Золото для Агаты

       Что такое выходные в медицинском? Вдохните и выдохните. Много у вас это заняло времени? Вот и у меня нет. Казалось бы, пару часов назад я утешала Беллу, заверяя ее, что Антон тот еще гад и обязательно будет за ней бегать, а она найдет себе парня намного лучше. Полинка же просто потягивала «Маргариту» и мечтала о большой и чистой любви. А я... я не могла ни о чем думать кроме учебы и своих проблем. Возможно, я накручивала их себе сама, хотя мне так не казалось.        Воскресенье пролетело быстрее прививки. Я сидела на психологии и ухохатывалась над результатами теста: у меня зашкаливает интеллект, видимо, он действительно есть, просто я не умею еще им пользоваться; я тиран и неуважительно отношусь к законам — о да, Соколовское наследие! Плюс английский четвертой парой — вот это вообще бесчеловечно! Я засыпала, стараясь не запутаться в словах. Мои мысли плавно уплывали домой, нужно сесть поучить анатомию. Эта мысль меня в последнее время не покидает. Кажется, со времен великой депрессии (изучения связок и мышц) прошло время, и я все-таки способна усваивать материал. А то читаешь-читаешь, и все мимо! Голова как решето, не перенимает информацию.        Папа встретил меня очередной лекцией о пользе иностранного языка, мол, не сделал из тебя дипломата, так хоть врачом поедешь. - Папуль, мне и здесь неплохо! - За границей тебе будет лучше, там статус твоей профессии куда выше. - Там учиться нужно будет заново! Почему ты меня не отправил тогда учиться куда-нибудь в Оксфорд? - А надо было! - Он ненадолго покинул меня, отвлекшись на телефонный звонок. Вот мне только учебы в стране вечных туманов не хватало! Закончив разговор, отец вернулся ко мне. Темные требовательные глаза присосались не хуже пиявок, только вот обезболивающего гирудина в этом взгляде не было. - Кстати, как поживает Александр Сергеевич? - «Я вас любил, любовь еще, быть может...» - Чувственно начала я. - Не придуряйся! Ты прекрасно знаешь, о ком я! - Прошу заметить, голос первым повысил он.        Я фыркнула. Как вот ему объяснить, что я не могу разговаривать с Разумовым? Я, девочка, получившая в школе прозвище «Лолиты», не могу спокойно разговаривать с мужчиной! А ведь меня не заставляют делать ничего такого, просто пригласить его в дом. Почему же тогда меня насквозь прошибает холодный пот? - Потом как-нибудь! - Как-нибудь потом ты одногруппника в гости пригласишь! А Разумов должен быть здесь в следующую пятницу, поняла? Кивни, если поняла. - Не поняла! - Из вредности ответила я. Меня он раздражает. При том сейчас я даже затрудняюсь ответить, кто больше. - Дай мне спокойно учиться! - Ладно. - Спокойно ответил он, глаза его опасно сузились. Я знала, что означает этот взгляд: если я не хочу помогать ему по доброй воле, он найдет возможность меня убедить. - Я сам разберусь.        Отец эпично развернулся и покинул мою комнату. Я пожала плечами: расстроил. У меня вон желудок не учен, а я буду заострять внимание на Разумове! Ха-ха.

***

       Что за день! Я обведу его в календаре, возможно, не красным, может, розовым или зеленым, смотря, на что хватит моей фантазии. Не буду забегать вперед, если я выдам хотя бы часть мысли, меня прорвет, и я буду марать строчки знаками препинания и междометиями. Это болезнь! Патологический процесс, патологическое состояние, острое и не поддающееся лечению. Зато оно наконец-то поддалось диагностике! Похоже, я уже давно больна, просто не хотела себе в этом признаваться.        Начну с анаты. Никогда бы не подумала, что кишки такие красивые. Они собраны на брыжейку, подобно кружевам, и похожи на кораллы. И вновь я сидела с открытым от удовольствия и интереса ртом. Такие потрясающие занятия. Очаровашка нас не подводит. Он натянул голубые перчатки и стал разворачивать нечто складчатое. - Что это такое? - Желудок. - Не задумываясь, ответила Полина. Она сохраняла серьезное выражение лица и смотрела на препарат, пока я улыбалась во все лицо и бегала глазами с кишечника на анатома.        Сегодня он был в голубой рубашке в тонкую белую полоску. Чисто выбритый, со своей фирменной полуулыбкой и игривыми глазами чертенка. Я резко выдохнула и сжала под столом руку Полины, она уставилась на меня, как на идиотку. Видимо, сходство было разительным. - Правильно. А как вы догадались? - Он посмотрел на удивленную Полину, уже собирающую в голове аргументацию, а потом перевел взгляд на меня и задержался. Я искренне улыбалась, и он улыбнулся в ответ.        Как классно! После получения информации нас отправили писать тест. В первом семестре с тестами у меня сложились плохие отношения. Так как знаний от Наумыча было примерно столько же, сколько от биохимика любви и ласки, то и результаты были соответствующими. Моим высшим результатом была четверка, которую вредный анатом заныкал, заставив меня писать работу еще раз. Зато я напросилась на похвалу у Кравчук. Я устроилась за монитором и принялась отвечать на вопросы, к моему удивлению, на многие я уже не угадывала ответ, а реально знала. Золотко творит чудеса! Реальный препод! Закончив опросник, я остановила курсор на кнопке «завершить». Сердце бешено забилось. Хоть бы троечку... нажала, результат был ошеломительным: «93,75%, оценка: «отлично»». Я почувствовала, как расслабляются связки, держащие нижнюю челюсть. Глупо хихикнула, встала и тихо вышла. И только оказавшись в коридоре, я позволила себе засмеяться. Это был истерический припадок. В меде я отвыкла от хороших оценок, здесь тройке радуются, хлопая в ладоши. Пара шагов до нашей учебной комнаты. На пороге я не выдержала и трижды с криками «Да!» звучно подпрыгнула. Смотрелась это, вероятно, очень комично. Эмоции переполняли меня, я чуть не пустилась в пляс и, зазевавшись, чуть не врезалась в Михал Иваныча. Я остановилась в трех сантиметров от него. Он был удивлен моим поведением. Стоило мне примолкнуть, он ухмыльнулся и пропустил меня в кабинет. - Удовлетворены результатом? - Послышался его гнусавый голос.        «Да....» - подумала я, вспоминая, как Ефим прикалывался над фразой Золотка, что мы кайфуем, уча анатомию. «Пилорическая часть желудка...да! Еще!». Пятерка походила на моральный оргазм. Я довольно раскинулась на стуле, сдула со лба челку и кивнула преподу. Вскоре вернулась Белла, она была явно не довольна. - Очередная пара! - О! Михаил Иваныч, оп, оп, опа двоечкаа, отработочка! - Запела я, хлопая себя по коленям. - Иди в ректум, Соколова!       Я стукнула ее тетрадкой и поняла, что Золотко, стоявший около входа наблюдает за нами. Он вообще вел себя отстранено, больше следил за студентами, прислушивался. Я прыснула, интересно, он слышал мою песенку? Я прижала голову Беллки к себе и тихо прошептала ей все это. На ее лице ядовито расцветала улыбка. Потом она, не сводя с Золотухина глаз, помахала ему, причем так нахально, что мне почему-то захотелось придушить ее кишками. Они как раз в метре от меня. Золотко сделал шаг назад, его обычно добрые глаза были полны ужаса, он немного стукнулся спиной о косяк. Беллка отвернулась, я видела, как она трясется от беззвучного смеха. Бросила взгляд на препода, он качал головой. Да, это вам не былые времена. Я повернулась к подруге. - Что ты творишь? - Видела, как засмущался? Реально очаровашка! - Белла прикусила нижнюю губу. - Биохимику маши! - Прошипела я. - Понравился? - Белла открыла рот и через плечо глянула на Золотко, тот поспешил ретироваться и сбежал из кабинета. - Совсем смутился, бедняжка! - Белла! Какой понравился? В своем уме? Да, он гениальный препод... - Первая стадия — отрицание. Мне не веришь, себя послушай!        Я отмахнулась. Полинка сдала тест на тройку и расстроилась. Потом вернулся Золотухин: - Так, у кого тут пятерки? - Я предусмотрительно убралась на свое место и затихла. Пятерку получила еще одна девочка — длинноволосая, большеглазая и пухлогубая, словом самая настоящая куколка.        Именно она и стала жертвой Золотка, опросив ее, он почти убил все ее хорошее настроение. Мне показалось, что это расплата за вольности Беллки.        Следом был колок (коллоквиум, контрольная точка) по биологии. Я ужасно волновалась! Ходила из угла в угол, понимая, что вчера учить мне было лень. Потом плюнула и пошла к Начевой. К своему же удивлению сдала на две отличные отметки! Она даже не дослушивала до конца мои ответы! Я вышла шокированная и бросилась обнимать подруг почти со слезами на глазах. Улыбка не сходила с лица, а сердце почему-то сжималось от чего-то мне еще непонятного.        Я всю лекцию проулыбалась! Как ни странно, не сдавшие одногруппники не пробудили моей совести, я бы должна утешать и поддерживать, а я просто улыбаюсь и прыгаю от радости!        Вернувшись домой, хотела поставить на уши всех его обитателей! Но там было пусто...круть. Один в мэрии попивает коньяк и делает вид, что работает, а вторая вкалывает на допросах, общаясь, по меньшей мере, с неприятными личностями. Я бросила сумку, переоделась и села слушать музыку. Мои мысли вертелись торнадо, срывались, плавали и отправлялись в полет. Я понимала, что не могу сидеть на месте, меня что-то подталкивает изнутри к деятельности. Поучу анатомию!        Учебник я читала внимательно, запоминала и вспоминала, как сегодня это рассказывал Золотухин. Какие у него точные руки, какие сложные и быстрые движения он проворачивает пинцетом.... так, не отвлекаюсь, тощая кишка... а эти язвительно по-доброму изгибающиеся губы.        Я закрыла глаза, перед ними стояла комнатка анатомии и он... я не видела лица, но уже знала, кто это. Что-то я слишком часто думаю о Золотухине. Это неправильно. Сходила на кухню, поела. Сбивалась на мысли о нем каждую минуту. Наш историк мог начать говорить по теме и закончить коммунизмом, мои мысли делали сейчас тоже самое, их коммунизмом стал анатом в белом халате, шапочке стояком и в голубых перчатках на умелых руках.        Я постаралась успокоиться. Выдохнула, не о чем ни думала. Мысли сосредоточились о том, чтобы ни о чем не думать. Интересно, а Золотко так может? А! Какое Золотко!? Он мне в дедушки годится! Быстро нашла лучевую артерию в районе запястья, как быстро бьется. А в сердце словно кусок льда, кубик адреналина. Я волнуюсь, я задыхаюсь, я хочу что-то сделать...        Я схватила телефон и позвонила Белле. Она должна меня успокоить! Это из-за ее слов моя голова сломалась и воспринимает препода как возможный объект сексуального домогательства. Услышав, как я дышу, Беллка подпрыгнула: - Ты там кончаешь что ли? Подожди меня!        Я уже хотела морально стукнуть подругу, но не успела. Неужели у меня был такой голос?! Я посмотрела на себя в зеркало: волосы всклокочены, глаза горят чем-то сумасшедшим, маниакальным. Я псих!        Подруга приехала минут через пятнадцать. Прибежала ко мне и обняла. - А, - разочарованно протянула она - ты уже все? Соседей не затопила? - Беллз! - Она скинула сапоги на шпильках, повесила шубу в шкаф и прошла в мою комнату. - У тебя все мысли ниже пояса! - Кончено! Я же теперь без Антона! - Она сложила руки на груди и обиженно надула губы, долго сохранять такое положение обиды у нее не получилось. - Ну, рассказывай!        Я завалилась на кровать и посмотрела в потолок, улыбнулась и захихикала. Белла проверила, нет ли у меня температуры. Вроде нет... потом я резко села, напугав ее, и изложила все волнующие меня факты. Подруга слушала с такой вредной улыбочкой, что мне становилось не по себе. Во взгляде так и сквозило «а я говорила!». Она кивала, а потом и вовсе взяла меня за руку, поглаживая. Когда я выдохлась, (ничего подобного! Мне хотелось начать расхваливать Золотухина, но я с большим усилием заставила себя сдержаться, а то Белла лопнет со смеха), она улыбнулась мне как ребенку. - Агаточка! Девочка моя, тебе понравился этот дядя? - Ее голос понизился почти до шепота. - Ты минуту назад о нем думала, когда...        Я подскочила. - Ни о чем я не думала! То есть, ни о ком! То есть, я вообще ничего такого не делала! - Я раскраснелась, и теперь меня кидало из эмоции в эмоцию. - Да ладно, ладно! Блин... ты такая счастливая! Расскажи мне, что ты о нем думаешь? - Ну... у него классная шапка стояком... - Надеюсь, как и все остальное! – Не удержалась Белла. - Живые игривые глаза, потрясающие губы, мне нравится телосложение, голос, шуточки, да все! Белл, - я озвучивала это так, словно собиралась поведать миру страшную тайну. Это давно витало в воздухе, а я боялась признаться. - Белл, я влюблена! - И Агата Соколова выигрывает супер игру! А в качестве приза она получает возможность дважды в неделю видеть анатома и пускать на него слюни, а если подсуетится, то, может даже окажется у него в лаборантской... - Он женат. - Припомнила я невесело. - Жена не стенка, отодвинется. - Заверила меня подруга. - А как ты себе это представляешь? - Да мне даже представлять стыдно! - Честно ответила я.        На самом деле, я не жаловалась на недостаток воображения. Когда я влюблялась раньше, мои фантазии кишели откровенными подробностями. Я представляла каждую мелочь: как он меня поцелует, и что я при этом почувствую. С Золотухиным я не могла перейти грани! Я могла позволить себе мысленно расстегнуть ему халат, но не более. На этом месте словно сигнал пропадал. Что же это такое? Я стесняюсь своего собственного воображения? Боюсь разочароваться? Или я просто боюсь близости с этим человеком даже мысленно? И мне нравится этот страх! Я хочу, чтобы он сам подошел ко мне, начал приставать, я боялась бы, как в первый раз и умоляла его не делать этого со мной, на самом деле желая только одного: отдаться ему. Увидев, какое выражение лица у меня застывает, Белла щелкнула пальцами. - Рассказывай! - Я пересказала свои задумки. - И все? Как скучно! Дай-ка я подумаю...        Она закинула ногу на ногу, так как была в коротком платье, жест оказался очень эффектным. Будь я мужчиной, задумалась бы о продолжении банкета. Высунула кончик языка и провела им по губе. Светло-рыжая голова заработала в привычном для нее направлении.        Дверь открылась. Без стука вошел отец. И почему не может постучать?! На все мои претензии он говорит, что стучат только тогда, когда хотят предупредить людей о своем приходе и дать им завершить неприличные дела. - Я же не снимаю с тебя кавалеров! - Отпускает он пошлые шуточки. Теперь я понимаю, чем ему так приглянулся Разумов! У них схожее издевательское мышление!        Не, это уже перебор. Один тролль — еще ладно, но два — уже передоз! Я мгновенно представила папу с Разумовым у нас дома, потягивающих виски и ухохатывающихся над какой-нибудь ерундой. Тут появляюсь я, и они начинают на пару издеваться и хохотать. Мама закрывает дверь комнаты, чтобы уйти в работу, а я не выдерживаю и опускаю на голову одного из них тяжелую вазу... - Что это вы тут делаете? - Спросил он, подозрительно глянув на покрасневшую меня и развалившуюся на моей кровати Беллу. Последняя избавила меня от необходимости общаться с родственничком. - Даем волю мыслям! - Она сменила ноги местами.        На лице отца появилась улыбочка маньяка, нашедшего себе очередную жертву. - Я к тебе, инфляция моего бюджета! - Отвратительная аллегория! - Поморщилась я. - Лучше твоих трупных фразочек. - Без тени усмешки ответил отец. - Как насчет биохимии?        Заладил! Нравится она ему, пусть сам учит! - Что ж, я пошла. - Белла медленно поднялась с кровати и посмотрела на себя в зеркало. Задорно подмигнув, она помахала мне. - Учи БХ! - Она хихикнула. - Про тебя говорят, то понос, то золотуха!        Я чуть не свалилась с диким хохотом. - Я провожу. - Кое-как сдерживаясь, проговорила я. - Я сам. - Отец отрезал мне дорогу, протянув руку к двери. Он чуть приобнял Беллу за плечи.        Пожалуйста! Мне же лучше, не придется выходить из комнаты. Я упала на кровать, согретую как на заказ Беллкой, и обняла себя. Мое Золотко! Так и хочется поставить скобочку и звездочку. Все, я больна, и лекарства от этой болезни еще не придумали.