Коронная история

Прошла неделя. За это время Северусу стало немного легче. У него перестало выкручивать суставы, подниматься до критических меток температура, резать глаза, но у него по прежнему было сильное воспаление лёгких, температура, болело горло, голова болела только при высокой температуре и красные глаза, которые, к счастью, капать уже было не очень больно. Дыхание Северуса все ещё было хриплым. Эйлин пугало, что воспаление не прошло, поэтому надо сделать рентген. Позвонив и узнав, когда можно сделать, она поднялась в комнату сына. Северус спал все ещё в кислородной маске укутавшись в одеяло, видимо его снова морозило. Эйлин грустно вздохнула и положила руку на лоб сына — горячий. Она принялась его будить тряся за плечо. — Северус, Северус, просыпайся. Северус завозился и открыл глаза. — Что случилось? — Пора вставать. Надо кушать, принимать лекарства и сегодня пойдём делать рентген. Северус закрыл глаза и вздохнул. Он не хотел уже ничего принимать, настолько сильно его все это уже достало. Эйлин взяла с тумбочки градусник. — Северус, приподними левую руку, нало померять температуру. Северус полнял и Эйлин поставила градусник. Через пять минут вытащила. — 38,5. Плохо. Надо сбивать, — Эйлин вытащила из тумбочки нурофен и магией наполнила стакан водой, — Снимай маску и пей. Северус аккуратно снял маску и положил её на концентратор. Затем взял у Эйлин стакан и выпил таблетку запив водой. — Пошли кушать, — сказала она выходя в коридор. — Не хочу, — произнёс Северус. — Северус, ну надо, пожалуйста. — Ладно, — пожалуйста его уговорило и он встал с кровати и пошёл на кухню. Там опять стояла тарелка с овсянкой. Северус спорить не стал. Он понимал, что сейчас только жидкую пищу может есть, его сильно рвало на прошлой неделе и, тем более, вкусы он все равно не чувствует. Позавтракав, Эйлин сказала, что надо ставить свечку. Вчера они сдали тест и он опять пришёл положительный. Значит корона в организме все ещё есть и нет интерферона, который помогает бороться с вирусом. Северусу свечки не нравились, они его уже достали, поэтому он начал спорить. — Не надо. Мне это надоело уже. Эйлин закатила глаза. — Северус, ты понимаешь, что у тебя не проходит вирус, надо лечится и это единственное, что помогает. Нет, я конечно могу отправить тебя в больницу, но там никто возиться не будет. Обездвижат и введут все, что захотят. Северуса это испугало. — Нет, не надо в больницу. Лучше поставь мне все, что надо. Эйлин облегченно выдохнула. — Ну вот и отлично. Иди наверх. Северус обречённо поднялся наверх и лёг на кровать. Когда Эйлин зашла в комнату он благополучно перевернулся на левый бок и спустил штаны. Эйлин аккуратно поставила свечку. Северус дёрнулся. — Все, все, я уже поставила, — сказала Эйлин, — Полежи немного. В обед пойдём рентген делать и потом с тобой посидит Аделия, пока я работать буду. Северус кивнул головой. Спустя два часа они пошли в медецинский центр делать рентген и, к огромному сожалению Эйлин, воспаление все ещё сильное и двухстороннее. Ренген показал, что воспаление 35%, лучше конечно, чем было в самом начале. Тогда было 50, но это нехорошо. С этим снимком они пришли домой. Спустя час к Эйлин пришла Аделия побыть временно с Северусом, пока Эйлин разговаривала с Помфри по поводу дальнейшего лечения и, узнав все что нужно, пошла в аптеку. Эйлин до последнего не хотела это подключать, но придётся. Воспаление не проходит и горло все ещё воспаленное, значит нужен более сильный антибиотик — цефтриаксон. Эйлин вернулась домой и попросила Аделию закапать Северусу глаза, покормить его и помазать горло. Аделия зашла в комнату Северуса. — Привет, надо покушать, — ласково сказала Аделия. — Я не хочу, — сказал Северус, — Меня тошнит. Аделия нахмурилась. — Это может быть от температуры. Давай померяем. Северус приподнял руку и Аделия поставила градусник. Через пять минут вытащила. — Почти 39, — сказала Аделия, — Конечно тошнит. Сейчас собьем Димедролом с Анальгином. Услышав про очередные уколы, Северус отвернулся у стенке. — Не надо ничего колоть, — сказал Северус, — Меня уже тошнит от этих уколов. Аделия вздохнула. Она ожидала подобной реакции. Люциус всегда бурно реагировал на уколы и, почти всегда, закатывал ей истерики, после которых Аделия носила его на руках и укачивала по полчаса, пока он не переставал плакать и успокаивался. — Северус, я понимаю, что ты не хочешь, что не нравится, но надо сбить. Ты же не хочешь, что бы тебя опять ломало и рвало? — Нет, — тут же ответил Северус. — Тогда давай сбивать, — сказала Аделия и ушла на кухню, что бы приготовить лекарства. Вернулась Аделия через десять минут с уже наполненными шприцами. Северус посмотрел на неё грустно. — Может не будем колоть? — Северус, пожалуйста не капризничай, надо сбить. Северус обречённо перевернулся на живот и спустил штаны. Аделия очень быстро все сделала, он практически ничего не почувствовал. — Все уже? — спросил Северус удивленно. — Да, уже все, — сказала Аделия и села на кровать, — Иди сюда. Аделия взяла Северуса к себе на руки. Поскольку Люциуса в целях безопасности она отправила к Друэлле, сейчас ей одной было очень скучно. Так и хотелось кого-то на ручках подержать. Аделия принялась водить по спине Северуса рукой и почувствовала, что он мокрый весь. Температура то падает, то опять повышается. — Северус, ты мокрый весь, тебя бы помыть. Северус опешил. — Аделия, не надо меня мыть. Я могу самостоятельно это сделать. — Я и не собираюсь тебя мыть, — сказала Аделия, — У тебя мама есть. Северус начал постепенно проваливаться в сон от Димедрола. Данный препарат имеет снотворный эффект. Он положил ей голову на плечо и заснул. Аделия, видя, что Северус уснул не стала его будить, так и оставила его у себя на руках. В комнату зашла Эйлин. — Не шуми, — предупредила её Аделия. — Хорошо, разбудишь его через час, — сказала Эйлин, — Надо выпить антибиотик, сегодня этот последний. Потом закапаешь ему глаза, побрызгаешь горло и покорми его пожалуйста. — Хорошо, — сказала Аделия. Спустя час Аделия разбудила Северуса и дала ему сначала Лоратадин, а затем Суммамед. Потом взяла капли. — Ложись как можно ровнее, закапаем глазки. Северус лег и открыл как можно шире глаза. Аделия оттянула нижнее веко и капнула в глаз, точно так же и второй. Северусу глаза уже не резало, а потому капать было больше не больно. Полежав так минут пять, Аделия отвела Северуса на кухню. Там стояла тарелка с супом. Северус заставил себя поесть, хотя, по вкусу, для него это была просто горячая вода. Он вообще никаких вкусов не чувствовал. Покончив с едой, Аделия взмахом палочки убрала тарелку в раковину и, поставив табуретку, села напротив Северуса. — Открывай ротик, — мягко попросила Аделия, — Побрызгаем горлышко. Северус вздохнул и открыл рот. Аделия включила на телефоне фонарик и просветила. — Держи теперь мне так телефон, — сказала она Северусу и он взял в руки телефон, — Вот так хорошо. Горло все ещё было красное и на миндалинах были пробки. Аделия сначала протерла горло, а потом забрызгала Хепилором. Сейчас Северусу тоже уже было не так больно, как в первые дни, но, все равно, он дёрнулся. Спрей пек горло сильно. Вечер прошёл относительно спокойно, Аделия ушла домой, когда Эйлин закончила работать и, как обычно, в одиннадцать вечера Эйлин поставила свечку и после этого Северус уснул, но ночь оказалась очень неспокойной. Северусу приснился такой кошмар и у него опять начали очень сильно болеть мышцы, дико разболелась голова и, от боли, во сне Северус обмочился. На крик в комнату забежала Эйлин и принялась трясти его за плечо. — Северус, Северус, проснись. Это сон, проснись! Северус резко открыл глаза и сел на постели. Он дышал нормально только благодаря кислородной маске. Без неё он бы уже задохнулся. Почувствовав под собой мокрые простыни, Северусу стало слишком унизительно, на глаза мгновенно навернулись слезы и он, закрыв глаза руками, заплакал. Эйлин это напугало и она принялась гладить его по спине — Тише, тише, тише, все Северус, не плачь. Всё хорошо. Водички дать? Северус кивнул головой. Эйлин магией наполнила стакан и когда Северус снимал маску, волшебница заметила мокрое пятно на простыни и сразу все поняла. Во время болезни такое нередко происходит. — Держи, — сказала Эйлин и потянула Северусу стакан воды, а потом сказала, — Вставай. — Зачем? — спросил Северус. — Ну надо простыни сменить, — сказала Эйлин и потнула ему градусник, — Померяй температуру. Северус взял градусник и начал мерять. Чарез пять минут достал. — 38,5, — сказала Эйлин уже заправив кровать чистым бельём, — Плохо, надо выпить жаропонижающее. Эйлин достала из тумбочки Нурофен и дала Северусу выпить таблетку, после чего трансфигурировала носки: один в железный тазик, а второй в ковшик, который она наполнила магией. — А зачем все это? — спросил Северус. — Надо подмыться после того, что случилось, — сказала Эйлин, — Давай снимай все ниже пояса и садись над тазиком. Все хорошо будет. Северус послушно все выполнил, Эйлин подошла ближе к нему с ковшиком. — Послушай, я буду лить воду, а ты подмывай. Сам справишься или помочь? — Я сам, — сказал Северус, — Лей, мне не очень удобно так сидеть. Спустя пять минут они закончили и Северус одел сухую пижаму, снова надел кислородную маску и провалился в сон. Эйлин ещё какое-то время посидела с ним и убедившись, что кошмаров нет, пошла в свою комнату. *** На следующий день все было, как обычно. День ничем не отличался от предыдущих, пока Эйлин не сказала, что сегодня они переходят на новый антибиотик, что бы скорее вылечится. Северусу эта идея не понравилась, он ненавидел уколы и за две недели лечения ему уже много уколов сделали. Эйлин смогла его уговорить, что это поможет и станет легче. Северус согласился с ней, ему болеть уже надоело, да и дышать он нормально не мог из-за воспаления, задыхался. Северус лежал на кровати и ждал, когда придёт мама. Он уже знал, что колоть они будут Цефтриаксон. О таком антибиотике Северус раньше слышал и знал, что он очень эффективный и даёт хороший результат, но, он даже близко не представлял насколько этот антибиотик болючий. Вскоре в комнату зашла Эйлин со шприцом. Северус перевернулся на живот и спустил штаны. Эйлин, перед тем, как уколоть, сказала: — Меня Поппи предупредила, что этот антибиотик болючий. Северус на это никак не отреагировал. Он думал, что его болью уже не напугаешь. Во всяком случае он испытывал на себе Круциатус. Эйлин провела ваткой по коже, а затем воткнула иглу, но как только она начала вводить лекарство, Северус тут же начал истошно кричать. Это было невыносимо больно. — АААААЙЙЙЙ!!! — Тише, тише, тише, — проговаривала Эйлин гладя второй рукой сына по спине. Она почувствовала, что спина содрагается. Северус расплакался. — МАМА, МНЕ БОЛЬНО! ОЧЕНЬ БОЛЬНО! СКОЛЬКО ТАМ ЕЩЁЁЁ?! — Тшшшш, не плачь, немножко осталось, — произнесла Эйлин, — Я уже почти ввела. Северусу захотелось лезть на стену от боли. Это было невыносимо! Боль от Круциатуса ничто по сравнению с этим! — Все, — сказала Эйлин и вытащила шприц, — Тише, тише, тише, не плачь. Северус не поднимая головы, плакал навзрыд в подушку. На месте укола тут же появился синяк. Эйлин сходила за мазью и помазала место укола, что бы немножко унять боль. Затем она одела на него штаны и взяла на руки. — Чшшшш, тише, тише, тише, сейчас боль пройдёт, сейчас легче станет. Бедный ты мой, больно, конечно больно, Северус прости пожалуйста, но по другому никак. Ты просто не выздоровешь. Северус все еще плакал ей в плечо. Место укола сильно болело. Эйлин качала его на руках, гладила по спине, что бы успокоить. Так же поцеловала в щёчку. Вскоре она почувствовала, что Северус перестал плакать и уснул. Эйлин положила его на кровать и надела маску. Пускай отдыхает. «Если вечером не будет высокой температуры, я отправлю его помыться. Это необходимо, все поры забиты» — подумала про себя Эйлин и ушла на кухню. Вечером Северус проснулся от того, что Аделия гладила его по голове. Эйлин ушла работать. Северус повернул голову. — Привет, — произнёс он. — Привет, — сказала Аделия, — Пора вставать, надо кушать и пить лекарства. — Ладно, — произнёс нехотя Северус вставая с кровати. Вечер тоже прошёл относительно спокойно. Все процедуры были проделаны и Аделия ушла домой. Эйлин зашла в комнату сына. — Северус, померяй температуру, — сказала она протягивая градусник. Северус взял и поставил градусник. Через пять минут вытащил. — 38,1. — Уже лучше, — сказала Эйлин, — С такой температурой можно помыться быстро тёплой водой. Сходи помойся. Сам справишься или помочь? — Я сам, — уверенно сказал Северус, — Только палочку мне дай на всякий случай. Эйлин дала ему палочку и Северус, взяв чистую одежду, ушёл в ванную. *** Следующий день был более-менее нормальный. Северус утром разговаривал по телефону с друзьями, которые рассказали ему про их выступление на концерте. Его это расстроило. Ему хотелось петь вместе с ними, а не лежать под кислородом. Волшебник решил не думать об этом и почитать книжку, но, его настроение и так было не очень, а ещё сильнее оно упало, когда Северусу пришло уведомление и он посмотрел на время. 13:30. «Только не это», — подумал про себя Северус. Он понимал, что его ждет антибиотик и это дикая боль. Поэтому он не нашёл ничего лучше, как просто спрятаться. Северус встал с постели и полез под кровать, магией сделав просвет тёмным, что бы его не было заметно. Эйлин поднялась в комнату и удивилась, куда делся сын. Она подумала, что он просто отошел в туалет, но, внезапно, она почувствовала магию, которая исходила из-под кровати и сразу все поняла. — Северус! — строгим тоном сказала Эйлин, — Немедленно вылезай. — Нет! — ответил ей Северус, — Не хочу! — Северус… — предупреждающе сказала Эйлин, — Если ты сейчас же не вылезешь, будешь стоять в углу! Что за поведение? Северус опешил и вылез из «укрытия» — В угол? Серьёзно? Мама, мне 21 год, какой угол? — А ведёшь себя как пятилетний, — сказала Эйлин, — Ляг на кровать пожалуйста. Всё равно ж колоть придётся хочешь ты этого или нет. Конечно, я могу тебя привязать, так легче будет. — Не надо, — тут же произнес Северус, — Я лягу. Северус лёг на кровать и снял штаны хватаясь руками в подушку. Эйлин протерла кожу ваткой и аккуратно вставила шприц. Северус снова сразу же начал кричать. Это было очень больно. — БОЛЬНО, КОГДА ТЫ ВЫТАЩИЩЬ!!! — Сейчас, сейчас, чучуть осталось, — говорила Эйлин с трудом сдерживая слезы, ей было очень жалко ребёнка. Под конец укола Северус рыдал в подушку, он не мог сдерживаться. Это действительно адская боль. — Все, — Эйлин вытащила шприц и приложив ватку к месту укола начала массажировать, что бы быстрее рассасалось. Там опять был синяк. Северус лежал и плакал в подушку, у него больше ни на что не было сил. Помазав синяк мазью, Эйлин снова взяла его на руки и начала укачивать. — Тшшш, тише, тише, тише, сейчас все пройдёт. Северус уткнулся ей в плечо и плакал, но постепенно успокаивался. Эйлин продолжала успокаивать и гладить его по волосам. Вскоре Северус успокоился и уснул. Эйлин положила его на кровать, одела маску и ушла, прикрыв дверь. *** Так прошло две недели. За это время пневмония наполовину прошла, значит антибиотик действует, но вот уколы Северус переносил очень тяжело. Во время каждого укола он кричал и горько плакал после. Помимо жуткой боли в попе, у Северуса ещё отнимало ноги, он не мог даже нормально сам ходить. Это настолько было больно, что Северусу казалось, будто с него сняли штаны и пряжкой отлупили раз 50 со всей силы. Кроме того ему, по прежнему, два раза в день ставили свечки и, иногда ставили уколы от температуры. Даже это теперь, каждый раз, дозводило Северуса до слез. Эйлин было безумно жалко сына. Она его успокаивала и поддерживала, как только могла. Она прикладывала ему на ночь листья капусты, рисовала йодовую сеточку, мазала мазью, что бы хоть немного унять боль. Но это не особо помогало. Северус теперь мог спать только на животе все еще под кислородом, поскольку без него задыхаться начинал. Заснуть у него получалось самостоятельно только в редких случаях, потому что все болело и переодически судороги хватали. Три раза в неделю он спал под действием зелья и тогда высыпался хорошо. Северус даже не представлял, что скоро пневмония пройдёт и не надо будет ничего колоть. Ему казалось, что уколы будут длиться вечно…