста в свойственной ему манере защелкал пальцами: - Это небная шторка! - Я чуть не свалилась. Анатом сохранял нейтральность. - А еще есть носовая форточка и ротовая комната? - Блин! - Чувственно выдал Серега. - Занавеска!        Анатом кивнул и повел его к коробочке зубов, стоматолог все-таки. Челюстно-лицевой хирург. Он выдал ему зуб и попросил рассказать о нем. - Это верхний! Он стерт. - Вам надо не на врача, а на криминалиста учиться. Уже стертость на зубах видите.        Наиздевавшись над старостой, он посадил его, поставив «хорошо», и принялся за новую тему. Обожаю его слушать! Я не могу сдержать улыбки на анатомии! Словно мышцы сводит и все! Ни туда, ни сюда. Все так четко и понятно. Это не Наумыч, у которого на латыни быстро, а на русском непонятно. И почему аната только два раза в неделю?