Гарри Джеймс Поттер и его слишком сладкая жизнь

      Итак, что мы имеем?       Сумасшедшую тетю, нервного дядю и глупого брата. Тетя, судя по произошедшему вчера, свихнулась конкретно; дядя, судя по тому, что с каждым днем он становится еще раздражительнее, скоро свихнется конкретно; а брат тупит так часто, что можно свихнуться, причем конкретно. Забавная жизнь, да?       Тетя Петунья была, по приказанию мужа, отправлена в салон красоты — прямо, четко, без возможности отвертеться (вроде, «Иди-ка ты в СПА»), причем на два дня. Мера была серьезной, но вынужденной: вчера миссис Дурсль заявила, что Гарри — волшебник и поедет в этом году учиться в школу для волшебников. На полном серьезе. А, когда семья начала ласково предлагать ей пойти отоспаться, разоралась и тыкала смятым конвертом в картошкообразное лицо мужа до тех пор, пока он не взвыл, и не связал ее подвязкой для шторы с бахромой… в общем, веселый выдался денек.       Весь вечер прошел в относительном спокойствии — дома остались только Гарри с Дадлианом, и, пока первый бесцельно лежал на диване перед телевизором, переключая с мультиков на каналы для взрослых, которые тетя смотреть запрещала, Дадли разворотил всю кухню в поисках какой-нибудь дряни, нашел бутылку колы, три упаковки чипсов и какие-то жевательные драже, все это проглотил меньше, чем за минуту, и следующий час провел в обнимку с унитазом. К слову, заходить в уборную на первом этаже Гарри теперь боялся.       На данный момент уже наступило утро следующего дня и оно было… волшебным. Просто потрясающе чудесным. До того самого момента, как за входной дверью не послышались настораживающие звуки дикой природы, не свойственные спокойным английским пригородам.       — Что на дворе делают совы?!       Дядя Вернон, щедро разбрызгивая слюной в разные стороны — может домашние растения поливая? — и грохоча всеми своими килограммами, спустился на первый этаж, почему-то яро взирая на Гарри, что, надо заметить, не произвело на мальчика должного впечатления.       — Не знаю, — тот пожал плечами и отвернулся к книге в своих руках.       Дядя Вернон остался неудовлетворен.       — Дадли, ты притащил сову?!       — Какую сову?       О, Гарри знал, что с таких вопросов и грядет апокалипсис в этой семье.       — Сову во дворе!       — В каком дворе?       Дадлиан обладал удивительной способностью в разговорах доводить людей до белого каления.       — В нашем дворе, каком еще!       — Что значит в нашем дворе?       Дядя Вернон взвыл, хватаясь за остатки шевелюры на голове, и обезумевши выскочил за дверь.       — ПРОЧЬ С МОЕГО ДВОРА! — Завопил он, швыряясь в несчастное создание вырванными из клумбы пионами.       — Не самый действенный метод, — заметил Гарри, с интересом наблюдая за происходящим. Ему было немного жалко цветы и тетю, которая с таким трудом выращивала шедевры садовых клумб, но смотреть на то, как покрасневший от злости дядя Вернон кидается белоснежными бутонами в сову, смотрящую на мужчину, откровенно, как на дауна, было слишком весело.       Бутоны, к сожалению, быстро закончились и, не очень соображая что, собственно, делает, дядя Вернон стал кидаться в птицу окружавшими клумбу камешками. В отличие от предыдущих попыток, первый снаряд новой артиллерии тут же попал в цель. Сова оскорблено ухнула и, распахнув огромные по размаху крылья, улетела прочь.       Немного расстроившись, что такое чудесное представление так рано закончилось, Гарри отвернулся от окна, и перед его лицом оказалось огромное личико брата, в глазах которого стояли жалостливые слезы. Испуганно, Гарри отпрыгнул обратно к окну.       — Ты чего? — Он удивленно покосился на Дадлиана.       — Птичку жалко…       Проснувшись на следующий день, Гарри с удивлением обнаружил под окнами, выходившими к калитке их двора, новую сову. А может и старую, черт их поймет, расцветка, вроде, была та же — рыжая, с миллионом вкраплений белого и черного. Правда сама сова удивила его куда меньше тети Петуньи, что, нагнувшись, стояла рядом, ковыряясь у птицы в лапах. Голова у тети была прикрыта платком, на лице покоились темные очки, и женщина постоянно оглядывалась по сторонам, словно скрывающийся от полиции преступник. И последнее — единственное в этой картине, что хоть как-то Гарри мог объяснить. Тетя должна была вернуться только сегодня вечером и за ней в ее СПА-отель должен был съездить дядя Вернон. Но, очевидно, она решила все сделать по-своему.       Гарри как можно тише вышел из комнаты и стал красться по лестнице вниз, дабы не разбудить брата и дядю. Последние сорок восемь часов просто поразили его тем, насколько прекрасны могут быть спокойствие и тишина, обычно в этом доме отсутствующие, и теперь он намеревался продлить их во что бы то ни стало. Но на последней ступеньке мальчик буквально врезался в солидное пузико дядя Вернона, взвизгнув при этом от испуга, как ужаленная пчелой девица.       «О да, Гарри, спокойствие и тишина».        — Что ты здесь забыл в такую рань? — рявкнул мужчина, кажется тоже вздрогнув от неожиданности.       — Ничего, — тут же невинно замотал головой Гарри.       Только бы дядя не решил выйти во двор, не нашел там тетю и не начал новый раунд войны «Кто в доме адекват».       К сожалению, в этот момент тетя сама ворвалась в дом, вероятно, услышав визг Гарри, и мгновенно вскочила между мужем и племянником, загораживая последнего собой.       — Не смей трогать его, Вернон!       Гарри приметил в руке у тети Петуньи конверт. Дядя Вернон приметил, что тети Петуньи здесь быть не должно. Следующие пару секунд в гробовой тишине он пытался осмыслить разворачивающуюся перед ним картину.       Мальчик понял, что посиделками с чаем под утренние новости это не кончится, когда челюсть дяди Вернона стала ходить из стороны в сторону, а на шее пульсировать от гнева вена. И в итоге он просто схватил жену за руку и потащил за собой в гостиную, не обращая внимание на драматические крики «Пусти меня!» и дерганья худощавой женщины из стороны в сторону. Тетя успела так же перед закрытием двери сунуть мальчику конверт, как-то загадочно прошептав: «Это тебе».       «Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, малая детская» — прочитал Гарри.