Детки из клетки

Свежий ветер с залива как бы намекал, что даже если на календаре лето, то это ещё ничего не значит. Но Брок уже не заморачивался, не пытался кутать детей в тридцать три одёжки, хвататься за сердце, когда кто-то из них в домашнем и босиком выбегал встречать почтальона. Даже соседи привыкли и хвалили его систему закаливания. Да и Рэй с Кевином не особо походили на детей, над которыми издевался отец. Яркие, шумные — их любили и в их районе, и в школе, и в кружках, где те занимались, и в спортивном лагере. Брок расстелил пять карематов на песке и огляделся. Всё-таки идея выбраться на природу была хорошей. А идея выбраться на безлюдную природу была ещё лучше. Мальчишки мигом разделись и с оглушительным визгом бросились в воду. Аслан лаял с берега: плавать он умел, но не любил. Следом за ними в океан вошёл Стив, нырнул и скрылся, словно там никто и не стоял. Броку даже стало интересно, сам ли Барнс вылезет из машины или его снова придётся будить и уговаривать. — Вы сладкий перец купили? — услышал Брок у самого уха. Баки двигался совершенно незаметно. Призрак он и есть Призрак. — Купили, и даже три упаковки, — улыбнулся Брок, повернул голову в сторону голоса и коснулся губами скулы Баки. — Мы много чего купили. Там где-то даже тянучки есть сливочные. Выспался хоть немного? — Ну так… — проворчал Баки. — Я-то наивно думал, что родители начинают высыпаться, когда дети дорастают до школы. — Ага, сейчас, — фыркнул Брок, хлопнул ладонью за своей спиной, а когда Баки устроился, откинулся к нему в объятия. — Дети всё так же хотят проводить с нами время. Только задумки у них с каждым годом неожиданнее и масштабнее. А уж когда до дел сердечных наконец дойдёт, вот тогда мы точно настрессуемся. — Ой, научишь их пользоваться гондонами, а с остальным они справятся, — заверил Баки и зевнул. — Жрать хочу. — Ты не присутствовал при первом таком проявлении, так что молчи, боль, — фыркнул Брок и напомнил: — В машине рядом с тобой был термос с кофе и ланчбокс с вафлями. Там было прилично, так что потерпи, пока мальчишки накупаются. Брок закрыл глаза, наслаждаясь близостью любовника. — Зачем терпеть? — удивился Баки, обнимая Брока и целуя его в волосатую щёку. — Я щас быстро пожру и займусь барбекю. — Ну, наверное, за тем, что мне очень хорошо на тебе лежится, — фыркнул Брок. — Неужто откажешь в такой малости, как пообниматься ещё немного? — Конечно, не откажу, — расплылся в улыбке Баки. — Люблю тебя, чудовище волосатое. — Рэй, когда маленький был, говорил, что я пушистый, — хохотнул Брок. — Первые месяцы в Анкоридже он спал со мной или с братом, как обезьянка лез обниматься. Так что запомни, я пушистый! — Ну ладно, — послушно согласился Баки. — Будешь тогда pesets. И он подёргал Брока за косичку в бороде. — Рizdets? — уточнил Брок, скосил взгляд на Баки и снова закрыл глаза. — Давай в конце лета вы возьмёте отпуск, пацанов перед школой снова отдадим в лагерь, а мы отдохнуть слетаем втроём? Чтобы без утренних побудок, без запертых дверей. Обожаю, когда ты стонешь. — На Гавайях, — согласился Баки, перебирая распущенные волосы Брока, которые тот отрастил уже до лопаток. — Нам три недели положено. А вы с пацанами на рождественские каникулы туда метнетесь на недельку. Ты не pizdets, хотя и он тоже, а пушистая полярная лисичка pesets. — Я как-то рассчитывал на зверя посолиднее, но пусть будет лисичка, — нехотя согласился Брок, поймал живую ладонь в свои, коснулся губами каждого пальца и с сожалением вздохнул. — Давай и правда едой займёмся. А то сейчас эти трое вылезут, а у нас ни черта не готово. — Давай, — согласился Баки, легко поднимаясь. — В позапрошлом веке на Чукотку приехала экспедиция. И один из них ночью высунул из палатки хуй — отлить. А вокруг песцы крутились. Один сделал «ам» — и не стало у парня хуя. Так что не надо недооценивать пушистую полярную лисичку. С секунду Брок глядел на него внимательно, так, словно пытался понять, шутка это или взаправду, и, не выдержав, заржал. — Мда, мне хуев откусывать ещё не приходилось. Но ко мне и не совался никто против воли. — Каких хуев? — вкрадчиво поинтересовался Стив, мокрый, холодный, навалившийся на Брока и обнявший со спины. — И почему ты жалеешь, что к тебе никто не приставал насильно? — Стив, — строго сказал Баки. — Я просто рассказал Броку историю времён исследования Чукотки. Она тут рядом, — он махнул рукой на запад. — А при чём тут тогда хуи? — не сдавался Стив, пробрался руками под толстовку Брока и застонал: — Какой ты тёпленький! — Ага, и пушистый! — снова заржал Брок. — Будем называть так, — согласился Баки и уставился на плещущихся мальчишек. — Выдрята, — проследив за его взглядом, улыбнулся Брок. Пока Стив обтирался и одевался, Брок разбирался с продуктами, а когда угли начали понемногу подёргиваться пеплом, развернулся к воде и крикнул: — Вылезайте! — Ну па-а-ап!.. — звонко и очень противно заныл Рэй, перекрывая лай Аслана. — Утонешь — домой не возвращайся! — рявкнул Баки. — Не папкать! — велел Брок и махнул рукой. — Немного отогреетесь, поедите, поваляетесь — и топитесь себе на здоровье. А сейчас на берег, оба! И Рэй, кто пса твоего кормить будет? Снова всякого нажрётся и блевать всю дорогу домой будет! Вот пса своего младший Рамирес просто так оставить голодным не мог и погрёб к берегу, чтобы тут же оказаться на галечном пляже, подставляя лицо под широкий язык переволновавшегося Аслана. Кевин, выбравшись на берег, быстро вытерся и потопал к родителям помогать. — Что готовим? — деловито спросил он. — Рёбра, — кивнул в сторону разожжённого гриля Брок. — Шампиньоны замаринуются — и их на решетку выложу. Помоги пока Стиву столик разложить и овощи нарезать, пожалуйста. — Щас сделаю, — бодро ответил Кевин и принялся помогать. Он очень любил готовить. Вскоре к нему присоединился и Рэй, правда, больше мешая, чем действительно помогая, но его быстро пристроил к делу Стив, велевший пройтись дальше по берегу и набрать сушняка для костра. — Чтобы было как на пляже? — округлил глаза тот и, обувшись, ускакал вместе с Асланом. — А сюда вообще-то медведи приходят, — как бы между делом напомнил Брок. — Нашему сыну хватит мозгов, чтобы не лезть к ним фотографироваться, — отмахнулся Стив. — Нам… не знаю, сколько было, — задумчиво начал Кевин, смешивая салат. — Ну, ещё в Гидре. Нам выдали ножи и отправили в лес. И мы убили медведя. А теперь Рэй старше, с ним Аслан, папа нас тренирует. Так что, я думаю, он справится. Ножи у мальчишек действительно всегда были при себе. Для вида — простенькие складные, чтобы разрезать яблоко или остругать палку. И спрятанные серьёзные армейские. — Надеюсь, они просто не встретятся, — покачал головой Брок. Он уже не раз слышал рассказ мальчиков про тот случай и верил на слово, что они способны убить зверя, освежевать и съесть полусырое медвежье мясо. Но ведь это совсем не значило, что это прямо необходимо проделать. — Поубивал бы всех, — процедил Баки сквозь сжатые зубы. — Дети же! — Было и прошло, — спокойно сказал ему Кевин. — Не смотри назад. Смотри вперёд. — Если кто и остался, то сидят сейчас по горам или по миру рассеялись, — пожал плечами Брок, перевернул щипцами рёбра, чуть сдвинул их в сторону и начал выкладывать шампиньоны. — Думал пройтись по местным базам. Но у меня дети. Им я нужнее, чем месть. Может, хреновое что скажу, но в этом случае я даже благодарен Гидре. Без неё не было у меня сыновей. Вдали показался Рэй, махнул какой-то сучковатой палкой и швырнул её вперёд, подпрыгивавшему от нетерпения Аслану. — У нас, — сказал Баки. — У всех нас. Эй, Рэй, что-то ты маловато дров принёс! — крикнул он. — А он, по ходу, забыл, зачем ходил, — усмехнулся Брок. Когда до родителей и брата оставалось с десяток метров, Рэй ломанулся вперёд, влетел в спину Брока, обнял его. — Пап, там много я насобирал, на берегу оставил. Пап, я медвежат видел, двоих. Маленькие такие, а мама большая. Аслан гавкать собрался, а я не хотел её убивать, вот мы и ушли. Ты бы нас тоже защищал, я знаю. — Надо было с тобой идти, — с сожалением сказал Кевин. — Я медвежат никогда не видел. — У них ушки кругленькие и пушистые, — счастливо расплылся в улыбке Рэй, отлепившись от спины отца. — Игрушечные. — Молодец, что ушёл, — похвалил Брок. Стив же показал большой палец Рэю и махнул рукой, приглашая к столу. Овощи были нарезаны, как и сыр, и сыровяленая говядина. Фрукты вымыты. Как раз подходили грибы и рёбра. — Пап, а ты нас пофоткаешь? — спросил Кевин. — И надо нам с тобой сфоткаться. У тебя борода классная. — Всех пофоткаю, что-то мало у нас общих снимков. Что-то можете друзьям показать даже, — кивнул согласно Брок, снял рёбра на большой поднос, туда же покидал грибы и водрузил это блюдо в центре стола. — Ешьте, пожалуйста. — Спасибо, папа! — расплылся в улыбке Кевин и накинулся на еду. Прочие от него не отставали. Мясо удалось на славу, а свежий воздух подпитывал и без того зверский аппетит. Что уж говорить про разогнанный метаболизм всех пятерых. Единственный, кому досталось только немного овощей, Аслан изнывал, громко, почти по-человечески постанывая, вился у ног хозяина, выпрашивая что-нибудь поинтереснее куска сладкого перца. — Нельзя, — негромким спокойным голосом отбрил его Рэй и пёс, напоследок тяжело вздохнув, улёгся рядом, даже лапой морду накрыл. — Надо будет весь мусор с собой забрать, чтобы медведей сюда не приваживать, — сказал Баки. — Красиво тут. Пацаны, как вы смотрите на идею отдохнуть с отцом на Рождество на Гавайях? Рэй с Кевином переглянулись. — А почему только с ним! А вы не поедете? — нахмурившись, поинтересовался Рэй. — Работа же, — объяснил Баки. — Мы хотим втроём выбраться в отпуск с Броком, пока вы будете в лагере. Кевин сначала нахмурился, а потом ехидно улыбнулся и сказал: — Ну, благословляю. Рэй тоже кивнул и добавил: — Тогда всё честно. Вы с ним время проведёте, а потом мы. Не ухмыляться на слова детей у Брока получилось с трудом. Всё-таки одно дело, когда он ездил один, и совсем другое, когда всё его время перетягивали на себя любовники. Дети начинали ревновать, обижаться, хоть и старались не показывать этого. Тарелки потихоньку пустели, кости и остальной мусор летели в специально подготовленный для этого мешок. — Идёмте ещё купаться, — предложил Кевин. — Обед вкусный получился, да? — Идите, — покивал Брок, уже давно перестав настаивать на обязательном отдыхе после еды. Всё недоеденное уместилось на том самом подносе, где были рёбрышки. Брок убрал со стола, протёр его, наблюдая краем глаза, как мальчишки, смеясь и пихаясь локтями, бегут к воде. Они уже изрядно загорели, хотя каникулы только начались. — Я за дровами, — негромко сказал Стив, коснулся губами щеки Брока и отстранился. — Скоро буду. К медведям приставать не стану. — Иди уже, — махнул рукой Брок, думая достать из машины цифровую камеру и действительно немного поснимать семью на отдыхе. Баки запихал в багажник пакеты с мусором и подошёл к Броку. — Фотографировать будешь? Давай семейный альбом сделаем. Бумажный. Чтобы в руки можно было взять. — Даже не подумал ни разу о чём-то таком, — поднял на него взгляд Брок. — И ведь правда. Большой такой, тяжёлый, как в фильмах показывают. — Бархатный, с металлическими уголками, — подхватил Баки. — Я закажу. — Купаться не пойдёшь? — спросил Брок, вынул камеру из чехла, прикрутил объектив помощнее, чтобы снять резвящихся в воде мальчишек. Первым в кадр попал развалившийся на гальке Аслан, вываливший набок розовый язык и внимательно следящий за хозяином, чтобы, чуть что, тут же кинуться в воду. — Холодно, — ответил Баки и всё-таки принялся раздеваться. — Не люблю. Слишком часто приходилось. Ну, ты помнишь. Стив тоже ринулся в воду. Его холод не пугал, он только кинул рядом с ещё не разобранным грилем здоровенную стопку дров. Камера защёлкала, выхватывая кадр за кадром. Брок не стал говорить Барнсу, что вообще-то не настаивает на его купании, не стал останавливать. Только пообещал себе, что обязательно отогреет, напомнит о том, что Гидры больше нет и никто никогда не причинит ему боль, не заставит забыть.