I'm going to kill you

      

***

      Алина уже не спала, наблюдая за умиротворенным лицом своей спасительницы. Известно о таинственной героине немного: лишь то, что её зовут Евгения, она консильери Александры Трусовой и она до безумия красивая.       Аккуратно поправив прядку за ухо Жени, Загитова улыбнулась, когда девушка чуть поморщилась.       — Доброе утро. — произнесла Медведева, приоткрыв глаза.       — Доброе утро. — глупая улыбка не сходила с лица консильери.       Евгения, убрав растрепанные волосы назад, подобралась ближе к девушке и заключила её в свои объятья. От такой внезапной близости тело Загитовой тут же покрылось тысячами мурашек. Всё же сдавшись, она положила голову на плечо Жени.       — Я не знаю почему, но ты не представляешь, насколько мне страшно было за тебя в момент происшествия, — прошептала Медведева, пропуская пальцы между прядями Алины — Мы даже не знакомы, но.       Загитова выпрямилась, отстранившись от плеча Жени. Расстояние между девушками сокращалось бешеными темпами. Алина вопросительно заглянула в глаза Медведевой. Уже через долю секунды зрительного контакта Загитова накрывает губы Жени своими. Кажется, где-то в глазах консильери Трусовой, ей удалось разглядеть слово "да".       Пальцы коснулись щеки, невесомо поглаживая. Поцелуй был нежным, воздушным, словно аппетитное клубничное суфле. Наконец-то чувства, скопившиеся в сердцах девушек, нашли выход на волю.       

***

      — Бля-я-ять. — протянула Аня, взглянув на контакт на экране телефона. — Мне пиздец, Саш.       Трусова прикусила губу, глазами бегая по комнате в надежде найти выход. Выдохнув, она присела рядом с Щербаковой.              — Возьми трубку, если что я поговорю с ним, хорошо? — рука Саши непроизвольно оказалась на бедре девушки, успокаивающе поглаживая.       — Хорошо. — Анна подняла трубку, на той стороне послышался грубый мужской голос отца девушки. Спустя минуту эмоциональных ругательств на итальянском, девушка, не выдержав, выпалила — Padrone! Перестань!       В глазах девушки, словно пелена, застыли слезы. Трусовой было больно смотреть на эту картину. Хотелось укрыть этого милейшего ангела от столь жестокой реальности. Казалось, она никогда не испытывала такого сильного желания о ком-то позаботиться, утешить. Впервые за долгое время она вообще испытывала к человеку жалость. Всё это, конечно, не могло не испугать, но сама Саша старательно откидывала все назойливые мысли как можно дальше.       Сбросив звонок, Щербакова вновь закрыла руками лицо, чем приковала к себе озадаченный взгляд Трусовой. Девушка подсела чуть ближе и крепко обняла Анюту, прижав к себе. Да, сейчас она была именно Анютой: той самой маленькой, хрупкой девочкой, которой она ощущала себя внутри, несмотря на напускные гордость и высокомерие, транслирующиеся дерзким внешним обликом.       Одна рука Трусовой легла на поясницу Щербаковой, другая же аккуратно поглаживала её по спине.       — Тише, малышка, я рядом, всё хорошо. Что он тебе сказал? — произнесла Александра в попытках как-либо помочь, совсем не фильтруя поток своей речи.       — Он сказал... он. — Застывшие ранее слёзы хлынули с новой силой, перекрывая кислород и не позволяя произнести ни слова.       Тогда Саша повернулась к девушке лицом, обеими руками взяла лицо Ани, вытирая большими пальцами слезы с её щёк, и мягким, успокаивающим тоном начала:       — Так, давай я тебе сейчас чай сделаю, а ты успокоишься и всё мне расскажешь. Пока ты в штабе, я постараюсь сделать всё, чтобы ты была в порядке. — Получив утвердительный кивок и оставив поцелуй на носу Ани, Трусова направилась на кухню.

***

      Марк лежал на кровати, изредка хихикая с мемов, которые ему кидала Женя, лежащая в обнимку с Загитовой. Он уже давно забыл о том, что ему должен был написать некий Евгений, друг Анны.       Незнакомец напомнил о себе тем же утром. Когда Кондратюк поднялся, чтобы сделать себе кофе, на его телефон поступил звонок.       — Слушаю вас.

Доброе утро, Марк. Это Женя —

Семененко. Могу ли я узнать, как себя чувствует Анна?

      — Доброе. Должно быть, она в порядке, но Александра Вячеславовна сообщила, что Анне придётся остаться у нас ещё на пару дней из-за высокой температуры. Видите ли, босс обещала отдать девушку в целости и сохранности, здоровой, а тут она заболела.

— Я понимаю, но, боюсь, Padrone этого не одобрит. Ладно, решим, как вы, Марк?

— Я в порядке, спасибо что интересуетесь.

Может уже на «ты»? –

      

***

      Перед глазами появившейся в дверях Саши возникла странная картина: Аня, свернувшись в комок и укутавшись в одеяло, листает ленту соц.сетей. Еле слышно усмехнувшись, Трусова поставила кружку с чаем на тумбу, пробежав кончиками пальцев по спине Анны.       Щербакова вздрогнула и, повернувшись, расплылась в улыбке. Приподнявшись на кровати, Аня взяла кружку обеими руками, периодически делая пару маленьких глотков.       – Тебе лучше? - спросила Трусова, присев рядом.       – Да, спасибо.. - Аня мило улыбнулась, заглянув прямо в зелёные глаза.       – Расскажешь, что тебе отец сказал? - Сашенька хотела знать, чем вызвана такая странная реакция на родного человека, но давить ей не хотелось.       – Расскажу. Всё равно ведь выпытаешь. - поставив кружку, она тяжело вздохнула. – После ухода мамы, он стал диким, злым, часто бил меня, награждая десятками грубых слов за каждый проступок. - Аня опустила голову. – И.. Он сказал, что если я не вернусь сегодня домой, то он опять будет меня мучать или позовёт своих друзей, и..       – Тише, не продолжай, я сейчас сама расплачусь. Ты никуда не поедешь сегодня, хорошо? И в обиду тебя тоже никто не даст, просто доверься мне. Когда придёт время, ты скажешь мне, если захочешь. А с этим pazzo мы ещё успеем разобраться.       Аня нервно закивала. Как только Трусова расставила руки, чтобы приобнять девушку, Щербакова сразу оказалась в тёплых объятьях Александры, прижимаясь к ней как можно сильнее.